But only mine Rabbit

— Почему ты запретил мне навещать тебя?
 — Боялся...
 — Чего? 
— Боялся видеть, как ты уходишь. Набережная Орфевр, 36 (36 Quai des Orfèvres)

Ненависть. Имя ему — ненависть. Не важно, в какой вселенной не находились, в каких параллельных реальностях, под какой нумерацией планеты. Ненависть. Он ее олицетворяет. Да только не ту, от которой трясет до безумства, лишая рассудка, в желании смерти предмету столь ненавистному. Нет. Его ненависть совсем другая, она наравне с уважением, поклонением, подчинением и безмолвном доверии. Ненависть на грани безумства. Он бы правил народами, разрушал другие страны, ставя на колени их предводителей. Его бы ненавидели. Но при этом, отчаянно, до бесконечности, до покалывания где-то в поджилках — уважали. Чимин смотрит на свою личную ненависть, которая так вальяжно сейчас подходит к забронированному ранее столику. Он одет слишком официально, слишком пафосно для этого места. Слишком сексуально и возбуждающе. Он притягивает к себе взгляды, он заставляет даже лиц, не искушенных красотой с немой оценкой провожать его силуэт. Чимин чувствует свою ненависть, чувствует, как та доносится до него запахом, обволакивая в облако. Скрывает свои грозные тучи, пряча безумие, которое он к ней испытывает. Он также вальяжно, но при этом настолько уверенно усаживается напротив него, что кажется еще секунда, и Чимин задохнется. Задохнется от собственной жалости рядом. - Задержался, прошу прощения — голос хриплый, слегка надорванный. А у Чимина мурашки, по всему телу, отдают отголоском, что всё, твоя ненависть, твое безграничное уважение, твоя самая главная слабость, твой самый страшный кошмар и столь желанный гость в твоих снах — здесь. - Всё в порядке, это я пришел раньше. — Не мужчина, мальчишка. Оправдывается как перед господином его жизни, предводителем, руководством. Его ненависть, его Чон Чонгук ухмыляется в ответ, окидывая взглядом, полным бездушия. -К нам подойдет еще один гость. Дождемся его или хочешь сделать заказ прямо сейчас? — Изогнув бровь на вопросе, лениво открывает меню, пробегаясь по мелко написанному тексту. - Гость? — резко в горле пересохло, а ладони предательски сильно вспотели. - Тэхен подойдет. — Бросает, словно окурок, в сторону своего лучшего друга. А у Чимина, прямо сейчас, кажется, последняя струна, что еще держала самообладание — рвётся. Издаёт мерзкий скрип и с силой, с размахом. Там в ушах, эхом сердце отдается, предательски сводит живот. Он ожидал посыла нахуй, к чертовой матери, в ебеня. Но тогда, когда предложил встретиться, получил лишь положительный ответ на приглашение. А сейчас вот, ясно осознает для чего все это сделано. Чтобы Ким Тэхен в очередной раз, свое самолюбие потешил, потому что Чимин сейчас — бесконечно унижен. Сидят в тишине, словом больше не обмолвившись, лишь один раз официантке заказ сделав. Им, как и всегда. Два крепких, без сахара. Чимин, отрываясь от кружки, себе позволяет своего собеседника осмотреть, исподлобья, еле заметно. Проскальзывает взглядом по остро очерченным скулам, по мочкам проколотых ушей, по венам на руках выпирающих. Сглатывает нервно ком в собственном горле, снова припадая губами к горячей кружке. - Ты видел меня голым неоднократно, зачем сейчас глазами раздеть пытаешься? — и этот тон, что до самых косточек пробирает, всё это чонгуко высокомерие в одном только вопросе. На груди руки складывает, направляя два черных омута прямо в заливающееся краской лицо. - Хуйни не неси, Гук. Я что, по-твоему, девка? — с животным оскалом отвечает Чимин, чьи нежные чувства явно задеты. - А поступил именно так, — одаривая новой ухмылкой Чонгук продолжает. — Но об этом позже, когда еще один гость подойдет. — И снова улыбается, лукаво. Чимин в свою очередь видит, как в этих черных глазах черти отплясывают в ожидании наступающего пиздеца. Но он обещал, обещал себя в руках держать, обещал, что себя с лучшей стороны покажет. Ему Чонгука терять — считай, что себя. А потому. Снова на горло наступит, извиниться, будет заглаживать свои импульсивные порывы. План провалился. Это потому, что Чимин не подготовился или Тэхен слишком хитер? Вот в этом он еще не разобрался, еще предстоит. Третий гость не остается не замеченным, он так же, словно и личная ненависть Чимина, к себе взгляды приковывает, задерживает на себе внимание каждого ебучего человека в этом ебучем кафе. Он идет и сам себе улыбается, руки в кармах держа. Он идёт к ним, а у Чимина все самообладание нахуй идет в этот момент. Теряется в каждом мимо проходящем, в каждой зубочистке, в каждой салфетке. Во всём. - Доброго дня, — одаривает его такой блять лучезарной улыбкой, что аж тошно становится. Солнечных очков не опуская, подхватывает лицо Чонгука двумя пальцами и едва касаясь губами, оставляет на его еле заметный поцелуй. Чимин видит, чувствует, как в этот самый блять момент, Тэхен ликует. Он на собственных позвонках ощущает, как тот ему вызовом в глаза бросает, мол «Он мой, сука, знай это». Затем так же вальяжно садится, укладывая наконец свои брендовые очки, слегка потирает глаза и снова блять улыбается. Да только хитро уже, лукаво так. Чимин бы ему прямо в эту улыбку плюнул, а потом растоптал. Он ненавидит Тэхена. Ненавидит настолько, что даже находясь прямо напротив своей личной «ненависти», которая пробуждает в нём лишь самые высокие чувства — готов его прямо здесь растоптать, уничтожить, выбросить. - Ты заказал мне что-нибудь? — мимолетно касается волос Чонгука Тэхен, не отводя взгляд от Чимина. В котором, он уверен, на все сто процентов, читается: «А ты так не можешь, выкуси». - Оставил выбор за тобой. И снова молчание, что гробовой тишиной над их столиком зависает. Совсем некомфортное, что хочется невольно поежится, избавляясь от столь неприятных эмоций. Чимин берет всё в свои руки. Эти двое, явно ждут объяснений. Когда только снова успели сойтись, что сейчас так мило воркуют между собой, не произнося даже не слова. -Я думал мы увидимся вдвоем с Чонгуком, но что ж. — Делая недолгую паузу, продолжает — Я думаю, мне стоило бы извиниться, перед тобой, Гук, в первую очередь. Прости друг, я поступил так, как адекватные люди не поступают. Возможно в этом кроется еще большая моя вина и я смогу понять, если ты не сможешь принять мои извинения. Я не хотел бы всего этого. - Ну да, явно ты другого исхода событий ждал, Чимини — Тэ вскидывая бровь упирается глазами, с губ, все так же не слезает ухмылка. — Наверное ждал, что я побегу к тебе разбираться? - Тэхен, я разговариваю не с тобой, если ты не заметил. -А мы с Чонгуком одно целое, знаешь ли. - Тогда получается ты меня тоже трахал. И как тебе? — Язвить так язвить. Чимин с самодовольной улыбкой опрокидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. Чонгук, который так учтиво молчал во время их обменом любезностями, прыснул от накатившего смешка. На что сразу же получает щипок от Тэхена под столом. Но Чимин то видит. -Блять, мы взрослые люди, а ведем себя как дети, честно. — Не выдерживает Гук. — Чимин, я доверял тебе если не всю свою жизнь, то явно больше восьмидесяти процентов. Я на протяжении всех лет, что знаю тебя, думал, что вот, Чимини мой настоящий друг. Мой названый брат. Я не понимаю зачем тебе это все? Неужели ты даже не мог задуматься о том, твой поступок пройдет мимо меня? - Ага, надеялся, стратег херов. - Тэ, пожалуйста, не время. — Чонгук грозно смотрит на парня рядом с собой, сжимая его ладонь в своей. На что тот недовольно прыскает что-то невнятное и отводит взгляд на вид из окна. Flashback - Чонгук-и, ну чего ты? Ну помиритесь же еще, ну первый раз что ли. Чего так убиваешься? — Успокаивающими движениями, Чимин оглаживал черные как смоль волосы парня. Тот уже полчаса, если не больше всхлипывал у него на груди, изредка издавая звуки похожие либо на отрицание, либо же на согласие. Каждую их ссору с Тэхеном, Чонгук приходил к нему. Молча укладывался на колени к своему лучшему другу и плакал. Иногда молчал, не издавая ни малейшего звука, лишь громко дышал, прикрывая глаза, напряженно сглатывая ком в горле. Чимин не тревожил, не требовал, не выгонял. Молча принимал его, успокаивал, поддерживал, иногда ругал. Но не выгонял, нет, никогда. - Чимини-и. Больно, как же больно. — Гук снова и снова зарывался ему в шею, роняя крупные капли слез другу на ночную рубашку. Прижимая к себе сильнее, будто стараясь забрать часть то боли, которую сейчас испытывал Чонгук, Чимин все четче и четче осознавал, что эти их отношения с Тэхеном — хорошего ничего не дают. Если уж и ругались они, то до того, что Чимин затем несколько дней собирал своего друга по кусочкам, пытаясь привести его в чувства. В группе в такие моменты сквозило такой ненавистью и болью, что каждый из них это осознавал. А потом проходило время, неделя, от силы две. Они снова мирились. Снова сходились. Чтобы снова сделать друг другу больно. Чимин ненавидел Тэхена. Ненавидел то, как Чонгук реагировал на их ссоры. Ненавидел ту боль, которую Тэхен ему причинял. Он бы, на месте Тэ, Чонгука оберегал от всего. - Гук, может ну его? Пошли ты его уже нахер, забей. Тебе себя самого не жалко? — Чимин отстраняя голову парня от себя, упрямо всматривался в заплаканные глаза. — Ты же сам всё понимаешь, где-то на уровне подсознания, только какого-то хера признавать этого дальше не хочешь. Вы друг друга убиваете. Вы друг другу делаете больно. Уж не знаю к кому Тэ ходит плакать, но по нему не особо заметно, что ему больно. Чонгук, блять, открой ты наконец свои глаза на то, что ему глубоко похуй на то, что тебе больно. - Не правда, Чим. - Правда. Ты сам это знаешь, ты блять глаз с него не сводишь во время репетиций, ты следишь за его реакцией. Так же как и я Гук. Ему плевать. — протяжно вздыхая, Чимин снова прижимает друга поближе к себе. — Вы же этими ссорами в душу друг другу срете. -Я люблю его, пусть и там, как ты говоришь в душе, насрано уже слишком. Чимин знает, снова пройдет время, эти двое снова помирятся, у них снова все будет хорошо. Чимин знает, что открыться Чонгуку не может. Чимин знает, как у Чонгука болит, да только залатать эти раны не в силах. Чимин все это знает. Именно поэтому, лучший друг продолжает успокаивающе гладить по голове, глотая собственные слезы от боли за любимого человека. От боли за человека, который никогда не будет с ним. End of flashback В этой встрече, в кавычках деловой, проигравших не будет. Так же, как и выигравших. Здесь у каждого по равной доле очков. Здесь каждый из трех, со своими претензиями и невысказанностями. Каждый, брошенный и обделенный. Каждый познавший и принявший. - Так вы, как я понимаю снова вместе? — Чимин не отводит взгляда от Чонгука, крепко сжимает руки в кулаки где-то, вне досягаемости взора его собеседников. Вопрос, который застал врасплох. Вопрос, который теперь отвратительно ласкает язык, отдает послевкусием из нетактичности и не вовремя сказанного. - Да — выпаливает Тэхен на едином выдохе, снова натягивая усмешку. Он играет свою игру, только какую, к сожалению, понять может лишь он сам. -Нет. — Спокойно, не оборачиваясь на такого уверенного в своих словах Тэ, произносит Чонгук. — С чего у тебя возникли такие мысли? У Тэхена по лицу прочитать можно было всё. Ловушка захлопнулась. Игра закончилась. Ты, Тэхен, проиграл. Съеживается на стуле, обнимая себя руками, упрямо направив собственный взгляд куда-то в сторону их стола, буравя взглядом корзину с хлебом. -Чим, мы с тобой уже обсуждали, я тебе все сказал. Простить и принять — не легко. Я думаю будет лучше пока нам с тобой минимизировать какие-либо контакты. Прости, друг. Но я правда подобного не терплю. -Я понял. Еще раз прости. — Опускает голову, набирает побольше воздуха в легкие. «Соберись Чимин, поставь конечную точку, обыграй». — Что ж, я думаю на этом мы можем закончить. Вам — указывая по очереди на каждого из двух парней напротив него, — Кажется есть что теперь обсудить. — Бросая многозначительный взгляд на Тэхена, поспешно собирается и слегка кланяясь уходит из этого кафе. «Ебучая встреча, ебучее кафе» — последнее, что проносится в голове Чимина. Молча оба садятся в машину Чонгука. Тэхен даже звука не может произнести с той самой, резко брошенной фразы, с того самого, уверенного слова: «Нет». Тэхен смотрит в окно на протяжении всей поездки, лишних вопросов не задает. У него то, было четкое ощущение того, что они снова вместе, что смог растопить верхушку айсберга, однако, чушь. Дышит часто, дергает заусенцы на пальцах, но на Гука взгляд не переводит, только слышит, как скрипит кожа на руле, слышит, сквозь музыку, с какой силой Чонгук свою челюсть сжимает. Чувствует, как тот, скорость набирает, обгоняя машины в потоке, как порой пролетает на красный, игнорируя правила дорожного движения. Тэхену нестрашно. Тэхен не боится. Разобьются, значит так надо. Хотя бы вместе. Молча поднимаются в квартиру, молча проходят на кухню. Всё молча. Не издавая ни звука. Тишина-напрягает. Обволакивает, затмевает, свет выключает. -Гук, я правильно понял, мы не вместе? — Тэхен первым нарушает тишину стоя в дверном проеме облокотившись на дверной косяк. Исподлобья наблюдает как Чонгук заваривает им обоим чай. -Ты задаешь глупые вопросы, Тэ. — не оборачиваясь отвечает ему Гук. -Да потому что я блять не понимаю. Зачем ты со мной в эти кошки мышки играешься? Для чего? Чего ты еще добиваешься? — Тэхена срывает, из груди издает протяжный всхлип и медленно скатывается прямо на колени. — Я тебя люблю, я без тебя не могу. Почему ты этого никак понять не можешь. Чонгук с кружкой в руках в секунду оборачивается к Тэ. Немой сценой застыв, смотрит, прямо в самое сердце, проморгаться пытается. Наспех ставит кружку на стол, садится рядом на колени. Протягивает руки в приглашении объятий. -Какой же ты глупый, Ким Тэхен. — Прижимая как можно ближе к себе, заходящегося в рыданиях парня, еле слышно говорит Чонгук. Тэхен не понимающий происходящего отстраняется, смотрит прямо в глаза, едва всхлипывает, пытается остановить бесконтрольно текущие слезы. -Не понимаю. -Что тут не понимать, Тэ, милый? — Вытирая большим пальцем, оставшиеся слезы на щеке. — Так нужно было сказать. Ты, может и хороший игрок, Тэ. Да только я из игры выхожу, понимаешь? -Нет. -Послушай. Чонгук поудобнее усаживается напротив. — Наши с тобой отношения в прошлом, это возможно самое прекрасное, что могло случиться в моей жизни. Ты рядом со мной это лучшее, что случалось со мной. Но послушай меня сейчас очень внимательно. Пожалуйста. Помимо того, что ты самое лучшее, ты и самое худшее. Ты научил меня любить, ты научил меня доверять и доверяться. Ты научил меня быть любимым и желанным. Ты научил меня всему, что я мог испытывать когда-либо в своей столь недолгой жизни. — Чонгук делает протяжных вдох, медлит с пару секунд, чтобы снова продолжить. — Но ты, Ким Тэхен, одновременно самое худшее, что было и есть в моей жизни. Ты делал мне больно настолько часто, что я, кажется, уже сбился со счета. Ты ранил меня, ты лечил меня, ты резал ножом мое сердце и сам же его зашивал. Ты забрал у меня — меня, понимаешь? -То есть мы вместе? -Нет, мы не вместе, Тэ. И вряд ли сможем. Я столько раз говорил тебе, что не могу перестать думать о том, что ты снова уйдешь. Так зачем мне снова запускать тебя в свое сердце? Ты делаешь эгоистичные вещи, Тэ, совершенно этого не осознавая. Да, я спорить не буду, это время, начиная с самого Парижа — прошло великолепно, в некоторые моменты мне даже казалось, что я счастлив, что между нами снова всё хорошо. Да только пойми ты наконец, что выкинуть мысли о том, что ты поступишь так же, как тогда, пять лет назад — я не в силах. -Я.я не понимаю тебя Чонгук. Правда. Сначала ты вселяешь в меня надежду, распыляешься здесь про хорошее и плохое, подпускаешь снова к себе. Разрешаешь мне все, что я только мог бы себе представить. Ты, Чонгук, каждый раз говоришь лишь о себе. Правда о том, как себя чувствовал я, как себя чувствую сейчас — не спрашиваешь. Я истерик и скандалов не закатываю, Гуки, но ты уже в конце то концов сделай выбор. Ты либо отпусти меня, либо прими. Всего и без остатка. Чонгук опуская взгляд в пол, убирает руки с тела Тэхена. Вертит на языке слова, которые хотел бы сказать, да не выходит складного, не рифмуются, не сочетаются. -Уходи, Тэ. Я больше тебя не держу. -Знаешь Гук, я тоже не вечный. Не могу я всю оставшуюся жизнь перед тобой на задних лапках скакать. У меня тоже есть чувства, я не святой, не отрицаю. Но черт возьми, я себя тоже не на помойке нашел. Мне блять тоже тяжело, Гук-и. Мне тоже больно. Я нихера не понимаю того, что происходит в твоей голове. Ни-чер-та. Понимаешь? — Тэхен подскакивает, рьяно утирая влажные дорожки на щеках. Смотрит сверху вниз на Чонгука. — Гук, тебя предупреждаю, если я уйду сейчас, я больше никогда не вернусь, хватит уже играть мной, словно марионеткой, я уже все.Выдохся, высох, исчез. Чонгук взгляд не поднимает, заламывает собственные пальцы до хруста и боли, кусает губы до крови. А внутри так предательски снова начинает зиять черная дыра, дыра, которую собой Тэхен закрывал, дыра, которая все самые теплые чувства высасывает, превращая в машину. -Чонгук, ты блять слышишь меня? Очнись на секунду! — Тэхен почти что кричит. -Уходи, Тэ. Уходи прочь и никогда больше не возвращайся. -Иди нахуй, Чонгук. Просто катить к чертовой матери! Продолжай блять строить из себя покалеченного, продолжай блять ненавидеть свою собственную жизнь! Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу. Настолько сильно, что я горло себе перережу, но к тебе не вернусь. Никогда больше. Слышишь блять меня? Никогда! — Тэхен с шумом уходит в прихожую, наспех одевается и уходит прочь. Чонгук, сгорбившись сидит все в том же положении. Остывший чай на кухонном столе, как напоминание о том, что столь по сути короткий промежуток времени они были вместе. Они были счастливы. Да только мысли о том, что Тэ снова уйдет — из головы не уходили никогда. Пусть не возвращается, пусть живет дальше сам по себе. Пусть. А дыру Чонгук кем-то другим закроет, обязательно. Только не сейчас. Сейчас он сидит на полу собственной кухни, раскачиваясь в попытке себя успокоить. До носа доходит приятный аромат остывшего чая, рассеянный запах парфюма Тэхена. Сейчас, Чонгук с силой пальцы сжимает, воет внутри себя. Те самые кошки, активно скребутся, нанося все больший урон. Заставляют кровоточить, задыхаться. Ничего, Чонгук им когти отстрижет, Чонгук проветрит квартиру, вызовет клининг, купит новое постельное белье. Чонгук чай этот выкинет нахер, потому что его любил Ким Тэхен. Чонгуку никогда больше больно не будет, он только сейчас вот себя по осколкам соберет. А потом, потом заживет, обязательно, всё заживет. И он сам и раны внутри него. Он на них пластырь наклеит, предварительно смазав заживляющей мазью. Его, Чонгука, Ким Тэхен ненавидит. Наверное, он заслужил. Выдергивает телефон из кармана, дрожащими руками набирая уже вызубренный наизусть номер, не решаясь нажать на ту самую, зеленую кнопку вызова. Вертит телефон, рассматривает царапинки на пленке, не дает сенсору погаснуть. Прикосновение. Долгие гудки. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позднее.» Его Ким Тэхен ненавидит. Наверное, он заслужил.