Иначе

Мобильный телефон буквально обжигал руки. Возможно, это была ассоциация с его странным, излишне ярким цветом, а возможно от того, кто подарил ей этот аппарат. Катерина вздохнула и уставилась на телефон раздраженно и зло. Он был у нее уже два дня… Воскресенье. Понедельник. Сегодня был вторник, третий день, но аппарат молчал. Катерина ждала, что Воропаев позвонит… Ждала… ждала… ждала… Зачем было дарить это бесполезное чудо техники, если он не собирался с ней связываться? Катя не могла понять, почему это ее злило. Возможно потому, что Пушкарева терпеть не могла неопределенность, а выглядело это именно так! Сперва Воропаев предлагал ей ужин, время вместе, возил кататься на лошадях, два дня… она словно в Раю побывала. Ни слова о работе, если не учитывать несколько простых упоминаний, которые были вскользь, ни слова о Жданове и Малиновском, разве что случайно и не слишком лицеприятно. Все это время у Кати был шанс понять, кто же такой Александр Воропаев, но этого времени оказалось недостаточно. А третий день, который должен был быть продолжением радости, сорвался. Теперь-то Пушкарева знала причину - Александр занимался проблемами ЗимаЛетто, а точнее, их последним провалом - контрабандными тканями. Но… Катерина толкнула пальцем мобильный телефон, словно от этого прикосновения от аппарата должны были разлетаться искры. Почему же он не позвонил? Или… она точно знала, что в телефоне был вбит номер Воропаева, возможно, он ожидал от нее ответного шага? Звонка? Интереса? Но Катя… стеснялась. Ей казалось, что звонок ее обязательно будет неуместным! Она потерла лицо двумя руками, снова сдвинув очки куда-то вверх, как на пол не сбросила - чудо просто! Ей нужно было срочно что-то делать со своей самооценкой - на это ей намекала Уютова, практически прямо заявила Локтева, указывал сам Воропаев. Будь она чуть больше уверена в себе - и со звонком проблем бы не было, а так… Да, Александр сказал ей, что хочет, чтобы она была его… его, да, просто его. А то как-то образ Воропаева совершенно не вязался со словом “девушка”, а “пассией” не хотела быть сама Катерина. Катя невольно сравнивала Александра с Андреем, и раздумывала о том, что Воропаев никогда, НИКОГДА не был замечен в серьезных отношениях. С чего ему делать исключение ради нее? Но, с другой стороны, Александр уже не единожды доказывал, что на Жданова он не похож совершенно. А это значило, что его попытки поухаживать за ней это не шутки ради, да и явно не для удовлетворения некого… интереса. Но сама мысль о том, что за словами Воропаева стоит правда, а за действиями что-то серьезное - пугала. Катерина боялась обмануться, боялась расслабиться и отпустить вожжи, чтобы просто насладиться тем, что так щедро подсовывала ей судьба. Она уговаривала себя, что такой шанс выпадал не так и часто, но… Катя снова коснулась мобильного телефона - ну почему все должно было быть так сложно? И ладно бы только на личном фронте! Так ведь и в компании все катилось в тартарары… Пушкарева вздохнула - болезненно и горестно, косясь на выход из своей каморки. Ей даже было стыдно, но она впервые за долгое время ПОДСЛУШИВАЛА. Причиной такого ее поведения, которое совершенно не вязалось ни с пристойностью, ни с благовоспитанностью, ни тем более с верностью, было то, что она краем уха услышала, что Малиновский СНОВА собирался искать деньги в стороне, которую Кира обрисовала как опасную. Сперва Катерина решила не вмешиваться. Решила, что Андрей с Романом вполне способны определить компании верно, четко, правильно, безопасно… Но… вернувшийся после общения со следователем Жданов принялся пытать излишне довольного Малиновского о том, как же его друг съездил по своим делам. Роман старательно набивал цену своим собранным сведениям, чем раздражал Андрея просто до безумия. Катя решила к вечеру сменить гнев на милость, и простить Жданову вспышку необдуманного гнева. Она вынесла на суд очередной поточный отчет, которым они собирались поддерживать свою основную выдумку для Совета, и как раз в это время Андрей пробовал раскрутить друга на пару фамилий. - Вот мне нравится твое выражение лица, - недовольно буркнул Жданов, покосившись на Катю так, что она сразу же ощутила себя совершенно лишней, - я, значит, несколько часов выслушивал о своей интеллектуальной несостоятельности без возможности ответить, а ты мне не можешь сказать, как ты прокатился? - Прокатился? - Малиновский выгнул брови, словно Андрей только что глубоко его оскорбил, а потом повернулся к Катерине, что как раз укладывала перед ним его экземпляр отчета, - Катенька, вы это слышите? Наш уважаемый Андрей Палыч считает, что в этих стенах праведно трудится только он, - было видно, что у Романа настроение было по самой высокой отметке, значит “прокатился” более чем успешно, - что мы ему на это ответим? - Что вы ему на это ответите, я не знаю, - вздохнула Катерина, но решила не садиться рядом с Малиновским, пока ей не предложат занять это место, - а я скажу, что придется поработать еще. Вот над этими микро-отчетами, - она кивнула на стол, и прижала к себе свои копии. - Как интересно, - Андрей заглянул в первую папку, приподнимая верхний лист указательным пальцем, - а мы успеваем подготовить все к назначенному сроку? - на этот раз он смотрел на нее куда более благосклонно. Катерина пожала плечами. - У нас все готово, - она все еще стояла, но Жданов не торопился указывать ей на стул, - просто нужно свести некоторые моменты, а еще, чтобы вы взглянули на итоговый результат не замыленным взглядом. Вы обязательно отметите то, что я пропустила из-за обилия информации. - Да? - Жданов потер переносицу, а потом нахмурился, - Катя, а почему вы стоите? Это разве, - он кивнул на стол, - еще не все? - Все, - Пушкарева смотрела на Андрея в упор, - просто присесть мне вы так и не предложили, - она даже не шелохнулась, когда Жданов скривился. На лице его отразилось просто невозможное страдание. - Катя! - он встал из-за стола и, обойдя его, попытался взять Пушкареву за руку, - ну простите меня, - он не преуспел, и поэтому просто погладил ее по плечу. Андрей явно просил прощения не за отсутствие предложения занять место за столом, - я нервничаю, у меня… у нас сейчас не самые легкие времена в компании. Я повел себя недостойно… - Он очень сожалеет, - Малиновский поддержал друга, а потом выдвинул для Катерины стул, - присаживайтесь, пожалуйста, вас никто не хотел обидеть. - Да, - покивал Жданов, - даже не собирался, это… все эти слова, они как-то сами собой… я благодарен вам, Катенька, не забывайте об этом. Хорошо? - Хорошо, - Пушкарева опустилась на свое место, радуясь тому, что может прекратить физический контакт с Андреем, - но я бы попросила вас все-таки сдерживаться. То, что я ваша подчиненная, не дает вам права на меня кричать, и тем более трясти меня словно куклу. - Я еще раз прошу прощения, - Жданов прижал правую руку к груди, - этого не повторится, могу вам гарантировать! - И я могу! - Роман не попытался ее коснуться, но при этом повернулся к ней всем телом, - у нас заканчивается черная полоса, и я считаю, что это поможет улучшить настроение не только нашему Андрею Павловичу, но и нам всем, ведь так? - Я еще не знаю, - осторожно пожала плечами Катерина, - я не знаю в чем это “хорошо” выражается, - она постаралась не отводить взгляд, и Малиновский, который еще миг назад был таким веселым и довольным, вдруг посуровел. - Мне кажется, или вы нам не доверяете? - он подался немного вперед, и Катя постаралась не сдвинуться с места, чтобы не выказать напряжения, которое охватило ее тело. Она погладила папки у себя на коленях. - Думаю, что я доверяю вам ровно настолько, насколько вы доверяете мне, - эта фраза попала в цель. Глаза Романа словно подернулись льдом, зато губы искривила приятная, даже приторная улыбка. - Катенька, а кто вам сказал, что мы вам не доверяем? - он едва ли не мурлыкал. На этот раз смотреть ему в глаза было куда сложнее, и Катерина взглянула на Жданова, что тоже настороженно ее разглядывал. - Вы же знаете, что я ни с кем не обсуждаю наши дела, - Пушкарева снова смотрела в глаза Малиновскому, - соответственно, никто мне ничего не говорил. Это мои личные умозаключения, скажем так. - И с чего вы их… вывели? - Жданов вернулся на свое место, сплетя пальцы в замок поверх поданных Катериной документов, - мне казалось, между нами наступило полное взаимопонимание и доверие. А теперь выходит, что нет? - А у нас доверие простирается только в том поле, которое касается отчетов, - не стала юлить Катерина, - к примеру, о ситуации с Фаровым я так ничего до конца и не знаю, а это, для финансового благополучия компании крайне важная переменная. Вернее, могла бы стать таковой. Мужчины переглянулись, и Пушкарева отчетливо поняла, что допускать к ЭТОЙ части сговора ее точно никто не будет. Настаивать было бы глупо, и поэтому она решила, что поддастся на желание мужчин сменить тему. Первым отмер Малиновский. - Катенька, вы поймите нас правильно, - он улыбнулся, и Катя подумала, что эту улыбку даже можно было бы назвать искренней, - ситуация такова, что все эти люди… такие как Фаров, я имею в виду, они… опасны, а вы, - улыбка стала еще шире, - вы для нас просто невероятно ценны, и я бы… - он покосился в сторону Андрея и исправился, - мы, МЫ бы никогда не позволили себе вовлекать вас во что-то не просто опасное, но еще и… нестабильное. Но, я обещаю вам, как только переменная, которая ДЕЙСТВИТЕЛЬНО может повлиять на финансовое положение компании будет окончательно выбрана и одобрена, вы узнаете об этом первой. - Я бы сказала последней, - Катерина не удержалась от комментария, заставив Малиновского снова напрячься, - простите, - тут же повинилась она, и вздохнула, - я просто хотела пошутить, видимо не вышло. - Что вы, Катя! Очень смешно! - воскликнул Жданов, дернулся и тут же удивленно уставился на Романа, - что? Вот это уже было смешно, в особенности, когда Малиновский вытаращил на друга глаза, пытаясь невербально намекнуть закрыть рот. Катерина откашлялась, привлекая к себе внимание. - Я понимаю, что дел у нас и так очень много, поэтому не могли бы мы сейчас пройтись по моему отчету? Я бы продолжила работу над ним и основным заодно, и не мешала вам? Эта идея мужчин порадовала, и заодно успокоила, а Катерина окончательно уверилась, что должна правдами и неправдами узнать с кем же встречался Малиновский. Ведь и в ситуации с тканями Роман Дмитриевич обещал, что черная полоса закончилась. А вышло то… что вышло. Нужные имена она услышала гораздо позже и тут же записала их на одном из документов карандашом. Теперь Катерина стала гораздо внимательнее к тому, что оставляла на своем столе. Знание - сила, а знание того, что Малиновский, а возможно и Жданов, копаются на ее столе - сила в квадрате. Но знать фамилии это одно, сверить их со списком Киры - другое. В итоге совпали две фамилии - Гребенков, что оказался мелкой сошкой, возле его имени даже стояла пометка, что это не критично, хотя и стоит внимания; а вот вторая фамилия вызывала куда больше опасения - Кухта, его имя было подчеркнуто двойной линией, что должно было указать на дополнительный уровень опасности. Но и две других фамилии - Севрюков и Трошин, все еще требовали проверки. Не зря же к ним Малиновский катался, в самом деле. Теперь нужно было решить, как Катерина должна была передать эту информацию Кире. Не вызвать при этом подозрений, да и не подставить никого почем зря. Ее все еще гложило, буквально съедало чувство некой странной неправильности… Катерине казалось, что она должна была выбрать, за чью команду она будет играть, ведь если она будет метаться с одной стороны в другую ее рано или поздно разорвет от резонанса. Голова и так шла кругом. Пушкарева снова протянула руку к телефону. А если она не будет рассказывать Кире? Точнее, если она передаст эту информацию другим путем? В конце концов, Воропаева все равно должна была делиться этим со своим братом, значит, этот фокус можно было провернуть и наоборот. Тем более что он сам обещал ей три вечера, а в итоге провел с ней два… Катерина покачала головой - нет, не смешно ли? Она ведь просто пытается сама найти причину, чтобы позвонить Александру. Какой ужас! Она ухватилась за телефон и быстро сунула его в карман. Нет, она найдет способ поговорить с Кирой. Она ей все расскажет, даже если для этого ей нужно будет привлечь Ольгу Вячеславовну, уж она-то в этом ей не откажет. А пока… пока можно было бы пойти и перекусить. Она ведь обещала Воропаеву, что будет о себе заботиться, а еда вещь обязательная. Он вон как ее постоянно пытался накормить. Сытно и вкусно. Да… Катерина покосилась на часы - время было не слишком позднее, а значит, девочки только собирались на обед. Быстро сбросив в сумку все документы, которые не должны были попасть никому на глаза, Катерина покинула кабинет, довольная своим трезвым взвешенным решением. Жданов провел ее удивленным взглядом, но никак торопливость помощницы не прокомментировал. В конце концов, он сам вернулся с обеда не так давно, то ли сам по себе ходил перекусить, то ли Киру выводил. Потому что сегодня Романа Катерина еще и не видела толком. Как бы он уже не занимался тесным сближением с одной из тех фамилий, которые покоились в ее сумке! Но… у нее ведь не просили ни документов, ни отчетов, ни страниц с приукрашенной реальностью… Она размышляла, пролетая поворот за поворотом, совершенно не глядя по сторонам. Катерина знала, что сейчас в ЗимаЛетто должно было быть пустынно, на обеденный час компания буквально вымирала. И поэтому Катерина крайне удивилась, когда со всего маху налетела на что-то… кого-то… Так как она сделала это со всего лета, то даже не удивилась, когда стала падать вперед, вместе с этой самой фигурой, которая вцепилась в нее двумя руками. Но падение оказалось излишне быстрым, и даже… мягким… Катерина замерла, пытаясь осознать, куда и как они упали. Вопрос "почему" отпал сам собой. Она невольно принюхалась - парфюм был знакомым, как и голос… колоссальное везение. - Как хорошо, что по периметру всего ЗимаЛетто додумались понатыкать этих диванов, - вздохнул Воропаев, прижимая Катю к себе еще ближе, - а то у меня синяков стало бы еще больше. Ну и куда вы, для разнообразия, летели на этот раз? За документами или от них? - он пошевелился, словно пытаясь встать, заставив Катю замереть, буквально сжаться. Лежать так было не совсем удобно, но начни она на нем барахтаться сама в попытках встать, то у Александра появился бы шанс снова обвинить ее в том, что она его лапает в очередной раз. То, что ей хотелось это сделать не только в очередной, но и внеочередной она в расчет не брала - гормоны создания подлые, да. Воропаев прекратил свои попытки встать, и осторожно поинтересовался, принимаясь накручивать на палец выбившуюся из Катиной прически прядь, - я понимаю, что вам может нравиться вот так лежать… на мне. Я даже больше вам скажу, мне самому это безумно нравится. Но если кто-то увидит нас в таком недвусмысленном положении… Теперь забарахталась Катя. И правда, что это она… ладно бы на полу, но… Попытки встать успехом не увенчались, она только сильнее подтянулась, оказавшись практически нос к носу с Александром. Прекрасно! Она ощутила, что жар буквально обжег ее удушающей волной. Воропаев сглотнул, пристально глядя на нее совершенно черными глазами. - Простите, - о да, что она еще могла сказать? Чудесно, Катя, ты просто молодец! Губы Александра тут же растянулась в довольной улыбке. - Да ничего, меня все устраивает, - заметил он довольно, а потом добавил, - вы только с коленями поосторожнее, а то заедете мне куда не следует, я очень расстроюсь. - Я никуда вам заезжать не собираюсь, я просто не могу с вас слезть, - прозвучало это как-то слишком двусмысленно, и Катерине захотелось выругаться матом. Воропаев прикрыл глаза на миг, словно собираясь с мыслями. Он сейчас обязательно должен был сказать что-то… - Пушкарева, ты просто чудо, - прозвучало это почему-то хрипло, и он прокашлялся, - вставай… те, - Александр взял ее за плечи, принимаясь садиться вместе с ней, помогая ей подняться, - выглядите сегодня лучше, выспались? - Почему вы мне не позвонили? - Катерина тут же отстранилась, когда обрела баланс снова. Воропаев остался сидеть на диване, когда сама она подхватилась, поднимая с пола оброненную сумку. Александр удивленно выгнул бровь, а Пушкарева ощутила себя идиоткой. Он смерил ее изучающим взглядом, рождая в Кате безотчетное желание проверить, правда ли у нее с собой телефон им подаренный, или эта часть жизни ей приглючилась от недосыпа. - А я должен был? - в глазах его отражались смешинки, хотя губами он и не думал улыбаться. Дразнит, поняла Пушкарева, и нахмурилась. - Зачем тогда телефон дарили, если звонить мне не собирались? - у нее начинало возникать ощущение, что они собираются общаться вопросами. На этот раз Воропаев улыбнулся, даже можно сказать - оскалился. - А вы ждали моего звонка? - он склонил голову к правому плечу, сегодня на нем была рубашка насыщенного лавандового цвета, освежающая и яркая, особенно под черным пиджаком. И расстегнутые верхние пуговицы. Катерина решила, что у него очень красивая линия шеи. Очень. Она моргнула, словно сбрасывая наваждение. - Ждала, - не стала отрицать она, встречаясь с заинтересованным взглядом Александра, - иначе, зачем был этот подарок? Логично? - Логично, - согласно кивнул Воропаев, старательно не разрывая зрительный контакт, - но… может, - он выгнул брови и чуть понизил голос, заставляя Катю прислушиваться, - я ожидал, что вы мне позвоните. - Ожидали? - Пушкарева постаралась приглушить всколыхнувшуюся в ней, было, радость, - но откуда я знаю, когда вам можно звонить? Вы же сами записку передали, что в воскресенье… - У вас был еще и понедельник, - напомнил он, перебивая Катерину, - а в целом, вы можете звонить мне в любое время, считайте, что у вас на это есть неограниченное право, - он встал, и Катя сделала шаг назад, - вы что, от меня убегаете? - От вас не убежишь, - но приближаться и не думала, - сами же говорите, что в ЗимаЛетто нужно быть осторожными, я с этим согласна, - она и правда была согласна. В последнее время Малиновский со Ждановым и так точили на Воропаева зуб. Зачем нужно было подливать масла в огонь? - Хорошо, что вы понимаете, что убежать от меня не удастся, - судя по тону Александр ее только что похвалил, Катерина улыбнулась, но тут же снова стала серьезной. Оглянувшись, она прошептала. - Александр Юрьевич, мне нужно с вами поговорить, это касается… Кира Юрьевна мне дала список… - она не знала, как правильно оформить то, что она собиралась сказать, но Воропаев понял. Он кивнул, подняв вверх руку, словно прерывая ее, и Пушкарева послушно замолчала, ощущая странное облегчение. - К Кире сегодня не подходите, - игривость в тоне растаяла, словно ее там и не было. Взгляд стал цепким, холодным, сконцентрированным, - она… не в настроении, - он неопределенно качнул головой, - у вас очень срочно? - Нет, - Катерина покачала головой, - но, я считаю, что чем раньше… - Ужин? - это было логично, и очень заманчиво, и Воропаев как всегда искал самый быстрый способ решения проблемы, но Пушкарева только вздохнула. - Не могу, я сегодня… мы сегодня будем работать допоздна, - сегодня она со Ждановым, и, возможно, с Малиновским должны были заниматься сведением отчетов в единую сцепку. С учетом тех исправлений, которые внес Андрей. Конечно, бороться за исключительно свой вариант отчета Катерина не планировала, но и просто позволить Жданову все кроить под себя она не могла. Свежий взгляд свежим взглядом, но формальная логика соблюдаться должна, - я домой часам к восьми попаду, не раньше. - Такси? - короткие рваные вопросы свидетельствовали о том, что Александр о чем-то задумался, и только привычка все контролировать вокруг себя позволяла ему слышать и воспринимать все, что говорила Катя. - Что? - Пушкарева нахмурилась, а потом добавила, - нет, я пешком, я же живу не очень… - она осеклась, когда Воропаев достал из внутреннего кармана визитницу, вынимая из нее серебристо-серую карточку. - Позвоните по этому номеру, вас заберут и доставят домой, - он протянул ей прямоугольник, и взгляд его потеплел, - Катя, позвоните обязательно, слышите? - Это такси? - он не отпускал визитку, и они так и держались за нее с двух сторон, болезненно не касаясь пальцами. - Считайте так, - Воропаев отпустил плотный кусочек картона, что скорее напоминал тонкий пластик и повернулся к распахивающейся двери, - Ромочка, а не слишком ли поздно у тебя начинается рабочий день? Катерина даже вздрогнула, тут же опуская визитку в карман, и как услышал, что кто-то идет? Или это у нее мозг через уши вытекает, когда он рядом, а вот с Александром явно все было хорошо. Хотя, когда она на нем сверху лежала дыхание у него явно сбилось. Или это от столкновения? - Сашенька, а ты у нас нынче проверяющий? - Малиновский довольно оскалился, и тут же добавил, заметив за спиной Воропаева Катерину, - о, а как это ты еще на ногах стоишь? Или это вы, Катенька, сегодня благосклонны к нашему дракону ЗимаЛетто? - У меня сегодня просто отличный день, - оскалился в ответ Александр, - возможно, поэтому я все еще стою на своих двоих, к Андрюшеньке торопишься? Катерина вышла из-за спины Воропаева и направилась к двери, которая сейчас оказалась за спиной Романа. - До свидания, Александр Юрьевич, - она кивнула мужчине, мазнув взглядом по его плечу. Взгляни она ему в глаза, сбегать бы ей точно не захотелось. Она соскучилась, и этого мимолетного разговора ей казалось мало. Но Малиновскому видимо не понравилось, что она решила столь быстро ретироваться. Роману для выступления всегда нужна публика, Пушкарева уяснила это слишком хорошо. - Катенька, а вы что, уже уходите? - он даже сделал шаг в сторону, чтобы перекрыть ей дорогу. Но Катерина вскинула на него взгляд, с легкостью встречаясь с ним глазами. - Роман Дмитриевич, а вы пообедали? - глаза Малиновского расширились, но он все-таки ответил. - Конечно, Катенька, а с чего такое беспокойство? - Прекрасно, - она проигнорировала его вопрос, - а я еще нет, и время обеда не бесконечно. Я, конечно, понимаю, что ваше с Александром Юрьевичем общение безумно интересно, но, увы, сейчас меня прельщают куда более простые удовольствия. Так что если вы не против… - Браво, Катя, - голос Воропаева полоснул, словно ножом, она повернулась к мужчине, чтобы увидеть, как он принимается аплодировать ее выпаду. Взгляд в сторону Романа, ну вот зачем она решила с ним заговорить? Теперь Малиновский взирал на Александра едва ли не с ненавистью, а Воропаев тем временем продолжил, - Ромочка, отпусти человека на обед, а пошли, я иду к твоему… товарищу, составлю тебе компанию. Я сегодня в очень хорошем настроении, ты не соскучишься. Дальше Катерина слушать не решилась, она бросилась прочь, оставив мужчин общаться между собой. Ее беспокоило то, что они так и не договорились с Александром о встрече, но, возможно, раз он дал ей телефон такси, то он рассчитывал потом с ней увидеться? Телефон-то теперь у нее был, так что… С таким круговоротом мыслей Катя не только пообедала, но еще и вернулась к работе. Чтобы как можно быстрее вернуться в кабинет она отказалась от совместного обеда с ЖенСоветом. Пойди с ними в кафе - и застрянешь там навсегда. Уютова попыталась предложить ей свою компанию, но Катерина не хотела расстраивать девочек и отнимать у них Ольгу Вячеславовну. Поэтому она вежливо отмела и такое приятное и предпочтительное соседство, сославшись на то, что ей нужно много и упорно думать. Они разошлись в разные стороны, и у Кати оказался крайне скудный выбор между небольшим ларечком с шаурмой и кофейней, где к ароматному напитку можно было разжиться разве что булочкой. Она так и стояла, глядя перед собой и решая, что же ей ближе, и совершенно не слышала ничего вокруг. Поэтому, когда с ней заговорила Локтева, то ее чуть не прихватил инсульт. - Пошли в кофейню, я могу тебе гарантировать, что тебя там хорошо покормят, - Катя повернулась к Светлане, уставившись на нее удивленно. - А что ты тут… - она замолчала, понимая, что вопрос может прозвучать не слишком вежливо. Но Локтева только улыбнулась, поправив на носу аккуратные очки. - Что бы тебя ни погнало прочь от нашей компании, это следует уважать, - заверила ее Светлана, цепляя ее под локоть, и утаскивая в сторону кофейни, - но то, что иного места пообедать нет, кроме того куда мы всегда ходим, это тоже факт. А голодной тебе оставаться не стоит, я-то знаю, что ты работаешь гораздо дольше всех нас вместе взятых. Пошли-пошли. - Но, если ты знала, что я хочу побыть одна… - вопрос снова выходит не слишком приятным, но Локтева только рассмеялась. Она провела Катерину внутрь и потащила к самому последнему столику. - Слушай, у тебя что, свидание? - Светлана склонила голову к правому плечу, - если нужно, то я могу уйти, правда. Просто решила не оставлять тебя голодной. - Нет, никакого свидания, - честно ответила Пушкарева, - просто у меня в голове столько всего происходит, что собеседник из меня так себе. - Считай, что мне захотелось помолчать, - понимающе кивнула Локтева, - если что девчонкам я сказала, что у меня аппетит пропал. Ну, из-за Захара и его этой… - она не договорила, но и так было ясно. Катя смутилась. Успокаивать ей сейчас никого не хотелось, да и не умела она, что греха таить. По этому делу у них всегда была Уютова. Но Пушкарева решила осторожно спросить: - А у тебя и правда аппетит пропал? - на что Светлана только рассмеялась, привлекая к себе внимание редких посетителей. - Да сейчас! Я, конечно, еще не перестрадала, и не знаю, перестрадаю ли, но еда это важно. У меня двое детей, и я должна быть бодрой и здоровой не только ради себя, но и ради них. Очень хорошая мотивация, - она улыбнулась вполне искренне, - рекомендую. - Локтева похлопала ее по руке, - подожди минутку, - она направилась к стойке, чтобы о чем-то пообщаться с баристой. Молоденькая девочка явно узнала Светлану и очень ей обрадовалась. Локтевой, и правда, потребовалась пара минут, чтобы вернуться, - завтрак на обед это конечно не айс, но это лучше чем просто булочка, - она просияла, - все, гарантирую тебе тишину. Могу вот даже за другой столик отсесть, - кивнула она на пару свободных мест. - Нет, что ты, - Катерина покачала головой, - но тишина, это тоже очень хорошо, спасибо, - она улыбнулась Локтевой и та кивнула, тут же извлекая из своей сумки книгу. Сперва Катерина решила, что Светлана отвлекалась чем-то романтичным, но удивилась, заметив на обложке название “Трудно быть Богом”. - Стругацкие, - Локтева повернула к ней книгу, чтобы та лучше рассмотрела обложку, - не могу читать ничего легкого, отвлекаться совсем не помогает. А их книги читаешь, и мозг в процессе закипает. Самое то, чтобы ни о чем кроме самой книги не думать. - Понимаю, - Катя сама иногда мучилась тем, что мысли никак не хотели сортироваться в сознании, поднимая ее даже среди ночи. Для себя она нашла выход в дневнике, который вела. Больше они не разговаривали. Им действительно принесли сытный завтрак, который оказался неплохим обедом, и Катя смогла продолжить свои размышления, то и дело возвращаясь к Воропаеву, да и всей ситуации в целом. Почему у Киры было плохое настроение? Александр не смог решить то, что обещал? Но нельзя же его обвинять в проблемах компании! Да и каким бы Железным ни обзывали Воропаева, он тоже живой человек, хотя он и сам хорошо подливал масла в огонь, очень умело притворяясь таким несгибаемым и нерушимым… Даже Катерина сперва не могла понять, как в нем может быть что-то… Она нахмурилась. Впервые она заметила, что у Александра есть что-то кроме злобы и сарказма именно тогда, когда он общался со своей сестрой. С какой нежностью и вниманием он к ней относился, как ласково говорил. Уютова несколько раз охарактеризовала Воропаева как человека пусть и сурового, но справедливого, а при Кате так и вообще называла его мальчиком, заставляя Пушкареву коситься на дверь Мастерской. Услышь их Воропаев, не устроил бы он скандал? Мысли, мысли, мысли… Локтева заговорила с ней после получаса, когда закончила со своим обеденным завтраком. - Ты когда обратно собираешься? А то мне нужно к приходу наших уже в ЗимаЛетто быть, так что я уже побегу. - Понимаю, - кивнула Катерина, Светлане тоже не хотелось никого расстраивать, - я еще немного посижу. Подумаю. - Сиди, - кивнула Локтева, собираясь направиться к стойке, чтобы расплатиться за заказ, - но слишком много не думай, - вдруг посоветовала она, - если дело мужчины касается, мысли не помощники, поверь. Тут действовать нужно. И знаешь, даже если в итоге это все ошибкой окажется, то будет ведь и что-то хорошее. - А почему ты думаешь, что дело в мужчине? - Катя улыбнулась, - может, меня дела ЗимаЛетто беспокоят. - Нет, - покачала головой Светлана, - дела ЗимаЛетто, даже самые сложные, ты решить способна с легкостью, ну, или с большим трудом, но способна. А эта мука, которую я на твоем лице вижу, может быть вызвана только сомнениями. Я в зеркале такое выражение лица видела, когда решалась окончательно с Захаром отношения разрывать. Муки выбора - самые тяжкие. Так что, ты либо рискни, либо забудь, а то совсем себя мыслями этими высушишь. Все, - она склонилась и клюнула Катю коротким сухим поцелуем в щеку, - я побежала. Локтева ушла, довольно скалясь каким-то собственным мыслям. А Катерина нахмурилась только сильнее. Рискнуть или забыть? Да у нее даже выбора не стояло! Но рисковать было… боязно. А вдруг все то, что Александр говорил и делал, было лишь… нет, он не был таким человеком. Не был. Она знала, что раз он решил, то будет своего добиваться, и она могла бы при этом стоять в стороне и смотреть… насколько его хватит, или насколько хватит ее самой. Но едва ли не впервые в жизни ей хотелось отвечать, говорить, быть рядом, становиться частью этого всего и будь что будет. Она достала из кармана визитку странного, возможно, элитного такси. Она сегодня позвонит сюда и поедет домой, так как просил ее Александр, а потом позвонит и Воропаеву. Пригласит его… поговорить. Да, у них были дела, которые следовало бы решить - ЗимаЛетто, как ни крути, выходило на первое место. А потом… а потом она спросит у Александра Юрьевича Воропаева, чего же он на самом деле от нее хочет, соотнесет с тем, чего она жаждет от него сама, и, возможно, поцелует его. Катерина коснулась губ кончиками пальцев, она так давно этого хотела… Такие мысли ей нравились, они поднимали ей настроение, и позволяли ощутить, что она может все, абсолютно все в этом мире! Но в такие моменты Пушкарева забывала об одном - хваленая храбрость была хороша, когда на нее не смотрели темные Воропаевские глаза, в которых холод смешивался с желанием и смехом, когда она сама не знала, чего от него ждать. Как он там говорил, запереть их в темном замкнутом пространстве? Может и правда в шкаф его затащить? Там она не будет видеть, как он на нее смотреть будет… к своему стыду она невольно стала продумывать и этот план.