Разведчик

      В крепости мы оказались моментально, но у меня вдруг потемнело в глазах, и я просто сел на пол. Гермиона и Гера бросились ко мне, а я не понимал, что происходит. Через минуту или две в то место, куда мы попали, вошли низкорослые люди в доспехах, из последних сил я попытался поставить щит, но получилось слабо, поэтому, когда ко мне подошел один из этих странных людей с длинными острыми ушами, я попытался задвинуть девочек себе за спину. Взрослые при этом ничего не делали — просто замерли, возможно, это были чары.       — Наследник нездоров, — констатировал голос, будто идущий отовсюду. — Вас сопроводят в ваши покои.       — У Гарри плохо с сердцем, — подал голос мистер Грейнджер. — Он вряд ли может идти.       — Наследника отнесут, целитель, — произнес все тот же голос. — Слуги будут предоставлены.       Я вдруг оказался в воздухе и куда-то поплыл, от неожиданности вцепившись в Гермиону, не знаю, почему так получилось. Я проплыл по лестницам, каким-то коридорам, но не воспринимал окружающего — как-то не сильно хорошо себя чувствовал. Ощутив неизвестно откуда проявившиеся диагностические чары, я только вздохнул с надеждой на то, что девочкам не сделают ничего плохого. Тихо взвизгнув, взлетела и Гермиона, оказываясь рядом со мной.       Чары, что несли нас двоих, опустили наши тела на какую-то очень большую кровать. Хорошо, что переодевать не стали — соратница от этого пугается, а пугать ее никому не нужно. Я чуть сдвинулся в сторону, давая возможность и Гере лечь с нами, чем сестренка сразу же и воспользовалась. Лежать было комфортно, учитывая, что Гермиона повернулась ко мне, чтобы обнять.       — Главное, не умирай, хорошо? — как-то очень жалобно попросила она меня. Получается, я ей важен?       — Я не умру, обещаю, — ответил ей, погладив той же рукой, которой обнимал. — Гера, что случилось?       — Знаешь… Не понимаю, — призналась сестренка. — Новый учитель, как заколдованный, только меня увидел и сразу начал вести себя странно, как будто я его чем-то обидела. А после урока затащил меня в какую-то комнату и… — она тихо заплакала.       — Маленькая моя… — прижав к себе девочку, я задумался. Ненависть к сестренке не объяснялась ничем, разве что какой-то отличительный признак, а отличительный признак у нас с ней глаза, как у мамы Лили. Значит, это маги, напавшие на мою семью. — Я отомщу.       — Думаю, Гарри, прокуратура отомстит, — в комнату вошли взрослые. — А если и нет, то мы точно разберемся. Тебе сейчас надо полежать и прийти в себя.       — Долго? — лаконично спросил я.       — Недели две, как минимум, — покачал головой доктор Грейнджер. — Ты же на ногах стоять не можешь. Стрессы тебе хорошо не сделали, сердце не так давно останавливалось…       — Как?! — удивилась Гера, а мама только всхлипнула.       — Вот так, — вздохнул доктор. — Твоему брату надо лежать, да и Миона слишком сильно за него испугалась, а вот твое сердечко я сейчас послушаю, хорошо?       — Хорошо, — кивнула сестренка, но я уже почувствовал немного магии, накладывая диагностику на сестренку и на соратницу. Результат мне очень не понравился, особенно у сестренки. Такое ощущение, что ее пытались проклясть, но не вышло. А за это я точно уничтожу кого угодно, слепок магии-то остался.       — Если две недели, то в школе нас потеряют, — произнес я после долгих раздумий. — Значит, надо что-то сделать со школой… Кого бы спросить?       — Спрашивайте, наследник! — раздался тот же голос, что и в зале прибытия.       — Можно ли мне и Гермионе сменить имена для магического мира? — поинтересовался я. — Так, чтобы Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер не существовали?       — Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер в Мире Магии не существуют, — проинформировал меня голос, но никаких деталей не последовало.       — А что это значит? — тихо спросила миссис Грейнджер, но ответа не последовало.       А я задумался. Попросив совета, я получил ответ, но вот понять этот ответ не смог. Если нас не существует в мире Магии, то в Хогвартс возвращаться не надо. При этом мы остались магами, значит, в мире Магии называемся иначе, а как? Ладно, я мог получить фамилию Эмрис, но соратница меняла фамилию только в одном случае — как все девочки. И если это так, тогда получается, что… А как она это воспримет? Что будет, если она не согласна?       — Гарри! Гарри! Что с тобой, Гарри? — та, о ком я думал, принялась гладить меня по лицу.       — Гермиона… — я не знал, как сформулировать то, до чего додумался. — Ты… я…       — Папа, что происходит? — обратилась соратница к отцу. Получается, уже не соратница…       — Гарри что-то понял, — спокойно произнес мистер Грейнджер, присаживаясь на кровать, тогда как дамы уселись в кресла. — Испугался и накрутил себя. Учитывая, кто для него важен, да и то, что мы услышали, он боится тебя обидеть.       — Смена фамилии… — поняла мама. Ну моя биологическая мать, которая была ее сестрой, не могла не рассказать, наверное. — Он боится того, что…       — Что Миона его оттолкнет, — сделала логичный вывод миссис Грейнджер. — Из-за чего-то, что ему кажется произошедшим…       — Гарри! Гарри! Это так? — девочка вгляделась мне в глаза, а я чувствовал то, что давно уже не ощущал: мне было страшно. Что-то поняв, Гермиона начала целовать мое лицо. — Гарри! Я не оттолкну тебя! Никогда не оттолкну, клянусь тебе! — тихий звон закрепленной клятвы заставил меня широко раскрыть глаза и обнять ее обеими руками. Надо решаться…       — Голос… назови имена… Мое и Гермионы, пожалуйста, — из последних сил держа себя в руках, попросил я.       — Гарольд Джеймс Альер Эмрис и Гермиона Джин Эмрис, — совершенно без выражения произнес неизвестно кто. — По воле короля, благословленные Магией и главой рода.       — Что это значит? — удивилась Гермиона. Я должен отвечать как формальный глава семьи. Что будет, если она против? Я не хочу ее принуждать!       — Это значит, что мы навсегда вместе, — попытался я выкрутиться, но это же Грейнджер, от нее мало кто мог уйти…       — А точнее? — явно услышав недоговоренность, спросила девочка.       — Король благословил наш союз, правда, не знаю какой, — заговорил я, готовя себя к девичьей истерике. — Но Магия подтвердила, значит, какой-то важный король… Мы… Я не хочу тебя принуждать…       — Вы муж и жена, Миона, — улыбнулся мистер Грейнджер, жестом останавливая обеих мам. — Именно поэтому Гарри боится тебя обидеть.       — Навсегда вместе… — задумчиво проговорила Гермиона, а я ждал приговора.       Гермиона задумалась. «Муж и жена» звучало слишком серьезно и беспокойно, но вот «навсегда вместе» ей нравилось. Это значило для девочки, что мальчик никуда не пропадет, то есть она не останется одной. Быть одной ей не понравилось в детстве, и теперь хотелось друга… Ну, если не просто друг, то это же еще лучше? Гермиона припомнила, как Гарри о ней заботился, как беспокоился, как был готов пожертвовать собой, понимая, что так еще никто никогда не поступал. Это было как в книжках — так красиво и очень тепло. И как мальчик боялся сейчас ее реакции…       — Я согласна, — улыбнулась девочка, поцеловав меня в щеку. Я просто замер, как под чарами — она не против!       — Спасибо тебе… Ты самая лучшая! — воскликнул я.       — Да, над комплиментами надо будет поработать, — хмыкнула миссис Грейнджер.       — Ви-и-и-и! Братик! Как я за вас рада! — завопила сестренка, принявшись обнимать нас обоих. — Вы такие молодцы!       — Да и над словарем тоже, — хихикнула мама, а я не понимал реакции взрослых.       Взрослые переглядывались, чему-то улыбаясь, а я просто ни о чем не мог думать, как будто отключившись от внешней среды. Гермиона — моя… жена. Не через двадцать лет, не после заброски, а прямо сейчас. Она моя, родная… Теплая такая… надо узнать, как это называется, потому что у меня не хватает слов, чтобы рассказать, что я к ней чувствую, а вот родители явно понимали мои затруднения. Волшебные они, все же…

***

      Оказалось, что родители моей… Гермионы взяли с собой книги, которые положили перед нами. То есть перед девочкой и мной, чтобы мы могли почитать и понять, что с нами происходит. Оказывается, родители поговорили между собой и решили, что не важно, как пока называется то, что с нами произошло, а важно только наше здоровье. Ну здоровье Гермионы — это понятно и логично, но мое? Это меня удивило… С одной стороны, я разведчик, меня учили двенадцать лет! Но я почему-то чувствую себя совсем маленьким, и от этого иногда страшно.       Мы читали книжки… Я очень многое понял из этих необычных книг. Мои ощущения называются «нежность» и «любовь». Правда, в книгах рассказывалось, как это происходит, но не объяснялось, как правильно, то есть учебником они не были, и наставника тоже нет… За девочкой надо «ухаживать», так написано, а как именно — нет. Потом я схитрил: заговорил с Гермионой о цветах, а по поверхностным образам отслеживал, насколько ей нравится эта идея. Оказалось, что нравится, когда речь идет о розах. Что логично, учитывая, какие цветы она любит. Значит, нужно, чтобы были розы, потому что в книжках мальчики девочкам дарили цветы, правда, объемы не указывались, но я подумал, что чем больше, тем лучше, правильно?       — Гарри, — увидев, что я читаю и мое задумчивое выражение лица, сестренка решила мне помочь. — Ты знаешь, какие цветы Мионе нравятся?       — Розы, — ответил я, представляя уже, как выглядит цветок. Сорат… ммм… девочка отвлеклась от книжки и принялась прислушиваться.       — Ты прочитал о том, что девушке нравилось принимать ванну с любимыми цветами, — потыкала сестра пальцем в книгу, а Гермиона почему-то покраснела. — И сразу подумал о том, чтобы сделать Мионе приятное, да?       — Да, — согласно кивнул я, наблюдая за интенсивностью покраснения… жены, получается. Она очень интересно краснеет — сначала щеки, потом носик, потом…       — Сюда смотри! — повернула мое лицо к себе сестренка. — Наглядишься еще, вы на всю жизнь вместе. Скажи, братик, а ты подумал о том, что стебли у роз колючие? Вот каково ей будет колючками по голому… всему получить?       — Ой… — кажется, мы с Гермионой это сказали одновременно.       Сложная наука оказалась эта «любовь». Столько разных вещей нужно учитывать, оказывается… Но я разведчик, меня сдаваться не учили, потому справлюсь… мы справимся! Гермиона читала что-то про школу, на обложке были изображены девочки в не самых удобных, по моему мнению, платьях. Прошло уже больше недели, а я пытался вспомнить, что же забыл. Для Хогвартса мы мертвы, поэтому можем не возвращаться…       — Хогвартс! — опять одновременно произнесли Гермиона и я. Он же закрыт ото всех, туда никто не может прийти и выйти тоже, но мне пока нельзя вставать, что делать?       — Надо как-то снять осадный режим… — задумчиво проговорила девочка. — И что-то с самим замком сделать.       — Интересно, домовики как долго без меня смогут? — задал я риторический вопрос.       — Братик, а ты подари его кому-нибудь, — предложила моя любимая сестренка, за что была обнята и зацелована. Сначала мной, а потом уже и Гермионой.       — Гарри, что ты задумал? — с подозрением спросила девочка, которую я… люблю. По внешним признакам совпадает, по симптомам, в книгах описанным, тоже, значит, получается, люблю.       — Я Хогвартс подарю, только нужно выяснить, можно ли это сделать прямо отсюда, — задумчиво произнес я. Кому Хогвартс подарить, вопросом да и проблемой не было. И так понятно, кому я настолько доверяю. — Эльф Хогвартса! — воскликнул я.       — Тикки тут, — сообщило лопоухое существо. — Что Тикки может сделать для хозяина?       — Скажи, а я могу подарить Хогвартс достойному магу? — поинтересовался я у него. — У меня нет возможности следить за замком, просто совсем нет, понимаешь?       — Гарри болеет, — объяснила Гермиона домовику.       — Можете, — кивнул мне домовик после некоторого размышления. — Вам нужно произнести ритуальную фразу дарения.       Опасаясь, что существо передумает, я произнес эту фразу, засвидетельствованную магией. Моя девочка… В книге было написано, что такое обращение правильное, потому что она моя, а я ее. Навсегда, между прочим, так вот, глаза моей девочки стали очень большими, потому что она сильно удивилась. Вот только чему именно удивилась Гермиона, я так и не понял, поэтому решился спросить, но оказалось, что она кандидатурой просто впечатлилась. Тут я согласен, имя этого человека впечатляет, ведь он поистине великий маг, не то что вечноживой. Хотя и тут я не мог не пошалить.       Многого ожидал от мелкого Поттера Северус Тобиас Снейп, только не того, что произошло. Уже поняв, что от ребенка, смотревшего такими восторженными глазами, ничего хорошего ожидать не приходится, тем не менее Северус был поражен, когда ему явился эльф Хогвартса и заявил, что по завещанию Гарри Джеймса Поттера, новым владельцем замка Хогвартс стал именно он — мистер Снейп. Вот тут Северус сначала опешил от слова «завещание», а потом и завыл от обеих новостей.