Глупцов хоровод

      «Люблю».       Если бы Сокджин знал последствия, он бы ответил, что мороженое терпеть не может. А теперь с ужасом наблюдает, как два знаменитых на всю школу хулигана приближаются к воротам, где в тени стоят он с Чонгуком. Юнги ещё можно вытерпеть, но Намджуна точно нет. И бета судорожно думает, что бы такого придумать, чтобы уйти незамеченным? С другой стороны, как только с его губ слетел ответ на вопрос, Чонгук засиял, аки полуденное солнце. Так на душе тепло стало. А что теперь? Холод пробирается к конечностям, грозясь заморозить насмерть.       — О, у нас пополнение? — спрашивает Юнги, который первым замечает его присутствие, пока Намджун что-то увлечённо строчит в своём телефоне.       — Хён, я же написал! — встревает Чонгук, чуть ли не подскакивая.       — А, да? — вскидывает брови альфа. Достаёт из кармана брюк телефон, заглядывая в него. — И правда…       Чонгук демонстративно обижается, смачно шлёпнув хулигана по локтю, и Сокджину вдруг кажется, что лишний здесь не только он, но и Намджун. Между этими двумя какая-то своя атмосфера, что довольно странно, учитывая положение обоих: одного прикрыто преследуют другие школьники, второй — гроза всех и вся этой школы. Интересно, что может быть между ними общего? Сокджин сдвигает брови, неотрывно следя за выражением лица Чонгука, на котором вот-вот расцветёт румянец от подколок Юнги.       — Блять, этот омега весь мозг мне сожрал уже! — вскипает Намджун. Он блокирует телефон и суёт в карман, поднимая, наконец, взгляд на остальную компанию. — Оу… — сразу же натыкаясь на Сокджина, что так же глядит в ответ.       Настороженно.       — Ты можешь не материться? — вскидывает брови единственный среди них альфа. — Тут дети.       — Хён! — взвизгивает Чонгук, а затем поворачивается к Сокджину. — Хён, скажи ему, что я не ребёнок!       — Эм… — хрипит в ответ Сокджин, моргая, но произнести ещё хоть что-то не успевает: Чонгука отвлекает Юнги, потянув за лямку рюкзака.       — Чего такой тяжёлый? — удивляется он. — Ну-ка, дай сюда. Я понесу.       — Воу, вы прям как голубки! — восклицает Намджун, за что получает пинок от альфы. — Да понял я, понял! — возмущённо фыркает он, подпрыгнув, и первым пересекает ворота.       Юнги следует за ним, всё своё внимание обращая на нахохлившегося Чонгука, тянущего его за рукав футболки в попытках отобрать собственный рюкзак. Сокджин провожает их взглядом, затаив дыхание. Может, подождать? Они уйдут, про него забудут. И не скоро вспомнят… Он ёжится. В голове целый калейдоскоп мыслей, одна мрачней другой. Ему не хочется быть в одной компании с Намджуном. Совсем.       Бета вздыхает, делает шаг и замечает идущего к школе встревоженного Тэхёна в надетой наизнанку футболке, болтающемся на талии пиджаке, кепке на запястье и с рюкзаком на одном плече. Он что-то высматривает в своём телефоне, то и дело запинаясь о разбросанные по тротуару камни. Сокджина что-то привлекает в нём. Что-то странное. То, что всегда было сокрыто где-то внутри этого альфы… Тем временем, пока бета пытается разгадать, что не так во внешнем виде Тэхёна, тот скрывается в школе, так и не подняв взгляда от экрана смартфона.       — Сокджин-хён?       Сокджин крупно вздрагивает и оборачивается. Чонгук, чуть склонив голову набок, внимательно смотрит ему в глаза. Будто ждёт чего-то. И бета догадывается, быстро среагировав.       — Я тут вспомнил, — начинает тараторить он, — что кое-что забыл…       — Что? Но ты сказал, что идёшь домой, — на лице напротив рисуется разочарование, и сердце Сокджина пронзает ядовитой стрелой. — И что ты любишь мороженое. Я ведь не просто так… Ты выглядишь в последнее время так странно, и я подумал, что прогулка тебя взбодрит, — он дует щёки, а ветер раздувает его чёлку.       Выглядит таким забавным сейчас, что внутри Сокджина буквально всё покрывается льдом, больно оцарапывая хрупкими краями.       — Прости, но я… — Сокджин сглатывает и продолжает: — не могу.       — Почему? — хлопает веками самое прекрасное создание с самой чистой душой на свете. Сокджин в этом уверен. — Пойдё-ё-ё-ём, — хнычет Чонгук, принимаясь кусать губы. — Хён и правда угостит вкусным мороженым.       — Я и не сомневаюсь, — он подходит ближе, впутывает пальцы в шелковистые волосы и глядит в чёрные сияющие омуты. Разве можно такое создание обижать?.. Кто вообще смеет это делать? — Но мне действительно не стоит идти. Давай в другой раз? Только мы с тобой, м?       В уголках глаз Чонгука скапливаются крохотные слезинки, но он стоически их сдерживает, кивая головой несколько раз. А потом убегает, спохватившись, потому как два остальных его хёна ушли достаточно далеко. И Сокджин, с облегчением выдохнув, прижимается спиной к столбу, ощущая, как тело потеет под палящим солнцем, а разум вот-вот вскипит от негодования на самого себя.       Он стоит так несколько минут, вслушивается в шуршание листвы на деревьях, звук колёс проезжающих мимо автомобилей, разглядывая ясное небо над головой и размышляя. Он однозначно поступил неправильно. Но разве можно по-другому? Он поклялся избегать Намджуна любой ценой. Он поклялся его разлюбить. Если этого не сделать, то Сокджину придётся слишком дорого заплатить за эти никому не нужные чувства. Прождав достаточно для того, чтобы уж точно ни на кого не наткнуться, бета выныривает из-за угла, огибая ворота и поправляя прилипшую к телу футболку.       — Принцессу даже жара не портит, — врезается в него до боли знакомый голос, и Сокджин вскидывает голову, утыкаясь шокированным взглядом в преградившего ему путь Намджуна, беззаботно посасывающего чупа-чупс. — Конфетку? — протягивает он нераспечатанный леденец, и бета скашивает на его ладонь глаза. — Для такой же конфетки.       Сокджин не удерживается и закатывает глаза. Между тем его сердце принимается отбивать чечётку прямо в рёбра. Отчего так? Любое слово — и он готов буквально на всё.       — Какой же ты мерзкий, — шепчет он, взглянув на Намджуна исподлобья.       Повисает неловкая тишина. Намджун перекатывает конфету на языке с чётким звуком и ухмыляется, вскинув руку с другой повыше, чуть ли не под нос Сокджину.       — Пососи, а то слишком кисло выглядишь.       Сокджин сжимает челюсти, грациозно подняв подбородок вверх так, что теперь он смотрит на Намджуна сверху вниз. Пытается показать, что ему не страшно, но внутри всё трусливо скукоживается под натиском тёмных глаз напротив, что так цепко его разглядывают. Словно заглядывают в саму его суть, изучают его израненную душу. Считывают его безответную любовь. Наконец Намджун хмыкает и делает шаг вперёд. Сокджин успевает отшагнуть назад, прежде чем подумает о возможных последствиях такого поступка.       — Я всё гадаю, — Намджун медленно обходит Сокджина стороной, не переставая держать его в зоне своей видимости, — что же скрывается внутри нашей принцессы? — он останавливается за спиной в паре шагов, и бета неконтролируемо собирает пальцы в кулаки. — Должен признать, это будоражит меня, — Сокджин широко распахивает глаза, несколько раз моргает и резко разворачивается, чтобы возразить. Однако с его губ не срывается абсолютно ничего, потому что к ним сразу же прислоняется завёрнутый в обёртку чупа-чупс. — Ай-яй-яй, — Намджун бьёт им по пухлым сочным губам, неотрывно глядя в глаза.       И Сокджина накрывает. Он, шипя злой кошкой, хватается за ножку конфеты, вырывая из чужих рук, и бросает её обратно хозяину с такой силой, что та отскакивает от груди Намджуна и падает оземь, разбиваясь.       — Ты как разговариваешь с председателем школьного совета, Ким Намджун?!       — Как хочу, — тот суёт руки в карманы брюк и жмёт плечами, — так и разговариваю. Не тебе меня судить, председатель. Сначала ты даёшь надежду малышу Чонгуку, а потом её отбираешь. Как это называется, Ким Сокджин? — он сверкает глазами, а на щеках проступают желваки.       Ах.       Какой же он сейчас!       Глупое сердце пускается в пляс, стуча в самом горле и пуская кровь по всему телу. Щёки обдаёт жаром, как будто вокруг его недостаточно, и губы Сокджина начинают мелко подрагивать. Он неловко отступает, ежась от покрывших руки и спину мурашек. Намджун же, криво ухмыльнувшись, опускает взгляд вниз и с грустью глядит на валяющийся у его ног леденец.       — Эх, этот такой вкусный. От всего сердца отрывал, — он высовывает свой изо рта, пошло его облизнув. — Погоди, у меня другой где-то был… — и, сняв рюкзак, принимается рыться в маленьких карманчиках.       — Не нужно, — прерывает его занятие Сокджин. — Мне от тебя ничего не нужно, — и, развернувшись на пятках, идёт в сторону светофора.       «Ни упрёков. Ни подарков», — додумывает он после.       Дойдя до перекрёстка и не слыша за собой чужих шагов, бета останавливается. Он смотрит, как поток машин пересекает дорогу, как пешеходы куда-то спешат. Их, конечно, не так много, как в Сеуле, но его всё равно поражает количество людей на улице в такую погоду. Будь он не обременён учёбой, засел бы дома в обнимку с кондиционером.       — Какая колючая принцесса, — буркают ему в самое ухо, опалив горячим дыханием, отчего Сокджин чуть ли не подпрыгивает. Но вместо этого он лишь прикрывает ладонью покрасневшее ухо и ошалело глядит на веселящегося Намджуна. Тот протягивает ему другой леденец и подмигивает, другой рукой засовывая себе в рот свой давно начатый. — Конфетку для конфетки всё-таки?       Сокджина затапливает злость. Он, поджав губы, игнорирует вопрос, отвернувшись и пытаясь держать лицо непроницаемым, и, наконец, устремляется по пешеходному переходу, благо зелёный для пешеходов загорается очень кстати.       В квартире его встречает полумрак задёрнутых штор и мягкая подсветка кухонного гарнитура, проникающей в коридор. Он, вытирая губы потрясывающими пальцами, скидывает обувь, проходит вглубь и бросает взгляд на кувшин с лимонной водой. Пить хочется ужасно, но ещё больше хочется упасть лицом в подушку и заглушить ею истерический плач. Однако жажда сильнее, и Сокджин, обречённо вздохнув, наливает себе стакан, с жадностью его осушает, подходя к окну ближе. Смотрит, быстро пробегаясь взглядом по маленькому шумному двору, и отставляет стакан на рядом стоящий стол.       Его внимание привлекает фигура вдали, и чем она становится ближе, тем быстрее он узнаёт в ней отца, несущего огромный пакет продуктов и разговаривающего по телефону. Бета сдвигает брови, силясь понять, где же автомобиль, но пришедшая мысль успокаивает: скорее всего, сдал на диагностику. Нечасто, но такое бывает. Жаль, конечно, что в этот раз пришлось сделать это в такую жару. Сокджин, обеспокоившись, что Хёну придёт весь потный и желающий окунуться в прохладу как можно скорее, находит на комоде пульт управления кондиционером и включает его.

***

      Стихшая музыка ещё долго шуршит в ушах, и как Чимин не старается её прогнать, та никак его не покидает. Он, сидя посредине танцевального зала, разглядывает своё отражение в огромном, на всю стену, зеркале, медленно моргая. Но себя он не видит. Вместо этого раз за разом всплывает самый ужасный день в его жизни, когда любимого отца, который всегда катал сына на шее, покупал ему сладости, смачно целовал в щёки и хихикал с придирок папы, стоило тому только возмутиться, что маленького омегу подвергают различного рода опасностям, не стало.       И что ему теперь делать? Домой так не хочется… Обида на Хвэ всё ещё бурлит где-то внутри.       — Ну? — рядом приземляется Хосок, уже переодетый в школьную форму. Он вскидывает на Чимина вопросительный взгляд через зеркало, чуть приподняв брови, отвлекая омегу от воспоминаний. — Что скажешь?       — Действительно, — произносит Чимин, — один справа от моего положения во втором ряду спешит на целую секунду, а стоящий рядом с ним, наоборот, отстаёт на полсекунды. Нужно корректировать.       — Заменять не будем? Время есть ещё.       Омега поджимает губы, моргнув несколько раз подряд, затем отрицательно мотает головой.       — Времени вагон. Скорректируются.       — Отлично, — соглашается Хосок и громко вздыхает. — А ты… чего ещё не переоделся?       Чимин резко поворачивает к нему голову, будто очнувшись. Опускает взгляд, обшаривая свою тренировочную экипировку, и неосознанно дёргает рукой, зашипев тут же от кольнувшей плечо боли.       — Воу, тихо! — Хосок вскидывает руку в успокаивающем жесте, а Чимин вдруг понимает, что тренировка футболистов, скорее всего, тоже закончилась, а он ещё не собравшийся и не вышедший на улицу! — Эй, осторожно! — встревоженно восклицает альфа, ухватив Чимина за локоть, чтобы помочь ему подняться на ноги.       — Мне нужно спешить! — суетится омега, обшаривая ладонями свои плотно сидящие лосины без намёка на карманы и, соответственно, телефона в одном из них.       Но не успевает и шагу ступить в сторону раздевалок, как в зал заскакивает Тэхён. В его глазах явная тревога, в пальцах зажат телефон, и весь его вид так и кричит: я нёсся сюда на всех парах. Хосок, завидев его грозно метнувшийся по нему взгляд, отпрянывает от Чимина, неловко убрав собственную руку.       — Ох…       — Ох?! — повторяет за омегой Тэхён, скидывая рюкзак на пол с такой яростью, что у Чимина уходит земля из-под ног.       Тэхён — море во время штиля, спокойный и размеренный, качающийся на изредка показывающихся волнах. И омега никогда собственными глазами не видел шторм, который по школьным слухам очень воинственный. А сейчас, наблюдая, как разъярённый альфа быстро приближается, он чувствует, как его сердце заходится в бешенном ритме, коленки начинают дрожать, а внизу живота завязывается жгучий, но очень приятный узел. Такой Тэхён очень сексуальный.       — Ты почему на сообщения не отвечаешь? Я тебе строчу, строчу, как в пустоту! — брови альфы практически сходятся на переносице от негодования. — Чуть с ума не сошёл!       — Я… — начинает Чимин, но замолкает, широко раскрытыми глазами впившись в обеспокоенное лицо Тэхёна.       Это, наверное, в какой-то мере наказание, да? За то, что у них этот чёртов уговор. Потому как от вида разъярённого Тэхёна омегу буквально скрючивает от желания наброситься на него прямо сейчас, повалить и неистово целовать, позволить ему абсолютно всё. Разорвать их договорённость в клочья.       — Эм, ну, — встревает Хосок, — мы беседовали о нашем номере на концерт в честь фестиваля, знаешь…       — И как? — неотрывно глядя Чимину в лицо, интересуется альфа.       — Весьма, — качает головой Хосок. — Весьма недурно.       И Тэхён выдыхает, чуть закатив глаза. Он зачёсывает взлохмаченные ветром волосы назад, облизывая губы, переступает с ноги на ногу, а затем стреляет в Хосока нечитаемым взглядом. Тот вздрагивает и, коротко попрощавшись с обоими, бесшумно ретируется. И как только за ним тактично прикрывается дверь, Чимин бросается Тэхёну на шею, жарко шепча:       — Тэ… Тэ… Прости, я задержался!..       — Что? Что-то случилось? — тот поглаживает по спине, положив подбородок на плечо омеги.       — Нет… нет, всё хорошо.       Он чуть отстраняется, находит чужие губы и чмокает их в самый центр, прикрыв веки. Тэхён скользит ладонями по плечам вниз, обхватывает его запястья, мягко опустив руки себе на грудь.       — Мне кажется, или ты сегодня странный? Сначала утром меня не заметил, пока я не подошёл. А сейчас не пришёл к концу тренировки, как обычно.       Чимин в ответ ласково улыбается и спешит перевести тему. Ну потому что уж очень не хочется выдумывать объяснения сегодняшней растерянности и оторванности от мира.       — Впервые вижу тебя таким злым.       Тэхён обречённо вздыхает, видимо, осознав, что объяснять ему никто ничего сегодня не будет. И Чимин ему благодарен за понимание.       — Бывают моменты, да. Особенно, когда моих погонять надо как следует, — он утыкается лбом в лоб омеги и тянет губы в слабой улыбке. — Не делай так больше. Грешным делом я подумал, что с плечом что-то не так. Заболело или ты опять упал.       — Мой хороший, — Чимин вырывает из хватки одну ладонь и проводит ею по щеке альфы. — Где твоя кепка?       — Где-то… неважно, — отвечают ему, и он, выдохнув, утягивает Тэхёна в сторону раздевалок.       — Пришла твоя пора ждать меня, — загадочно улыбнувшись, шепчет Чимин, глядя, каким интересом загорается его альфа. Вспыхивает моментально, словно спичка. — Идём, не бойся. Тут никого нет.       Последняя фраза производит на Тэхёна впечатление гораздо сильнее предыдущих. Он, не сопротивляясь, следует по пятам, не отрывая завороженного взгляда. И Чимин ощущает, насколько сильно разливается тепло по всему телу. Что-то щекочет под пупком, а мозг так и кричит, что опасность неимоверно близка, но омега от этого предупреждения отмахивается. Ему ничто не помешает целоваться со своим альфой в пустых раздевалках… Да и плевать, если тот заберётся ему под спортивный топ.       И стоит только Тэхёну пересечь порог раздевалки для омег, как он тут же припадает обжигающим поцелуем, вжав Чимина в чей-то шкафчик. Омега поджимается, чувствуя власть над собой и подчиняясь ей беспрекословно, отвечает альфе, буквально через пару секунд начиная постанывать тому в рот. Он обхватывает Тэхёна за шею, смяв пальцами его белоснежную футболку, позволяет судорожному вздоху покинуть горло, когда альфа, обхватив его за бёдра, крепко прижимает к себе. Разум внезапно затуманивает, и Чимин, возбуждаясь сильнее и сильнее под напором, не различает абсолютно ничего вокруг себя, помимо распалённого Тэхёна. Как же льстит. Тэхён заводится так сильно рядом с ним, хочет его, как омегу, сильнее, чем всех остальных в школе.       Между тем альфа отрывается от его припухших губ, оставляет след своих на подбородке, коротко заглянув в глаза, и опускается к шее, пальцами зацепив край топа. Чимин откидывает голову, затылком прикладываясь о железную дверцу, и сильнее сжимает несчастную ткань в своих кулаках.       — Чимин-и, — пылко произносит Тэхён, — малыш… — и покрывает короткими поцелуями чувствительную кожу, отчего по ней расползаются в разные стороны щекочущие мурашки, будоража. — Можно мне?..       Чимин прерывисто дышит, зажмурившись. Сможет ли он? Преодолеть себя. Сможет, ведь так? В уголках закрытых глаз скапливаются слёзы, и омега напряжённо облизывает губы, молчаливо давая согласие, которое альфа понимает, дёрнув резинку топа на себя и проникнув под него ладонью. Омега мычит, вцепившись Тэхёну в плечо.       — Тщ-щ-щ, я нежно… — шепчет тот куда-то в ключицу. — Я осторожно, — снова целует в губы, ласково их сминая.       Чимин размазывается под альфьим натиском, глотает ртом разгорячённый воздух и приглушённо стонет, позволяя Тэхёну трогать там, где его душа пожелает. Он с лёгкостью принимает собственную капитуляцию, готовый к тому, что ещё чуть-чуть — и его разденут догола и сделают своим, вопреки ранним обещаниям. Ведь альфа наверняка прочитал в его ответном взгляде разрешение. Но вдруг, под туманной вспышкой, последовавшей за мягким прикосновением к напряжённому соску горячими кончиками пальцев и вспыхнувшей так внезапно, Чимин видит до боли знакомый силуэт и слышит далёкий голос. Позабытый давным-давно. Выброшенный навсегда из памяти, однако… Он снова возникает в его мыслях.       Омега резко открывает глаза. Напрягается всем телом и с силой, на которую только способен, отталкивает Тэхёна, испуганно вскинув взгляд на него. На лице альфы он различает секундное замешательство, но потом появляется что-то такое, отдалённо похожее на разочарование, и Чимин под этим взглядом виновато скукоживается.       — П-прости… — нетвёрдо говорит он.       — Ничего, — Тэхён выпускает его из объятий. — Это я виноват. Опять напирал.       — Нет, это не так, — Чимин скользит по скомканной ткани футболки, которую он, оказывается, задрал в районе пояса, обнажив смуглую кожу живота альфы.       — Послушай, — Тэхён сжимает его пальцы в своих, — я обещал, помнишь? Так что… прости, я перешёл границу.       Чимин заторможено кивает.       — Я… я в душ, ладно? С-скоро вернусь, — говорит он и нетвёрдой походкой, поправляя свой топ, скрывается за дверьми душевой, оставив альфу одного.       Там, включив тёплые струи, он с головой встаёт под лейку, роняя редкие горькие слёзы. Оперевшись ладонью о стену, омега чувствует, как не снятый спортивный комплект намокает под напором воды и как разрастается чёрная дыра в груди.

***

      Чонгук черпает пластиковой ложечкой разноцветное мороженое из такого же разноцветного бумажного стаканчика, завороженно наблюдая, как же красиво оно скручивается в подобие шарика. Юнги сидит напротив за столиком маленького кафе в торговом центре неподалёку от школы, попивая ароматный кофе. Бета скашивает взгляд на свой стакан с горячим шоколадом и облизывает губы, чувствуя восторг. Вскоре к ним присоединяется Намджун, присаживаясь рядом с Чонгуком и бросив палочку от чупа-чупс прямо на стол. Но, поймав грозный взгляд Юнги, сгребает её и выбрасывает в приёмник пластикового мусора, стоящий в углу недалеко от их столика. Выглядит он очень задумчивым и по возвращении не произносит ни слова.       — Удачно?       — А? — непонимающе хлопает веками Намджун.       — Я спрашиваю, забрал то, что забыл в школе? — медленно повторяет Юнги, а Чонгук решает попробовать напиток.       — Ну да… То есть нет. Столкнулся с Хосоком. Он вылетел из школы, как пробка от шампанского, чуть не сшиб. Перебросились с ним парой слов, и я передумал. Заберу завтра, — он раскрывает меню и сводит брови к переносице, усиленно раздумывая, что бы ему заказать.       Юнги недоверчиво косится на него, замерев в неудобной позе.       — Пиздишь, — наконец произносит он, и Чонгук вздрагивает, напугано вскинув голову.       Обычно, когда хён рядом с ним, то он не матерится. И теперь так странно услышать произнесённое его хриплым голосом бранное слово.       Намджун на это лишь сжимает губы в тонкую полоску, затем отрешённо их облизывает.       — Совсем немного, — ошалело улыбается он. — По пути ещё Сокджин встретился. Считай, что специально.       — Хён? — Чонгук переводит на Намджуна вопросительный взгляд.       — Что ты к нему пристал? — встревает Юнги, фыркнув.       Но ответа не следует. Подходит сотрудник кафе, чтобы забрать заказ Намджуна, и спустя всего лишь пять минут гробового молчания перед бетой оказывается самая большая порция ванильного мороженного в красивом бумажном ведёрке с ручкой, и тот принимается его уминать.       Юнги, допив свой кофе, отставляет стакан, пробегается мрачным взглядом по молчаливому вратарю школьной сборной и глядит на Чонгука, еле слышно сёрпающего свой горячий шоколад. Он вкусный, немного сладкий, но не приторно и оттого очень греет в прохладном из-за интенсивной работы кондиционеров помещении.       — Что с очками? — строгим голосом спрашивает альфа, и Намджун отвлекается, повернув к нему голову.       Чонгук под взором двух пар глаз краснеет. Хлопает веками и смущённо опускает взгляд вниз.       — Кто на этот раз?       — М-м, — тянет Чонгук, не зная, что ответить. Он ведь не всех своих обидчиков знает в лицо. Некоторых вообще видит впервые. К тому же хён так сверлит его взглядом, что абсолютно все знакомые имена вылетают из головы в один миг. — М-м… Ну…       — Мне это не нравится, я тебе уже говорил, — Юнги откидывается на спинку мягкого стула.       — В-всё нормально, — тянет улыбку Чонгук, взглянув на хёна, не поднимая головы.       — Ага, да, — вдруг произносит Намджун. И поворачивается к Юнги. — Его постоянно на переменах мнут. Как будто он не крошка бета, а грубое засохшее тесто.       — Сам ты тесто! — шипит альфа недовольно. — И откуда ты, блять, всё знаешь?!       — Я ж курить бросил, вот и тусую в коридоре, — пожав плечами, отвечает Намджун.       — Ты бросил всего лишь два дня назад, — шикает Юнги.       А Чонгук тем временем очень рад, что тема разговора перевелась сама с собой. Он со слабой улыбкой наблюдает за перепалкой друзей и думает, что хотел бы себе такого же друга. Ведь был у него такой когда-то… Тогда они с Тэхёном действительно ладили примерно также: с газировкой на лавочке, мороженым на футбольном поле, с ожесточёнными спорами на углу дома. Бета подпирает ладонью подбородок, вспоминая былое, так приятно отдающееся в груди теплом.       — Ой ля-я-я, — внезапно тянет Юнги, вырывая Чонгука из воспоминаний. — Пойдёмте отсюда! — командует он, вскакивая на ноги.       Чонгук следует за ним, ничего не понимая. И только когда Юнги закладывает в счёт наличную оплату за заказы всех троих, бета натыкается на Тэхёна, держащего за руку присаживающего на диванчик Чимина. Хриплый голос омеги пронзает Чонгука насквозь словами «Не попадайся мне на глаза», словно острым копьём, и он отшатывается.       — Эй, спокойно, — шепчет ему со спины Юнги, обхватив его за плечи. — Идём.       И они идут. Поодаль. Аккуратно. И так глупо, ведь утром он невольно имел честь столкнуться с Чимином… Выбора ведь не было: он и Тэхён встали в самом проходе. Но в этот раз Чимин не обращает на них никакого внимания, пряча лицо в кипу салфеток. А вот Тэхён замечает и смотрит враждебно на Юнги, как будто пытается прожечь его насквозь. Только потом видит съёжившегося в чужих руках Чонгука, и на несколько секунд его взгляд меняется на ошарашенный. После он резко отворачивается, подсев к своему омеге. Чонгук моргает ему в спину, силясь понять, что это значит, однако отвлекается на Чимина, на мокрую и спутанную макушку которого ложится большая и красивая ладонь альфы. Юнги в этот момент толкает его сильнее, и Чонгук с усилием отворяет дверь кафе.       Намджун догоняет их уже на улице. Он сладко причмокивает, тыльной стороной ладони вытирая невидимую грязь с губ. Выглядит при этом он гораздо веселее, и как только они доходят до первого перекрёстка, щёлкает пальцами и вопрошает:       — Так, ну и когда вам помогать-то с фестивалем?       Чонгука осеняет.       — Точно! Ой, хён, там столько заявок на участие! Я так рад. Сокджин-хён, кажется, тоже… — он чешет подбородок, ожидая разрешающего сигнала светофора. — Но я пока не знаю точных сроков.       — Как понять, рад он или нет? — интересуется Юнги. — У нашего председателя всегда одно и то же выражение на лице. Словно куколка.       — Не обзывай его! — грозно топает ногой Чонгук. — Хён хороший!       — Никто и не спорит, — жмёт плечами альфа, поправляя на своём плече оба рюкзака: свой и Чонгука. — Но всё-таки…       Чонгук обиженно фыркает. Ему безумно жаль Сокджина, но ещё безумнее ему хочется, чтобы его понимали и не обижали. Он глядит на задумчивого Намджуна и гадает, сделал ли он что-то плохое с председателем, когда столкнулся с ним сегодня? Потому что Чонгуку же не показалось, что между ними есть некое напряжение? Бета не желает своим хёнам плохого. Ни одному, ни второму. И мечтает гулять вот так, вчетвером.       На третьем перекрёстке Юнги останавливается.       — Мне в другую сторону, — и протягивает рюкзак Чонгука Намджуну. — Доставь в сохранности.       — Так точно! — шуточно отдаёт честь тот.       — Придурок… — качает головой альфа. — Увидимся завтра в школе, — говорит он Чонгуку, заглянув ему в глаза.       Бета кивает, улыбнувшись, и провожает взглядом Юнги, чувствуя, что сердце отчего-то ускоряет свой ритм.       — Классный же он, да? — Намджун наклоняется почти к самому его уху. — Смотри, не влюбись.       — Что? — обескураженно спрашивает Чонгук, резко повернувшись.       — Говорю: влюбиться очень легко. Осторожно, — поясняет тот и, перехватив за короткую ручку рюкзак Чонгука, отправляется вдоль аллеи.       Бета смотрит ему вслед, а потом догоняет и вышагивает рядом, едва поспевая за чужими широкими шагами.       Около дома им встречается загадочный хулиган в капюшоне. Он, завидев Чонгука, усмехается и отворачивается, продолжая донимать молодую пару из соседнего подъезда. А Намджун, знает себе, идёт вперёд и никого вокруг не примечает, погрузившись в свои мысли. С Чонгуком он не разговаривает и в лифте, прислонившись плечом к стенке и задрав голову вверх. На лестничной площадке, когда настаёт время, наконец, отдать рюкзак его владельцу, он спрашивает:       — Так значит, говоришь, Сокджин хороший?       Чонгук радостно сияет, подтверждая свои же слова интенсивными кивками.       — Как хорошо ты его знаешь? — продолжает расспрос Намджун, не спеша протягивать ему несчастный рюкзак.       — Очень хорошо, — ляпает Чонгук, а в душе сразу кошки скребутся. Потому что обманывать плохо. Это ему ещё отец много лет назад сказал, когда он лет шести от роду наврал папе о том, что в садике под его кроватью живёт маньяк, поэтому он и не спит после обеда. — А что?       — М-м, — мнётся Намджун. — Нет, ничего, — и отдаёт-таки Чонгуку его собственный рюкзак.       — Хён, — зовёт его бета, и тот оборачивается, не успев дойти до своей квартиры, — я Сокджин-хёну сказал, что ты тоже хороший. Поэтому, мне кажется, что он не думает о тебе плохо, как все в школе.       Намджун, чуть покраснев, неловко вздёргивает уголки губ вверх, а Чонгук добредает до двери, набирает код и просачивается в светлую прихожую.       — Наконец-то!       — Гук-и!       Чонгук принимает в свои руки радостного Аёна, треплет его по волосам и поднимает взгляд на папу в фартуке и с поварёшкой в руке, внимательно разглядывающего представшую перед ним сцену.       — Я подал заявку! Я буду петь на фестивале! — голосит он во всё горло, сжимая в объятиях взвизгнувшего от радости брата. — Представляешь?!       Сушим в ответ молчит, не сдерживая ласковую улыбку. Но ему и не надо хвалить или всплёскивать руками, одобряя. Чонгук и так прекрасно знает: папа рад за него. И это такой большой шаг к преодолению себя и своего стеснения, что даже сам он настолько горд собой, что, наверное, толком и не уснёт сегодня ночью от переполняющих его чувств.