Зимняя сказка

      Я вошёл домой словно в тумане, не замечая происходящее вокруг. Впрочем, замечать было нечего — моего прихода, похоже, никто не заметил. Родителей не было видно, а Оля, судя по звукам, доносящимся со второго этажа, продолжала умиротворённо, беззаботно смотреть мультики, окунаясь в волшебную сказку, где всё всегда заканчивается хорошо, а добро побеждает зло… Я вошёл в свою комнату и молча повалился на кровать, меня словно парализовало, сил хватало только для того, чтобы смотреть с открытыми глазами в потолок. Мне до сих пор не верилось в то, что произошло. Тяжкий груз ответственности за случившееся давил на мои плечи, готовый придавить меня своим огромным весом.       С другой стороны, этот инцидент помог мне удостоверится в том, что Ромка, похоже, действительно считает меня своим другом, раз не обвинил меня в неудаче его авантюры и не избил меня до полусмерти, воспользовавшись моментом. Но что означает для него дружба и как далеко он сможет зайти, чтобы помочь мне, если я к нему обращусь? Отправится ли он вместе со мной исследовать страшный, таинственный лес или же пошлёт меня куда подальше? Раньше у меня не было ответа на эти вопросы, но после сегодняшнего случая появилась надежда на то, что дружба для него — не просто данное слово, которое можно забрать в любой момент, а что-то более важное и большее.       Однако, всё это не оправдывает той авантюры, в которую он втянул меня. Или же я сам себя втянул в этот цирк, театр одного актёра… У меня была возможность отказаться, не участвовать в этом безобразии, но я не воспользовался ею ни сразу, ни в дальнейшем. Почему? Боялся почувствовать жёсткий, поставленный удар Пятифана, летящий в моё лицо со скоростью вечного двигателя? Наверное, к сожалению, так и есть, ведь мотив расследовать дело пропавших — не единственный. При моей последней встрече со зверями, они назвали меня Зайчиком. Я читал в энциклопедии, что у древних славян это животное ассоциировалось с трусостью, ловкостью, скоростью. Возможно, в чём-то они были правы и слово «трусость» описывает мой поступок как нельзя лучше.       В голову начали приходить мысли о семье, родителях, Оле. Как бы они отреагировали, если бы узнали, что я так поступил? Похвалили бы меня мама и папа? Конечно же нет, наверное, они бы сказали, что настоящий джентльмен так не поступает, что так не подобает обращаться с девочкой, даже если об этом попросили друзья. Впрочем, гадать было бессмысленно, все равно я не смогу поинтересоваться их мнением напрямую, они сейчас слишком заняты, им не до меня. Но как бы отреагировала Оля? Смогла бы она понять мой поступок или осудила бы, так же, как и родители? У меня больше нет сил на пустые размышления, хватит! Если родителей я не могу спросить, то могу обратиться к Оле, что и сделаю прямо сейчас.       Подняться оказалось намного труднее, чем мне казалось. Я с трудом отклеил голову от кровати, словно лежу здесь не полчаса, а несколько столетий. Ноги были ватные и не хотели слушаться, шестёрки моего мозга скрипели и не желали работать, но мне нужно добраться до комнаты своей сестры. Собрав в кулак последние силы, я поднялся с кровати, вышел из комнаты и направился в комнату сестры, надеясь, что она ещё не спит. Самым трудным испытанием на моём пути стала лестница, на которую мне пришлось чуть ли не заползать, ведь ноги совсем меня не слушались. Я ввалился в комнату к сестре, едва удержавшись в вертикальном положении. Оля взглянула на меня с радостью и озадаченностью.       — Привет, Тоша! Ты выглядишь очень уставшим, что-то случилось? — поинтересовалась она у меня.       — Привет, Оленька. Скажи, могу ли я рассказать тебе историю одного моего друга? — я решил перейти сразу к делу, не отвлекаясь на вступительные речи.       — Конечно, братик, я всегда рада послушать твои школьные истории. — ответила мне Оля и приготовилась внимательно слушать.       — Знаешь, у одного моего друга была хорошая подруга, они подружились практически сразу, как только увидели друг друга. Она поддерживала его в те моменты, когда он уже готов был отчаяться. Но потом он совершил не очень хороший поступок и очень напугал её, попытавшись заодно обмануть. Она поняла это, очень расстроилась и ничего не сказала, ушла прочь. Он теперь не знает, что ему делать. Как бы ты поступила? — задал вопрос своей сестрёнке я.       — Конечно же нужно просить прощения! — уверенно ответила Оля.       — Он тоже рассматривал такую возможность, но боится, что с ним даже не станут разговаривать… — ответил я, растягивая предложение по частям.       — Твой друг обязательно должен извинится, это гораздо лучше, чем ничего не делать! Если она была ему хорошей подругой, она простит его! — вновь заявила сестрёнка.       В голове щёлкнул рубильник — я в один момент осознал, насколько была права моя сестра. Если я буду продолжать ничего не делать и лишь убиваться, ничего лучшего не произойдёт, Полина будет считать меня ещё большим ничтожеством. Уверен, папа в этой ситуации сказал бы мне, что настоящий мужчина может ошибаться, но всегда извиняется за свои поступки, искренне и от чистого сердца. В таком случае, у него будет надежда на второй шанс. Я больше не намерен терять ни минуты, мне нужно немедленно позвонить ей и всё объяснить.       Я вышел из комнаты Оли, даже не посмотрев на неё. Все мысли занимала только подруга, которую я могу потерять, если ничего не сделаю. Ноги стали более крепкими и стойкими, мне больше не приходилось постоянно облокачиваться на стены, чтобы поддерживать себя. Голова была абсолютна ясна, а мозг работал на пределе возможностей, словно шестерёнки в нём смазали дорогим маслом, позволив им нормально функционировать. Я дошёл до нашего домашнего телефона и стал набирать номер Полины, который я запомнил ещё тогда, когда увидел его впервые в анкете для друзей. Пошёл звонок и внутри меня всё сжалось, в душе поселился страх, который я всеми силами пытался выгнать, чтобы говорить уверенно. Телефон с той стороны сняли, раздался голос.       — Алло, кто это? — произнёс родной, близкий голос Полины. Он был так же спокоен и красив, как и всегда.       — Привет, Полина! Это Антон, я хочу объясниться за сегодняшний инцидент, прошу, дай мне возможность! — вопрошал я свою собеседницу.       — Хорошо, Антон. Попытайся подобрать слова получше, пожалуйста. — ответила Полина твёрдым голосом. Никогда не думал, что она может говорить таким тоном.       — Понимаешь, Полина… Рома попросил меня помочь ему в одном «дельце». Мне нужно было исполнить роль маньяка, который якобы хочет напасть на тебя, а он в этот момент должен был объявится и героически тебя спасти от меня. Но не вини его в этом, пожалуйста. Ромка не виноват, он лишь пытался тебе таким способом понравится, привлечь твоё внимание. Это целиком моя вина, я не смог постоять за себя и отказаться, поскольку посчитал дружбу выше этого. — я закончил мысль и начал ждать ответа Полины, всей душой надеясь, что она простит меня.       — Антоша, я не в обиде на тебя. Я понимаю, что ты добрый и великодушный человек, который не может отказать друзьям в просьбе. Я знаю, что нравлюсь Пятифанову, но не могу ответить ему взаимностью. Он уже неоднократно пытался заслужить моё расположение, но всегда получалось неудачно. Я и на него не держу обиду, лишь недовольна тем, что он не может понять простых слов. — высказалась Морозова. Я выдохнул с облегчением, тяжелейший груз вины слетел с моих плеч, я вновь почувствовал себя свободным человеком.       — Спасибо, Полина! Ты не представляешь, как я волновался, что мы больше не будем друзьями! — выдал я, не успев даже поразмыслить о том, что хочу сказать.       — Всё хорошо, Антона, я тоже дорогу нашей дружбой! — ответила она мне, хихикнув в конце. Её смех успокоил меня окончательно.       — Полина, я могу передать Ромке, что всё в порядке? А то боюсь, что он тоже места себе не находит, переживает. — спросил я у своей подруги.       — Не переживай, завтра я ему сама сообщу о том, что не держу обиды на него. — ответила Полина.       — Хорошо. Полина, спасибо тебе за всё, ты для меня единственная и лучшая подруга, о которой я мог мечтать! — воскликнул я, моя собеседница в ответ хихикнула.       — И ты, Антон, замечательный человек, несмотря на то, что иногда бываешь слишком добрым. — сказала она без малейшего упрёка, а наоборот, ласковым голосом.       — Прости, Полина, но я сегодня очень вымотался. Неудобно прекращать наш разговор, но мне пора идти… — произнёс я, ощущая толику вины.       — Ничего страшного, Антоша, мне тоже пора делать уроки и заниматься своими делами. Пока, до завтра! — успокоила меня Полина.       — До завтра! — стоило мне попрощаться в ответ, как услышал звук зуммера, говорящий о том, что собеседница положила трубку.       День был неоднозначным и тяжёлым, я почувствовал на себе целый спектр эмоций, от отчаяния и душевной боли до радости и счастья. Отчаяние я испытал в тот момент, когда Полина смотрела на нас презрительным взглядом, а затем молча ушла. Счастливым я себя чувствовал в тот момент, когда Полина простила меня, сказав, что не в обиде и более того, сделала целый ряд комплиментов. Ещё немножко и я начну сходить с ума в этом богом забытом посёлке, наполненный множеством недругов, от зверей до людей. И порой невольно задаёшься вопросом, кто из них страшнее? Но сейчас думать об этом совершенно не хотелось, ведь после разговора с Полиной у меня впервые за долгое время появилось настроение и тяга к человеческой жизни. Вновь почувствовав усталость, я направился к себе в комнату, чтобы сделать заданные на завтра уроки, собрать портфель и затем погрузится в царство Морфея, набираясь сил для завтрашнего дня.