But only mine Rabbit

Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра. Мацуо Монро Научи меня умирать

***

Громкий смех прорезает пространство, отскакивая эхом от темных углов, переворачивая песчинки недавно осевшей пыли. Три пьяных голоса, смеющиеся невпопад. Нескладно. Наигранно. Поддерживают друг друга за талии, пытаясь придать равновесие, не разгромить нахрен большую прихожую. Они знают зачем они здесь. Знают зачем пришли. Знают для чего это всё. Безмолвный силуэт, скрестивший руки на груди, сквозь спадающую на глаза челку-наблюдает. Звуков не издает, ждет продолжения развернувшейся картины. Прислушивается, насколько ситуация может повернуть не туда, прикидывает в голове количество выпитого алкоголя. Вздрагивает неосознанно от каждого громкого шага, «ну да, зачем обувь снимать» - проворачивает у себя в голове. -Щас, подождите, свет, — и яркой вспышкой освещается просторное помещение гостиной. Немой взгляд на фигуру, которая своего местоположения не поменяла, ни разу не дрогнув даже маленькой мышцей, после разрушения темноты. -Чонгук-и, сладкий, ты не говорил, что у тебя тут еще подарочек припрятан. – Сладко, словно мёдом помазали, протягивает какой-то парень, обводя пьяными глазами упрямо стоявшую фигуру напротив. – Знаешь, так даже будет интереснее, — начинает медленное движение, стараясь поближе рассмотреть столь неожиданный «презент». -Либо ты его остановишь, либо я. – Голос уверенный, твердый, с толикой злобы. Взгляда, с зачинщика торжества не сводит, сжимая челюсть, играя мышцами на шее. -А что? Я не против, — пошло улыбается, облизывая пересохшие губы языком. Жадно, словно зверь изголодавшийся, увидел добычу и теперь не отступит. – Мне вчетвером даже больше понравится. – выпускает из своих оков спутницу по правую руку, приближается к разрушителю его удовольствия провести эту ночь с недавними знакомыми. Как их зовут? Неважно. – Ты разве против такой вакханалии? – с животным оскалом заглядывает силуэту в глаза. Приближается ближе, почти что вплотную, выдыхая запах недавно выпитого алкоголя, с примесью дорогих сигарет. Снова жадно облизывает собственные губы, прячет руки в карманы, ухмыляется, ждет реакции. Не поддается на провокацию, сильнее сжимая челюсть, до скрипа зубов, до отдающейся боли в висках. -Вы конечно ребята извините, мой парень очень любит иногда перебрать, прошу прощения за недоразумение и, пожалуйста, покиньте квартиру. – Отчеканивает на одном дыхании, не отводя взгляда от нагло смотрящего на него парня. Недовольное улюлюканье от трех человек-раздражает. Но умело держит себя в руках, не поддается затмевающей сейчас злости разум. Натягивает самую широкую улыбку, на которую только способен сейчас, отходит подальше, тянется за чековой книжкой в кармане, быстро выписывая нужные суммы, вручает в руки сопровождающим. – Этого хватит? Вмиг отрезвевшие спутники в согласии мотают головой и спешно пытаются удалиться. -Ну нет, блять, нахера вы его слушаете. – Слегка обиженным, всё еще безумно пьяным, будто отчаянным голосом молвит виновник. – Ты испортил мне настроение, Тэхен. – бросает небрежно, словно кость голодной собаке и резко отвернувшись, на слегка пошатывающийся ногах направляется в сторону спальни. Тэхен захлопывает дверь, не попрощавшись, все равно не знакомились, да и выписанные чеки, явно греют теперь их карман, даже лишних вопросов не задавали. Ставит плюс за сообразительность. Неспешно направляется в отдаленную комнату, выключая по пути свет. -И что за приколы? – Облокачиваясь на дверной косяк, так же скрещивая руки на груди обращается к Чонгуку. – Решил меня позлить? -Ой, Тэ, иди к черту. Откуда ты вообще здесь взялся. – Расположившись на кровати звездочкой, упрямо пытается совладать с вертолетами в голове. – Я планировал ахуенно провести эту ночь в объятиях этих двух, ты, Тэхен, испортил мне всю малину. Ты вообще видел, какая четкая задница была у того парня? Я уверен, он проводит в зале не меньше пяти часов в сутки, чтобы добиться такого результата. А сиськи у этой девчонки? Черт, я так хотел поводить между них членом. – Удрученно вздыхает, пытаясь силиться и не поддаться надвигающемуся порыву тошноты в горле. – Откуда у тебя блять ключи? Не отвечая на выпады, медленно подходит к кровати. Смотрит сверху вниз, оценивая весь сложившийся пиздец ситуации. Прошел ровно месяц с их разговора. И как бы Тэхен не пытался, Чонгук упрямо сливал в унитаз все попытки сблизиться снова. Трахаться – пожалуйста, но остаться хотя бы на ночь или поговорить после – увольте, вон дверь, будьте добры нахуй. Тэхен присылал ему цветы, каждый день по букету, писал сообщения, пачками, отчеканивая каждый раз новые формулировки. Задалбывал звонками, ждал после работы у офиса, искал хотя бы встречи глазами. Ползал на коленях перед Чонгуком, умоляя остаться еще ненадолго, хотя бы приготовить ужин. Звал в ресторан. Всё бесполезно. Чонгук использовал Тэхена в своих целях, играясь с ним весь этот гребаный месяц. Изредка присылая сообщения «Приезжай». И Тэхен приезжал, сломя голову бросая дела, друзей, встречи по поводу новых проектов, наспех бросая «У меня срочные дела». Ловя попутное такси, не дожидаясь убера, с другого конца города, из собственной спальни. В моменты эти безумно ненавидел Чонгука, себя, но упорно, каждый раз, каждый гребаный раз, словно по приказу хозяина, прибивался к родному телу, заглушая собственные слезы от безысходности в стонах от удовольствия, продолжал нескончаемо тянуться к Чонгуку. Бесконечно, безумно, до дрожи в каждой клеточки тела – любить его, искать встреч, ждать. Тэхен для себя четко решил, он Чонгука вернет, чего бы ему это не стоило. Он понимал, всё то, что тот делает, напоказ, провокация, Чонгук его тоже любит, просто отрастил опять эти сраные шипы, близко не подпускает. Ничего, он подождет, если надо, заполнит всю чонгукову жизнь собой, будет хоть ночевать под дверью квартиры, хоть судов, если Гук решиться подать на него за преследование. Он подождет, он слишком долго вынашивал это в своей голове.

***

Flashback В штатах всё было не так. Не те люди, не те компании, не та еда, не тот человек рядом. Человека бы и не было, но отчаянно нужно было заполнять зияющую дыру в груди, работа уже не спасала. И он заполнил, каким-то весьма симпатичным американцем, нежно гладившим его по щеке при каждом его к Тэхену визите. -Ты потрясающий. – шептал прямо Тэхену в губы, затем с нежностью, с какой-то неопытностью накрывая своими. Тэхен не любил нежность, не открывал своих истинных чувств к этому человеку, лишь каждый раз натягивал маску, фальшиво ластясь к его нежным рукам. Как-то он задал Тэхену вопрос, который прочно засел в голове: «Ты ведь до сих пор любишь его?» Ответить на него Тэхен не смог, не осмелился, снова струсил. Потерять ещё и этого парня из своей постели, означало полное погружение в собственные мысли, выбираться из которых становилось всё тяжелее. Каждый день, пока он взращивал в себе уверенность в правильности своего ухода от Чонгука, разбивался об этот вопрос. Каждую минуту, пока он пытался выкинуть Чонгука из своей головы – неумолимо отматывал назад этот вопрос. Каждый хоть отдаленно похожий профиль на улице, едва похожий смех, чьи-то движения, всё неумолимо твердило об утвердительном ответе на этот вопрос. Ответом, несмотря ни на что, всегда было – да. End of flashback

***

- Ты сам не менял свой кодовый замок, глупый. – Тэхен с легкой усмешкой обходит кровать и садится сбоку от Гука. - Тэ, что ты от меня хочешь? Чего добиваешься? – несмотря на явно пьяный рассудок, задает вполне логичные для него сейчас вопросы, поворачиваясь на бок, устремляя глаза в тэхеновы. «Нежный» - думает про себя. -Я тебе уже всё сказал, вернуть тебя, вернуть нас. Я люблю тебя, only mine rabbit* - специально проговаривает последнюю фразу на английском, пытаясь погрузить Гука в теплые воспоминания. Нежно проводит ладонью по лицу пьяного парня, лаская большим пальцем скулу, обводит глазами, с нежностью, с любовью. Чонгук с силой откидывает руку от себя, резко принимая вертикальное положение, не обращая внимание на разрывающее сейчас голову – ощущение полета. Не приземлится, слишком много выпил. -А может ты просто хочешь, чтобы я тебя трахнул, а? – С силой сжимает запястье, жадно прикусывая нижнюю губу, почти что до крови. Звериными глазами смотрит, очерчивая каждый острый угол тэхенова лица. – Давай же, признайся. Ты просто постоянно скучаешь по моему члену, не так ли? – Притягивая с силой Тэхена к себе свободной рукой, шепчет прямо в губы, обдавая жаром, открывая дверь собственному желанию взять Тэхена прямо здесь и сейчас, вдалбливаться в него резкими движениями, не давать пощады, не слышать мольбы. Тэхен упрямо молчит, дико саднит сжимаемое Чонгуком запястье. Смотрит в пьяные глаза любимого человека, не в силах противостоять такой его наглости, грубости, напору. Слегка смачивает свои губы языком, едва касаясь кончиком чонгуковых, настолько они сейчас близко друг к другу. Чувствует, как в районе живота, паха, нарастает, обретая всё больший объем – нестерпимое желание почувствовать Чонгука в себе. Отдаться ему, без остатка, без признаков на понимание собственного тела, без ощущения жизни без него. Без Чонгука жизни не существует, он Тэхену, остро необходим, желательно каждую минуту, каждый день, чем больше, тем лучше. Упрямо клокочет собственное достоинство где-то на задворках здравого разума, погашаемое диким желанием. Чонгук отпускает руку, опускает на бедро Тэхена, медленно ведя пальцами по плотной ткани спортивок, эффект всё равно очевиден, его прикосновения для Тэхена, считай, что по голому телу. Слегка сжимает внутреннюю поверхность бедра, не до боли, до сладкого ожидания приближения неизбежного. Кладет ладонь на явное возбуждение парня, грязно ухмыляясь при этом. Реакция очевидна. Они друг на друга реагируют так всегда. Один раз попробовав – уже не остановится. Слегка сжимает ладонь и с губ Тэхена срывается едва заметный стон. Тэхен под Чонгуком, словно мальчишка, стоит ему коснуться его возбужденной до боли плоти, как тот безропотно подчиняется всему, что тот пожелает. Принимает любые позиции, ловит каждый взгляд, пытается впитать как можно больше Чонгука в себя, пытаясь наполнить собственный сосуд чонгуковыми прикосновениями к собственному телу. Он в такие моменты, себе не принадлежит. Его тело – для Чонгука и лишь для него. -Снимай. – зло, словно прорычав говорит Гук, отпуская руку. И Тэхен повинуется, все так же молча, не отводя взгляда от животного выражения лица Гука, наспех стягивает с себя штаны, боксеры, футболку, бросает их в пространственную пустоту комнаты, обнажаясь перед Чонгуком, показывая свое неумолимое желание. Чонгук облизывает губы, с жадностью смотря на возбужденный член, слегка покрасневшую головку, по которой медленно стекает капелька смазки. Очерчивает весь силуэт Тэхена, освещаемый сейчас лишь огнями ночного города. Цепляется взглядом за затвердевшие соски парня, от столь возбужденного состояния. Нервно закусывает нижнюю губу, в голове представляя, как сейчас будет вытрахивать из Тэхена его наглость. Наглость заявиться к нему в квартиру без предупреждения. Наглость, которая сейчас совершенно не видна в глазах Тэхена. Лишь расширенные, едва различимые в этой полутьме зрачки, заполнившие всю радужку медовых глаз. Тэхен стоит неподвижно, словно Чонгук с него еще и кожу снял заодно одним лишь своим взглядом, не знает куда деть собственные руки, учащенно дышит. Слышит, как эхом отдается бешеное биение сердца, ударяя по каждой мысли, только попытавшейся появится в голове. Ждет. Ждет указаний. Он хочет подчиняться Чонгуку, выполнять каждую его прихоть, приказ, быть его игрушкой, быть его. -На колени. – хрипло, словно сипит Чонгук, усаживаясь ближе к краю кровати. Опускает ноги на пол, разводя ноги. – К ногам. – И Тэхен повинуется, на коленях подвигаясь ближе к заветной ширинке, видит, как та в натяжении от вставшего члена готова вот-вот разорваться. Застывает, с молящей просьбой в глазах смотрит на Чонгука, словно прося разрешение прикоснуться, к столь желаемой плоти. Его потряхивает от возбуждения, от властности Чонгука, от того, как тот с ним сейчас обращается, от того, кем он себя сейчас чувствует. Словно маленький нашкодивший щенок, ждет, когда его наконец приласкает хозяин, простит оплошность его молодости, глупости, незнания. Чонгук притягивает лицо Тэхена за подбородок поближе к себе, заглядывая в глаза с нескрываемой брезгливостью, а Тэхену нравится, он чувствует, как волна возбуждения с новой силой заполоняет его. Заполняя собой любую оставшуюся здравую мысль, желание наспех одеться и сбежать, вычеркнуть Чонгука из своей головы, заставить того исчезнуть из мыслей. Гук кладет ладонь на тэхенову щеку, обдавая жаром, проводит большим пальцем, делает круговые движения в районе скулы, а затем, дает тому пощечину. Несильно, но ощутимо. Тэхен непонимающе смотрит, в глазах немой вопрос. -Открой рот, — снова приказывает Чонгук. Приоткрывая искусанные в кровь губы, Тэхен повинуется, все так же преданно глядя в глаза. Два пальца проникают во влажное пространство, задевая кончик языка. Не нужно говорить, что дальше делать. Тэхен смышленый, безропотно начинает посасывать чонгуковы пальцы, обводя мокрым языком, издавая чмокающие звуки. Самозабвенно отдается делу, смотря на хозяина исподлобья. Смотря прямо в черные, как омут чонгуковы глаза, будто задает вопрос «Тебе нравится? Я хорошо выполняю свою работу, хозяин?». Чонгук свободной рукой сдавливает вставший член через брюки, давая самому себе понять, что не сейчас, пока не время. Он хочет еще немного помучить Тэхена. Стискивает его сосок между пальцев, сначала один, затем и второй, слышит, как сквозь едва приоткрытый рот парня срывается стон, наслаждается этим. Тэхен робко тянет руку к собственному члену, с силой сжимает у основания, сам себя накрывает еще большим ощущением возбуждения, опускает ладонь к яичкам, слегка оттягивая их. Снова протяжный стон. Чонгуку эта картина нравится, не выпуская пальцев из тэхенова рта, второй рукой оттягивает парня за волосы от себя, натягивает. С жадностью смотрит в глаза. Сверху вниз. Он правит балом. С силой вдалбливает пальцы, искусно обводя ими во рту, Тэхен задыхается, открывает рот, пытается хоть немного пропустить в себя воздух. Чонгук вытаскивает пальцы, наблюдая как вязкая слюна тянется от языка, до самых кончиков, похотливо улыбается, опуская руки на кровать. Тэ всё так же жалобно смотрит, изредка переводя взгляд на ширинку, намекает, просит, безмолвно кричит. Член неистово тянет, дотронься до него Чонгук сейчас и Тэхен непременно кончит, разрываясь на тысячу частиц, без возможности собраться обратно. -Я разрешаю тебе взять его в рот. – всё так же хрипло, грубо бросает Чонгук, ждет дальнейших действий. Тэхену много времени не надо, за считанные секунды расправляется со столь ненавистной ему сейчас тканью, почти разрывая её на ходу, с силой стягивая боксеры, обнажая крепко стоявший член Гука. Жадно облизывается глядя на него. Пытается зацепиться за каждую вену, расплывчатым от возбуждения взглядом, подмечает его идеальность. Представляет его на вкус, ощущает его на своем языке и губах, еще даже не прикоснувшись. Нервно сглатывает, заставляя кадык содрогнуться. Проводит влажным языком от самого основания до головки, прокладывая мокрую, горячую дорожку. Собирает предэякулят, наслаждается вкусом, распространяющимся сейчас по его языку. Искусанными губами водит вверх, вниз, кончиком языка очерчивая головку круговыми движениями, просовывает слегка в уретру. Слышит протяжный стон Гука, еще больше будоражащий разум. Значит он всё делает правильно, значит он угодил. Погружает член в рот, стараясь как можно глубже, доходя до узкого горла, снова выпускает изо рта, посасывая лишь головку. Помогает себе рукой, нежно обхватывая ладонью самое основание, слегка сжимая его, задает свой собственный ритм. Чонгук кладет руку на затылок Тэхену, подталкивая того взять член еще глубже, хочет изнасиловать его рот. Тэхен чувствует, как по подбородку, до самой груди стекает слюна, как из глаз неумолимо стекают ненамеренные слезы, от столь заполненного горла. Немного давится, но не отстраняется, вбирая в себя еще больше, как можно глубже. Издавая характерные звуки, причмокивая, присоединяя язык, для еще большего наслаждения Чонгука. Чонгук с силой вбивает свой член в тэхеново горло, отрывая бедра от кровати, держа того за затылок, вдалбливает свой член. Слышит эти хлюпающие звуки, рычит, еще сильнее сжимая волосы на голове Тэхена, грубо насаживая на свой член, сам ему темп задает, не дает выбраться, глотнуть хоть немного воздуха. С силой одергивая Тэхена от члена, смотрит в его затуманенные глаза, рассматривает его красное лицо, следит за жалкими попытками надышаться, слышит, как у того бьется сердце. Ни слова не говорит. Смотрит на эти полуоткрытые, опухшие, красные губы. На стекающую слюну с примесью смазки, на его невероятное, похотливое, явно наслаждающееся лицо. Свободной рукой обхватывает свой член, начиная водить по нему, обводя по головке большим пальцем. Хочет, чтобы Тэхен смотрел. Хочет, чтобы Тэхен видел, как Чонгук себе дрочит. Не остервенело, будто успокаивая свой член после его горла, поглаживая ладонью мошонку. Тэхен смотрит, завораживающе, до боли кусая нижнюю губу. Его оторвали, забрали желанную плоть. Собирает языком с подбородка вкус Чонгука, облизывается. Ждет дальнейших приказов. Чонгук же их не отдает, лишь смотрит за реакцией, смотрит, как сейчас, в глазах Тэхена пляшут огоньки дикого возбуждения, чувствует, как его тело изнывает от желания почувствовать его в себе. Смакует это чувство, растягивает его в себе, трахая собственную руку, не позволяя прикоснуться к себе, даже кончиком пальца. Наблюдает за тем, как Тэхен извивается, всё еще под натяжением чонгуковой руки. Как неосознанно приподнимает бедра, будто представляет, как насаживает на член Чонгука. Медленно отводит руку, наблюдая, как тонкая струна от слюны Тэхена растягивается между его пальцев и покрасневшей головкой, подставляет ладонь к лицу Тэ. Тот собирает всё без остатка, бесстыдно слизывает языком, причмокивая еле заметно губами. Не до растяжения удовольствия, внизу живота неумолимо тянет, в ожидании окончания, его кружок мышц неумолимо пульсирует от безумного желания принять в себя Чонгука. Тело, словно стонет, извивается, прямым текстом говоря, как сильно оно хочет наконец принадлежать Чонгуку. Смотрит на Гука с мольбой, с бесконечным желанием в глазах, еще немного и точно не выдержит. Этот вид завораживает, заставляет мир остановится, время, словно замедляет свой бег. -Гуки, умоляю, трахни меня. – Не выдерживает, услужливо пряча глаза в ноги Чонгука, стараясь спрятать собственный взгляд, боясь показать, как сильно у него сейчас всё напряжено, как сильно он жаждет. Чонгук ухмыляется, отпуская наконец сцепленную в замок ладонь на затылке Тэхена, дает тому передохнуть. Встает неспешно, обходит смиренно сидевшего на коленях Тэхена вокруг. Смотрит сверху вниз, ладонью поглаживая свой член, нежно водя по нему. Слегка подталкивает парня в спину, жестом указывая на кровать. -Раком. – Снова повинуется, шире расставляя бедра, прогибаясь в пояснице, чувствует, как тонкой струйкой, прямо к мошонке тянется след его возбуждения. Его голова сейчас ему не принадлежит, ничего ему не принадлежит, он полностью во власти этого черноглазого парня, подчиненный его властным тоном, грубыми движениями, его демонам, его желаниям. Он выполнит каждое слово Чонгука, каждую просьбу, чтобы тот не пожелал. Вытягивает руки вдоль кровати, ложась грудью полностью. Чонгук неторопливо подходит сзади, устраивается поудобнее, нежно проводит ладонью по упругим ягодицам Тэхена, гладит их, слегка задевает короткими ногтями, еле заметно царапая кожу. Шлепок, еще шлепок. Переходит на вторую ягодицу, проворачивает то же действие и с ней. У Тэхена срывается стон, закусывает нижнюю губу. Не больно. Приятно. До звезд в глазах, до головокружения, до потряхивания в каждой конечности. Чувствует горячие участки, которые так нежно пару секунд назад гладил Чонгук, чувствует, как слегка пощипывает, от столь неожиданных ударов. Однако еще больше подается навстречу ладони, которая снова одаривает его столь желанным сейчас шлепком. Гуки его наказывает, а Тэхен только требует больше, сильнее, стонет, резко открывая глаза от каждого удара. -Еще Чонгук, еще. – Шепчет, словно в бреду, глуша собственный голос в матрац. -Посмотри на себя, посмотри какой ты грязный. – рычит Чонгук, отворачивая голову Тэхена в сторону их отражения в окне. Тэхен смотрит. С жадностью смотрит как его тело, ему не принадлежащее поддается на каждое движение Чонгука, как его бедра ближе прижимаются к Чонгуку, как грязно он сейчас выглядит. Как сексуально, как властно, как по-животному выглядит Чонгук. Снова и снова теряет контроль над собой, снова и снова погружаясь лишь в ощущения, доверяясь им. Его накрывает еще больше, не выбраться, никак, можно даже не стараться. Чонгук обильно смазывает пальцы, начиная разрабатывать Тэ. Постепенно насаживая его на свои пальцы, слегка давит на поясницу, продвигается глубже. Умело водит внутри, находит нужную точку, стимулирует ее кончиками двух пальцев. Тэхен стонет, протяжно, громко, насаживаясь на пальцы Гука, требуя еще, больше. Он хочет наполненности. Он хочет Чонгука в себе. Чонгук продолжает, подготавливает попку Тэхена, каждый раз добавляя больше смазки, двигается неспешно, можно сказать нежно. -Хватит, Гуки, я готов. – сквозь стоны. И Чонгук снова грязно улыбается. «Какой податливый, какой нетерпеливый». Подставляет набухшую головку к колечку расслабленных мышц, видит, сквозь легкий прищур, как та слегка сокращается в ожидании. Не церемонясь вгоняет член почти во всю длины, ухватывая резкий вскрик Тэ, который тот пытается спрятать в мягкую ткань под собой. Наполняет его, задерживается на мгновение, давая привыкнуть к ощущениям. Поглаживает спину, проводит по каждому позвонку, пробирается к затылку, снова захватывая волосы в плотный замок. С силой натягивает на себя, второй рукой безжалостно сжимая ягодицы парня, поочередно, слегка шлепает каждую из них. Ускоряется, с силой вдалбливая член в Тэхена. Тэхен стонет, рычит, сжимает под собой простынь. Жмурит глаза, будто если сейчас откроет, из них вылетят искры неумолимого возбуждения. Чувствует горячую ладонь Чонгука, сам насаживается на его член, подстраивается под его темп. -Да, еще, Гукии-ии..- Протяжно стонет, до крови прокусывая собственные губы, терзая их в желании прикоснуться к Чонгуку. Мокрые шлепки бедер Чонгука об ягодицы Тэхена, сам не сдерживается, каждое новое движение – с новой силой. Не жалеет Тэ, наполняя того, вытаскивает и снова входит на всю длину. Замедляется, плавно водя бедрами, затем снова ускоряет темп. У Тэхена от таких движений, голова кругом, всё вокруг плывет, не в силах больше держать и без того желанное окончание, снова и снова молит сквозь зубы. -Гукии, милый, я так хочу кончить. -Нельзя. – Чонгук рычит, с новой силой вталкивая свой член в Тэ. Царапает его спину, отвешивает шлепки по ягодицам, слышит, чувствует, как бьется мошонка. Укладывает Тэхена на бок, покрывает его спину поцелуями, зажимает между зубов медовую, мягкую кожу. Ласкает языком шею, ухо, прижимает за горло парня поближе к себе. Чувствует, как тот нервно сглатывает каждый раз, как жалобно, пытается захватить воздух. Медленно водит бедрами. Горячим дыханием, заставляет Тэхена покрыться мурашками. -Ты очень плохо себя вёл. – Резкий толчок. – Ты не заслужил того, чтобы кончить. – еще один. Тэхен не понимает где он, не понимает, что с ним, он лишь чувствует член Чонгука внутри, чувствует, как тот то с силой входит в него, то нежно двигается. Тэхен сипит, сжимает под собой постельное белье, стонет, изредка срывается на рык, словно животное. Ему так мало Чонгука, ему мало всегда. Пытается было дотронуться до собственного члена, но Гук не дает, отводя его руку. Сам накрывает член Тэхена ладонью. Водит, словно кисточкой, своими умелыми пальцами по стволу, задевая уздечку, надавливает на уретру. Даря с каждым движением новый фейерверк из ощущений и чувств. Тэ сам насаживает на руку Чонгуку, водит бедрами, слышит лишь хлюпающие звуки, от обильного количества смазки. Чонгук с силой сдавливает основание его члена, начинает жестче водить, каждый раз с силой надавливает на головку. Тэхен срывается на крик, в бреду умоляет, просит разрешения кончить, еще немного и крышу окончательно сорвет. Тело в таком напряжении, что кажется еще немного и его точно разорвет от ощущений, еще немного и его тело превратится в новую вселенную, столкнувшись со столь желанным оргазмом. -Кончай. – едва тихо, прямо на ухо. И Тэ кончает, изливаясь в ладонь Чонгука, содрогаясь рядом с ним. Кричит, воет, рычит, с силой насаживается бедрами на член Чонгука, чувствует, как тот пульсирует внутри него. Чувствует, как Чонгук остервенело делает последние толчки, изливаясь прямо в него, кусая его за лопатки, с жестокостью оттягивая кожу, оставляя следы. Темнеет в глазах, кругом идет голова, в каждой клеточке ощущает разливающееся тепло. Тихо плачет от нахлынувших на него чувств. Чонгук разрешил ему кончить. Оба тяжело дышат, пытаясь усмирить столь частое сердцебиение. Молчат. Слов не надо. Оба это знают. Оба знают то, что так как у них, с другими не получается, не бывает. Вдвоем принимают охлаждающий душ, вдвоем молча пьют чай на кухне. Каждый в своих собственных мыслях. Только Чонгук с ухмылкой периодически бросает взгляд, на всё еще голого Тэ. Перебирая в своей голове все то, что произошло буквально час назад. Обводит взглядом засосы на шее, следы зубов на спине, красные царапины. Это он сделал с Тэхеном. Это он его сломал. -Разрешишь мне остаться на ночь? – подает голос Тэхен, до сих пор не осмеливаясь поднять взгляд на Чонгука. Почему-то чувствует себя безумно виноватым перед ним прямо сейчас, словно перед родителем, которому показывает двойку в дневнике. -Разрешу.

***

Укладываясь по разные стороны кровати, пытаясь перетянуть поближе одеяла к себе, не осмеливаются сблизиться, будто между ними сейчас пропасть, стена. -Гук…-делая недолгую паузу, Тэхен продолжает, — Я люблю тебя. Бесконечно, до луны и обратно, до тошноты в собственном горле, до сбитых костяшек, до боли в сердце, до безумия. – Шепчет, надеясь на то, что Чонгук ответит взаимностью, позовет поближе к себе. -Я тоже люблю себя, Тэхен. В этом мы с тобой похожи. Завтра я улетаю в Париж, на сделку, кодовый замок от квартиры сменю. – Смотря в потолок отчеканивает Чонгук. Он любит Тэ, любит каждый его изгиб, каждую глупую сказанную им шутку, любит, как тот морщится по утрам, когда солнце украдкой бросает свои лучи на его лицо. Любит его взъерошенные волосы, любит его заразительный смех. Он любит Тэхена всего, от начала и до самого конца. Но только Тэхену он в этом не признается. До сих пор предательски саднит где-то в груди, скребет своими когтями липкое чувство, которое Тэхен ему когда-то подарил. -Я последую за тобой. – Шепотом, чтобы Гук не услышал, в полутьму спальни. Чонгук слышит, он ловит каждых тэхенов вздох, но снова вернуться в этот омут себе не позволит, несмотря ни на что, слишком живо еще воспоминание той боли, которую испытал. -Знаешь, я ведь писал тебе письмо. Месяца через два после того как ты ушел. Писал, как мне больно, писал, как тяжело без тебя. – Чонгук с шумом вздыхает, подбирая слова. – Описывал свои эмоции, словно глупый мальчишка. Комкал, разравнивал, подправлял. – Тэхен на монолог Чонгука молчит, впервые тот говорит, открывает перед ним душу. – Знаешь Тэхен, в одном ты точно был прав когда-то, я только твой кролик, как бы не пытался забыться, как бы не пытался тебя из себя вынуть. Как бы не пытался заменить. Только знаешь, кролики умирают. Они, кролики, в принципе долго не живут. Тэхена накрывает, зажимает кулак зубами, подавляя собственные всхлипы, давясь собственной болью, от сказанных Чонгуком слов. Он так отчаянно хочет его вернуть, что совсем забывает от том, что когда-то поступил с любимым человеком, как с игрушкой, заполнив собой целиком его мир, ушел, не оставив намека на чувства. Железно разбив сухой запиской. Не отвечая ни на одно из оставленных голосовых сообщений, исчезнув. Надеясь, что сам забудет, выкинет, переболеет, переживет. Сейчас же, ворвался, как будто его здесь ждали. Бежит на каждый зов Гука, спешит, сломя голову. Не жалеет себя, заслужил. Чонгук всегда был серьезный, сейчас же, еще сильнее обрастая этой, только ему заметной коростой. Оно и понятно. -Гук, я прошу еще один шанс, я всё докажу, я клянусь. Если ты все же не сможешь, выкинь меня, сдай в приют, как ненужную собаку. Да хоть куда. Только рядом с тобой. – Сквозь слезы молит Тэхен. -Да не могу я блять, понимаешь? Не могу!! Я каждый раз на тебя смотрю и не понимаю, какого хуя, что тогда такого произошло, почему ты ушел, почему нахер разрушил всё то, что мы строили годами. У меня в голове не укладывается как ты мог. – Чонгук резко подрывается с кровати, выискивает глазами бомбер, выуживает пачку сигарет. Трясущимися от злости руками подкуривает, шумно выпуская первую затяжку. – Тэ, трахаться, да, прикольно, не отрицаю. Рядом с тобой – феерия чувств. Да только потом пустота. Понимаешь? Снова звенящая пустота. Ты будто всё из меня вынул, растоптал и потом обратно собрал. Мол, на, собирай. – Чонгук нервно расхаживает по комнате, не выпуская сигарету. Тэхен молчит, вжался в кровать, словно его тут нет, однако каждое слово ловит, переваривает всё сказанное. Сейчас бы остановить его. Прижать к себе, клясться, что такого не повторится. Что он всё осознал. Через прожитую им самим боль. Через переваренное им отчаянье. Через пролитые слезы, заглушенные крики, через бессмысленных людей. Решился, спустя пять лет, решился, чтобы вернуть. Поддается. Поддается импульсу, идущему откуда-то изнутри. Подходит к Чонгуку и заворачивает в свои объятья. Вытирает собственное слезы об его плечо. Чувствует, как тело начинает слегка потряхивать. Не от холода, нет, от нахлынувших чувств. Чонгук плачет, роняя крупные бусинки слез, не издавая ни звука. Тэхен знает, он сделал маленькую щель, нашел лазейку. У них всё будет хорошо.