Сорокопут

Громкий сигнал звонка, раздавшийся на всю спальню, выдернул меня из сна. Я даже не сразу понял, что происходит. Звон эхом разносился в голове, заставляя мозг практически взрываться. — Входящий звонок от Роберта Харриса, — произнес женский синтетический голос. — Ответить, — кое-как выдал я системе и сонно выдавил «да?» — Картер! Ты что, спишь? Вытаскивай свою задницу из кровати и быстро в участок! — Что? — непонимающе прокряхтел я, пытаясь продрать глаза, — сколько времени? — Да какая разница? Картер, ты нужен! Через две минуты машина будет у тебя. Никаких отговорок, чтобы через десять минут был здесь! — Но шеф… — Никаких "но"! — рявкнул голос начальника из ниоткуда и отовсюду одновременно. — Ла-а-адно… скоро буду. — Звонок окончен, — известил искусственный голос, — доброе утро, Дилан. Запустить процесс приготовления кофе? — Нет, — болезненно буркнул я, сев на кровати и сжав ладонями раскалывающуюся черепную коробку. Да, запивать снотворное бокалом виски было плохой идеей, но иначе я бы просто не уснул, — не успеваю. Попытался подняться, но снова схватился за голову на этот раз в попытке успокоить бушующие в разуме мысли на грани сна и безумия. Перед глазами разом промелькнули события вчерашней ночи, которые я яро пытался от себя отогнать. Нужно было собраться и взять себя в руки. Я поднялся, спешно надел брюки, рубашку, и только успел нацепить на шею галстук, как увидел патрульную машину. Шеф не обманул, ровно две минуты. Я даже зубы не успел почистить, хотя оно, наверное, даже к лучшему. Запрыгнув на переднее сиденье автомобиля, бросил на колени пиджак и принялся поправлять галстук, но машина так резко стартонула с места, что я впечатался головой в боковое стекло. — Черт, Уинстон, что такого случилось, что Харрису понадобилось вытаскивать меня из кровати… — я на мгновенье задержал взгляд на встроенных часах приборной панели, — в восемь утра?! — Убийство, — устало проговорил патрульный. Судя по виду ему было еще хуже, чем мне, видимо парень был после ночной смены, и утро явно не задалось. — Да это я уже и так понял, но при чем тут я? Сегодня же смена Джейкоба. — Там что-то совсем жесткое, шеф сказал надо тебя. — Эх… — я тяжело вздохнул и уставился на мелькающие за окном улицы. Головная боль уже потихоньку начинала отпускать, но мне бы точно не помешала огромная чашка горячего кофе. Руки предательски тряслись, а в глазах периодически темнело, выдавая последствия недосыпа после убойной дозы снотворного. Когда я зашел в участок, то, мягко говоря, удивился. Для такого раннего часа там было слишком много народа. Суета, галдеж и разрывающиеся со всех сторон телефоны. — Картер! — раздался позади командный голос Харриса, — Боже, ну и видок. Ты что, пил?! — мужчина состроил недовольную гримасу и пренебрежительно фыркнул. — У меня сегодня выходной, — буркнул я, пытаясь поправить растрепанные волосы. — Работать сможешь? Я глухо угукнул, неуверенно кивнув. — Лили! Кофе Картеру! И покрепче! — шеф крикнул секретарше, а потом перевел взгляд на меня и свайпнул со своего наручного ПК карту, — Вот координаты. Поднимай дроны. Наши скоро будут там, но зеваки уже начали собираться. — Сколько дронов? — Все! — практически выкрикнул шеф и ринулся в соседний отдел, орать на кого-то еще. Я плюхнулся в свое любимое рабочее кресло и спешно развернул панель сенсорного управления. Станция полицейских дронов была совсем рядом с местом преступления, я поднял их в воздух и косяком направил в нужном направлении. Задача была проста: пригнать дроны на место, закрыть обзор места преступления голограммой до прибытия оперативной группы с криминалистами и заснять всех и каждого, кто находится в радиусе пятиста метров. Нельзя было упустить ничего и именно я в нашем киберотделе отличался дотошностью к мельчайшим деталям. Не раз находил улики, пропущенные криминалистами, замечал в толпе зевак людей, причастных к преступлению. Преподаватель по криминальной психологии всегда говорил, что если убийца выставил результаты своих трудов напоказ, то он обязательно будет в первых рядах наблюдать за своим триумфом. Я был с ним согласен, ни один убийца не пропустил бы такое зрелище, он бы хотел увидеть эти шокированные лица прохожих, столпившихся у оградительной ленты, этот ужас и отвращение на лицах полицейских, суматоху, создаваемую прибывшими на место журналистами. Но я знал, что среди этой толпы, среди любопытных и сонных лиц простых зевак нет того единственного — лица убийцы. Управляться с шестью дронами на больную голову было непросто, но как только два я оставил висеть на месте и проецировать по периметру маскирующие голограммы с броской надписью «полиция Чикаго», сразу стало легче. Все изображения с камер я вывел на главный экран, напротив которого уже толпились сотрудники, начиная от шефа Харриса, заканчивая его секретаршей, в руках у которой остывал мой долгожданный кофе. И пока два дрона кружили над толпой зевак, сканируя и тут же отправляя лицо каждого на распознавание, а третий фиксировал окна ближайших домов и крыши, четвертый отправился в центр периметра. И теперь во весь экран присутствующим демонстрировалось обнаженное тело девушки, насаженное на толстую обломанную ветку, проткнувшую ее в районе солнечного сплетения. Из вспоротого живота выпадали внутренние органы, кровь с которых все еще капала на лежавшие у ее ног фотографии, напоминавшие картинки из социальной рекламы в поддержку демографии и семьи. От вида всех этих прелестей крупным планом секретаршу Лили чуть не стошнило, но она, наконец, вспомнила про несчастный кофе, поставила мне его на стол и спешно удалилась, зажав рот. Харрис выгнал всех лишних, кто не имел отношения к убойному отделу. Осталась лишь пара детективов и он сам, а я приступил к детальному сканированию, фиксирую каждый след обуви, каждую помятую травинку, чтобы потом сделать полноценную 3D модель места преступления. В том виде, в котором его еще не потоптали криминалисты, собирая образцы. Я так увлекся, что чуть не упустил один из дронов, который уже практически покинул территорию Хокинг парка. А потом приехала опергруппа, и я, наконец, смог отправить две из своих железных птичек обратно на станцию — криминалисты выставляли свое голографическое оцепление, имевшее больший радиус. Но для остальных была еще целая куча работы. Нужно было просканировать чуть ли не весь парк. Моя работа закончилась только тогда, когда опергруппа закончила свою, а тело жертвы вместе со спиленной веткой упаковано в мешок и погружено в труповозку. Только тогда я наконец встал со своего рабочего места и размялся. Все тело затекло, а время на часах подходило к обеду. Несколько раз хрустнув шеей, двинулся в кабинет к Харрису. Тот на кого-то орал по телефону. Почему-то до прихода сюда я считал, что начальники должны быть уравновешены и дипломатичны в общении с подчиненными, но наш шеф быстро разбил эту иллюзию вдребезги. Я подождал, пока он положит трубку. — Шеф, я закончил. Могу идти домой? — Картер! Ты что, рассудка лишился? Куда домой? Весь участок на ушах стоит, а он домой собрался! — Ну во-первых, у меня сегодня выходной, а во-вторых, вы вытащили меня из кровати в такую рань… — я несколько виновато почесал затылок, прислонившись к дверному проему, — не выспался. — Ути, бедняжка Картер не выспался! В мое время люди в семь утра уже на местах были и во всю работали! Не помрешь! Быстро в душ, приведи себя в порядок и ради бога поешь, а то перегаром за двадцать футов таращит! Мне нужно, чтобы сегодня же были просмотрены все камеры в радиусе трех километров. Найди мне этого ублюдка! — Я один?! — возмущенно выпалил так, что даже сам испугался. Орать на шефа в ответ было крайне плохой затеей. — Ты что, идиот?! — вскрикнул Харрис, — конечно нет! Я уже весь твой отдел поднял. Через полчаса прибудут тебе в помощь. Так что быстро в душ! Я досадливо вздохнул и поплелся в душевую. С одной стороны именно здесь я хотел находиться в данный момент, но с другой организм нещадно требовал отдыха. После душа стало лучше, а после жирного бургера с картошкой я даже ощутил новый прилив сил. Когда вернулся, ребята уже ждали меня на месте. Джейкоб, оказывается, пришел давно, просто я был настолько поглощен работой, что даже его не заметил. Он успел ввести остальных в курс дела, и теперь все трое недовольно смотрели на меня в ожидании указаний от старшего IT-специалиста. Не долго думая, я снова плюхнулся на свое рабочее место, глянул через стеклянную перегородку на суматоху у детективов и раздал задачи своим: — Джейкоб, бери камеры со стороны Уэст-Лейк; Одри — Вест Вашингтон; Курт — Норт Огден; я возьму Норт-Эшланд. Начинаем с камер внутри парка. Поехали, а то шеф нам всем джойстики повыкручивает. Работа шла медленно и муторно, камер было несколько сотен и каждую надо было проштудировать. Я пристально вглядывался в экран, в каждое шевеление кустов в направлении места преступления. Непосредственно на него не смотрела ни одна из них. Слепая зона. В наше время такие места есть только в парках и глухом лесу. Отсмотрев видео с одной из камер, расположенной вдоль дорожки, перешел к следующей. — Вы слышали, — заговорил Джейкоб, — в следующем месяце опять планируют аттестацию по стрельбе проводить. — Никогда не понимала, нафига она нужна айтишникам, — возмутилась Одри, поерзав в кресле, чтобы размять затекшую спину, — у нас ведь даже табельного оружия нет. — Оружия нет, зато значок есть. Такие уж требования, — безразлично прокомментировал я, не отрывая взгляда от экрана. — Как я это ненави-и-ижу, — досадливо протянул Курт, — я в прошлый раз только с третьей попытки смог набрать нужный минимум попаданий. — А я вообще оружие не люблю! — выпалила Одри, подняв руки над головой и лениво потягиваясь. — А ну тсс все! Шеф идет, — тихо буркнул я, заметив за стеклом движение. Харрис по-хозяйски прошел в помещение и окинул взглядом всех присутствующих: — Есть что? — Неа, пока глухо. Но мы прошерстили только одну десятую всех камер, — ответил я, поставив воспроизведение на паузу. — Идите налейте себе по бокалу кофе, Лили как раз свежий сварила, — шеф дал отмашку моим коллегам, намекая, что хочет поговорить со мной наедине. Ребята не заставили себя долго ждать и в довольно приподнятом настроении покинули кабинет отдела. А Харрис достал из папки пакет для улик, внутри которого лежала одна из фотографий с места преступления. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, что это, — он перевернул фото, на обратной стороне которого в правом нижнем углу была изображена небольшая птичка. — Это что, кровь? — удивленно выдал я, глядя на изображение. Птичка не была напечатана на принтере или нарисована, создавалось впечатление, будто убийца макнул в кровь жертвы штамп и им оставил отпечаток. — Придется достать, можно? — вопросительно посмотрел на шефа и тот одобрительно кивнул. Открыв верхний ящик своего стола, достал оттуда перчатки, всегда лежащие как раз на такой случай, натянул их на руки, а после аккуратно вскрыл пакет. Достав лист из упаковки, с изумленным лицом покрутил его в руках, взглянув под разными углами. — Что это? Никогда подобного не видел. Вроде и фотобумага, но не вижу никаких следов лазерной или струйной печати. — И не увидишь. Это светочувствительная фотобумага. В прошлом веке на ней фотографии не печатали, а проявляли. Сейчас такие можно найти только в музеях. Почитаешь про это потом. Расскажи мне про птицу, — голос Харриса был раздраженным и уставшим. Я перевернул изображение обратной стороной, аккуратно положил на пакет и просканировал ручным сканером. Кровавая картинка в высоком разрешении развернулась во весь экран. Тут же запустил анализ, и тот подтверждал мои догадки. — Не вижу ни одного следа, который бы мог указать на модель 3D принтера. У современных моделей можно найти особенности печати: шаг, толщина слоя. Что-то вроде уникальной цифровой подписи принтера. Даже если это просто отпечаток, они бы остались. А тут текстура отпечатка вообще не похожа на ту, что можно напечатать, не думаю, что штамп был изготовлен на домашнем принтере. Я на мгновенье замолчал, приближая и анализируя один из участков изображения, а затем глянул на другой монитор, где шло распознавание по промышленному производству и базам частных изготовителей штампов. На экране красовалась вполне ожидаемая надпись «совпадений не найдено», на третьем мониторе, где шел поиск по изображениям, тоже было по нулям. — Шеф, смотрите, — ткнул пальцем в экран, указав на ломаные неаккуратные линии, а после на некоторые, как мне казалось, косяки в самом рисунке, — я думаю, этот штамп сделан вручную, при том вряд ли профессионалом, хоть и смотрится весьма недурно. Харрис злобно выдохнул, казалось, он вот-вот опять взорвется. — Да черт с ним со штампом! Скажи мне, что это за птица! Я снова взглянул на монитор, выдавший отсутствие результатов по поиску изображений, и просто забил в поиск основные признаки пернатой, развернутой во весь экран: крючковатый клюв, темная полоса на глазах. Промотав несколько изображений крупных хищников, не особо похожих на птичку, созданную кровавым отпечатком, наконец нашел ту, которая наиболее совпадала по внешним признакам и пропорциям. Я перешел по ссылке и оказался на сайте какой-то энциклопедии орнитологии. Сам не заметил, как тихо посмеялся. — Что смешного, Картер? Ты считаешь все это смешным? — Простите, шеф, конечно нет. Но, думаю, это наш клиент, — взглянув на недовольного Харриса, я продолжил читать с экрана, — Lanius excubitor, он же серый сорокопут — хищная певчая птица из семейства сорокопутовых. Lanius переводится с латыни как «мясник» и дано за необычное пищевое поведение этих птиц. Сорокопуты помимо крупных насекомых питаются также позвоночными животными — амфибиями, рептилиями, птицами и млекопитающими. Птица находит острую ветку, сучок или колючку, накалывает на нее бездыханную жертву и понемногу отрывает от нее части своим клювом с крючкообразным концом. На данный момент вид на грани вымирания… Вам не кажется, что это довольно символично? — Да твою ж мать! — выругнулся Харрис, — очередной психопат-показушник! Сомневаюсь, что этот ублюдок остановится на одном трупе. Найди мне его! Срочно! Пока Харрис распинался про убийцу, я снова взял в руки фото и внимательно разглядывал черно-белое изображение счастливого семейства на пикнике. — Шеф, смотрите, — я указал на угол изображения, — фотка-то свежая, в парках автоматы для подзарядки гаджетов только в прошлом году поставили. Что если кто-то из этих людей будет следующей жертвой? Мне б их все отсканировать и через распознавание пропустить. — Да чтоб тебя, Картер! Час от часу не легче! Пришлю к тебе кого-нибудь из лаборатории, принесут. Шеф нервно махнул рукой и удалился, а я положил фото обратно в пакет для улик, и снова развернул программу видеонаблюдения. Мои коллеги уже стояли в нескольких метрах от входа и весело о чем-то трещали, дожидаясь, пока Харрис уйдет. День обещал быть долгим. Мы несколько часов практически неотрывно пялились в мониторы, отсматривая одну архивную запись за другой, пока Джейкоб не выдал: — Народ, что это? Мы все подошли к его рабочему месту. В какой-то из моментов изображение зарябило так, что понять, что происходило на экране, стало невозможно. Помехи длились всего несколько секунд, но потом изображение вернулось в норму. — Может, контакты отошли. Сколько эти камеры стоят, лет десять? Сам же знаешь, такое бывает со старым оборудованием. — Да, но тут тоже самое, — Джейкоб развернул на соседнем мониторе другое видео с одной из соседних камер, — и посмотрите на время. Помехи на одной камере появлялись практически сразу, как только исчезали на другой. — Завтра попрошу отправить туда техников, пусть проверят, а пока… — я вывел на главный сенсорный экран карту парка и окрестностей, — если кто еще увидит такие помехи, отмечайте на карте с указанием времени. Уже будет хоть что-то, чтобы показать Харрису. Мы провозились до самой ночи, но лица убийцы, как бы шефу не хотелось, так и не нашли. Зато по внезапно появляющимся и исчезающим помехам смогли построить маршрут. Убийца пришел со стороны Уэст-лейк. Закономерность, которую мы видели, было сложно списать на случайность или технический сбой. Я пропустил все лица с фотографий, найденных на месте преступления, через распознавание. Все эти люди жили в Чикаго. Дюжина семей с детьми, которые даже не подозревали, что их фото оказалось у ног жестоко убитой девушки. Мне пришлось вызвать убер, чтобы добраться до дома. Такси без водителей казалось чуть ли не главным новшеством развития инфраструктуры за последние десятилетия. Никакой навязчивой болтовни, никаких лишних глаз. Тишина и покой. Я даже успел задремать под ритмичный стук капель дождя, барабанящего по стеклянной крыше. Но был в убере большой недостаток — машина останавливалась в запрограммированном в ее системе месте не зависимо от того, что окажется у пассажира под ногами. И спросонки я умудрился выйти из авто, наступив прямо в лужу, так, что ледяная вода тут же залилась в летние туфли. Да, это привело меня в чувства, но я был так измотан, что зайдя домой, просто скинул обувь возле двери, стянул носки и дальше пошел босиком. Заниматься такой ерундой у меня не было ни сил, ни времени, ведь оставалось еще одно важное дело. Я прошел в кабинет и запустил систему, усевшись за компьютер. И пока загружался алгоритм шифрования, я нашел адрес почты широко известного в определенных кругах журналиста — Киллиана Райта, ведущего криминальный подкаст в Chicago Tribune. Киллиан — настоящий мастер своего дела, который не гнушался информировать общественность о самых грязных и кровавых подробностях любого происшествия. Я достал из кармана брюк флэш-карту и загрузил с нее несколько кадров с места преступления. Тех, которые никто кроме меня не видел. Тех, на которых было невозможно найти какой-либо цифровой след. А еще прикрепил к письму пару изображений хищной вымирающей птички, сходство с кровавым штампом которой Райт без сомнений нашел бы сам, и нажал на кнопку «отправить». Теперь я, наконец, мог пойти и спокойно вырубиться в кровати. Знал, что письмо дойдет к нему не раньше четырех утра. Мой алгоритм шифрования не отследил бы даже специалист высшего уровня. — Изи, кардиомонитор, — обратился я к системе голосового помощника. — Давление 105/75, пульс 70. — Отлично! Я удовлетворенно закрыл глаза и бессильно провалился в царство Морфея.