Задохнувшись во сне

      Она была... Интересной.       С насыщенно-синим льдом в глазах, тонкокостными лапами, резкой холодностью аристократов во всех чертах, быстрыми движениями и короткой, бархатистой шерстью. Несломленная, нашедшая уже к тому моменту своë место в мире - и зачем пришла в Сумрачный Лес?       Неужто просто из-за того, что предводитель еë племени позвал?       Нет, не похоже, понял он сразу, а после и тысячи раз удостоверился в этом, заинтересовавшись в ней.       Он наблюдал, как она ведëт себя, как морщится, когда льстил ей, и окатывает его полностью презрением своим во взгляде - ощущалось как зимняя, холодная-холодная вода с режущими кусочками льда, и с чего бы? - как сражается на тренировках спокойно, словно кровь и грязь, и низость душ вокруг еë не касается; пытался узнать еë слабые, слепые зоны, чтобы играть на них, но каждый еë ответ подстреливал и добивал, потому что она вся звучала так, словно никаких слабостей у неë нет, словно вся и всегда сильная, и ни о чëм не заботится.       А потом он понял - ведь выделялась бельмом на глазу, и не только из-за светлой в основном шерсти, а и потому, что говорила всегда только правду.       Чистая истина, и никакой лжи.       Констатировала факты, не приукрашивая их, отвечала ровно и по теме, не опасаясь последствий - о, она вся была сильная и крепкая, и держала свою планку, и отличалась от многих кошек твëрдым, неизменяемым характером, ни под кого не прогибающимся; этим отталкивала и - совершенно немного - привлекала.       Потому что, узнав, что она ненавидит ложь, вся эта еë невыразительность, грубость и колкость видоизменялись прямо на глазах в настойчивость и стальные принципы, в ум и отчуждëнность. Готовность брать ответственность, если накосячила, признавать свои ошибки и исправлять.       Пожалуй, была глотком чистого, кристально-прозрачного воздуха в затхлом тумане Сумрачного Леса.       Пением птицы и рассветом, буревестником, летящим над девятибальными волнами, настоящей чайкой или альбатросом - морем и океаном.       По-своему уникальной.       Он и заметить толком не успел, когда и как влюбился, но понял мгновенно, молнией в ясном небе, что показывать это запрещено.       Ведь один из главных в Сумрачном Лесу, а здесь любовь не приветствуется - но в первую очередь она сама не приняла бы его чувств.       И даже не потому, что насмехался, учил убивать и был тëмной душой. Лгал, несомненно, как и остальные, а она это не признавала и не принимала.       Он пытался сохранять ей жизнь, когда тени этого места, где был навеки закрыт, злились на неë и жаждали еë смерти из-за того, что рвала их своей истинной и правдивой сущностью, и острыми шипами этих белых роз; когда еë предводитель всë больше сомневался в собственной воительнице и предлагал по-тихому избавиться; когда сама лезла на рожон. Наслаждался каждым мгновением рядом с нею, упивался еë солëным морским запахом, тяжëлой смолью в лëгких оседающим, ведь знал.       Так не могло продолжаться вечно.       Все его прошлые жертвы нашлись удушенными, порой - со следами тонких ран на горле, порой - жестоко растерзанными, если сильно сопротивлялись, но ей он позволил рваться, кусаться, царапаться, пока хватка его лап медленно душила сразу их обоих, по сути.       Потому что он настолько прекрасно знал еë, что понимал, он теперь для неë лишь - доказательство бесконечной лжи этого мира.       И он теперь для неë только - показатель гнилости и мерзости этой реальности.       Он видел это в бескрайних омутах еë глаз, всколыхнувшихся в желании жить.       Он мог забыть многих, но не еë. Не еë мороз и лëд синих глаз. Не еë белую с тëмным шерсть, мягкую как атласная ткань и неизменно прилизанную. Не еë, такую простую и не особо заметную в отличии от других, но клеймом впечатавшуюся в каждую клеточку его тела.       В самом деле, она избежала смерти - как подумал вначале, но нет, не повезло, собственный предводитель закончил его дело, и почему-то это вызывало лишь бездонную, пьяную злобу - выпав из сна стремлением к жизни.       Как оказалось потом, прожила недолго.       Она была единственной, перед кем готов был покаяться за все грехи и просить о мольбе, но не стал бы никогда этого делать, потому что ей-то какое до этого дело? она не нуждается в подробном описании предательств, убийств и лжи.       Альбатрос ложь ненавидела, но даже такую странную Штормохладный любил еë.       За то, что Альбатрос выходила навстречу всем бурям.