Разведчик

      Родители решили, что переезжать будут только в случае непосредственной опасности. Это решение имело смысл, поэтому я не возражал, вот поведение Гермионы совсем незаметно, но изменилось, да и мое восприятие. Почему-то не хочется называть ее Великой Грейнджер, несмотря на то что она все та же — соратница Грейнджер, ужас и кошмар врагов Света. Девочку хочется обнимать и защитить от всего на свете. Не понимаю, что со мной происходит, примерно также я к сестренке отношусь, но это сестра… Мама только улыбается и ничего не говорит.       Гермиона заметила свое отношение к Гарри. После визита в замок или крепость, девочка в них не разбиралась, ее отношение к мальчику начало меняться. Он действительно становился кем-то очень дорогим, поэтому не понимающая, что с ней происходит, девочка отправилась к маме, чтобы посоветоваться со специалистом. Мама внимательно выслушала доченьку, тяжело вздохнув.       — А еще, когда я к нему прикасаюсь, мне становится очень спокойно и как-то тепло… — закончила свою речь считавшая, что может контролировать все на свете, девочка.       — Вы становитесь ближе друг другу, доченька, — попыталась объяснить женщина.       — Влюбленность? — удивилась Гермиона. — Но в книжке же не так было!       — В какой книжке? — поинтересовалась миссис Грейнджер, надеясь на то, что дочка не будет ссылаться на что-то вроде «Ветвей персика».       — Вот! — девочка с гордостью положила книгу перед мамой, подумавшей, что книги хорошо доченьке не делают.       — Миона, — принялась объяснять Эмма. — Шекспир жил очень давно. Во-первых, художественное произведение нельзя принимать за образец, а, во-вторых, с тех пор много воды утекло и любовь стала совсем другой, понимаешь?       — Нельзя… Но… А как я узнаю, как правильно? — удивленная девочка пыталась пересобрать картину мира, что ей не удавалось.       — Сердце подскажет… — улыбнулась мама, погрузив дочь в глубокие размышления.       Решив сосредоточиться на текущих задачах, понял, что на данный момент, кроме защиты соратницы и семей, задачи две — припасть к источнику мудрости Снейпа, почему-то не желающего показывать свое искусство, и пассивизировать бородатого уэльсца. Приближалось «празднество»… Тоже не понимаю, на самом деле: для многих этот день — день потери родителей, сиротства, потому что не только Поттеров убили в ночь на первое ноября, а маг, считавшийся вождем, предводителем, делает из него праздник. Уэльс, одним словом…       Каждый день проходил по одной и той же схеме — подъем, зарядка, душ, завтрак, занятия, обед, самоподготовка… С Гермионой мы расставались только в спальне и то, только до Хэллоуина. Ну почти. На мой взгляд, прошел месяц после посещения замка, когда эльфы нас с Гермионой препроводили в отдельные покои. То есть не общая казарма, а выделенная комната, что нас обоих поставило в тупик.       — Отныне это ваши покои, — сообщило существо, исчезнув затем.       — Эльф Хогвартса, а почему нам выделена комната? — поинтересовался я, будучи совершенно шокированным.       — По законам Магии, — ответил мне эльф, даже не появившись в комнате.       — Ничего не понимаю… — произнес я, переглянувшись с Гермионой. Судя по всему, она тоже ничего не понимала.       Кровать была двуспальной, то есть предполагала совместное проживание, причем соратницу этот факт почему-то не возмутил, скорее, наоборот. Мне-то проще — когда она рядом, с ней точно ничего не случится, но… Как-то принято девочек отделять от мальчиков, ну кроме специальных уроков. Голыми мы друг друга видели только в детстве во время воспитания и купания, ну и на этих уроках в шестнадцать, кажется… Но эти уроки касались только разницы между нами и различия в подходе добывания информации…       — Давай ложиться спать? — предложила мне соратница, на что я, конечно же, согласился.       — Конечно, — кивнул я. — Ты в душ первая? — поинтересовался, отлично зная ответ.       — Спасибо… — невпопад ответила мне красная Гермиона, подхватив пижаму с кровати.       — Да не за что, — пожал я плечами. Пока она мылась, обдумывал ситуацию, решая, что эльфов надо допросить, потому что о таких законах магии я был не в курсе.       Тот случай, когда Гермиона уснула, обнимая меня, почему-то не запомнился, зато теперь ощущения наших объятий… Оказавшись в постели, мы некоторое время смотрели друг на друга, затем что-то произошло, и мы принялись обниматься. Какие-то необыкновенные ощущения затопили меня, заставляя прижать девочку к себе. Это было приятнее, чем… Да чем что угодно.       — Мне почему-то так очень тепло, — призналась соратница. — А когда одна в спальне, то как-то очень одиноко.       — Значит, получается, правильно, что мы вместе? — спросил я ее.       — Значит, получается, правильно… — неуверенно ответила она, тем не менее объятия размыкать не желая.       — Спи, маленькая, — почему я ее так назвал, даже и не знаю, но Гермиона закрыла глаза и вскоре уже спала.       Что-то непонятное со мной происходит, просто не могу определить, что именно, к тому же — отдельные «покои», то есть квартира, а не казарма, я такого и не видел в Хогвартсе никогда. Что это значит? Не понимаю… С другой стороны, школа мне не интересна, меня двенадцать лет учили и не такими мягкими методами… Поэтому ничему меня Хогвартс научить не может, а вот постоянный страх за семью — он сказывается, диагностика врать не будет, сердце у меня не так чтобы отлично работает. Надо узнать у Гермионы, нужна ли ей эта школа, а то ведь соратница каждый раз, с родителями расставаясь, так плачет, что сердце болит это видеть. Решено, завтра и поговорю.       Мне впервые не снились кошмары про железную камеру и сестренку в ней… там, дома, мне снился папа в этой камере, а здесь — сестренка… Но сегодня мы спали вместе с соратницей, и мне не снилось, как мою семью утилизируют. Это что-то значит? Значит, так правильно? Или нет? Как бы узнать?       — Как здорово выспалась! — сообщила мне девочка. — Совсем не снилось контрольных и плохих оценок!       — Это здорово, — улыбнулся я ей. У каждого свои кошмары, кто знает, что с ней делали за плохие оценки? Я не знаю, хроники этого не сохранили. Хотя, учитывая иллюзии от уэльсца бородатого, странно, что оценки снятся, а не семья… — Мне тоже сладко спалось, тепло как-то…       — Надо будет еще так поспать, — произнесла соратница, совершенно не подумав, что нас, вообще-то, никто не спрашивает. — А потом сравнить!       — Будет так, как хочешь ты, — ответил я, ловя себя на мысли, что мне приятно делать так, как она хочет. Не потому, что она командир и великая, а потому что она — Гермиона.       Улыбка у нее какая-то очень красивая, хочется обнять и не выпускать из рук. Что со мной происходит, а?

***

      Утро принесло новости. Точнее, новости были принесены совами в виде пергамента с колдофото. Трудно магам без телевизора, сразу видно… Сначала я думал, придется защищаться от нападок факультета по поводу места ночевки, но школяры будто и не заметили ничего. Или считают это правильным? Совершенно непонятно, честно говоря. Гермиона тоже выглядела озадаченной, но выяснять не стали — просто пошли на завтрак.        «Волдеморт полностью уничтожен!» — гласила огромная передовица в этой стилизованной газете. Кто такой Волдеморт, я не знал, потому, почему это такая радость, не осознал. Соратница выглядела такой пораженной, что я решил расспросить ее после завтрака, а пока мы покушали, прислушиваясь к происходящему за столом. Уэльсец лишился большинства своих постов, оставшись только директором школы. Мне кто-то может объяснить эту логику? Ладно, причин я пока не знаю, подождем объявления.       — Дорогие мои! Из тюрьмы сбежал опасный преступник! — заговорил уэльсец, погрузив меня в раздумья. Вроде бы преступник не ко времени, василиск был же первым? Или василиск был попозже? Не помню уже… — Поэтому школа будет охраняться…       — Не понял, — признался я, растерянно оглянувшись на соратницу, снова выглядевшую собранной. Кстати, с ремонтом замка эльфы отлично справлялись, уже не было жуткого холода в коридорах, хотя недочеты имелись, но мы же никуда не спешим?       Вместо Истории Магии мы отправились в «наш» класс. Соратница была готова мне что-то объяснить, а я хотел поинтересоваться у эльфов, что мы можем сделать. Кто такие «дементоры», я тоже не в курсе, у нас таких не было, но раз они — охранники тюрьмы, то ничего хорошего в них быть не может. Если по нашим судить, потому что охранников учат с раннего детства, чтобы могли избить и убить кого угодно, даже девочку нашего народа. То есть охранники тюрем — изначально уроды.       — Ты не помнишь, кто такой Волдеморт? — спросила меня Гермиона. Соратница умная, все отлично заметила.       — Такое ощущение, что впервые слышу, — признался я, на что девочка разразилась лекцией на полчаса. Если кратко — местный главный темный, и вот тут я понял, что казалось мне странным. Вторая Магическая ведь как раз и была против него, а раз его смогли уничтожить, то это значит… Значит, не будет войны, не будет разрухи, руин старого мира… А как тогда?       — А тут еще дементоров пригонят, — с тоской проговорила соратница. — Они души выпивают…       — В школу?! — впрочем, чему я удивляюсь, уэльсцы же. Вычистить бы все от них, но какой в этом смысл?       — В школу… — грустно кивнула девочка. — Хочу к маме, — призналась она. — Ходить в обычную школу, где нормальные люди… Только с тобой ходить.       — А что это такое — обычная школа? — сразу же поинтересовался я у нее.       Зря я это спросил, наверное. Под такую лекцию можно неплохо выспаться, но почему-то не хотелось. Хотелось чего-то странного — обнимать, гладить… Что со мной происходит в конце-то концов? Но насколько я понимаю, Гермионе здесь тоже не нравится, что, в свою очередь, может значить только одно — мы можем покинуть школу, только надо подумать, как. Можно изобразить смерть, тогда не будут искать, но и вернуться не сможем, а можно — просто уйти, но тут могут заставить вернуться.       — Можно уйти, — принялся объяснять я соратнице. — Варианта два: или мы изображаем трупики для магов, или пытаемся сделать так, чтобы не заставили, потому что тогда и мы сами, и родители будут в очень серьезной опасности.       — Ой… — ответила мне девочка, задумавшись. — Надо родителей спросить, да?       — Да, — согласился я, на что Гермиона снова заулыбалась. Она сегодня какая-то очень улыбчивая, просто как солнышко сияет. Интересно, это потому, что мы вместе ночевали?       — Интересно, что мы можем сделать против дементоров… — задумчиво проговорил я, потому что высасывание душ у детей — это похоже на те истории про «концлагерь», которые я прочел. — Эльф Хогвартса! Мы можем что-то сделать с дементорами?       — Если прикажете активировать защиту… — протянул домовик. — Но тогда покинуть и вернуться в Хогвартс сможете только вы.       — Активируй защиту! — предложение мне очень понравилось, по-видимому, соратнице тоже.       В этот момент везде в замке мигнул свет, но больше никаких эффектов я не заметил. Думаю, покидать Хогвартс мы все-таки будем — родители же, а остальные нас не волнуют. По крайней мере, меня волнуют только мама, сестренка и Гермиона с ее родителями. А остальные имеют своих родителей, то есть о них есть кому позаботиться. То есть они — это не моя проблема, логично?       — Как думаешь, что это такое — защита? — спросила соратница, хотя я видел, что ей все равно о чем говорить, девочке просто хотелось побыть в объятиях со мной и все, но нужно было как-то это обосновать. Не потому, что нужно, а потому, что Гермиона считает, что так нужно.       — Думаю, вскоре узнаем, — улыбнулся я ей, прижав к себе и погладив. Приятно это делать, просто слов нет! — Пройдем на зелья?       — Пойдем! — хихикнула в ответ Гермиона.       Получается, остается только некогда великого вечноживого решить и все? Уэльсец точно должен упокоиться. На эту тему я думал, пока мы шли на урок. Шли мы под ручку — нам так удобнее, вокруг суетились ученики, бегая по лестницам с непонятной целью. Гермиона чему-то улыбалась, а я перебирал методы решения вопроса «директора», который оказался совсем не директором.