Разведчик

      Вот что странно… Местные — в замке, называют меня наследником, а гоблины — главой семьи. Как-то эти факты не сочетаются. Или сочетаются? Нужно выяснять, набирать информацию, а как набрать, если я лежачий? Так, пока девочки спят, надо подумать о задачах. Есть ли у меня задачи? Есть, конечно. Во-первых, уэльсец бородатый… Нет, я не с того начал, наставник бы мне сейчас за такое…       Нужно идти от общего к частному. Что у нас общего? Страна, в которой я оказался. СВБ еще нет, не было Второй Магической, общественный строй… неизвестен. Зна-ачит, надо сначала выяснить стандарты этой страны, но тут есть магглы, и они другие. При этом соратница Грейнджер… Пока по работе — соратница, так проще. Так вот, великая женщина, поднявшая страну из руин, вовсе не горит желанием что-то поднимать, а хочет уйти в маггловский мир, чтобы учиться там… Получается, я не знаю чего-то важного о маггловском мире. Отметим себе.       Дальше, непосредственная опасность: некий маг, создающий опасность для семьи, и бородатый уэльсец. Нужно выяснить, какие у меня есть возможности для устранения этих угроз. Отметим себе. Дальше… Выяснить, каким образом случилось то, что случилось, и добрать информацию по незнакомым чувствам. Почему мистер Грейнджер будто бы читает мысли, хотя он маггл? Откуда он так хорошо понимает, что со мной происходит, даже лучше меня? Надо выяснить.       — Доброе утро, милая, — поприветствовал я открывшую глаза Гермиону. В книжке было написано, что такое приветствие девушку радовало, а я хочу же ее радовать…       — Доброе утро, — улыбнулась она. Я внезапно для себя замер, пораженный красотой просыпающейся Гермионы: ресницы затрепетали, затуманенные еще сном глаза медленно раскрылись, заставляя утонуть в них, и улыбка озарила ее лицо так, как будто звезда зажглась.       — Ты очень красивая, — признался я, она действительно просто завораживала, да так, что все мысли из головы куда-то делись. — Гер-мио-на…       — Зови уж Мионой, — хихикнула девочка. — Разрешаю!       — Спасибо, — поблагодарил ее, пытаясь собраться с мыслями.       — Братик… — и сестренка моя любимая проснулась, сразу же обнятая мной.       Вот сестренка у меня самая любимая, но к Мионе я отношусь иначе — она же не сестра… Однако, стоит подумать, что с кем-то из них что-то случилось — и хочется уничтожить весь мир. Кстати, о мире, как бы узнать, что в нем делается? Надо будет подумать. А пока в нашу спальню вошла незнакомая женщина, выглядевшая необычно. Она чуть улыбнулась нам, присела в поклоне, затем только заговорив.       — Здравствуйте, меня зовут Альдара, — произнесла она. Голос женщины с острыми ушами, видневшимися из волос, был глубоким и мелодичным. — Я буду помогать вам ориентироваться в крепости. Вы можете задать мне любые вопросы.       — А что… — начала Гермиона и запнулась, почему-то виновато посмотрев на меня.       — Наследник и его Т’аль будут лежать по слову целителя, — объявила Альдара. — Сестра наследника вольна в своих передвижениях.       — Мне нужно узнать, что творится во внешнем мире и еще… — заговорил я, глядя на женщину, потому что безопасность — в первую очередь.       — Ваш советник прибудет после завтрака, наследник, — улыбнулась женщина и сделала жест рукой. Я взлетел над кроватью, устремляясь в сторону… наверное, душевой?       Действительно, оказалось, душевая. Магия избавила меня от одежды, затем меня вымыли невидимые, но какие-то очень ласковые руки, покрыли спину мазью и спустя несколько минут облачили в немного странно выглядевший костюм. Следующей за мной была Гермиона, а сестренка жалобно посмотрела на Альдару, и та согласно кивнула.       — А что такое Т’аль? — поинтересовался я, пока занимались Мионой.       — Возлюбленная, — ответила мне женщина. — Вам нужно многое узнать, наследник, поэтому у вас будет учитель.       — А какова система наказаний? — сразу же поинтересовался я. — Есть ли возможность наказания Мионы и Геры отдать мне?       — В каком же страшном месте ты рос, малыш… — как-то очень ласково вздохнула Альдара. — Мы не наказываем болью, это нецивилизованно. Учитель должен научить, а не напугать.       — Но… — этого я не понял. Если за ошибки не становится больно, то как их не допускать?       — Вы все увидите, наследник, — улыбнулась она.       На завтрак мы полетели, чтобы оказаться за общим столом. У нас с Мионой кресла оказались полулежачими, а остальная семья сидела за столом, с улыбками наблюдая за нами. После чего наши мамы переглянулись, синхронно вздохнули и пересели поближе к нам двоим. Я не понимал, что происходит, пока не обнаружил ложку с кашей у своего рта. Мама улыбалась мне так ласково, что сопротивляться не было сил. Впрочем, самостоятельно поесть я еще не мог, хотя диагностика уже сообщила, что сердце восстанавливается. Та же диагностика сообщила, что Миона вполне может ходить, тогда непонятно, зачем и ее уложили… Надо будет спросить.       — Я спросить хотел, — заговорил я, когда насытился, потому что во время еды разговаривать нельзя. — А откуда вы знаете мои мысли?       — Во-первых, Гарри, — мистер Грейнджер понял, что я к нему обращаюсь. — Я педиатр, потому в детях должен уметь разбираться. А во-вторых, образование и опыт…       — Значит, мне нужно такое образование, — заключил я, отчего взрослые заулыбались. Причину этого я не понял, но решил, что им виднее.       — Папа, нам долго еще лежать? — поинтересовалась Гермиона. — И можно, если долго, школьные учебники достать?       — Папа как знал… — по-девичьи хихикнула миссис Грейнджер. — Взял учебники двух классов средней школы, чтобы тебе не скучно было.       — А можно мне посмотреть? — попросил я, потому что стало просто интересно.       — Можно, — кивнул отец моей… жены, получается, как это ни странно звучит. Он поднялся и куда-то ушел, а потом принес мне штук пять книг.       — Ой, здорово! — обрадовалась Гермиона, потянувшись к ним.       Я открыл книгу, на обложке которой были написаны цифры. Вчитавшись в первую же задачу, не понял ничего. Перескочив на следующую, попытался ее решить, но у меня ничего не вышло, даже с применением методов высшей Нумерологии. То же произошло и со следующей — я просто не понимал, что нужно делать. Подняв голову, увидел, что взрослые внимательно наблюдают за мной. Отложив эту книгу, потянулся за следующей. Через полчаса можно было уже сделать неутешительный вывод. Почему-то захотелось, как в детстве — спрятаться куда-нибудь, чтобы не нашли. И тут меня обняла Миона, просто обняла, мягким каким-то жестом закрыла книгу, погладив затем по голове, как маленького. От собственной тупости захотелось просто разреветься, но я себя, разумеется, удержал в руках, а Миона меня просто молча гладила.       — Ничего, Гарри, мы со всем справимся, — тихо проговорила она, на мгновение становясь той самой Великой Грейнджер. — Потихоньку, не спеша… Ты мне веришь?       — Я тебе всегда верю, — ответил ей, вздохнув.       — Совсем никак? — тихо спросила мама, а я только и смог, что опустить голову.       — Не надо, тетя Петунья, — попросила Миона, прижав мою голову к себе. — Гарри очень тяжело… Я чувствую.       — Мальчик ничего не понял и посчитал себя глупым, — произнесла миссис Грейнджер. — Неудивительно, учитывая его воспитание. Нужно помочь ребенку.       — Гарри, ты не глупый, — все понимающая сестренка прижалась ко мне с другой стороны, — ты просто чего-то не знаешь, но мы же вместе, и мы всего добьемся, верь Мионе!

***

      Очень тяжело ощущать себя тупым, особенно когда двенадцать лет был в числе лучших. Оказалось, я совершенно не разбираюсь в знаниях, которые имеет каждый маггл возраста моего тела. Это было страшным ударом, если бы не Миона и Гера, я и не знаю, как бы пережил подобное. Но этого оказалось мало, появившийся учитель магических наук быстро доказал наследнику рода Эмрис, что тот еще и в магии далеко не самый лучший. У Гермионы ситуация была еще хуже, правда, но вот что меня совсем не радовало… Я-то считал себя чуть ли не всезнающим, а оказалось…       Настала моя очередь утешать Гермиону. Как оказалось, она себя считала тоже очень умной в рамках первого курса Хогвартса, но учитель рассказал нам, чему раньше учили на первом курсе, и я понял, что либо у меня опустятся руки, либо придется много учиться, чтобы хотя бы сравняться знаниями… Но вот родители как-то поняли наше с Мионой настроение, прервали занятие, чтобы пообнимать и поговорить.       — Гарри, тот факт, что ты что-то не знаешь — это не трагедия, — объяснил мне мистер Грейнджер. — Твое прошлое осталось в прошлом, теперь никто тебя не будет бить или убивать за незнание.       — Но как же я защищу Миону? — спросил я в ответ, на что ответил совсем не он.       — У наследника есть охрана, — учитель мягко улыбнулся мне, утратив свою жесткость. — Пока не выучится, он защищен, как и его супруга.       — Видишь, Миона, — показал на меня девочке ее отец. — Гарри думает о том, как тебя защитить, а ты о чем?       — Об оценках… — тихо произнесла Миона, кинувшись ко мне. — Гарри! Спасибо-спасибо-спасибо!       Вот тут я совершенно ничего не понял. За что спасибо-то? Иногда девчонок понять совершенно невозможно. Однако, надо сказать, что задушевные разговоры помогли — падать духом я передумал, взамен спросил о советнике, мне обещанном. Учитель улыбнулся, кивнув, и показал рукой куда-то в сторону, где обнаружилось странное существо, выглядевшее, как бочонок на ногах. Лицо его было вполне человеческим, его даже не портили выступающие клыки. Существо подошло ко мне, поинтересовавшись, какой совет мне нужен.       — Во-первых, мне нужно узнать, что нового произошло в мире магии, — вспомнив, что я вообще-то разведчик, начал обрисовывать задачи. — Во-вторых, у меня есть слепок магии того, кто пытался проклясть сестренку, нужно его убить, в-третьих, некто, сбежавший из тюрьмы и охотящийся на меня, тоже убить нужно, и, наконец, бородатый один уэльсец тоже просится…       — Могу вам предложить следующее, наследник, — оскалилось это существо. — Новости можно узнать из газет, которые доставят через полчаса. Слепок магии отдать страже, а что касается остальных двоих — достаточно разбудить Ищущих.       — Как разбудить ищущих? — сразу спросил я. — И позовите стражу, пожалуйста.       Следующий час мне объясняли, как разбудить каких-то «ищущих», затем подошел рыцарь в доспехах вполне человеческого вида, получив от меня слепок магии. При этом он молчал, только кивнув в ответ на пожелания в отношении проклинавшего. Сестренка тоже слышала, что я сказал, и смотрела теперь на меня расширенными глазами.       — Покусившийся на тебя должен умереть, — произнес я, взглянув ей в глаза. — Чтобы больше ни у кого не было мысли тебя проклинать…       — Но на шпиль… — тихо проговорила девочка, тем не менее, обняв меня.       — Чтобы все видели, — объяснил я логичные для меня вещи. — Иначе, как они узнают, что будет с тем, кто покусится на мою семью?       — Ты лучше знаешь, как правильно, братик… — почему-то очень быстро согласилась Гера.       А вот потом доставили газеты. Оказалось, что в мире уже безопасно, потому что Дамблдор исчез, а Блэк, ну тот, сбежавший маг, уже пойман. Поэтому Грейнджеры могли уже ходить на работу, и мама тоже, но… Стоило об этом заговорить, и мне становилось страшно за них за всех, поэтому папа Мионы сказал, что они все равно в отпуске, так что пока не надо ничего менять.       Решили, что сначала будем учиться — Миона и сестренка будут учить меня маггловским наукам, а учитель нас всех — магическим. И маму тоже, потому что она же почти ничего не знает. Как-то немного спокойнее стало, появилась уверенность в том, что справимся, вот только маггловские науки…       — Скажите, пожалуйста, тетя Эмма, — поинтересовался я у мамы моей Мионы, попросившей называть ее именно так. — Почему я веду себя иногда, как ребенок? С каждым днем все чаще, как будто не взрослый…       — Ты не взрослый, Гарри, — улыбнулась она мне. — У тебя тело ребенка, его же гормоны, да еще и в начале пубертата…       Это надо было обдумать. Получается, что мое тело диктует поведение, но от этого действительно страшно. Мне становилось страшно от мысли, что не я контролирую свое поведение. Но родители и мои, и Мионы как-то это поняли, усадили нас с ней, принявшись рассказывать о том, что такое организм, тело человека, как все там устроено, почему наши церебральные тараканы так себя ведут и что с этим делать. Миона быстро покраснела, а я задумался.