Глупцов хоровод

      Проверив всё, Сокджин всё равно пребывал в неверии, что и этот вариант окажется одобрен учителем Ан. Он, конечно, понял, где можно сэкономить деньги школьного совета, подправил смету, где это было необходимо, но достаточно ли? Эта документация его уже вконец извела. Бета занимается ей вторую неделю подряд.       Сложив бумаги в ту же папку, Сокджин бросает взгляд на бардак на рабочем столе и вздыхает.       — Закончил, хён? — разрезает тишину голос Чонгука, и он оборачивается.       — Наверное, — Сокджин встаёт, проходится по классу и останавливается, присев на парту.       На полу расстелен огромный кусок ватмана, и вот уже третий день над ним усердно работают. По правую сторону от занятого оформлением Чонгука красуются стопки заявок, разложенные по категориям номеров, которые вот-вот перекочуют на новый стенд и будут красоваться в красивых рамочках, а по левую — набор цветных карандашей. Взглянув на сам лист бумаги, Сокджин понимает, что для Чонгука участие в таком мероприятии, как школьный фестиваль, очень важно, и он старается изо всех сил вложить самого себя и сделать всё максимально красиво.       — Красиво, — повторяет вслух он свою мысль, склонив голову набок. — Я думал, ты просто разместишь всё на нём. А ты его так оформляешь, словно он будет висеть на входе в актовый зал. Словно картину пишешь.       — Пишу? — Чонгук вскидывает глаза, поправив очки. Потом смотрит на плод своих трудов и лучезарно улыбается. — Оу! Это мы с братом придумали всё, — он достаёт из-под ватмана тетрадный листик, на котором простым карандашом расчерчен план, и протягивает. Сокджин его внимательно рассматривает и хмыкает. — Здорово, правда?       — Да, — просто отвечает Сокджин и отходит к окну.       Он на сегодня закончил всё, что хотел сделать, а Чонгук ещё с самого начала наотрез отказался принимать помощь в оформлении постера, как его назвал сам Чонгук, сияя. Но сегодня на футбольном поле пусто. Однако чуть погодя на нём появляется Юнги и принимается в одно лицо гонять футбольный мяч. Сокджин на него вскидывает брови и глядит назад, на сосредоточенного Чонгука.       Всё это время Сокджина мучает один простой вопрос: как так получилось, что эти двое сблизились? У него чешется язык спросить об этом Чонгука, но каждый раз он закусывает его, когда видит, как загораются глаза Чонгука, стоит лишь в поле его зрения появиться хулигану. Юнги, кстати сказать, стал спокойнее. Его теперь нечасто увидишь курящим прямо на крыльце, как и Намджуна, а его лицо не такое жизнью убитое. Однако он по-прежнему находится на скамье запасных. Об этом Сокджин знает от Тэхёна.       За спиной слышится оханье Чонгука, шелест бумаги и характерные звуки тюбика с клеем.       — Чонгук-и, — вдруг произносит Сокджин, сам пугаясь.       — М?       Бета отворачивается от окна и опирается поясницей о подоконник. Глядит, как Чонгук наносит клей на чью-то заявку и клеит, любовно разглаживая ладонью.       — Скажи, — Сокджин чувствует, как в районе груди колет, — какой Юнги вне школы?       — Юнги-хён? — Чонгук на секунду хмурит брови. — Ну, — он выпрямляет спину и задумчиво шарит взглядом по пустому кабинету, — он… ну, классный? Ох! — спохватывается и, покраснев, опускает глаза. — Не то… Я не то хотел сказать. Он хороший. Просто хороший хён. А что? — Чонгук смотрит на Сокджина, заторможено хлопая веками.       — Ты в последнее время проводишь с ним много времени. Я всего лишь беспокоюсь, — сказав эти слова, он вздрагивает, услышав заливистый хриплый смех, пробирающий до мурашек. Сокджин на секунду колеблется, но после невольно обращает свой взор на школьное поле и поджимает губы: к Юнги присоединился Намджун, и теперь они, громко хохоча, бегают по всему полю с двумя мячами, передавая ударами их друг другу. Он невольно вспоминает, что Чонгук говорил ему о Намджуне, и сжимает зубы до боли в челюстях. Это описание совсем не сходится с действительностью. — Он ведь не обижает тебя? — Сокджин заканчивает и вздыхает, когда Намджун особенно сильно пускает мяч в ворота мимо возмущённо орущего Юнги.       — Нет, — Чонгук шелестит своими бумагами. — Наоборот, мне с ним легко. Он мне как старший брат.       — Вот как, — Сокджин не может оторвать взгляд от происходящего под окнами. Он буквально высверливает глазами дыру в спине Намджуна, вспоминая, как сильно его било в истерике после последнего их разговора. — Тогда… хорошо. Если он будет обижать тебя, сообщай.       — Ой, ну, хён! — стонет Чонгук, не отвлекаясь от своего занятия.       Наступает звенящая тишина, изредка нарушаемая Чонгуком. Сокджин всё также наблюдает за Намджуном, раз за разом прокручивая все их стычки за прошедшие почти три года знакомства. И вдруг понимает, что он слишком уж придаёт им значение. Может, недавняя станет последней каплей, и Сокджин перестанет так убиваться по нему? Он опускает голову, не отрывая глаз от высокой и быстрой фигуры. Неужели Сокджин никогда не разочаруется в своих чувствах? Разочарован ведь. Тогда что нужно для того, чтобы перестать себя убивать? К тому же…       Его размышления прерывает звонок, и он крупно вздрагивает.       — А? — тихо восклицает Чонгук, и по телу Сокджина ползут мурашки.       Там, внизу, импровизированная игра остановлена. Юнги, отойдя к забору, прислоняет к уху свой телефон, но не это выбивает воздух из лёгких беты. Щёки и уши обдаёт жаром, и, несмотря на расстояние, он ощущает, как взгляд Намджуна жжёт его внутренности, словно лазер. Вратарь школьной команды по футболу стоит с мячом в руках и смотрит прямо на него.       Испугавшись, что его заметили, Сокджин резко отшатывается от окна, задвинув за собой тюль, и прижимает ладонь к груди. Там бешено бьётся сердце, тяжело отстукивая в грудину.       — Хорошо, — сквозь туман слышит он Чонгука и, проморгавшись, фокусирует на нём свой взгляд. — Я знаю, да. До завтра, хён, — завершает он разговор и засовывает телефон в карман брюк, возвращаясь к работе.       Сокджин недоумённо моргает, потом осторожно выглядывает в окно и застывает: Намджун продолжает смотреть в окна школьного совета, и даже зовущий его Юнги ему не помеха. Но вот тот всё же до друга докрикивается, и Намджун, взяв с собой второй мяч под мышку, широкими шагами идёт к калитке. И Сокджин снова высовывается в окно, провожая вратаря. Только не успевает спрятаться, когда Намджун, дойдя до склада, останавливается, стоит с секунду, а после вскидывает голову, поймав его за наблюдением. Сокджин размыкает в шоке губы, глаз не отводит и как завороженный глядит, как медленно тянет улыбку Намджун.       — Я щас тебя пну! — кричит на всю улицу Юнги, и Намджун, громко хохотнув, запускает мячи в кладовую и догоняет своего хёна.       И что это было?       Сокджин вскидывает брови, продолжая неподвижно пялиться в окно, пока оба хулигана не скрываются в раздевалках. Он облизывает губы и, постояв так ещё какое-то время, захлопывает раму, повернув ручку. Со вздохом он обходит свою парту, вновь обводит взглядом разбросанные документы, задержавшись на папке с готовой сметой. Ему прям очень резко расхотелось находиться в школе хотя бы ещё пять минут. И Сокджин, сглотнув, разворачивается к Чонгуку. Тот в этот момент разглаживает на получившемся стенде свою собственную заявку. Затем встаёт, поднимает ватман и прикладывает к стене рядом с доской.       — Хён, помоги мне, — просит он, кряхтя.       Сокджин подходит ближе, хватает за угол и отходит, растягивая огромных размеров лист. Чонгук напротив него восторженно разглядывает то, что получилось.       — Отлично, — кивает он. — Теперь нужно придумать, как его прицепить. У тебя есть скрепки, хён?       — Да, на парте, — Сокджин тычет большим пальцем себе за плечо.       Чонгук, держа свою сторону, проходит мимо, затем быстро возвращается уже с коробочкой гвоздиков. Когда они вдвоём заканчивают цеплять стенд прямо к стене, то отходят, чтобы оценить результат. Большой лист висит относительно ровно: сторона, которую крепил Сокджин, чуть ушла вверх. Но Чонгук, выдохнув, машет на это рукой.       — Какая разница? Это ведь чисто для нас. Чтобы ничего не упустить, — тараторит он и широко улыбается.       Сокджин переводит взгляд с его сияющего лица на заявки и едва слышно хмыкает.       — Песня? — спрашивает он. — Ты поёшь?       — М-м-м, бывает, — неоднозначно отвечает Чонгук, зардевшись. — На самом деле только в душе и пою. Акустика, знаешь, так и благоволит. Родители говорят, что я прирождённый певец, но я им не верю, — бета тихо смеётся. — Но они рады, что я решился на выступление.       Сокджин скрещивает руки на груди.       — Вот как. У тебя хорошие родители. И какую песню споёшь?       — Ещё пока не знаю, — Чонгук принимается собирать свои вещи с пола. — Не думал об этом.       Сокджин насчитывает порядка шестнадцати обработанных Чонгуком заявок и обречённо вздыхает. Придётся тяжко. Всё это нужно как-то укомплектовать, составить очерёдность и проследить, чтобы все заявленные номера были подготовлены. Он уже заранее чувствует это холодное отчаяние, что ожидает его в течение следующих трёх месяцев, и невольно ёжится, будто в кабинете резко стало холодно. Хотя вообще-то на улице август и беспросветная жара.       Чонгук хнычет, отвлекая:       — Хён! Ну ты зачем окна-то закрыл? Душно!       — Пойдём домой, — просто говорит Сокджин, хватая свой рюкзак. Он застёгивает его, бросив туда пенал. — Времени уже много.       — О, — растеряно бубнит Чонгук, — хорошо, — и собирает свои вещи со скоростью света, покидав их как попало в рюкзак.       Сокджин его дожидается, и они вместе спускаются на первый этаж, где каждый подходит к своему ящичку. Он тормозит от своего буквально в двух шагах. Крупная разноцветная записка закрывает почти всю табличку с именем, но, подойдя поближе, он понимает, что в этот раз она вполне читаема. И он её зачем-то читает, вместо того, чтобы сорвать и скомкать, как обычно.       «Ты красивый. Очень» — написано там, и Сокджин ошарашенно замирает.       В груди разрастается ураган. Кто это написал? Зачем? Опять потешаются над ним, да?       Чонгук зовёт его, и он в сердцах комкает в кулаке записку и запихивает в дальний угол своего шкафчика. Наспех переобувается и нагоняет Чонгука у самого выхода.

***

      — Будь осторожен по пути домой, Чимин, — учитель Ким ласково улыбается. — Я сообщу тебе результат, как проверю твою работу. Всё же я не ожидал, что ты сдашь её самым первым из всего класса. Молодец.       — Спасибо! — Чимин низко кланяется, чувствуя прилив гордости за самого себя.       Да, он на этот проект по биологии потратил целую ночь и сегодня все уроки боролся с сонливостью. Но ему так важно быть первым. Быть первее кого-либо из параллели. И ему это удалось!       Довольный собой, Чимин вприпрыжку минует кабинет школьного совета. Сегодня у него нет повода появляться там, пусть он и свободен сейчас от танцев. У него абсолютно другие планы. Завернув за угол, он останавливается, задержав дыхание. Голоса на площадке между вторым и первым этажом отчётливы, и он узнаёт, кому принадлежит, по крайне мере, один из них.       — Ты! — шипит незнакомый голос. — Я тебе не игрушка, ясно?       — Да господи, — вздыхает уже знакомый голос. — Что с вами, омегами, не так? Я просто хотел тебя трахнуть, а ты меня за яйца чувствами зажимаешь! Какие, нахуй, чувства? Раздвинь свои прекрасные ножки, и мы разойдёмся после. Тебе так трудно?       — Намджун, это не смешно! Я, конечно, понимаю, что ты популярный и всё такое, но нужно же хоть немного думать головой!       — А я и думаю, — хмыкают в ответ, и Чимин сжимает губы, чувствуя себя отвратительно: он подслушивает слишком личный разговор.       С другой стороны, нельзя выяснить свои недоразумения вне школы? Почему он уже во второй раз попадается на случайном подслушивании?       — Ыну, детка, ну что с тобой? Тебе цветочек, что ли, подарить, м?       — Какой же ты дебил! — взвизгивают в ответ. — Просто мерзкий ушлёпок! Знал бы я, что ты такой, не подошёл бы!       — Ой, да брось! Как сосать за углом, так ты горазд! А как без этих ваших соплей омежьих потрахаться — ты заднюю даёшь!       Но на эти слова ответа не следует. Вместо этого пространство сотрясает смачный шлепок и удар тела о стену. Тот, чей голос Чимину незнаком, шустро спускается вниз, и вскоре его шаги вовсе стихают. Омега не знает, что делать ему теперь, ведь на площадке внизу Намджун, которому, очевидно, влепили пощёчину, всё ещё стоит и изредка шуршит одеждой. Потом он вздыхает, и его шаги разрезают глухую тишину, даря Чимину облегчение. И тогда он, подождав ещё чуток, быстро достигает первого этажа и спешит к шкафчикам.       Там его дожидается Тэхён в компании Намджуна. Завидев его, альфа приветливо улыбается. А Чимин таращится на бету и едва сдерживается от смешка: щека того неестественно красная.       — Ну что? Снова в кафе-мороженое? — спрашивает его Тэхён.       — Да. А потом в парк? — омега заглядывает своему альфе в глаза.       Он так делает каждый раз, стоит им только увидеться. Ему страшно, что после случая в раздевалках танцевального клуба Тэхён решил отвернуться от него.       — Конечно, — воодушевлённо сообщает Тэхён, глядя на него всё также ласково.       — На аттракционы собираетесь? — вмешивается Намджун, поглаживая след на коже длинными пальцами. — Хорошее дело.       — Занялся бы лучше ты делом, — нахмурившись, обращается к нему Тэхён. — Твои эти выкрутасы уже начинают надоедать всей школе. Или ты хочешь, чтобы о них прознали учителя? Тебя выпрут, Намджун.       — Вся школа — это ты? — грубо бросает Намджун, двинувшись в сторону холла. На его ногах уже уличная обувь, шнурки которой вот-вот попадут ему же под ноги.       — Намджун, — Тэхён ждёт Чимина, оперевшись плечом о стенд с шкафчиками, — послушай, ты творишь полную дичь. Скольких омег школы ты ещё не соблазнил?       Чимин суёт сменку в шкафчик, притоптывает свои летние кеды и обвивает ладонями локоть Тэхёна. Тот кивает ему и отталкивается, чтобы двинуться вместе с ним в сторону холла.       — Тот омега Ыну пролетел мимо меня в слезах, — продолжает Тэхён, нагоняя Намджуна, ускоряющего свой шаг.       — Отвали, ладно? — оборачивается Намджун у самого выхода. — Сам разберусь, — буркает он и, переведя взгляд на Чимина, незаметно подмигивает ему. — Увидимся завтра. Тренировка как обычно? — Тэхён на это обречённо вздыхает. Чимин чувствует, как по его телу прокатывается волна напряжения. — Супер. Пойду с хёном мячи погоняю, — он рукой отдаёт армейское приветствие и вмиг пропадает из виду, сразу же на крыльце свернув направо.       — Придурок, вот серьёзно, — негодующе качает головой Тэхён. — И это лучший вратарь во всей команде!       — Да уж, — соглашается с ним Чимин, вспоминая, как несколько раз Намджун подкатывал к нему прям совсем откровенно. — Пока не влюбится, не утихомирится, я так считаю, — он осторожно следует за своим альфой.       — Не завидую я этому омеге, — фыркает Тэхён, пройдя через школьные ворота. — Также, как не завидую омеге Юнги.       При упоминании имени Юнги Чимин жмёт губы в тонкую полоску. Он обвивает пальцами запястье альфы.       — Эти двое меня задолбали просто, — продолжает бубнить Тэхён, когда они переходят дорогу, направляясь в небольшой торговый центр неподалёку. — Я думал, что отстранение Юнги от игры успокоит обоих. Но, видимо, ошибся. Хотя… Да нет, бред.       — Что?       — Нет, ничего такого. Просто с Сокджином на перемене болтали, и он сказал, что Намджун бросил курить. Откуда бы ему знать такое? Наверное, просто подбадривал. Мне сегодня сказали, с кем у нас будет первый матч.       Чимин, протиснувшийся между прохожими, спешащими куда-то, вскидывает любопытный взгляд на Тэхёна.       — Правда? И с кем?       — Со сборной старшей школы Пхаджу. Мы в заднице.       — Почему? — хлопает веками Чимин, проходя вслед за Тэхёном в кафе.       — У них очень сильные игроки. И все как один размером с Намджуна, — Тэхён поднимает руку, чтобы подозвать официанта.       — Тэ, — омега ласково улыбается, накрыв широкую ладонь альфы своими и погладив горячую кожу большими пальцами, — я верю, что наша команда очень сильная. Ты вкладываешь в тренировки всего себя. Ты отличный капитан. Я уверен, что наша школа победит.       — Хотелось бы, — альфа чуть склоняет голову набок, ответив такими же нежными прикосновениями. — Иначе вылететь в самом начале осеннего турнира будет печально.       Чимин, пользуясь тем, что официанта всё нет, наклоняется через маленький столик и чмокает Тэхёна в уголок губ, прошептав ему подбадривающие слова.       После кафе-мороженого и небольшой вечерней прогулки Тэхён провожает омегу до дома, держась с ним за руку. Потихоньку Чимин отпускает свой страх, однако в глубине его души ещё остаётся маленький кусочек неуверенности. И поднимающиеся на поверхность ненужные воспоминания. Он думал, что всё забылось, всё в прошлом, только вот отчего-то оно снова даёт о себе знать. Очень уж невовремя.       — Слушай, завтра, наверное, меня ждать после тренировок не стоит, — Тэхён останавливается в нескольких шагах от подъезда. — Думаю продлить завтра тренировку. Первый матч уже в сентябре.       — Хорошо, — легко соглашается Чимин. — Пойду сразу домой после клуба, — и, заметив тревогу в глазах альфы, легонько касается кончиками пальцев его щеки, проводит по ней вниз и касается губ. — Не волнуйся. Я ведь как-то ходил домой после школы до тебя.       Тэхён в ответ фырчит, закатывая глаза. Притягивает к себе его ладонь и целует в самый центр.       — Не обижаешься, кроха?       — Не-а, — хихикает Чимин. — А ты? — вдруг задаёт он вопрос и тушуется.       Интересно, поймёт ли он, о чём именно спрашивает Чимин? Он глядит в глаза напротив, а те лишь лучисто сияют в ответ.       — Нет, глупенький. Мы ведь уже всё обсудили.       — Да… Да, да, ты прав, — Чимин роняет подбородок, съёживаясь.       — Тогда до завтра, — альфа смотрит на свои часы. — В семь сорок пять у ворот, окей?       Когда Тэхён уходит, Чимин ещё несколько минут молчаливо глядит ему вслед, а потом нехотя поднимается на пятый этаж пешком. Нарочито медленно набирает код на двери, едва слышно просачивается в квартиру и раздевается. Его никто не встречает, как и предыдущие три дня, и он, кусая губы, проходит вглубь квартиры и останавливается.       В кухне, сидя спиной к гостиной, копошится Хвэ. Он все эти дни старательно маринует пекинскую капусту в одиночестве, совсем не обращая внимания на своего младшего сына. Папа что-то бормочет, соус в огромных тазах хлюпает, а ещё несколько стоят в сторонке и настаиваются. Чимин обводит всё это отсутствующим взглядом и, чувствуя, как щиплет в носу, горле и в глазах, скрывается в своей спальне, специально громко хлопнув дверью.

***

      — Ты сегодня не с Юнги?       Чонгук отрицательно мотает головой, не отставая от хёна. Им в одну сторону, за исключением последнего перекрёстка, и поэтому домой идут вместе. Бета ступает осторожно, умирая от духоты. Всю дорогу он думает о вопросе Сокджина про песню. Чонгук вообще об этом не подумал, а стоило бы, прежде чем писать заявку.       О чём он поёт в душе? Песни о любви, кажется. Но ведь, насколько знает Чонгук, любовь бывает разная, и все люди любят друг друга по-разному. Вот его родители, например, друг друга вообще обожают. Кажется, что они настолько слились воедино, что разъединить их не получится ни у кого.       — Хён, — он пинает камушек. Тот улетает на несколько шагов вперёд и глухо ударяется о потрескавшийся асфальт. — Скажи, ты знаешь, что такое любовь?       — Нет, не знаю, — моментально отвечает ему хён.       Чонгук поджимает губы и обходит стороной столб.       — Почему ты спрашиваешь? — Сокджин смотрит на него, и у Чонгука такое ощущение, что в его глазах явное любопытство. А Юнги-хён ещё говорит, что он кукла… Он так не считает. Чонгуку очень нравится хён, и он прекрасно понимает все его эмоции, даже если они не написаны на его лице. — Хочешь спеть песню о любви?       — Это… да, пожалуй, — Чонгук обгоняет хёна и встаёт к нему лицом, продолжая шагать. Сокджин же чуть сбавляет шаг. — Или о путешествиях? Других странах? Я, если честно, не знаю.       — Мы в старшей школе, Чонгук-и, — мягко продолжает Сокджин. — Какая любовь? Учёба — вот что самое главное в этот период времени для каждого ученика. Так что вариант о других странах вполне подходит. Стой, — хён тянет руку, хватая за запястье, и останавливает Чонгука в паре метров от пешеходного перехода, где горит красный. — Ты можешь написать свой текст к любой подходящей мелодии на основе своих знаний в географии или истории. Это полезно для тебя и остальных. Особенно старшеклассникам, которые будут сдавать выпускные экзамены, — Чонгук кивает, внимательно слушая. Уй, какой хён умный! — А ученики средней школы смогут сориентироваться в своём выборе и пойдут поступать к нам.       — Зелёный! — Чонгук тянет Сокджина за руку. — Я и не подумал об этом! — восклицает он, когда они переходят дорогу. — Наверное, ты прав, хён.       — Ты, главное, не волнуйся, ладно? — хён касается его макушки и ласково треплет пряди. — Если тебе нужна помощь, то смело обращайся.       — Ладно, — сияет улыбкой Чонгук. — Пока, хён.       — До встречи. Но завтра в совет можешь не приходить. Следующее собрание только в четверг. Постараюсь уговорить Чимина прийти. Нужно будет обсудить подготовку участников и распределить, кто над кем будет шефствовать. Ну и программу концерта желательно начать составлять.       — Хорошо!       Чонгук сворачивает в свою сторону и ускоряется. Желание оказаться в прохладной квартире растёт в геометрической прогрессии. И вот уже он преодолевает арку, однако нос к носу сталкивается с тем, с кем столкнуться хочется меньше всего на свете.       — Здрасте, — парень в капюшоне тянет злорадную улыбку и отталкивает Чонгука назад.       Он чуть не запинается, но вовремя находит баланс и сам отходит подальше от хулигана, вытаращившись на него во все глаза.       — Как делишки молодые? Чего язык проглотил, омежка?       — Я не… — говорит Чонгук, запнувшись. Этот парень надвигается на него, расправив плечи и продолжая ухмыляться. Бета осматривается: в пустой арке нет никого и ничего, что могло бы ему помочь. Животный страх заполняет всё его тело. Оно тяжелеет, и даже обычный шаг кажется неимоверно сложной задачей. — Не… не… не надо… Стойте! — выкрикивает он, выставив руку пред собой. Крик отражается от бетонных стен и глохнет, как однажды заглох мотор отцовской машины на трассе недалеко от Сеула, папа тогда выругал на него весь свой словарный запас. — Что вам надо?       — Что мне надо? — вскидывает брови парень. — Тебе действительно интересно?       — Что? — хлопает веками Чонгук.       Тут хулиган хмыкает, закатив глаза, и суёт ладони в карманы чёрных штанов.       — Ты же омега Юнги, да?       — Нет, я его друг.       — Друг? Ага, я прям поверил, чтоб Юнги и гулял с омегой просто так, — парень громко кашляет и продолжает: — Трахнуть он тебя хочет, малыш, — его губы растягиваются в широкой улыбке.       Чонгук сглатывает, трясясь всем телом. Он особо не вдумывается в то, что говорит ему этот человек. Бета почти уверен, что этот парень несёт откровенную чушь. Юнги-хён не такой, и Чонгук знает это лучше всех. Потому что Юнги хоть и выглядит устрашающе, но помогает таким, как он. В школе его за это уважают и боятся одновременно. Да и вообще, Юнги за короткий срок тесного общения стал для Чонгука кумиром. Таким, каким когда-то для него был Тэхён.       — Ну так что? Где ответ на мой первый вопрос? — вырывают его из раздумий. — Как дела, спрашиваю.       — Нормально, — Чонгук прижимается плечом к стене, не сводя глаз с хулигана.       — Нормально, — передразнивает его парень. — А закурить есть?       — Я не курю.       — Тц! Двор некурящих, — он приближается, а когда равняется с Чонгуком, то резко разворачивается к нему, прижавшись всем телом. Бета крупно вздрагивает и скукоживается, зажмурившись. — Эй, а ты симпатичный, — хулиган шумно вдыхает воздух.       — Кто здесь? — чей-то голос звучит отдалённо, и парень в капюшоне отшатывается.       — В следующий раз поиграем, ладно? Не всё же Юнги играть с красавчиками, мне тоже хочется, — он подмигивает и как ни в чём не бывало покидает арку, присвистывая.       — Ты в порядке? — кто-то задаёт вопрос, и Чонгук поднимает напуганный взгляд. Молодой альфа с соседнего подъезда держит в руках надувной детский мячик и глядит на него немного встревоженно. — Это придурок приставал к тебе, да? Я говорил отцу, чтобы он прогнал уже этого ошалелого, а всё без толку. Видимо, придётся полицию вызывать каждый раз, когда он здесь появляется, — он качает головой.       — Да… э, всё в порядке. Спасибо, — Чонгук отвешивает соседу низкий поклон, заставляя того покраснеть щеками.       Он трусцой пересекает двор, лихорадочно здороваясь с редкими прохожими, вбегает в подъезд, чувствуя, насколько бешено бьётся сердце. Горло раздирает, руки трясутся. Чонгук буквально вваливается домой, охая от неожиданно влетевшего в него Аёна. Тот обвивает его за шею, совсем не замечая состояния брата, и улюлюкает ему в ухо, пуская мурашки вниз по шее и спине. Бета, скинув рюкзак, подцепляет его, поднимая на руки, и кое-как стягивает кеды с себя.       Страх понемногу утихает, а потом и вовсе проходит, стоит только войти в кухню-гостиную.       — Ах! — папа, завидев его, всплёскивает руками. Закрывает дверцу духового шкафа и торопится к ним. — Он же тяжёлый! Отпусти немедленно! — он легонько лупит Чонгука полотенцем по плечу, но тот только сильнее обнимает пискнувшего Аёна, которому прилетает шлепок по заднице. — Я кому сказал!       — Ну, па! — Аён начинает брыкаться, уворачиваясь от обрушившихся на него шуточных атак. — Ай! Аха-ха-ха-ха!       — Пусть, па, — шепчет Чонгук, подбрасывая брата, чтобы тому разместиться удобнее. И Аён выпрямляется, сияя довольной улыбкой.       — Ужин почти готов, — выдохнув, сообщает Сушим. — Переодевайся давай, — он гладит Чонгука по предплечью и возвращается к готовке.       Чонгук относит брата в комнату, где опускает его ногами на кровать и отвешивает щелчок в лоб. Аён заливисто хохочет, потирая краснеющий участок кожи, и принимается подпрыгивать на кровати, ловя летящие в него предметы школьной формы. После они вдвоём аккуратно всё складывают, приглаживая ткань, и выходят, держась за руки.       — Аён, зайка, помоги-ка мне, — просит папа.       Чонгук, отпустив брата, садится за стол и подпирает рукой щёку. Он внимательно наблюдает, как Сушим одевает на руку Аёна прихватку и что-то растолковывает, но из-за шума телевизора их разговор не слышно. Бета вздыхает, отвернувшись к окну. Занавески слегка колышет поток холодного воздуха из кондиционера. Белые с узором, они приковывают взгляд, и Чонгук проваливается в раздумья.       — Гук-и? — к нему подсаживается папа.       Мысли вдруг растворяются, и он промаргивается, фокусируясь на Сушиме.       — А?       — Слава богу, — папа дарит ему улыбку. — Что-то случилось?       Чонгук поджимает губы и переводит взгляд в гостиную. Там, распластанный спиной на ковре Аён смотрит свой любимый мультфильм.       — Аён тебя не дозвался, и я отправил его смотреть телевизор, — поясняет Сушим.       — Он звал меня? — удивляется Чонгук, вскинув брови. Он не слышал…       — Да. И даже подёргал за руку, — папа приглаживает его волосы, всё также ласково улыбаясь. — И не надо говорить, что у тебя всё хорошо. Я знаю своего ребёнка лучше, чем он сам себя. Вопрос лишь в том, готов ли ты говорить со мной о том, что тебя так сильно беспокоит.       — Я думаю о песне, — выпаливает Чонгук, ощущая жар на щёках. — Думаю, что спеть.       — О… — Сушим кивает. — Понимаю. Какие есть варианты?       — Эм… Сложно сказать…       — Давай так, — папа гладит его по предплечью. Одаривает самым нежным взглядом. — Мы после ужина сядем и подумаем вместе, ладно?       — Сушим! — басит из коридора голос отца. — Сушим!       — Да боже мой, — папа закатывает глаза и встаёт. — Что стряслось? Чего ты орёшь тут? Всех соседей перепугаешь! Ты зашёл в аптеку? — сыплет вопросами Сушим, пропадая из виду. — Купил, что я просил?       — Конечно! — отвечает ему отец. — Первым делом! Знаешь, я целый день думал об этом, — Ёгён появляется в гостиной с огромными пакетами. — Что третий ребёнок — это не так уж и плохо.       — Заткнись ты! — шипит на него папа, появившись следом и прижимая к груди маленький пакетик из аптеки.       Чонгук таращится на родителей, а те, в свою очередь, неловко застывают на месте.       — Привет, сынок, — первым отмирает отец и, нахмурившись, обращается к Сушиму: — Ты мог как-то намекнуть, что Чон-а уже дома.       — Подмигнуть? — предлагает папа, подмигнув.       В гостиной повисает тишина, изредка нарушаемая хохотом Аёна, которому совсем не интересны семейные разговоры.       — Ну… — Ёгён чешет затылок. — По крайней мере, это очень вовремя, — кивает он и удаляется в родительскую комнату, не забыв донести пакеты до кухни.       — Не обращай на него внимания. Альфы! — папа пожимает плечами. Затем он трясёт пакетиком. — Ты не подумай, что мы что-то скрываем. Просто я ещё ни в чём не уверен, — Сушим неловко переступает с ноги на ногу. — В общем, мойте с братом руки и сядем ужинать.