Иначе

Впереди маячили замечательные выходные, которые Катя могла провести не просто с пользой, например, выспаться, но еще и с удовольствием - встретиться еще раз с Воропаевым. Пушкарева перевернулась в постели, а потом приподнялась и перевернула подушку прохладной стороной вверх, чтобы прижаться к ней разгоряченной щекой. Уснуть, чтобы отдохнуть и нормально выспаться впервые за долгую, буквально бесконечную, неделю, не получалось. В голове кружили, словно диким пчелиным роем, всевозможные мысли… Катя очень хотела насладиться этим вечером с Александром, когда она еще окажется с ним вот так близко… рядом. Она ведь думала, что эта встреча так, единоразовая акция щедрости, прихоть Воропаева, которому почему-то нравилось ее задевать. А что думать теперь, она не знала. Пушкарева снова завозилась в постели, отбрасывая прочь одеяло, а потом снова в него заворачиваясь. “Я заеду за вами в десять, отдохните хорошенько и отмените все свои планы”, и его голос, такой обволакивающий, словно медовый, и взгляд, от которого подгибаются колени, а язык завязывается в узел. В десять. Он не спросил, может ли она, он словно знал, что у нее не будет сил отказаться. Пришлось встать. Диван казался просто адским сегодня ночью. Никакой возможности уснуть. Пушкарева поплелась на кухню, чтобы заварить себе немного мелиссы. У нее еще оставалось полбанки меда, настоящего майского меда, который презентовала ей Колина мама - подарок на новоселье. Мелисса с медом должны были ее успокоить. Всегда успокаивали, но теперь Катерина сомневалась, может ли это быть достаточно хорошим средством от взгляда Воропаева. Она завернулась в халат поверх пижамы и поставила чайник на плиту. Теперь нужно подождать, пока вода дойдет до нужной температуры. Катерина забралась на стул с ногами, глядя на пламя конфорки, что облизывало дно чайника с прозаичными крохотными ромашками по синему фону. В голове и так все звенело от сменяющихся мыслей, но Катя неумолимо перебирала их, буквально издеваясь над собой, а потом прикрыла глаза. Дневник. Точнее, страница из дневника, а еще точнее то, что Малиновский отправил ее Воропаеву. Зачем? Какой реакции он ожидал? Странно, но в груди почему-то стало больно. Катерина закуталась в халат еще сильнее, а потом вздохнула. Ну как, как она могла ожидать такого поступка от тех людей, с кем она была объединена общей тайной? А ведь эта выходка Романа теперь развязывала Катерине руки. Если он не сумел сохранить ее секрет, неважно каким образом он попал ему в руки, она ведь тоже может больше не хранить их? А что, если на Совет она подготовит настоящий отчет и предоставит его всем? Воропаевы, конечно, и так все знают, но вот старшие Ждановы - для них это будет просто колоссальным откровением. Да, ее, скорее всего, погонят поганой метлой. Про квартиру можно будет забыть, вернуться к родителям и снова искать работу, но… думать о некой сатисфакции было приятно. Но, Катя невесело улыбнулась, поступить так она не могла, это было неправильно. И пусть Малиновский повел себя как самая отъявленная сволочь, она не будет такой. Не будет! Она невольно вспомнила удивленное лицо Уютовой, когда Катерина пришла переодеваться ко встрече с Александром. Ольга тоже думала о Романе хорошо? Или просто тогда что-то для себя прояснила, точно так же как и сама Катерина? Пушкарева как раз вернулась из душа, который был оборудован в примыкающей к Мастерской комнате, когда Уютова закончила отпаривать все складки на Катином новом платье. Девушка замерла, наблюдая за тем, как Ольга, едва ли не любовно, разглаживает каждую складку, каждую пуговицу. - Мне такую красоту даже надевать неловко, - призналась Катерина. Уютова тут же повернулась, довольно улыбаясь. - Молодец, что волосы подобрала, а то у нас тут небольшие проблемы с феном, - призналась ей Ольга, - я могу предложить тебе чай? - Ой, нет, - закачала головой Катя, - не нужно, у меня… встреча, - она отвела глаза, и присела на диван, принимаясь наводить порядок в сумке. Ну встреча ведь, правильно? Не свиданием же это называть. Нет, за Ольгой Вячеславовной не водилось дразниться или рассказывать о чем-то таком ЖенСовету, но… зачем выдавать желаемое за действительное, правда ведь? - Встреча это хорошо, - Уютова не настаивала, она снова вернулась к манекену, принимаясь расстегивать ряд мелких пуговиц, - я там твои ботинки почистила. Они, конечно, и так были в хорошем состоянии, но я решила, что немного блеска им не повредит. А Милко приехал такой чудесный крем для обуви из Германии! По внешнему виду он очень напоминает жирные сливки, а когда наносится на обувь, буквально растворяется. Я уже и с девчонками поделилась кстати. Могу и тебе отмерить. - Не нужно было, - Катерина немного смутилась, она бы и сама прекрасно протерла ботинки, перед тем как их надевать. Такая забота Уютовой заставляла Катю чувствовать себя неловко, - но спасибо вам огромное, и за крем спасибо, - она знала, что такие вещи для ЗимаЛетто закупались в промышленном масштабе, - а можно я его вместе с вещами уже в понедельник заберу? А то сейчас с пакетом… - Не вопрос, - Ольга сняла с манекена платье, - ну что, давай примерим? - Да, это было бы отлично, а то время уже потихоньку поджимает, вот только, - Катерина забралась в сумку, чтобы выудить оттуда небольшую упаковку со шпильками, - волосы мне подколоть сразу, или после того как я надену платье? - шпильки все никак не желали находиться, и Катя выложила на стол дневник, свернутую папку со своими расчетами и яркий пенал, в котором она хранила липкие закладки, стикеры и карандаши. Ручка у нее была в отдельном футляре, тоже где-то на дне сумки. Она продолжала свои изыскания, когда Уютова спросила. - Катюш, а откуда у тебя блокнот Романа Дмитриевича? Пушкарева даже замерла, словно на нее только что вылили ведро холодной воды. Она подняла глаза на Ольгу, что внимательно смотрела на стол. - Простите, что? - Катерина коснулась своего дневника, - вы говорите об этом блокноте? - Уютова задумчиво кивнула. - Именно об этом, - она склонила голову к правому плечу, - ты же знаешь, что у меня, благодаря нашему забывчивому Милко, очень хорошая память. Так вот, в тот день, когда ты узницей архива оказалась, Роман Дмитриевич с Андреем Павловичем как раз что-то обсуждали, и мне показалось, что Роман Дмитриевич что-то в своем блокноте искал и, судя по его удивлению, нашел. Но, я так понимаю, что это не его блокнот, а твой? - Уютова снова взглянула на обложку, - как интересно. Они у вас так похожи, такое ощущение, что даже затерты в одних и тех же местах. Но это ладно, - отмахнулась она, - давай вернемся к твоему платью, а то время и правда поджимает. И волосы лучше поправить после. Катя согласилась и принялась переодеваться, спрятав дневник обратно в сумку. Малиновский. Она не могла до конца поверить в то, что ее дневником заинтересовался Роман. Что он там искал? То, что он обнаружил информацию о Воропаеве, было случайностью, значит, причина была иной? Или… а вдруг, причины вообще не было. Вдруг Малиновский просто случайно… Нет, Катя даже всем телом вздрогнула, когда вспомнила, что дневник нужно было найти, она не оставила его на виду. А для этого нужно было хорошенько порыться в ее вещах. А это значило, что вопрос “Зачем?” оставался актуальным. Зачем. И за что… Катерина вздохнула, и спрятала нос в вороте халата. А еще Воропаева нужно от его желания оторвать голову Роману отговорить. Катя своими собственными ушами слышала, как Малиновский похвалялся некими знакомыми, которые могли бы приструнить Сашеньку, если бы он стал излишне ретивым. Страх обжег ее волной холода буквально до костей, ей точно не хотелось бы, чтобы с Александром что-то случилось по ее вине. Ей не хотелось, чтобы с ним в принципе что-то случилось! Не дай Бог! Это была еще одна причина ее бессонницы. Она боялась. Страшилась того, что он может подставиться, что исчезнет, что этот вечер, у которого был сладкий вкус продолжения, мог оказаться сном. Воропаев провел ее до самого дома, до самых дверей квартиры, и хотя все это было не в первый раз, она все равно вся дрожала. Десерт они забрали с собой, потому что после основного блюда в Катю просто физически ничего не влезло бы… - Вам понравился вечер? - Пушкарева поражалась тому, как у Александра получалось нависать над кем-то, словно своим ростом дополнительно доказывая свое превосходство. Он и сейчас стоял так близко, что ей приходилось закидывать голову назад, чтобы смотреть в глаза Воропаеву. - Очень, - Катя не врала, ей было хорошо, просто восхитительно, особенно после того как ее отпустил страх, связанный с этой страницей дневника. И хотя она все еще ждала возможной колкой шпильки в свой адрес, но постепенно понимала, что Александр не собирается высмеивать ее за ее чувства, - спасибо вам. Это было… - Завтра будет еще лучше, - он поднял руку, словно хотел коснуться ее волос, но рука его замерла в нерешительности. Пальцы дрогнули - касания не произошло. И Пушкарева вздохнула, ведь она бы не отказалась, если бы он сделал так, как в том саду ресторана. Ей понравилось. И она была практически уверена, что ему самому понравилось не меньше, - я хочу украсть вас на целый день. - А что мы будем делать целый день? - немного удивленно поинтересовалась Катерина, но Александр только хитро улыбнулся. - Если я вам расскажу, что вас ожидает, это уже не будет сюрприз, ведь так? - он кивнул на пакет со сладостями в ее руках, - лучше поставьте в холодильник, муссовые пирожные слишком легко могут растаять. - Не хотелось бы, - Катерина продолжала изучать его лицо, такое спокойное, расслабленное. Александр выглядел едва ли не сонным в слабом свете подъездной лампочки, - они выглядели такими красивыми… - Самое главное то, что они очень вкусные, - заверил ее Воропаев, он снова смотрел ей в глаза, - начинка всегда важнее всего, - он улыбнулся, и Кате это понравилось. Александр редко улыбался по-настоящему, и сейчас она буквально наслаждалась. В первую очередь тем, что эта самая улыбка была адресована ей, - скажите мне, Катя, у вас есть спортивная одежда? Смена темы немного выбила ее из колеи, и Пушкарева даже нахмурилась, старательно перебирая свой скудный гардероб. - Не то чтобы очень… - начала она, но видимо Воропаев все понял еще из ее заминки, потому что тут же перебил. - Ладно, это совершенно не важно, этот момент мы решим, - в этот раз он все-таки коснулся ее волос, - я заеду за вами в десять, отмените все свои планы, я хочу быть уверен, что завтра вы будете только моей. Мелисса была ароматной, уже от одного запаха на кухне становилось уютно. А вот до меда Катерине добираться было лень. Она достала из холодильника одно из пирожных, покрытое велюром из темного шоколада. Воропаев очень хвалил именно это десерт, его сладковато-горький мусс, вишневое кули, для того, чтобы сбалансировать эту самую сладость... новая текстура… с первой ложки она была просто в восторге. Вкус оказался именно таким, как его описывал Александр, а еще Катя с легкостью могла представить, как он сам мог наслаждаться чем-то похожим. Она вздохнула, Александр, за время их совместного ужина признался ей в стольких своих слабостях… Ей казалось, что она получила о нем столько новой информации, что голова просто не способна все это вместить и выдержать, ведь ей не хотелось забывать ничего. Она даже собиралась записать все эти детали в дневник, чтобы сохранить их, оставить при себе. Но страх, что его снова может кто-то прочесть… совершенно беспочвенный страх, учитывая, что она теперь снимала свою квартиру, где могла его спрятать или даже оставлять где угодно… Катерина так и не решилась. Понадеялась на память, будучи уверенной, что она ее точно не подведет. Пушкарева покосилась на часы, нужно было отправляться в постель, если она не собиралась пугать Воропаева своей мятой физиономией. Она доела пирожное, допила чай, на этот раз она была уверена, что у нее получится уснуть. И Катя уснула. Крепко. Даже слишком крепко… Звонок в дверь заставил ее подскочить на постели. Боже! Взгляд на будильник заставил ее сердце упасть. Пятнадцать минут одиннадцатого! Она проспала. Звонок повторился. Катерина соскочила с дивана, набрасывая на плечи халат, и даже не пытаясь привести голову в порядок. Пусть. Она не собиралась врать Воропаеву, но извиниться следовало, ведь они же договаривались, а она… Домашние тапочки где-то запропастились. Неужели она оставила их вчера на кухне? Катерина бросилась ко входной двери, и даже не глядя в глазок принялась ее отпирать. - Александр Юрьевич, я прошу прощения, я проспала, если вы подождете… - она осеклась, когда заметила, в каком виде был Воропаев. Он стоял, чуть улыбаясь, и сжимая в руках объемный пакет. Свежий, отдохнувший, как всегда гладко выбритый, но… его спортивный костюм был пыльно-серого цвета, а дутая безрукавка поражала своей белизной, волосы были в тщательно организованном беспорядке. И от этого он казался таким… словно часть холодности слетела с него, вместе с концом зимы и слетела. Пушкарева потеряла дар речи. - Вы просто чудесно выглядите после сна, у вас такие длинные волосы, а вы их постоянно в пучке носите, жаль, - Александр вручил ей пакет, - это вам, сегодня нам нужна спортивная одежда, - он улыбнулся, когда Катя заглянула в пакет, обнаруживая там упакованные вещи. Для нее, - я подожду вас в машине. - Александр Юрьевич… - ей было неловко от того, что он купил ей что-то. Это было… приятно, но как-то неправильно, и она не знала, что сказать и как выразить свои чувства. Катерина не хотела, чтобы он думал, что она не может позволить себе, что это, кроссовки? - я не могу. - Можете, - указательным пальцем он коснулся ее подбородка, чтобы приподнять лицо Пушкаревой немного вверх, чтобы взглянуть глаза в глаза, - считайте, что я беспокоюсь о своем комфорте. Поверьте, вам НУЖНА эта одежда, не отказывайтесь. - Я не… - он смотрел на нее так, что слова застревали где-то в горле. Она облизнула губы, и заметила, как Воропаев вздрогнул и отдернул руку прочь, словно кожа ее обжигала, хотя она не могла отрицать того, что это могло быть правда. Ведь Катерина ощущала, что безудержно краснеет. - Сколько вам нужно, - он прокашлялся, словно комок в горле мешал ему говорить, - сколько вам нужно времени, чтобы собраться? Не учитывая завтрак, я голодной вас не оставлю, - добавил Александр уже своим обычным тоном, задорно улыбаясь. - Десять, простите, пятнадцать минут, - Катерина решила, что ей не помешает освежиться под душем. Голову она помыла еще с вечера, умудрившись так и пойти спать. Катя только примерно могла представить, что на голове у нее сейчас буквально гнездо! - Александр Юрьевич, я постараюсь как можно быстрее. - Не слишком торопитесь, - Воропаев снова оскалился, и выглядел он при этом очень довольным, - я уверен, что вы не будете собираться целый час. И Катя, - обратился он к ней, прежде чем отпустить ее собираться, - давайте отставим отчество, хотя бы в личном общении, а то, - он выгнул брови, - это как-то странно. - Хорошо, - послушно согласилась Пушкарева, готовая признать все что угодно, лишь бы, наконец, скрыться за дверью квартиры, - как скажете, Александр Юрьевич. - А вы всегда будете такой послушной? - Воропаев решил не заострять свое внимание на том, что она снова обратилась к нему столь формально. Он немного подался вперед, - мне вот интересно, а если я попрошу вас, - взгляд его скользнул по ее фигуре вверх-вниз, словно раздевая, Катя запахнула халат сильнее, стараясь отогнать от себя совершенно непозволительные мысли о том, что он мог бы вот так коснуться ее не только взглядом. Плохая, плохая Катя! - подарить мне… - Я быстро! - Пушкарева решила, что не готова услышать, что бы он ни сказал. Дверь захлопнулась перед носом Воропаева, который тут же расхохотался, а потом постучал в дверь костяшками пальцев. - Катенька, я знаю, что вы еще здесь, - она и правда была “здесь”, уперевшись лбом в шоколадный дерматин двери, - не бойтесь меня, Катенька, я никогда не попрошу вас ни о чем таком, чего бы вы сами не захотели, - он помолчал, а Пушкарева все не двигалась с места, чтобы не спугнуть странное приятное ощущение в груди, - жду вас в машине. У вас пятнадцать минут. Катерина вздохнула и обязательно сползла бы карамельной лужицей под дверь, если бы время на сборы не было столь ограниченным. А она не любила опаздывать, ей и сейчас было безмерно стыдно за то, что она проспала. И раз этого изменить она не могла, то собраться за отмеренное время - очень даже. Этим Катя и собиралась заняться прямо сейчас. И если быть очень дотошным, то Пушкарева с гордостью уложилась в тринадцать минут - душ, переодеться, удивиться тому как хорошо подошли кроссовки и каким мешком на нее сел костюм, восхититься болоньевой безрукавке, которая очень напоминала ей безрукавку Воропаева, все того же белого цвета. Больше всего времени у Катерины ушло на косу. Она заплела ее не слишком туго, и так, чтобы она была немного заброшена набок. Пушкарева поправила на носу очки и нахмурилась. Костюм был бутылочного цвета, как и ее платье, возможно, на тон светлее, но прикладывать ткань к ткани времени не было. Ей нравилось свое отражение, пусть и было оно непривычно спортивным. Интересно, Александру Юр… Александру то, что он увидит, понравится? Пришлось помотать головой - нет, ее это не должно волновать, не должно… Она выскочила из подъезда, стараясь вспомнить, заперла ли она дверь на ключ. Коля учил ее напевать себе под нос какую-то мелодию, когда поворачиваешь ключ, а потом ты вспоминаешь мелодию и, оп, в твоем сознании возникает картинка, как ты запираешь или не запираешь дверь. Но, как водится, Катерина это предложение проигнорировала и очень зря. Она уже даже развернулась, чтобы пойти и проверить, заперла она или нет, когда услышала голос Воропаева. - Вы что, собираетесь от меня сбежать? Передумали ехать? - Александр стоял возле лавочки, рядом с небольшой урной, и привычно дымил сигаретой. Катя уставилась на него снова, все еще не скрывая удивления - Воропаеву очень шел такой наряд. Он казался моложе, а еще Катя робела меньше. И причиной тому был его новый стиль, или проведенный вчера вечер она не знала, но ощущать себя свободнее с Александром ей нравилось. - Нет, - она покачала головой, - я просто забыла, заперла я дверь или нет, вот, решила вернуться, проверить, - Катя указала на дверь подъезда. - Вы не можете забыть о таком важном моменте, - он приблизился к ней вплотную, выбросив окурок по пути в мусорное ведро, - я в этом не сомневаюсь. А возвращаться - это плохая примета, - Воропаев окинул ее заинтересованным взглядом, - все подошло? Нет, - он нахмурился, - с размером костюма все-таки вышла оплошность, он должен сидеть не так. - Все отлично, - Катя демонстративно покрутилась, словно демонстрируя наряд со всех сторон, - кроссовки подошли идеально, а одежда, вы же знаете, что я люблю… посвободнее, - она думала, что звучит убедительно, но Александр поморщился. - Вот не умеете врать, не беритесь, - ей даже стало больно от того, что радость улетучилась из его глаз, - обувь у вас хоть впору, или тоже любите посвободнее? - Александр Юр… Александр, - Катерине захотелось коснуться его руки, но она не решилась, - с обувью все хорошо, правда, а с одеждой, - она заглянула ему в глаза, - вы сделали это для меня, вы позаботились обо мне, даже если бы он был в три раза больше меня, мне бы он понравился. Спасибо. - Ладно, - губы Воропаева дрогнули в улыбке, - но вы не обманывайте меня в следующий раз, а то я так и не научусь попадать с вами в цель, - он подал ей руку, снова скалясь привычно-провокационно, - пойдем? - Да, - Катя с удовольствием вцепилась в его руку, короткий контакт, который уже начинал становиться привычным, - теперь вы скажете, куда мы едем? - решила уточнить она, когда Александр помог ей сесть в машину. - Вы не любите сюрпризы, да? - Воропаев склонил голову к плечу, словно стараясь высмотреть в выражении ее лица что-то… особенное. - Я не против, чтобы это был сюрприз, - решила Катерина, - но мне все равно как-то тревожно, - она улыбнулась, замечая, как Александр стал поигрывать бровями, явно довольный ее согласием, - но можно еще вопрос? - Разве что один, - великодушно согласился Воропаев, все еще не отходя от двери, - и то, я не гарантирую, что вы получите на него ответ. - Почему вам так нравится все контролировать? - Катя нахмурилась, как только она начинала расслабляться в его присутствии, он снова тыкал ее чем-то дерзким и едким, заставляя ее сжиматься в привычный тугой нервный шар. - Это ваш вопрос? - Александр чуть склонился, чтобы их лица оказались на одном уровне, и Пушкарева только усилием воли не отклонилась в сторону. Вот еще, она не будет пугаться и дергаться. От мужчины пахло сигаретами и парфюмом, и этот аромат не отталкивал, нет, он словно манил и самой податься к нему навстречу. - Нет, - Катя покачала головой, - это не мой вопрос. - А тогда зачем вы его задаете? - еще ближе, если еще чуть-чуть, то они коснутся носами. Он улыбался, замечая ее смущение, а ей хотелось укусить его или… она посмотрела на его губы. В прошлый раз, когда он так приблизился к ней так, она защитилась так, как смогла, но в этот раз сделать такой выпад было боязно. - Это потому, что вы все вокруг себя выстраиваете так, чтобы это подчинялось либо вашей указке, либо вашей логике, - Катя говорила полушепотом, ей было неловко от такой близости, неловко и приятно. - Вас это волнует? - Александр едва ли не мурлыкал. Пушкарева собиралась было сказать, что ее это раздражает, но он прикрыл глаза и… принюхался, - как мне нравится ваш запах, вы бы знали, - он снова распахнул глаза, и спросил, - так что там с вашим вопросом? - Воропаев произносил это так, словно не он только что сообщил Катерине, что она приятно… Она прокашлялась. - Как вы узнали размер, я имею в виду, одежда… обувь, и… - Как скучно, - горестно вздохнул Александр и снова отодвинулся от Кати, - я спросил у Ольги Вячеславовны, она с удовольствием сдала мне ваши… параметры, - он захлопнул дверь, а Катерина покраснела. Какие такие параметры она сдала Воропаеву! И только потом до нее дошло, что Александр уточнял такие моменты у УЮТОВОЙ, а это значило, что у Воропаева к ней был какой-то свой интерес. Нужно будет в понедельник обязательно об этом с ней поговорить. - И что, - Катерина старалась говорить как можно более расслабленно, - Ольга Вячеславовна с легкостью сдала вам все, что вы хотели знать, и ничего не спросила? Ничего не сказала? - она покосилась на Александра, что уселся на водительское место с таким видом, словно он выиграл миллион долларов, не иначе. - А вы думаете, что мне можно отказать? - он покосился на Катерину, довольно скалясь. Пушкарева нахмурилась. - Вы такой самоуверенный, - покачала она головой, - просто… - Катя взмахнула руками, - иногда я просто хочу вас… - Вот на этом мы остановимся, мне эта формулировка нравится… даже очень, - Воропаев рассмеялся, когда Пушкарева возмущенно фыркнула и отвернулась к боковому стеклу. Невыносимый, совершенно невыносимый тип! Она слова ему не скажет, пока они не приедут… куда он ее там везет? - Катя, - все-таки позвал ее Александр, когда они выехали со двора и влились в общий поток машин, - Катерина, вы же не будете на меня дуться? Ну, хотите, я расскажу вам, что мне сказала Уютова. Вам ведь интересно, правда ведь? - Интересно, - не стала отрицать Пушкарева, все еще глядя в окно, - мне много чего интересно, но это нечестно, постоянно играть по вашим правилам. - А если я позволю сегодня играть по вашим? - Катя ощутила, как по коже пробежали мурашки, таким интимным тоном Александр произнес эту фразу. - И где подвох? - Катерина повернулась к Воропаеву, глядя на его профиль, - я не верю, что вы просто так соглашаетесь. - Вы сами устроите себе подвох, - хмыкнул Александр, - вы не сможете создать правила, обойти которые я был бы не в состоянии, и в итоге все равно попадетесь, но уже на собственных условиях. - А… - Катя даже немного растерялась, - а почему вдруг вы отвечаете мне с такой честностью? Воропаев, выкроив возможность взглянуть на спутницу на светофоре. Плутовская улыбка, горящие глаза - он явно получал от этого общения удовольствие. - Это ведь часть ваших правил, я просто следую им. Честность, не так ли? - он снова отвернулся в сторону дороги, - скажите мне, что я не прав. - Вы всегда правы, - вздохнула Катерина, снова принимаясь наблюдать за Александром, - и вам это нравится до ужаса. - Еще скажите, что вам не нравится, - хмыкнул он, - вы тоже любите быть правой, вам просто чуть реже везет. - Что там говорила вам Ольга Вячеславовна? - Кате не хотелось обсуждать свое везение и невезение, нет, нет и еще раз нет. Не сегодня. Не сейчас. - Что оторвет мне уши, если я вас обижу, - довольно оскалился он, стреляя глазами на Пушкареву. Та невольно открыла рот, пребывая в самом настоящем шоке. - Ольга Вячеславовна сказала что? - все-таки решила переспросить Катерина. У нее эта угроза с образом Уютовой не вязалась совершенно. Да еще угроза сказана кому! - То самое, и знаете, - рассмеялся Воропаев, - мне мои уши, ой, как дороги, так что я буду с вами бережным. Очень бережным. - Зачем вы издеваетесь? - вздохнула Катя, но расстроиться не успела. - Это вам во всем издевка мерещится, - заверил ее Александр, - если бы я издевался, вы бы это ощутили. Над вами же издеваться я не планирую. - Почему? - Пушкарева погладила мягкую ткань спортивных штанов. Воропаев вздохнул, и она уже не ожидала ответа на свой вопрос, но… - Вот любите вы задавать глупые вопросы, ну честное слово, - Александр свернул в сторону небольшого ресторанчика с вывеской китайской кухни. Он припарковал автомобиль, а потом повернулся к Катерине, - я не собираюсь обижать вас, Катя, по крайней мере, намеренно, потому что, простите, характер у меня тот еще, даже не отрицаю. Я хочу, чтобы вам со мной было комфортно. - Сегодня? - судя по его выражению лица, это тоже был очень глупый вопрос, но Воропаев и на него решил ответить. - Вообще, Катя, в целом. Если вы думаете, что этих нескольких встреч мне достаточно, то я могу сразу вас уверить - нет. Я сам думал, что можно проще, - он смотрел пристально, и Катя не могла отвести от него взгляда, - но чем больше я провожу с вами времени, тем больше убеждаюсь, что нельзя. Со мной вы в безопасности, Катя, и просто вы в безопасности тоже. Вы всегда можете обратиться ко мне, если вас что-то беспокоит, я помогу. - Почему? - упорствовала Катерина. Воропаев снова вздохнул, медленно и протяжно. - А все говорят, что это я жизнь усложняю, - Александр выгнул бровь, - вам охота докапываться до мелочей? - Охота, я пытаюсь вас понять, - призналась Пушкарева, сжимая руки в кулаки, на тот случай если у нее все-таки не хватит духу продолжить этот диалог, или если она услышит что-то такое… - И как, получается? - Воропаев склонил голову к плечу, - мне даже интересно. - Нет, - покачала головой Катерина, - но мне кажется это потому, что мне не хватает исходных данных. - Тогда, давайте я дам вам эти данные, а вы сами угадаете, что меня подталкивает к тому, что я делаю. - А ответить мне было бы не проще? - Пушкарева носом чуяла, что он снова втягивает ее в свою игру, и, что самое обидное, она снова на это ведется! - Проще, - согласился Александр, - но не так интересно. Так что, согласны? - он протянул ей руку для пожатия, - ну? Докажите мне, что вы столь же гениальны, как я о вас думаю… - Согласна, - она пожала его руку, дрожа всем телом, когда он принялся поглаживать большим пальцем тыльную сторону ее ладони, - а куда мы приехали? - Завтракать, - улыбнулся Александр, все еще не отпуская ее руку, - нам нужно хорошо поесть, перед тем как мы поедем знакомиться с одной важной частью моей жизни, - он продолжил ласкать ее пальцы, глядя ей в глаза, - скажите мне, Катя, а вы любите лошадей?