Закон подлости

Туалет. Просто чудовищное место, так почему, блин, всегда туалет? Все хреновы признания псевдоромантиков и угрозы разного рода, конечно, совершаются только возле или внутри чертовых кабинок! Кажется, с этой романтизацией все забыли, насколько толчки в школах кошмарны, отвратительны и устрашающи. Что в людском, что в демоническом мире, туалеты навсегда прокляты в любой реальности. Луз тоже не была особо счастлива оказаться в таком адском месте, но разве ее спрашивали? Нет! Огромная мерзопакость просто крайне угрожающе мычала, когда вталкивала ее за дверь уборной, у Носеды не осталось никаких аргументов на такие заявления. За своим чудовищем в комнатку четыре на четыре метра крайне манерно вплыла и сама хозяйка - лучшая ученица этой говно-школы. — Блайт. — Да-да, угадала, я та-а-ак рада за тебя. — Правда? — Нет. Так что заткни пасть и слушай внимательно, дерьма кусок,— любезностью тут, конечно же, даже не пахнет, как и в принципе чем-то приятным, не забывайте где они, блять, находятся! Луз крайне огорчена, что для своих грубых речей Эмити не выбрала более удобного места (неужели у этой принцессы не было комнаты пыток или похожего? Хоть чего-то лучше школьного туалета?)— Я не знаю, что ты задумала или что вообще в твоей тупой башке находится, но запомни нав-сег-да: вероятность того, что мы с тобой поладим, равна абсолютному нулю. — Вау, дежавю. А ты случаем не говорила этого же в описа-..ащ-щащ-щащщ! Полегче, Боже! — жаль, шутки не случилось - клоуна прервала тяжелая и особенно жестокая рука хмыкающего сверху дрессировщика, упавшая на горячее плечо недошутника. Ткань легко сжимается под бледной ладонью, как и одетый в нее маленький человек, с болезненными стонами медленно спускающийся по стене.. женского туалета. Какая жалкая ситуация! — Я здесь с тобой не шутки шучу, Носеда. Засунь свои попытки сблизиться поглубже в зад и даже не думай снова подходить ко мне с этой тупой улыбочкой. — с каждым словом давление на плечо все больше усиливается, доходя до пика, а Луз уже некуда деваться физически, ведь пути отхода ограничивает, вот это да, пол! Она всегда знала, что эту поверхность придумал сам дьявол. — Не заставляй меня делать тебе больно.— последнее слово Эмити произнесла настолько медленно, насколько это было возможно, с максимальным холодом, а потом вдруг вспомнила о своей левой руке.—...больнее. Убедившись, что ее слова дошли до сознания существа, жалко распластавшегося на полу, она отступила назад, освобождая чужую плоть. Леденящий душу взгляд в последний раз прошелся по всему телу и впервые за всю встречу расслабившемуся лицу ее собеседника, а встретившись с огненным чужим, дополнился поразительно злой ухмылкой. — Приятно видеть, что ты сама нашла свое место. И она ушла, оставив Луз валяться на грязном полу уборной, пока ее голову переполняли неопределенные мысли и чувства. После настолько теплого приема, желание учиться, очевидно, отпало с концами, как и находиться в стенах этого угрюмого места в принципе. Поэтому испанка с тяжестью на сердце, естественно, приняла решение свалить куда подальше, продолжая обдумывать всю случившемся ситуацию от начала до конца. Какие выводы сделаны? Так, ну.. первое, очевидно, - в школьный туалет больше ни ногой, от него одни проблемы, а из этого выходит второе - одну из таких проблем зовут Эмити-Самая-Пиздатая-Блядь-В-Школе-Блайт. Да, жестко. Но хей, плечо все ещё болит. Поразительно, как вообще такая маленькая тонкая ручка могла так сильно сдавить его. Размышляя об этом, ладонь сама тянется вверх, и, будто пародируя движения самой Мисс Топ Студент, пальцы слегка сжимают то же самое место, а глаза жмурятся в новой волне ноющей боли. В черепной коробке раз за разом проигрывается их диалог. Вернее, монолог? Эмити не то, чтобы хотела слушать, что там вякает «жалький чилавек». Пф, да не очень-то и хотелось вести разговор с такой жопой. Тем не менее, что она там говорила про вероятность? — Абсолютный ноль, ха... Продолжая свою мысль вслух, лицо Луз приобретает ухмылку, схожуй с той, что была у Мисс Жопы, различие лишь в том, что у Носеды нет садистских наклонностей. Наверное. Возможно. Она в этом не уверена, ведь вместе с ухмылкой, под пушистой шевелюрой и ягодно красной шапкой появился гениальный план. Надёжный, как швейцарские

***

Часы. Кто бы мог подумать, что их циферблат, монотонно тикающий на облезлой, холодной, жалкой, как и само существование Эмити, стене, будет в разы увлекательнее, чем то, что безустоли пиздит ее мамаша-тиран. Глаза уже устали закатываться, губы устали хмыкать, а юная Блайт в целом устала выносить эту стервозную особу, не верится даже, что этот демон - ее настоящая мать. Конечно, каждый из младших Блайтов больше пошел в отца, но все же! У близнецов навсегда останется этот ублюдский зеленый на головах, а у самой Эмити, судя по всему, мерзотный характер мамочки. — Эмити Блайт, ты слушаешь вообще? Сейчас же подними свои глаза на меня! — стены в их особняке всегда были такими серыми и жуткими? А окна? Не припоминается, чтобы они были такими же грязными. — Господи, за что мне такая дочь? Запугивать этого никчемного человека прямо на глазах у других учащихся! Мне, конечно, удалось замять эту ситуацию с директором Бампом, вот поэтому-то и важны твои связи! — потолки тоже пора менять, вот-вот вся шпаклёвка упадет прям на голову этой мымры (ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!) — О чем я только говорю с тобой, ты ещё более никчемная, чем тот же человек, Боже! Иди в свою комнату и не смей выходить из нее! — Конечно, мамочка, уже иду, мамочка. — Не поясничай, юная леди! — Эмити уже успела стремительно покинуть столь неприятную ей комнату, которой ее сделала непременно компания. Да даже с тем человеком, как же ее, Лиз? Даже с этой идиоткой времяпрепровождения приятнее, чем с Одалией. Запугивать ее хотя бы весело было! Слушать же нытье этой женщины, р-р-р! В стену летит беззащитная подушка, а хотелось бы, чтобы эта квакающая..!

***

Очередная жаба. Лягушек на Кипящих островах, кажется, даже больше, чем в мире Луз. Кваканье раздается на каждом шагу, что не может не радовать! Все семейство Носеды всегда любило всех этих малеких миленький пресмыкающихся - лягушки, жабы, змеи, ящерицы. Прекрасные создания. Луз любит наблюдать за ними во время дождя. То есть, любила. Сейчас такой вот лёгкий дождик сжёг бы их к черту, и жаль конечно, что именно этот человек не фанат французской кухни. Как чудесно, что, несмотря на существование в этом мире настоящих демонов и других чудищ, все ещё нет тех, кто смог бы читать чужие мысли. Луз улыбнулась этому своему заключению, все же такая способность принесла бы исключительно проблемы. Разного характера. Спросите себя, точно ли вы хотели бы знать, о чем думают люди вокруг? Все их секреты и тайны. В голове, вероятно, был бы ужасающий гам, напоминающий нескончаемый белый шум, о ужас! Попрощайтесь со всеми своими друзьями и родными, ведь вы не сможете после всего смотреть им в глаза. Грудь испанки ритмично вздымается и опускается, периодически наполняясь свежим и слегка влажным воздухом, дождь оставил после себя прекраснейший запах мокрой земли, а это значит, что настало время доставать из заднего кармана грязных рваных джинс излюбленную пачку. Такую погоду украсить может исключительно дым, такой же серый и горький, как сама жизнь. Нет прекрасней чувства в мире, чем то, что испытывает человек при медленном самоубийстве с помощью наполненных самой смертью сигарет. — Опа... С этого момента, помяните мое слово, ненависть к Эмити, сука, Блайт у Носеды возрастает в геометрической прогрессии. Да, ты можешь пинать и оскорблять Луз, покрывать ее трехэтажным матом, поливать дерьмом с вёдер, но не трогай, блять, святое, черт возьми! Смотря на поломанные и жалкие палочки смерти, из которых высыпалось все содержимое нахер, в голове проскальзывают всевозможные способы жесточайшего убийства и надругательства над этой страной ведьмой. Как хорошо, что в своем мире Носеда прошла курсы управления гневом. Насильно, да, но прошла же! Только лишь по этой причине она все ещё не бежит к поместью ублюдской семейки со своей битой-выбивалкой-дури. Настроение наебнулось с горы, сделав при этом двойное сальто, а жизнь вновь херня из-под коня. Испанка глубоко вдохнула, закрывая уставшие и несколько злые глаза; пальцы, ранее крепко сжавшие теперь уже никчемный мусор, разжались, выпуская этот самый мусор на землю, теперь не такую красивую и приятно пахнущую. Шаг продолжился спустя пару мгновений, сразу же приобретая прежнюю равномерность и скорость. Взгляд в очередной раз засек маленькое прыгающее рядом существо, однако симпатия к нему сменилась холодом ко всему миру, частью которого оно является. Луз уверена, она отомстит. И месть ее будет в разы более жестокой, чем то, что сделала с ней

***

— Эмити Блайт! Сейчас же спустись вниз, у твоего отца есть работа для тебя! — Одалия, не обязательно было так кричать. Нельзя не согласиться! И правда, Одалия, что ты орёшь, как скинутый с обрыва вонючий грязный червекрыс? Хотя почему «как». Младшая Блайт хотела бы улыбнуться своему гениальнейшему каламбуру, однако в ее чудесной семье запрещена такая, безусловно, отвратительная и бесполезная вещь, как эмоции. — Эмити! — Уже спускаюсь, блин! — сквозь сжатые зубы проговаривает порядком задолбавшаяся ведьмочка, ноготками царапая бедные перила лестницы. Ей эта «работа», извините, в жопу не уперлась. Эмити не проходила собеседование на данную должность, но, конечно, все равно всегда возвращается к отцу по первому зову. Получать дополнительные шрамы на своем кошачьем личике не слишком-то хочется, а любое неповиновение, как правило, несёт за собой исключительно их. И не то, чтобы Эмити боялась боли, нет, к этой старушке ведьмочка давно уж привыкла - ее дорогая мамочка имеет удивительно тяжёлую руку. И, видимо, сильнейшее чувство перфекционизма, ведь по шраму есть у каждого из трёх ее детей и любимого мужа. Мысли о ее бездонной ненависти к собственным родителям особенно часто появляются у Эмити именно на «работе», когда на ней тестируется вся производимая компанией Блайт Индастрис продукция. В основном это, конечно, разного рода бластеры и големы-мерзопакости. Приятного мало. Близнецы давно смекнули, что весь этот балаган вокруг техники и денег - явно не их тема, да и помощь отцу в тестировке не то, чтобы веселая херня, скорее болезненная и раздражающая. Поэтому дома их почти и нет, зелёные макушки виднеются в поместье исключительно ночью, остальное же время они проводят вне любимого мерзопакостного жилища, потешаясь над всеми, кто осмелится встретиться им в школе или городе. Даже сама «Миттенс», как ее прозвала замечательная семья, видит своих сиблингов лишь в библиотеке, куда приходит каждый день после уроков. Место ее настоящей работы и, несмотря на действительно ужасающий характер, Эмити по-настоящему любит ее, как и всех тех детей, что приходят послушать глупые и наивные сказки. Такие пирожки! Библиотека всегда являлась для Блайт неким укрытием от всего мира. Всего, кроме ебучих близнецов, которые находят ее везде абсолютно, независимо от места, будто чувствуя ее присутствие.

***