Еë глаза на звезды не похожи

Полин быстро убедилась в том, что звëзд в Нью-Йорке не видно. Ни настоящих, тех, далеко на небе, ни призрачных, тех, что живут на земле и кутаются в норковые шубы с октября по март. Когда она в первый раз вылезла на крышу антикварной лавки, которой владела еë тëтушка, первым, что бросилось в глаза, стала неоновая вывеска бара напротив. При дневном свете это был практически незаметный причудливо изогнутый набор трубок. Но в ночной тьме сразу слепили глаза ядовито-розовые, кислотно-салатовые и ослепляюще-жëлтые цвета бокала мартини. Полин немного походила по крыше в надежде найти такое место, куда свет не попадает, но, увы, такого просто не нашлось. Да и небо в Нью-Йорке оказалось другим, будто приплюснутым, сиротским. Полин казалось, что она не в городе, а в комнате с низко натянутыми потолками. Первые несколько дней она ходила, вжимая голову в плечи. Тëтушка смеялась над ней и говорила, что осанку надо беречь смолоду, а так заработаешь себе горб или искривление шеи. Это как повезëт. Полин никак не могла приноровиться к новому городу. Ну и к тëтушке Агате тоже. Здесь было совсем не как дома: Полин могла есть с ножа, ковыряться в зубах, пить молоко из горла бутылки, в общем, всë то, что запрещено было делать дома. На третий день пребывания в городе, набравшись смелости, Полин подошла к тëтушке, которая как раз протирала прилавок, и, быстро облизнув губы, глядя прямо в глаза, сказала: — Агата, а я по девочкам. — Хоть одна нормальная в семье. — На это заявление тëтушка лишь улыбнулась, продолжая заниматься своими делами. Мир Полин перевернулся с ног на голову. Тëтушке было абсолютно наплевать даже на это! Как так может быть? — Но… Мне правда нравятся женщины. И мне бы хотелось завести отношения с одной из них. — Уже менее решительно сказала Полин, ковыряя носком ботинка половицу. — Ты уже взрослая девочка, Поль. Тебе 21, и ты в праве любить кого захочешь, ясно тебе? — Пылко сказала тëтушка и встряхнула девушку. Та ошарашенно кивнула пару раз. Тëтушка оказалась прямой противоположностью матери. Агата (женщина сама попросила обойтись без официоза) жила в городе одна, занималась любимым делом, была вольна поехать, куда захочет, никогда не имела детей и при этом имела весьма широкие взгляды на жизнь. Еë младшая сестра Саманта напротив выросла консервативной, преданной своей семье и своей земле, всю жизнь провела в глуши, откуда не собиралась уезжать и являла собой воплощение морали и нравственности. — Слушай, Агата, а почему ты зовëшь меня Поль? — Спросила Полин, немного отойдя от шока. Она привыкла к тому, что еë все и всегда загоняют в какие-то рамки, заставляют что-то делать, что-то принимать. А Агата… Даже не заставляла девушку работать. Наоборот, везде водила, всë показывала и говорила, что развлекаться надо, пока молод душой и телом. Потом, что очень досадно, либо не лежит душа, либо не может тело. При этом, конечно, Агата как-то странно и тяжело вздыхала, но Поль слишком заслушивалась речами тëтушки, чтобы обращать внимание на такие мелочи. — Потому что ты — настоящая Фрайер. — Невозмутимо сообщила тëтушка Агата, будто это само собой разумелось. — Что? — Этого заявления Поль не поняла совсем. Да, когда ей было 18, она пошла и сменила отцовскую фамилию на девичью фамилию матери, что в семье воприняли как досадную ошибку, но спорить не стали. А Полин думала, что словосочетание «Полин Питерс» звучит невероятно глупо. Оба слова начинаются с «П», да ещë и фамилия похожа на имя какого-то левого мужика. Поэтому, хорошенько поразмыслив и узнав все возможности, Полин просто и легко сменила фамилию. Быть Фрайер оказалось сподручнее. Незнакомцы даже смотрели на неë с…уважением? И вот теперь девушка совершенно не понимала, почему такой простой факт имел хоть какое-то влияние на тëтушку. — Упрямая, твердолобая, рыжая и поперечная. Именно такими были, есть и будут Фрайеры. Твоей матери просто не хватало характера. — Тëтушка неопределëнно махнула в сторону племянницы щëточкой для пыли. Полин чихнула, озадаченно потерев нос. Вообще, она уже не раз доказала свою несостоятельность как человека при Агате. Накрывая на стол, она всегда роняла какой-нибудь столовый прибор. За первые два дня в новом доме Поль опробовала на себе все косяки, выступы и незаметные ступеньки. Даже кровать, которую ей предоставила тëтушка, умудрилась сломать, плюхнувшись на неë с разбега. Ни одно из этих происшествий не заставило Агату сузить глаза. Наоборот, на еë лице всегда оставалась приятная, чуть загадочная улыбка, от которой на щеках тëтушки образовывались очаровательные ямочки. Один раз она даже обняла племянницу, чтобы немного успокоить. За любой подобный проступок дома Поль получила бы тычок, подзатыльник, крепкое словцо или даже трëпку. Агате, кажется, было всë равно. Она не обращала внимания на подобное, и Поль сильно удивлялась. Ещë больше девушка изумилась, когда тëтушка сама предложила забраться на крышу. В тот вечер Поль вылезла на крышу первой, закрыла лицо от неприятного света вывески напротив, походила в поисках места, где можно было бы забыть об этом, сдалась и села к бару спиной. Так неон хотя бы не бил в глаза. Вскоре девушка почувствовала как на плечи ей ложится что-то мягкое и лëгкое. И только потом услышала как рядом опускается ещë одно тело. — Нью-Йорк совсем не такой, как то место, откуда ты приехала. — Задумчиво начала Агата. Полин рассеянно кивнула. За всë время это был первый вечер, когда тëтушка никуда еë не тащила, ничего не рассказывала и не показывала. — Тут всë гигантское! — Выкрикнула Полин, разводя руки в стороны от переполняющих еë эмоций. Плед, который накинула ей на плечи тëтушка, упал. Агата подняла его и мягко вернула обратно на плечи племянницы. — И одинокое. — Тихо, с печальной улыбкой сказала Агата, глядя куда-то вверх. — Одинокое? Но здесь же столько всего! Ты сама мне показывала. И Чайнатаун, и Бруклин, и Центральный Парк. А ты в курсе, какое офигенное здесь метро? Можно просто часами кататься, разглядывать фриков, станции, слушать бродящих музыкантов… — Во-первых, бродячих. — Поправила Агата. — И правильнее было бы сказать «уличных артистов», Поль. Будь вежливее в отношении незнакомцев. — А…- По привычке Полин хотела перебить, сказав, что незнакомцы не имеют к ней отношения, поэтому она может говорить, что захочет, но… Агата оказалась права. Она не знает, как, почему, зачем эти люди играют на улице. Вот она, Поль, не стала бы так позориться и стоять с трещоткой где-нибудь на площади, завывая заунывную музычку. — Да? — Агата ждала продолжения мысли девушки, затаив дыхание. Казалось, она подначивает племянницу сказать что-нибудь этакое. — Ничего. — Поль нахмурилась. Она не могла понять, почему вдруг смолчала. Почему вдруг на неë снизошло озарение, почему стало не всë равно на чужих людей. — Ты права, девочка. Здесь много развлечений. Но все они приедаются, когда живëшь в Нью-Йорке одна. — Агата притянула девушку к себе, крепко обняв. Племянница доверчиво склонила голову на услужливо подставленное плечо. Обложное небо не пропускало света звëзд. Это было так чуднó, так непривычно. Сколько бы Полин ни всматривалась в тëмные облачные глубины небесного океана, даже в дырки между тучами не было видно ничего. — Если хочешь посмотреть на звëзды, мы можем сходить в обсерваторию или планетарий. — Предложила Агата, запуская пальцы в рыжие пружинки волос племянницы и начиная делать ненавязчивый массаж головы той. Поль казалась вполне довольной и умиротворëнной в этот момент. — Не, самые лучшие звëзды у нас, в глуши. Хочешь посмотреть на них — приезжай в гости. — Полин лучезарно улыбнулась, накидывая плед на тëтю. — Спасибо, я как-нибудь обойдусь. — Агата поцеловала девушку в висок. Женщина не стала доставать вино, которое принесла с собой на случай, если адаптация юного существа проходит не так гладко, как ей казалось. Но на самом деле всë было просто великолепно. И портить момент совсем не хотелось. Сестра писала, что Полин — сущее наказание. Дьяволëнок в теле девушки, неукротимый, необузданный. Что на неë нет никакой управы, что она не знает, что делать с непокорной дочерью. С ещë бóльшим стыдом Саманта писала, что Полин не так консервативна… А точнее, совсем разнуздана в плане личных отношений. То, что Агата увидела на самом деле, не соответствовало словам сестры. Немного нагловатая, довольно застеничвая, милая, услужливая, разносторонне развитая девушка. Такая, какой когда-то была Агата. Ну, да, у Поль всë валится из рук, и она будто состоит из сплошных углов. Но это просто потому, что до этого у неë не было опыта. Лëгкий макияж, хорошо подобранная одежда, и будет Поль как конфетка. Милая Поль, которая ненавидит полную форму своего имени. Забавная девчушка, которая думает, что лишний раз уронить вилку — страшное преступление, а признание другому человеку в собственном ощущении себя — ужасный проступок. И как только она умудрилась оставаться такой чистой, наивной в этом безумном круговороте пороков, которые другие звали жизнью? На самом деле этот коварный план зародился в голове Агаты давно, она просто ждала подходящего момента для его осуществления. Если Саманта когда-то в письмах упоминала других отпрысков, это было событием из ряда вон выходящим. Но о Полин она писала чуть ли не в каждом послании. Сама Агата ни за что не поехала бы в глушь, на ферму, да ещë и в дом сестриного мужа, где бегает орава разновозрастных детей. Слишком много забот это за собой влекло: продумать подарки, темы для бесед, отвечать на кучу дебильных вопросов не по разу… Бррр. Семейные сборища и посиделки женщина терпеть не могла как самая истинная Фрайер. Их семья…клан? Можно сказать и так, никогда не отличался любовью друг к другу. Каждый из Фрайеров вращался в тесном кружке других избранных Фрайеров и старался по возможности никогда не пересекаться с другими. И, если сестру Агата потерпеть ещë смогла бы, то еë мужа и детей… Даже думать о таком вольной бестии было страшно. Но Саманта не переставала писать о Полин с самого момента рождения девушки. Постепенно черз эти письма Агата начала привязываться к тогда ещë воображаемой племяннице, которая по словам матери вечно всë делает не так. В ответ Агата посылала довольно лаконичные, сухие послания, в которых каждый раз старалась подчеркнуть, что не видит проблем с девушкой при должном воспитании. Как правило, в конце таких писем Агата умывала руки, чем вызывала раздражение Саманты. Но идея позвать Полин к себе, в Нью-Йорк появилась, когда девушке только стукнуло пятнадцать. Именно тогда тëтушка начала замечать в племяннице этот дух неприкаянности, нахождения не на своëм месте. Но звать девушку столь нежного возраста в город, где было доступно абсолютно всë, она не решилась. Тем более, тогда ей надо было отлучаться в поездки намного чаще. Брать с собой Полин она бы не смогла, а оставлять антикварную лавку на подростка Агата посчитала преступлением. Ещë три года спустя, читая возмущëнное письмо Саманты о том, что «Эта паршивка сменила фамилию, никому не сказав. Еë три дня не было дома, она не взяла с собой никаких средств связи. Она разбила свою чëртову копилку. Мы все так беспокоились, а она вернулась с дурацкой ухмылочкой на лице и заявила, что она теперь Фрайер!» Агата искренне смеялась. Она бы похлопала Полин по плечу, если бы находилась рядом. Решение о том, что надо вытаскивать девушку из глуши, росло и крепло. И вот, ещë спустя три года, подготовив абсолютно всë, начиная от комнаты на чердаке, заканчивая всеми возможными маршрутами, Агата решилась на этот шаг. Теперь Полин не должна была отчитываться родителям о том, где и с кем была, имела собственную голову на плечах, могла позаботиться о лавке, если надо. Некоторым тонкостям Агата еë, естественно, научит. Но эти первые дни… Развлечения, развлечения, ещë раз развлечения. Пусть они неугомонной чередой проносятся каждый день в памяти девушки одно другого краше. Потом, когда она станет старше, обязательно это оценит. Полин задремала на тëтином плече. Это было необычно для девушки: по ночам засыпать было трудно. Дома не было посторонних звуков, только сверчки летом, поскрипывание старого дома, шум ветра за окном, тиканье напольных часов, слабое бормотание в других комнатах, может быть. В городе же за окном каждую ночь было слышно биение жизни: оры людей под окнами, машины, несущиеся по проезжей части, музыка из всех щелей, топот чужой обуви по тротуару внизу, грохот мусорных баков, когда кто-то решил избавиться от отходов. Едва Полин успевала закрыть глаза, звук какого-нибудь клаксона заставлял еë широко распахивать их обратно в ужасе. Стоило только задремать, кто-то тут же начинал пьяно признаваться кому-то в любви, да так громко, что Полин вскакивала с кровати. Ощущение было такое, что этот кто-то в комнате. Впрочем, осмотрев помещение изнутри при весьма ярком свете уличных фонарей снаружи, она убеждалась, что это только буйное воображение и ложилась обратно. Ей не хватало уютной Марты в соседней кровати их крошечной комнаты. Тëтушка выделила ей такую просторную комнату! Хоть она и располагалась на чердаке, здесь было просто всë: и двуспальная кровать, и какой-то крутой комп на суперском столе, стеллаж для книг во всю стену, просторный шкаф для одежды. Частично они с тëтей заполнили его обновками на второй день пребывания Полин в Нью-Йорке, потому что, бросив беглый взгляд на пожитки племянницы, Агата пришла в неописуемый ужас. Две пары джинсов, рваных на коленках: «Это мода такая, или ты настолько часто падаешь, что зашивать бесполезно?», пара флисовых рубашек в крупную красно-зелëную клетку: «А, так ты древоруб, так бы сразу и сказала.», пара маек, растянутая футболка и чуть менее страшная футболка: «Ты дралась за это с братом или сестрой?» и, наконец, выходное платье: «Где ты откопала этого динозавра?» Полин не видела ничего ужасного в своëм гардеробе. Всë равно, в чëм идти кормить скот. А для вылазок в деревню у неë есть приличная одежда. Просто с собой Полин еë не взяла: она слышала, что в Нью-Йорке всем наплевать, в чëм ты ходишь. Полин впервые за все эти дни по-настоящему расслабилась. Тëтушка оказалась совсем не страшной, не вредной, а очень даже хорошей. По крайней мере, она не надела на Полин корсет, не посадила на цепь и вообще вела себя… Нормально. Даже слишком нормально по мнению Поль, которая привыкла к вечному бедламу. Надо ли говорить, что Агата даже стучала в дверь, прежде чем войти! Девушка чувствовала, что может доверять тëте. Поэтому, когда почувствовала настойчивое такое поглаживание по боку, встрепенулась. — Вот так, Поль. Просыпайся. Я тебя не донесу до кровати, но могу довести. — Агата помогла девушке подняться и действительно проводила до чердака, за что Полин была благодарна: после полудрëмы на крыше тело плохо слушалось приказов хозяйки. И, благодаря Агате, девушка даже не ударилась ни разу по пути наверх. — Спокойной ночи. — Убедившись, что Полин хотя бы просто легла, Агата собиралась уйти. — Тëтя? — Нерешительно позвала девушка, чувствуя беспричинную тревогу. — Да? — Женщина обернулась. На неë уставились два подозрительно влажных голубых глаза. А Саманта говорила, что Полин не проявляет никаких эмоций, кроме беспричинной радости по любому поводу. — А ты полежишь со мной немного? — Смущаясь, пролепетала девушка заплетающимся языком. Она не привыкла просить о чëм-то подобном и не понимала, откуда взялся этот порыв. Но слово не воробей. Как же девушка себя проклинала за сказанное. Агата с полминуты стояла на пороге в нерешительности. Не то, чтобы она не хотела кинуться по первому зову девушки. Просто не могла поверить, что та действительно просит о чëм-то подобном. — Конечно полежу, пока ты не уснëшь. — Наконец, тëтушка решилась. Ничего страшного, если Полин заснëт прямо в одежде и поверх одеяла. Главное, чтобы девушку ничто не тревожило. Наверное, маленькая скучает по дому. Всë-таки, их там много, жизнь здесь, должно быть, ощущается совсем иначе. Поэтому Агата устроилась рядом с девушкой и снова притянула к себе. Она не знала, как принято у них дома, а представление о материнстве у неë было самое смутное, но, вроде, так всегда делали, когда успокаивали детей. — Спасибо. — Пробормотала девушка, устраивая голову на плече женщины. Ещë спустя некоторое время рука, согнутая в слабый кулачок, нерешительно устроилась чуть ниже ключицы Агаты. Женщина успокаивающе гладила племянницу по спине. Когда дыхание девушки выровнялось, а тело вдруг стало тяжëлым, Агата улыбнулась. Она продолжала поглаживания ещë с полчаса, прежде чем осторожно встать и заместить своë плечо подушкой. Тихо открыв шкаф, женщина выудила оттуда большой толстый плед и накрыла им девушку, после чего неслышно вышла, закрыла за собой дверь и отправилась спать. Утро встретило девушку самым что ни на есть замечательным образом: как и всегда, она проснулась ни свет ни заря, протëрла глаза, осознала, что не дома, что никого кормить не надо, что воду таскать тоже не надо, проверять технику не надо, да и вообще обязанностей у неë теперь нет. Пока она раздумывала о том, встать или продолжить валяться, раздался тихий стук в дверь. — Поль, ты спишь? — Негромко спросил голос тëтушки через чуть приоткрывшуюся дверь. — Нет, не сплю. — Поль включила настольную лампу. Агата принесла поднос с завтраком и поставила его на колени девушке. — Хорошо спала? — женщина осторожно заправила выбившуюся прядь волос за ухо девушки. — Да. А ты? А давай позавтракаем вместе. А что мы будем сегодня делать? А… — Тшшш. — Агата прижала палец к губам племянницы. Тишину с утра она уважала больше всего. Конечно, ей было отрадно наблюдать как от вечерней хандры девушки не осталось ни следа, всë-таки, стоило помнить о том, что это юное создание впервые так далеко от дома, но и спокойное утро было многолетним личным ритуалом женщины, слишком драгоценным, чтобы его терять. Устраиваясь рядом с девушкой, она подтвердила намерение совместного завтрака. Хотя об этом можно было догадаться по двум чашкам, стоящим на подносе. — Если ты дашь нам с тобой позавтракать в тишине, сегодня я отпущу тебя погулять одну. Знаю, ты можешь потеряться, но не переживай. У меня есть для тебя кое-что. — Агата улыбнулась уголком губ в своей привычной манере. На самом деле, обещание «погулять одной» Полин не понравилось по ряду причин. Но было в голосе тëти что-то такое, что говорило: это не просьба, это приказ. Агате зачем-то надо было остаться на время одной. — Надолго? — Слишком поспешно спросила Полин, почувствовав неприятный укол невидимой спицы куда-то в область сердца. Здесь она тоже не будет своей. Только приехала, и вот уже… — Ох, глупыш. — Агата обняла девушку. — У меня сегодня скучная встреча в банке со скучными людьми. Мы будем сидеть, копаться в бумажках несколько часов, спорить до хрипоты. Но не могу же я запереть тебя в четырëх стенах, когда ты в Нью-Йорке! — О. — Только и смогла выдавить Поль. Мерзкое чувство мгновенно прошло. Как всегда, она просто себе надумала невесть чего. Так что они действительно позавтракали в тишине, каждая думала о своëм. Агата о неприятной встрече, а Поль — о том, куда бы пойти. Города она почти не знала, а спланировать ничего не могла. После завтрака Агата ненадолго вышла, а, вернувшись, протянула девушке коробочку. Полин открыла еë с радостным предвкушением. — Это… Это… — От удивления глаза Поль будто увеличились в размерах. — Твой личный телефон. Только для тебя. С безлимитным интернетом и звонками по стране. Пока там только мой номер, но… Полин не дослушала. Она бросилась на тëтушку с объятиями. В семье телефонов было всего четыре на всех детей, и одним из них владела Марта. Конечно, иногда она делилась с Полин, но не слишком часто. Родители считали, что совершенно излишне баловать детей подобным, к тому же, как правило, все находились вместе. Личные средства связи были только у уехавших счастливчиков. Остальным приходилось драться за возможность лишний раз позвонить или что-нибудь поделать в соцсети. Впрочем, этого у Поль тоже не было. Она полагала, что при еë удаче заводить где-то аккаунт — не слишком разумная идея. Поэтому подарок тëтушки показался девушке царским. — Абсолютно огромное спасибо! — Хватка Полин становилась только сильнее от переполняющих еë чувств. — Ну кто так говорит. — Агата рассмеялась, пытаясь как можно мягче избавиться от обвивающих еë рук. Осознав ошибку, Полин мгновенно отцепилась. — Мы выходим через пару часов. Осваивай пока устройство. — Собрав на поднос остатки завтрака, женщина вышла. Поль чувствовала одновременно радость и дискомфорт. Всë-таки, тëтушка оказалась весьма экстраординарной. Надо начать помогать хотя бы по дому… Два часа спустя Агата оставила Полин у входа в Центральный Парк и помчалась на встречу, обещав позвонить, как только освободится. Поль кивнула и направилась прямиком к водохранилищу. Впрочем, по дороге она несколько раз отвлекалась на то, чтобы поглазеть на прохожих, на собак, на воздушных змеев. Проходя мимо небольшой кабинки, где можно было арендовать ролики, она соблазнилась этой идеей. Тëтя выдала ей на карманные расходы довольно внушительную сумму, так что никаких проблем с этим не возникло. На коньки Полин вставала впервые, поэтому выбрала и шлем, и наколенники, и налокотники, и перчатки. Первое время всë шло довольно хорошо: она распробовала возможности роликов, поняла, как ехать наиболее устойчиво, как тормозить, но потом… Дорожка пошла под уклон. Размахивая руками и отчаянно вопя, Полин пыталась затормозить. Что там говорил тот патлатый парень? Тормозить ногами? Как?! Впрочем, остановка произошла абсолютно неожиданно: Поль походя врезалась в какую-то бегущую фигуру и, ещë немного проехав, свалилась в кусты. Полежав минуты две и убедившись, что цела, Поль попыталась сесть. — Вам помочь? — Приятный бархатный голос раздавался откуда-то сверху. Девушка не могла разглядеть ничего: на лицо упала сломанная ветка. На всякий случай девушка вытянула руку вверх, подавая сигнал, что жива и не отказалась бы от помощи. В следующее мгновение кто-то сильно потянул за руку. Поль попыталась встать и триумфально шмякнулась обратно: проклятые колëса прокрутились, слишком неустойчиво она встала. К тому же, теперь сверху упало чьë-то тело, придавив Поль. — Проклятые лесбухи совсем в край ушатались. — Услышала девушка со стороны дорожки. Она бы вмазала мерзавцу, если бы могла встать. Но, пока сверху кто-то лежит и коньки на ней, ничего она не может сделать. — Ай! — Наконец-то, ветку с лица убрали, и Поль, чуть пискнув от внезапной боли, встретилась лицом к лицу с той, кто пытался ей помочь. — Первый раз на роликах? — Яркая брюнетка медленно принялась подниматься на ноги к большому облегчению Полин. — Да. — Как только тяжесть чужого тела исчезла, девушка всë-таки смогла сесть и начала расстëгивать это орудие пыток. — Это я в Вас врезалась? — Синяя футболка женщины вполне могла быть тем смазанным пятном, которое девушка видела перед падением. — Да, но, полагаю, мы теперь квиты. — Женщина улыбнулась и собиралась было идти дальше. Поль всë-таки встала, закинула ролики на плечо и потопала к тому месту, где их получала, босиком. — Эй. Подожди. — Переход на «ты» оказался резким и внезапным. — Да? — Поль обернулась. Точно так же, как и женщина она считала ситуацию исчерпанной. — Ты… Собираешься по раскалëнному асфальту шлëпать пешком? — Поль поразил скептицизм и удивление в глазах женщины. — Ну… Да. Мне надо вернуть всë это. — Поль указала на свою боевую форму. — Это не лучшая идея. Давай я отнесу. У тебя какая обувь была? — И почему эта незнакомка так беспокоится? Поль достала из кармана ключ от камеры, где оставила свои кеды и вручила его женщине. Та хлопнула себя открытой ладонью по лбу. Конечно. Как она могла забыть о подобном. Через каких-то десять минут Поль уже снова обувалась. — Спасибо за всё. — Снова оказавшись в устойчивой обуви без всяких колёс, Поль чувствовала себя человеком. Странная женщина никуда не уходила, наоборот, рассматривала девушку с интересом. — Слушай, ты сегодня завтракала? — Внезапно спросила брюнетка, словно приняв для себя какое-то решение. — Да. Но не откажусь от второго завтрака. После стресса мне всегда ужасно хочется есть. — Честно ответила девушка, ничуть не смущаясь. Если она что-то знала о жизни, то знание было простым, как кусок пирога: всегда говори прямо, чего ты хочешь. Полунамёки и ужимки вызывают у людей нездоровую реакцию. К удивлению девушки, её новая знакомая рассмеялась. — Пойдём. Я знаю одно неплохое кафе здесь, недалеко. Конечно, если ты не боишься, что я тебя украду. — Женщина даже не стала дожидаться ответной реакции Полин, а сразу последовала куда-то в сторону одного из многочисленных выходов из парка. Поль молча последовала за ней. Её распирало любопытство. В конце концов, не каждый день пострадавшие предлагали ей завтрак. Кафе оказалось уютной маленькой забегаловкой, в которой делали вафли где-то на углу улиц. Услужливый мальчик-официант разу положил меню и исчез. — Это…а как тебя зовут? — Поль решила, что, раз уж они перешли на «ты», это должно быть взаимно. Просматривая меню, женщина на секунду задержала взгляд на одной из позиций, чуть смяв листок в руке. Кажется, наглость девушки её задела, но затем женщина продолжила изучать меню. — Джиллиан. — Спокойно ответила брюнетка, когда молчать стало совсем неприлично. — А ты кто будешь? — Подошедшему официанту Джилл сделала заказ. — Я Поль. Поль из Миссури. — Девушка задрала нос к небу, когда произносила это. Своим местом рождения она гордилась. И тоже сообщила мальчишке, что будет. — Поль из Миссури, а? — Джилл улыбнулась, глядя на смешное выражение гордости на лице её визави. — Ага. Покажи мне штат. — Ответила Поль, немного запрокинув голову, будто хотела бросить вызов Джилл. — Канзас-Сити и все такое, я знаю. — вздохнула Джилл. Она не знала, почему продолжала разговаривать с девушкой, которая сбила её с ног на роликах. — Ты. Настолько. Неправа. — Глаза Поль тут же потемнели и сузились. — Я с не очень маленькой фермы в глуши. А мои предки из Отоэ. Так что не шути со мной. — Значит, ты тоже индианка. — Джилл улыбнулась, и Поль почувствовала, что её защитные механизмы дают сбой. Такого ответа она не ожидала. Глядя на женщину перед собой, она не увидела ничего необычного. Джилл больше походила на европейку. Итак, Поль тупо уставилась на женщину, пытаясь найти хоть какую-то необычную черту. Немного повернув голову, чтобы девушка могла лучше видеть, Джилл увидела часы. Как же она опаздывала. Мэг, её менеджер, рассердится. К черту Мэг. Чарльз наверняка сильно волнуется! — Простите, барышня, боюсь, время беспощадно к нам, я должна идти. Приятного аппетита. — Джилл бросила на стол кучу денег, встала, помахала на прощание и исчезла в толпе. В этот момент Пол ненавидела свою обычную неспособность быстро соображать. Официант принес гигантские вафли со сливками и шоколадом. И теперь ей пришлось съесть обе порции всего с одной бутылкой лимонада, которую она заказала 15 минут назад. День только начинался. Доев вафли и отряхнув руки, Поль обнаружила, что не может выбросить из головы эту странную женщину. Чёрт бы побрал это дурацкое время. Они только-только познакомились. И Полин даже не успела взять у неё номер телефона. В Нью-Йорке наверняка полно Джиллиан. Хоть бы сказала фамилию! Пока Поль думала свои грустные мысли, она не осознавала простого факта: от парка они отошли довольно далеко, и как найти дорогу обратно, она не представляла. Конечно, у неё был телефон, но сети почему-то не было. Полин начала немного волноваться. Тётя будет беспокоиться. Какой позор, заблудиться в Нью-Йорке! Поль огляделась по сторонам. По близости не было ничего запоминающегося. Сильный порыв внезапно холодного ветра сильно сушил слизистую глаз. И Поль не совсем понимала, из-за чего плачет. Прохожие проносились мимо, совершенно не обращая внимания на одинокую фигурку. Несколько раз Полин порывалась спросить у кого-нибудь дорогу, но каждый раз натыкалась на откровенное пренебрежение нью-йоркцев. Девушка почувствовала острую тоску по дому. Там всегда находилась какая-нибудь добрая душа, которая провожала её до дома. Отчаявшись найти помощь, Полин встала и побрела наугад. В конце концов, если куда-нибудь идти, обязательно куда-нибудь придёшь. Девушка брела вперёд, не особенно разбирая дорогу. Главное — не останавливаться, и тогда всё точно будет хорошо. По дороге девушке встретилась пара зелёных островков, которые ну никак не могли быть Центральным Парком. Не привыкшая ходить так много по асфальтированным улицам, девушка вскоре почувствовала, как сильно устали ноги. Возможно, если вызвать такси… Но как вызвать такси, если нет интернета? Отбросив идею, Полин побрела дальше. Она остановилась, увидев кладбище. Конечно, кладбища встречались ей и раньше, но это… Это было странно. Высотные здания, соседствующие с могилами, церковью. Надгробные плиты смотрелись здесь чужими. Полин пришла к выводу, что вот прямо здесь и умрёт. Больше всего её удивляло, что в такой час никого не было рядом. Ни одной живой души. Со вздохом девушка приземлилась на краешек газона, надеясь, что не помешает мёртвым. Её день был откровенно странным. И почему…почему тугодумие не позволило ей выбрать другой, более лёгкий способ выбраться из ситуации? Спросить у официанта, например? Или в подземке? Проходила же она мимо подземки? Память услужливо скрывала от Полин факты. Хорошо, что она недавно съела столько сладкого, но после этого стресса вряд ли эффект сытости продлится достаточно, чтобы дожить хотя бы до обеда. — Вот ты где! — Полин не знала, прошло пятнадцать минут, полчаса или больше: она перестала сверяться с часами и предоставила жизни отнести её куда-нибудь. Поэтому, услышав голос тётушки и увидев её фигуру, приближающуюся с ураганной скоростью, девушка страшно обрадовалась. Она тут же поднялась о чём немедленно пожалела: затёкшие ноги не удержали её, и она снова плюхнулась на землю, чувствуя щекотку в ногах. — Тётя! Как ты меня нашла? — Девушка ещё не осознала в полной мере, что спасена. — Скажем так, я предвидела такой исход. — Агата решила не раскрывать все карты, протягивая племяннице руку. Поль встала, крепко обнимая тётушку от переизбытка чувств.