Доверься мне

В ночном, наполненном разнообразными звуками воздухе леса, разносился тихий шорох шагов. Тигнари скользил по тропинкам, аккуратно раздвигая ветки и внимательно осматривая все вокруг. Вообще то, сегодня вообще не его очередь, но в последнее время он часто соглашался и даже предлагал сам заменить своих коллег. Погружение в работу, согласно его плану, должно было отвлечь от навязчивых мыслей, которые не покидали его в последнюю неделю. Только вот в этом замысле есть очень серьезный недостаток – в уединении каждое место в радиусе километров 10 от лагеря напоминало о том, мысли о котором он и гнал. Тигнари был готов просто загрызть самого себя за наивность, потому что он просто не понимал, о чем думал, когда писал и подсовывал ту записку. Как можно абсолютно серьезно думать, что кто-то понимает мотивы генерала махаматра? И… как можно приписать ему такие чувства? Разве он говорил что-то подобное? Нормальный человек списал бы все на простое дружелюбие, но не он, который глупыми мечтами довел себя до такого состояния. И разве не стыдно в таком ключе думать о таком человеке? Но даже более стыда снедало всепоглощающее волнение из-за решения Сайно скрывать от всех серьезность того, что произошло. Сидя высоко на дереве, скрытый от глаз, он еле сдерживался, чтоб не спрыгнуть вниз, когда этот несносный человек отверг помощь остальных и пошел сам. Но желание помочь сменилось печалью и тупой болью, когда он даже не обернулся. Так глупо и по-детски ожидать, что тебя заметят, когда сам же спрятался. В горле образовался тугой ком, похожий на своего собрата, вызванного словами Сайно: «Я хочу вернуться в Академию». Пусть это и не прозвучало, но парень услышал: «Я не хочу с тобой находиться». Глупо, конечно. Тигнари никогда не была присуща обидчивость и инфантильность, да и сейчас он не обиделся в полном смысле слова. Просто… просто это то, что ожидают все услышать от этого мужчины, а влюбленность делает еще более ранимым. Парень застыл, схватившись за дерево. Впервые в голове в отношении Сайно мелькнуло слово «влюбленность». И за это хотелось просто исчезнуть здесь, в лесу от всех, от него и, в первую очередь, от себя и от своего глупого, наивного сердца. Резко возник вопрос: «Почему тебя ранили не где-то, где помог бы кто-то другой? За что мне это? Лучше бы я никогда не знал тебя такого, каким ты был. Потому что… потому что в того человека, которого я увидел не влюбиться было нельзя». Но какого же человека? Он был все так же суров и холоден большую часть времени. Но осознание того, что искры тепла и смеха рождавшиеся в оранжевых глазах больше никто не видел, заставляли биться сердце с бешеной скоростью. Что ж, в этой влюбленности есть и плюсы. Тигнари так хотелось помочь объекту обожания, что он посвящал каждую свободную минуту поиску этих ученых, но, к сожалению, успеха не имел. Да и как бы он смог в одиночку задержать? Для этого нужен кое-кто сильнее… кое-кто вроде генерала махаматра… а именно он сам. Потому что никого нет похожего на него. Конечно же, посвящать себя патрулированию леса дело благое, какие бы мотивы не были. - Прошу прощения, - вырвал его из мыслей голос. Тигнари обернулся, придав своему лицу обычное мягкое выражение. За спиной оказался один из лесных стражей. - Вы меня искали? – ответил командир стражей. - Да. Позвольте вас сменить. Вы и так в последнее время много работаете. Мне кажется, вам нужен отдых. Парень прислушался к себе и понял что он прав. В теле все будто было затянуто пеленой усталости и разочарования от того, что он не нашел ни ученых… и от того, что тот, кого он хотел встретить не приходил. - Благодарю вас. Вы правы. После короткого обмена улыбками и прощаниями Тигнари пошел к лагерю, но сам не понял, как оказался на поляне, где на них с Сайно напал пустынник. По рукам тут же поползло тепло от воспоминания о первом прикосновении. Парень опустился на траву, оперевшись спиной на дерево и просто впитывал в себя ощущение присутствия этого человека. Пусть даже он не рядом физически, зато всегда в сердце. А чувства и мысли никто не сможет отнять или запретить. В конце концов под влиянием окутавшего его тепла и покоя, Тигнари соскользнул на траву всем телом и уснул. Проснулся он от еле слышного шороха. Уши вздрогнули от раздражителя и повернулись в его сторону. Парень приоткрыл глаза и захотел тут же зажмуриться. Потому что он увидел обманчиво хрупкий уходящий силуэт на другом конце поляны. - Сайно? – хриплым ото сна голосом спросил он. Силуэт обернулся и легкими шагами начал приближаться. Тигнари открыл глаза, не в силах отвести взгляд. Луна освещала смуглое лицо и отражалась в глазах, придавая им невыразимую печаль. Парень-фенек даже не мог пошевелиться, чтоб подняться, а когда он собрался, мужчина уже присел перед ним на колени и сел на пятки. Тонкая рука аккуратно приблизилась к лицу Тигнари, но ее обладатель как будто боялся прикоснуться. Тогда парень сам взял напряженную, теплую, немного мозолистую от частого пользования оружием ладонь и положил себе на щеку. Тогда Сайно наконец расслабился и взял его лицо в обе ладони. Говорить стало невозможно – горло сжало судорогой, но в зеленых и оранжевых глазах отражалась вся невысказанная тоска, которая накопилась за это короткое время. Беловолосый мужчина мягко приблизил свое лицо к лицу Тигнари, внимательно наблюдая за реакцией. Однако поцеловать не решился и только легко коснулся губами кончика носа и лба. В тишине раздался его срывающийся, но при этом полный уверенности шепот: - Больше не нужно меня ждать. Я здесь. Я рядом.