Геликарриер, база ЩИТа, координаты неизвестны
5 апреля 2025 г., 19:29
Всего прибыло пять агентов, один из которых, главный, судя по всему, и беседовал с Уилсоном, после чего вежливо попросил того занять свое место в кабине. Остальные же были присланы для того, чтобы «зачистить» территорию после нашего пребывания. И да, в штаб-квартиру они, конечно же, заглянут. Можно попрощаться со своими вещами, что в целом было не самым страшным.
Я выжидала до последнего и не подходила к присланному ЩИТом транспорту, пока потерявший терпение агент не двинулся в мою сторону.
— Особого приглашения не будет, — холодно отрезал он, кивнув через левое плечо.
— Думаю, что запирать меня в замкнутом помещении с этими людьми сейчас будет не самой лучшей идеей.
— А я думаю, что выбора у вас нет, — парировал с той же интонацией агент.
— Ух, обновленный оперативный состав? У вас теперь чувство юмора и сарказм в заводских настройках идут?
Мужчина в ответ смерил меня ледяным, непроницаемым взглядом.
— Это у меня на нервной почве. А директор Хилл точно хочет, чтобы я возвращалась служебным транспортом? Я всё-таки бывший агент.
— Вы можете сесть сейчас как «бывший агент», Шерман, или вас уберут как случайного свидетеля.
Распоряжение вполне себе понятное. Коротко кивнув, я прошло мимо агента. Трудно описать, каких сил мне стоила каждая из трех ступенек, ведущих в салон вертолета. Кресла стояли друг напротив друга, так что я могла либо сидеть рядом с Барнсом и смотреть в глаза Сэму, либо наоборот. Но так уж вышло, что эти двое уже сидели рядом, и мне не оставалось ничего, кроме как сесть напротив, и поспешно отвернуться к окну. А дальше был перелет и даже одна пересадка. С нами обращались как с политическими заключёнными, которых доставляют на суд. Впрочем, так оно, наверное, и было. За все время никто из нас не проронил ни слова, зато появилась куча времени, чтобы подумать.
После пересадки на квинжет даже дышать стало легче. Минимум хмурых взглядов в мою сторону, у каждого появился свой угол, в котором можно было стоять и ненавидеть окружающий мир сколько вздумается. Я обошла основную зону, предназначенную для пассажиров, одним глазом заглянула в пункт пилотирования, и удалилась подальше в грузовой отсек, представляющий из себя большое пространство с трех сторон обшитое металлом, а с четвертой находился закрытый люк для высадки. Я всё пыталась понять, живы ли еще хоть какие-то чувства по отношению к этому месту и этой атмосфере. Квинжет я знала, кажется, до винтика, вот только сейчас он был чужеродным средством передвижения, на котором мне не предложили «чувствовать себя как дома».
Из всех имеющихся на борту людей разговаривал со мной только один — агент Хьюз. Точнее изредка одаривал скупыми фразами в приказном тоне, что меня совершенно не задевало. Вот и сейчас он направлялся в мою сторону с очередной порцией нравоучений.
— Вот, ознакомьтесь. По прибытию на геликарриер всё должно быть подписано.
Мужчина протянул мне черную папку, внутри которой на первый взгляд лежал распечатанное в полном объеме небольшое литературное произведение.
— Что это?
— Стандартная процедура сохранения конфиденциальной информации. За всё, что вы увидите или услышите, придется отвечать перед судом.
— А не лучше ли мне тогда вообще ничего не знать? — спросила я, забирая из его рук папку. Увесистая, но чтиво там вряд ли интересное. Я бросила документы в ближайшее кресло, чем вызвала неодобрительный взгляд агента.
— Вам не хуже меня известно, что за этим может последовать.
— Больше ни одной бумаги с эмблемой ЩИТа я не подпишу. Если Марию такой расклад не устраивает, то после приземления я готова незамедлительно скрыться в неизвестном направлении. Или же, если ей так хочется поделиться крайне секретными сплетнями, пусть сделает это без вашей бюрократической ерунды.
В ответ на лице мужчины появилась широкая ухмылка, которая, к слову сказать, очень ему шла. И за этой улыбкой было нечто большее, чем просто отражение его почему-то приподнятого настроения. Хилл послала за нами не случайного человека, хоть и держался он как штатный агент.
— Агент Хьюз, — решила поинтересоваться я, — в каком статусе мы прибываем на базу?
— Капитан Уилсон, сержант Барнс, лейтенант Торрес…
— Не томите, прошу. Давайте резко, как пластырь.
— Ознакомьтесь с документами, — снова повторил он, после чего ушёл к пилоту.
Интрига была бешеная. Я подобрала папку, отщелкнула пластиковую кнопку и достала первый лист, на котором красовалась большая печать, гриф ЩИТа и личная подпись директора Хилл.
«За несанкционированный взлом и проникновение в их базу данных» Мария будет шантажировать меня статусом преступника и военным судом?! Просто отлично. Нужно написать себе напоминание заказать для Уилсона корзину с фруктами в знак благодарности за то, что позвал на это дело.
— Конвой и наручники будут? — спрашиваю я, едва мы добираемся до конечной точки нашего пути. Остальные не очень-то хотят обмениваться мнениями по поводу ситуации, и скопившееся внутри меня напряжение дает о себе знать.
— Зависит от вашего поведения, — немного лениво отвечает агент Хьюз. Он, бесспорно, попал на свою территории и чувствует себя замечательно.
Нас встречал величественный без преувеличения геликарриер. Эта махина, которую удерживали в воздухе четыре мощнейших двигателя, не могла не приводить в восторг, пусть даже для меня в данный момент это всё равно что воздушная тюрьма. Персонал на палубе внимания на нас не обращал, потому что каждый был занят своими прямыми обязанностями. Ну, или почти каждый.
— Где мы сейчас? — спросила я у поравнявшегося со мной Торреса. Мы шли в последнем ряду, смотря в спины Сэма, Баки и приставленного к нам агента.
— Думаю, что где-то над северным побережьем. Но я могу ошибаться.
— Ты как вообще? — поддавшись внутреннему порыву, я протянула руку и коснулась предплечья парня. Тот невесело усмехнулся.
— В смешанных чувствах. Могло быть и хуже.
— Это точно.
— В конце концов это ведь наша работа, верно? Да и жаловаться еще рано.
«Главное, чтобы не было поздно», — пронеслось у меня в голове.
— Мистер «лучший друг директора» сообщил вам что-нибудь?
— Они с Сэмом разговаривали, — ответил Хоакин и замолчал. Его в детали не посвящали, вот что я поняла, и для Торреса такая ситуация была не самой комфортной. Нам всем хотелось бы знать, кем нас теперь объявят.
— Могу тебя успокоить, что меньше всех шансов на благополучное разрешение ситуации имею здесь я. Если Хилл захочет найти виноватого, она это обязательно сделает. Точнее уже сделала, но это не важно. Показательной порки не будет, она у них типа по другому сценарию проходит. Если нас не волокут по палубе с конвоем, значит запугивать не собираются.
Миновав несколько десятков метров мы оказались у автоматической двери, похожей на ту, которыми закрывают банковские хранилища с золотыми слитками. Агент Хьюз провел нас внутрь, и, пройдя два технических корридора, мы оказались в общем блоке.
— Ожидайте, — сказал он, прикладывая свой пропуск к панели на стене. Открылась дверь ведущая в одно из жилых помещений. Их я хорошо знала, крохотные комнатушки с одним окном во всю стену, еще меньше по размеру внутри располагалась ванная. Но, признаться, после долгого перелета я была бы рада и малюсенькой раковине с чистой водой из крана. — Шерман, вы идёте со мной.
Уилсон не успел даже ногу через порог перенести. Мы вчетвером одновременно повернулись к агенту.
— Вы, — с легким нажимом в голосе проговорил он, — гражданское лицо.
— Точно, — не сдержала я раздражения, — совсем забыла, что для гражданских тут есть пара уютных камер прямо на верхней палубе.
Интересно, это Мария приказала ему напоминать о моем статусе каждые пару минут?
— Когда мы поговорим с директором? — вмешался Сэм. С ним Хьюз шутить не особо хотел, это по лицу было видно.
— Терпение Капитан. Придется подождать.
И пусть Сэм был не согласен, начинать конфликт он не стал. Нам всем ясно дали понять, что играть здесь можно только по правилам ЩИТа. Хилл хотела помариновать Уилсона и Барнса еще немного, и она это сделала. Меня же предпочла увидеть на расправу пораньше.
Когда мы прошли мимо штабного стола в сторону самого отдаленного кабинета я начала понимать, что впереди крайне интересный разговор.
Мария Хилл стояла у окна, прямая спина, безукоризненный вид человека, который управляет огромной организацией. Она создавала впечатление крепкой как гранит скалы, которую не сокрушить. Да, у Марии было множество качеств, за которые её можно было уважать, но даже при этом она оставалась просто человеком, который уставал, и который иногда терял контроль над ситуацией, потому что не продумал всё на десять шагов вперед. Такое случалось редко, но случалось.
— Ты отказалась подписать бумаги. Мы имеем полное право отправить тебя под стражу.
Не спорю, — уклончиво ответила я. Мне хотелось понять, чего добивается Мария и насколько серьезного подвоха стоит ждать. — Но вы пока этого не сделали, а вместо этого таскаете меня по геликарриеру как щенка на поводке.
Директор развернулась ко мне лицом и внимательно осмотрела:
— Ты не похожа на щенка, бывший агент Шерман. Они, как правило, спят, играют, снова спят. Кусают иногда своих, но не сильно.
— Предлагаешь мне кого-нибудь укусить?
— Почти. При условии, что этот разговор останется строго между нами.
— Стоп, я пошутила вообще-то. Я на вас больше не работаю, забыла?
— Как я посмотрю отпуск твой продлился недолго. Давать будем реалистами, Меган, твой послужной список — это прямое доказательство того, что на месте ты сидеть уже не сможешь. Есть задание и есть человек, который его выполняет. Ты.
— Нет, — запротестовала я, но Хилл меня даже не слушала.
— То, с чем вы столкнулись на Кубе — лишь шапка айсберга. Нельзя мыслить так мелко. К слову, чтобы совесть тебя не мучала, вы бы нырнули куда глубже, если бы не связались с нами. Держать ситуацию под контролем и думать, что это так — разные вещи, ни Барнс, ни Уилсон этого увидеть не захотели.
— Увидеть чего? Вы скрываете информацию от своих лучших людей, которых при первой же возникшей необходимости вышвырните на передовую и даже глазом не моргнете.
— Они — свободные агенты, не обязаны отчитываться перед нами, а мы в свою очередь перед ними.
— Но спихнуть часть грязной работы — всегда пожалуйста.
— Меган, — со вздохом прервала меня Мария, — мы обе знаем, как устроен этот мир.
— Хотела бы я этого не знать.
— Я бы тоже много чего хотела, но совесть потом просто замучает.
— Она у тебя есть?
Я ошибалась, когда думала, что Хилл — человек, а не супергерой. Одна супер способность у нее точно есть — терпеть поток сарказма и сомнительного качества чувство юмора от людей, которые были ей нужны. Я сейчас была ей нужна.
— Что если у меня будет встречное предложение? — спросила я.
— На данном этапе работы я разрешаю тебе его просто озвучить. А потом — видно будет.
