Зимняя сказка

      Я подошёл к доске объявлений и всмотрелся в новое объявление об исчезновении ребёнка. Мне не верилось случившемуся — Катя пропала. И это событие снова ставило меня перед вопросом — заслужила ли она такой же участи? Заслужила ли она оказаться в одном положении с Сеней, Вовой, Семёном? Хотелось бы мне самому, чтобы она пропала и скорее всего, погибла? Я не мог найти ответы на эти вопросы, или же, что ещё страшнее — то, как я бы на них ответил, пугало меня самого. Я старался прогонять злобные мысли, но они посещают меня всё чаще и чаще.       — Тоха, ты как? — окликнул меня голос Ромки, доносящийся из-за спины.       — Всё нормально, просто… Просто до сих пор не могу привыкнуть, что каждый в любой момент может пропасть, растворится в ужасном лесу. — судя по мимике его лица, мой ответ несколько удивил его. На физиономии Ромы проявилась задумчивость.       — И все подозрения снова лягут на тебя, ведь у тебя были с ней враждебные отношения. Если что-то понадобится, брат, то ты говори, я тебя прикрою. — произнёс мой собеседник и заверил меня в своей поддержке.       — Да, спасибо, возможно мне это пригодится, я ценю нашу дружбу. — поблагодарил я своего товарища.       После произнесённой фразы в голове всплыл вопрос — являемся ли мы друзьями? Я не рассказал Полине о его намерениях в отношении неё, но в чём причина такого решения? Поступил ли я так из-за наших дружеских отношений или же из-за страха увидеть его острый, как лезвие бритвы нож-бабочку, могущий за долю секунды пронзить моё сердце? Мне хотелось верить, что я подружился с Ромой и Бяшей, но чувство самосохранения постоянно подсказывало мне о том, что они могут предать меня так же, как и Семёна. Голос совести корил меня за то, что я не поставил в известность Полину, свою первую и единственную подругу, человека, который поддержал меня в первый учебный день, о планах Ромки на неё. Возможно, после такого поступка с моей стороны, она не захочет больше иметь со мной ничего общего, но…       — Эй, Антоха, не спать! Я тебя тут разбудить пытаюсь, а ты всё не можешь очнуться. Что с тобой такое сегодня? — из раздумий меня вывел голос Пятифана, толкающего меня в плечи, чтобы привести в чувство.       — Всё нормально, извини, просто что-то не выспался сегодня. Ты меня о чём-то спрашивал? — посмотрел я на своего собеседника, ожидая ответа.       — Я извинился за то, что мы вчера не смогли прийти к тебе вечером, чтобы отрепетировать. Рука всё никак не проходила, только сильнее разболелась, поэтому решил отлежаться. Но сегодня всё в порядке, поэтому после школы собираемся на репетицию, идёт? — закончил излагать тот свою мысль. Понадобилось приложить усилия, чтобы снова не провалиться в свои мысли, но из уважения к товарищу я выслушал его. «Или из чувства страха, что на третий раз он тебя ударит» — мелькнула мысль в мутном сознании.       — Договорились. — я с трудом выдавил согласие из себя.       Всё моё дружеское отношение к Роме накрывалось чувством ревности, которые я начал испытывать ещё во время первой репетиции. Как бы я не пытался справиться с этим чувством, у меня ничего не выходило. Ничего не мог поделать с тем, что не хочу отдавать Полину в руки хулигану. Но ради расследования и спасения Оли мне нужна его поддержка. Он же обещал помочь мне, если это понадобится. Ромка хоть и скверная личность, но точно не лжец, поэтому в его словах сомневаться не приходится. Во всяком случае, мне хотелось в это верить.       — Спасибо за помощь, братан. Слышь, я рад, что мы с тобой подружились в тот странный день. Ты извини ещё раз за ту херню, что мы творили — Бабурин нас тогда настроил против тебя, говорил, что ты лох поганый, которого нужно проучить, а мы и клюнули. Если тебе что-то нужно будет, то как я и говорил, можешь смело обращаться ко мне, брат. — сказал мне Пятифан.       Его слова вызвали у меня оттенки удивления и одновременно придавали уверенности в догадках о том, что он не лжёт. С одной стороны, он уже второй раз оправдывается за драку на опушке, хотя уже извинялся за это. С другой стороны, уже второй раз уверяет, что поддержит меня в случае необходимости. Я ничего не ответил, лишь кивнул и отправился в коридор, пока не закончилась перемена. Сегодня вечером мы должны окончательно отрепетировать этот цирк и помочь Роме завоевать ту девушку, которая мне нравится. Одна мысль об этом вызывала отвращение, желание корчится в припадке, но в утешение я говорил себе, что эта жертва необходима для блага моей семьи. Папа всегда меня учил, что в жизни нужно уметь делать выбор, поскольку нельзя угодить всем. Похоже, отец был прав — наступил один из тех сложных моментов, где мне понадобилось его сделать. Я не был уверен в его правильности, но меня всегда учили, что главное — это семья, которая всегда поддержит и поможет, а остальное приложится. Проблема была лишь в том, что теперь среди тех, кто меня поймёт и поддержит, в семье оставалась лишь Оля. Маленький и милый ангелочек, который выступает для меня лучиком света в кромешной тьме, фонариком в густом беспросветном лесу. Мама и папа погрязли в своих ссорах и им не было видно никакого логического завершения.       Другим человеком, уже вне семьи, кто мог бы стать для меня опорой и поддержкой, была Полина. Во мне горит маленький огонёк надежды на то, что она поймёт мою клоунскую выходку, раскусит план Ромки и простит нас обоих, желая оставить нас своими друзьями. Это был бы благоприятный, но маловероятный вариант развития событий. Но скорее всего она просто сочтёт нас за идиотов, а её мнение обо мне падёт настолько, что я для встану в один ряд с хулиганами и пропавшим Семёном, отчего она не захочет со мной общаться дальше. И правильно бы сделала, на её месте любой человек поступит так же. Кому нужен очкарик, который в угоду друзьям соглашается изображать из себя маньяка? Эти мысли удручали, но я старался отсеивать их, выметать поганой метлой из своего сознания. Этому я научился совсем недавно, после переезда в посёлок — с этим событием в моей жизни появилось столько негатива, что отсеивать его стало вопросом жизни и смерти.       Я шёл в гордом одиночестве по пустым коридорам, иногда встречая шарахавшихся от меня школьников, некоторые из которых оборачивались мне вслед и смотрели презрительно, словно думали, что мимо них прошёл виновник всех несчастий в посёлке. Пропажа Кати уже никого не удивила, многие даже вздохнули с облегчением после этого — теперь никто не распространит о них слухи и не отпустит язвительную шутку. Мной была замечена интересная закономерность — с моим приходом в школу из неё постепенно пропали те, кто пытался меня задирать. Сначала Семён, а теперь и Катя. Теперь не осталось ни одного человека в этом здании, кто являлся бы мне врагом. А с учётом Катькиных сплетен о том, что Семён был убит лично мной, а также моей дружбе с Ромкой и Бяшей, меня и вовсе боялись так, как бояться приговорённые преступники палача перед казнью. Кажется, совсем недавно мне снились ночные пляски со зверями, которые говорили мне, что меня теперь больше никто не обидит. Значит ли это, что это они похищают моих обидчиков, или это просто совпадение?       — Привет, Антон! — я настолько задумался, что не замечал никого вокруг себя. Даже на приветствие отреагировал не сразу, будто позвали не меня, а кого-то другого. Я обернулся на оклик и увидел Полину, которая улыбалась, умиляясь моей сегодняшней рассеянности.       — Здравствуй, Полина. — я поздоровался с ней и сократил расстояние между нами, которое было весьма существенно. Видимо, я не обратил на неё внимания и прошёл дальше по коридору, вынуждая Полину поздороваться первой.       — Ты слышал уже про Катю? — взволнованно спросила она.       — Да, слышал. Ужасная трагедия, но все уже начинают привыкать, как я вижу. Лилия Павловна, должно быть, пролила океан слёз, когда её дочь не вернулась домой. — мой ответ был банальным и заурядным в этой ситуации. Так ответит любой другой человек, даже маньяк, если его спросить о том, что он думает об исчезновении детей.       — Не думаю, что она даже заметила это с начала. Лилия Павловна крайне строгий человек и к Кате относилась исключительно как к ученице своего класса. То, что она ей дочь, для неё было второстепенным по важности. — от услышанного я опешил. Мне всегда казалась, что Смирнова — избалованная девчонка, поэтому и стала такой язвой.       — И ведь совсем непонятно, кто похищает детей. Если бы была хоть одна зацепка, хоть малейшая возможность помочь милиции раскрыть это дело, то я бы непременно оказал им всю посильную помощь. — я перевёл тему, не желая продолжать вспоминать пропавшую. Полина посмотрела на меня со смесью удивления и восхищения, словно я лейтенант Коломбо, расследующий убийства и бесстрашно ловящий преступников.       — Прости, Антон, но я должна тебе сказать, что многие подозревают в похищении Кати и Семёна именно тебя. Я не верю этим слухам, которые распространяла Смирнова до своего исчезновения, но для большинства они звучат убедительно. Поэтому прошу, будь осторожнее. — проговорила она заботливым и нежным голосом, смотря мне прямо в глаза.       — Полина, я хочу тебе сказать одну важную вещь. Я надеюсь, что ты сможешь понять причину моего решения и не станешь осуждать меня. Ромка предложил мне… — мой язык словно не подчинялся мне, отказывался произносить придуманную мною сейчас речь. Я стоял и ничего не мог выговорить, страх потерять дружеские отношения с бандой Пятифана и получить ножом-бабочкой прямо в грудь перевешивал мою первоначальную храбрость. К счастью, в этот момент прозвенел срок, благодаря чему моя задержка не выглядела такой позорной.       — Извини, Антоша, но прозвенел звонок и нам пора на урок. Я обязательно выслушаю тебя в следующий раз, когда ты вспомнишь, что хотел сказать — произнесла Полина, вытаскивая меня из ямы, в которую я сам себя загнал.       — Да-да, конечно. — брякнул я рассеянно и мы молча направились в класс.       По пути в кабинет меня начала съедать совесть сразу за два ужасных поступка, которые я сейчас собирался сделать. Я собирался рассказать Полине о планах Ромки на неё, предав своего товарища и поставив себя в опасность, что явно не входило в мои планы, это было навеяно эмоциональным порывом от заботливого тона подруги. Но более ужасным оказалось то, что из-за страха быть избитым своим нынешним другом до потери сознания, я не смог издать даже писк, а лишь стоял и смотрел в пустоту, трясся от переживаний. Зайдя в класс, я как можно быстрее прошёл к своей парте и приготовился запоминать новую тему.