Иначе

Недовольство Киры Воропаев понимал, принимал и совершенно не пытался ее успокоить. Сейчас гнев был полезен, по крайней мере, Александр видел его как некую двигательную силу, что очень хорошо накладывалось на ту апатию, что сперва сковала руки его сестре. Ну а то, что Кира решила, что основные проблемы заключались именно в нем… не так уж она была и неправа. - Зачем ты ходил к Андрею? - она сидела на своем месте, предложив брату довольствоваться креслом гостя. Сейчас она была еще более хмурой чем с утра, когда Воропаев принес ей не слишком радостные известия. - Хотел услышать о его походе к следователю из первых уст, - Александр пожал плечами, чуть вздыхая, - не нужно смотреть на меня так, словно я твоего Андрея на завтрак съесть собрался. Мне действительно нужно было с ним поговорить, я не виноват, что у него сейчас такое… плохое настроение. - Оно у нас у всех сейчас плохое, настроение это, - Кира поджала губы, продолжая сверлить его недовольным взглядом, - радуешься у нас только ты. - Правда? - Воропаев оскалился еще сильнее, ощущая, что подогревает гнев сестры до новой отметки, - значит, нужно кому-то оставаться в оптимистичном настроении. - Если Павел обо всем узнает, - тон ее стал даже немного… угрожающим, это было практически мило, - я стану на сторону Андрея и скажу, что все это произошло из-за твоего неуемного желания портить ему жизнь. - Обязательно скажешь, - согласно кивнул Александр, - у меня в этом нет ни малейших сомнений, - он и правда верил в то, что Кира, ради защиты Андрея могла бы заявить Павлу что-то такое. Старший Жданов, конечно, на это не повелся бы совершенно, слишком хорошо он знал и методы работы Воропаева, и подход к работе собственного сына, а вот Маргарита… Ругаться со Ждановой не хотелось. Она умела методично портить жизнь, если была на то настроена. А стоило кому-то коснуться или косо взглянуть на ее сына, она переходила в этот мод моментально. - Ненавижу когда ты такой, - отрезала Кира, подаваясь немного вперед, сплетая на столе пальцы в замок, - тебе же больше всего нравится это чувство собственного превосходства, да? Тебе нравится, чтобы тебя просили? - Кира, - Воропаев вздохнул, - если ты хочешь поругаться, то давай мы выберем куда более стандартную тему. Например, считаю, что Андрей мудак, давай мы будем играть от этого, а? Можешь меня пообзывать, у тебя это получается просто отлично. Но не нужно мне рассказывать, что я сейчас делаю что-то для себя. Потому, что если бы я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО делал то, что я хочу, и ты, и Пушкарева уже давным-давно завывали бы над Ждановым, которого Павел пинком бы вышиб из директорского кресла, - он прикрыл на секунду глаза, а потом продолжил, - я эгоистичная скотина, Кира, и тебе, и мне это очень хорошо известно. Поэтому подумай еще раз, что ты хочешь мне сказать. - Ничего я тебе не хочу говорить, - Кира обиделась, и Воропаеву стало стыдно, ну что ему стоило помолчать? - Саша, - она раздраженно выдохнула, - ты обещал помочь, а что в итоге? Ты приходишь, и говоришь, что ЗимаЛетто все равно нужно будет участвовать в судебном разбирательстве. А ты же сам говорил, что это смерти подобно… для имиджа, я имею в виду. - Кира, я не волшебник, - Александр выгнул бровь, когда понял, что сестра ожидала, что он сделает так, чтобы проблемы не существовало совсем, - Андрею, как директору, и Малиновскому, как его главному заму, ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно будет участвовать в судебном разбирательстве. Наравне с другими модными домами, которые сели в ту же лужу. Выход, который я обещал, был в другом. - И в чем же? - едко поинтересовалась Кира, - в том, что ты придержишь несколько скандальных выпусков? - Я больше тебе скажу, статью в журнал напишешь ты… лучше конечно с Юлианой, но мне кажется, что ты должна с этим справиться очень хорошо, - Воропаев потер правый висок, который так некстати прострелило иголочкой боли, - и там вы будете жертвами, а не идиотами, которые повелись на дешевизну. Думаю, Виноградова подберет лучшие издания для этого. Так вы направите журналистов по нужному следу. - И какой же след нужный? - было видно, что Кира немного растерялась, - если они начнут копать, они уткнуться в то, что мы сами заказали эти контрабандные ткани. И даже не поверят в то, что мы не знали… - У них не будет такого шанса, - на этот раз Александр расплылся в самодовольной улыбке, - куда эти стервятники не попытаются всунуть свой нос они столкнуться с гениальным задержанием хитрого и изворотливого Ершова Антона Николаевича, который развернул целую систему по обманыванию таких вот честных, кристальных компаний как ЗимаЛетто, которых в этой жизни подвело только одно - желание подарить своим верным покупателям лучшее. - Но… Ты же сам сказал, что Ершов… этот Антон Ершов был только посредником, - Кира нахмурилась, - а теперь, оказывается, он тут целую криминальную кампанию развернул? Как ты это сразу упустил? - Кирочка, милая, - Воропаев покачал головой, - неужели ты веришь в то, что я могу упустить что-то такое из виду? - она покачала головой, - правильно делаешь, - он оскалился еще шире, - Ногтев очень четко дал мне понять, что Ершов и правда был просто вторыми руками. Все хвосты сейчас пытаются выловить в Узбекистане, и там, он уверен, преуспеют процентов на пятьдесят. Эти деятели все равно потом вернутся на рынок, продолжая проворачивать свои хитрые схемы. Но, нас это совершенно не интересует. Антон Ершов не делец, он баран, который решил найти таких же баранов и срубить деньжат быстро и крупно. Ему все равно светит срок, и как будет выглядеть антураж, при котором ему следует прогуляться в места не столь отдаленные, ему совершенно все равно. Ему, но не нам. - Антураж? - Кира подхватилась со своего места, принимаясь расхаживать рядом со своей стороной стола туда-сюда, - ты хочешь сказать, что история о том, что у Антона Ершова была целая сеть по сбыту контрафактных тканей просто… история? - Не просто история, - покачал головой Воропаев, - он написал следователю об этом чистосердечное, где на пяти листах рассказывал о том, как он обманывал столь восхитительно честные компании как ЗимаЛетто и, - он взмахнул рукой в воздухе, - иже с ней. Если нужно, он и журналистам это расскажет, и на телевиденье выступит. Все равно, когда его закроют, его брат, который Василий, вытащит его буквально через год. Как я и говорил, - Александр улыбнулся, - этому идиоту-Антону, который не сумел со своей стороны, по своей глупости и жадности, наладить прохождение тканей через границу, все равно пришлось бы сидеть. А так, он сядет, но довольно внушительно утяжеленный заработанными деньгами за то, что отмыл парой простых слов, репутацию не только ЗимаЛетто, но и остальных. - Ты заплатил ему? - Кира выгнула брови и замерла в шаге, выглядела она при этом комично и немного по-детски. Так она выглядела в свои пять лет, когда он пообещал ей, что она сможет съесть все его конфеты из подарка. Так она выглядела, когда, после смерти родителей, он позволил ей взять свою машину, в которую все никак не решался сесть сам. Словно только что он открыл для нее Америку. - Я заплатил ему, - кивнул Александр, и тут же вскинул руку, - предвосхищая твой вопрос, я заплатил просто неприлично много. - Саша, - Кира прижала руку ко рту, - у ЗимаЛетто сейчас нет денег, чтобы вернуть тебе, но я думаю… - Не мечись, - скривился Воропаев, - я что, похож на бессребреника? - Кира задумалась, заставляя Александра рассмеяться, - ну все, не мучайся, я не собирался платить свои деньги просто потому, что во главе ЗимаЛетто стоит кретин. Все, что я потратил, я уже сбил с остальных таких же “несчастных” как и вы. И хочу заметить, что у них с финансами все куда как лучше. - Ты хочешь сказать, что ты на этой ситуации еще и наварился? - Кира снова опустилась на свое место. Да, она больше не видела в нем героя, но этого и не требовалось. Александр кивнул. - Не то чтобы очень. Помимо того, что мне нужно было хорошенько позолотить ручку Ершову, и я попрошу заметить, не Антону, который бы согласился и на гораздо более скромную плату, а его братцу Василию. Мне еще нужно было отблагодарить Егора, который Ногтев. Да, деньгами он не возьмет, но я-то знаю, что ему нужно, так что, - он оскалился, наблюдая за тем, как закатывает глаза сестра, - вы мне все равно останетесь должны. - Как я могла поверить, чтобы что-то сделал просто так? - покачала она головой, - видимо стресс очень плохо влияет на мою мозговую деятельность. - Не только на твою, не переживай, - Воропаев вспомнил слова Катерины о том, что она слышала несколько фамилий из “списка”, - ты знаешь, что Малиновский снова пытается найти кого-то, - взмах рукой, чтобы подобрать как можно более нейтральное слово, - кто может ссудить им денег нелегальным путем. - Он что, снова пытался договориться с Фаровым? - нахмурилась Кира, - но ты же сказал, что Игнат больше никогда… - Не переживай, с Фаровым вопрос закрыт раз и навсегда, поверь мне, - отмахнулся Александр, - я еще сам не знаю, к кому конкретно решил проложить дорожку Рома, но ничем хорошим для ЗимаЛетто это не закончится. - А откуда ты знаешь о том, что он пытался? - Кира склонила голову к правому плечу, - если ты еще не знаешь с кем именно… - Пушкарева, - просто ответил он, замечая, как его сестра дернула бровями. - Да быть такого не может! - она рассмеялась, немного откидываясь в кресле назад, - я думала, что она тот список не просто не использует, а еще и Андрею покажет. Ты был прав, она предана своей работе по настоящему, это… подкупает. Интересно, что ее сподвигло, фактически пойти против своих же принципов? - А у нее с принципами все хорошо, - не согласился Воропаев, - она играет не за твоего Андрюшеньку, хотя и невольно защищает его как своего начальника, и уж точно не за Малиновского, - воспоминание о странице дневника всколыхнуло знакомую волну гнева. Но пришлось немного успокоиться, он ведь пообещал Катерине, что никого не тронет. Пока, - она играет за ЗимаЛетто. Она не слепая и не тупая, она понимает, что сейчас любой риск это уже безумие, а не благородное дело. А ты пообещала ей, что мы с тобой Чипом и Дейлом заделались. Вот ей и приходится немного договариваться с совестью ради высшего блага. - Слушай, - Кира подалась немного вперед, - что тебе в Пушкаревой? - она изучающе по нему скользнула взглядом то вверх, то вниз. Если он не выдавал себя эмоциями, то мог бы с легкостью выдать языком тела, - ты ее так защищаешь, отстаиваешь, словно я могу ее обидеть. - Давай начнем с того, что в порыве эмоциональности ты можешь, - тут же ответил он сестре, заставляя ту поморщиться. - Не начинай, и не уводи меня от темы, - Кира тут же вернулась к своему вопросу, да, жаль, его сестра была столь же хорошей ищейкой, как и он сам. Нюх теперь не отбить, - ты хочешь ее для себя, да? Хочешь, чтобы она носила тебе всю информацию из ЗимаЛетто в зубах? - Она не будет мне ничего носить, не того поля ягода, - Александр поправил наручные часы, казалось, ремешок был слишком тугим вокруг его запястья, - но есть то, в чем ты права, - он взглянул в глаза сестре, заставляя ту напрячься, - я хочу ее для себя. Кира рассмеялась. Довольно задорно, громко, словно он рассказал очень хорошую шутку. Воропаев ждал. Кира отсмеялась, и растерянно уставилась на брата. - Пушкарева? Серьезно? - в голосе было удивление и страдание, - вокруг тебя столько женщин - ярких, красивых, интересных, достойных… Нет, я понимаю, что Пушкарева… мила. Такая себе, - она взмахнула руками, - не от мира сего, и таких ты точно еще не видел, но что тебе в ней? - Ты понимаешь, что если заменить несколько слов в твоем монологе, то я могу повернуть его против тебя? - Александр чуть склонил голову к правому плечу. Кира нахмурилась. Видимо и правда ощутила, что можно. - Я хочу ее, других, как ты говоришь, достойных, интересных не хочу. Мне и с ней не скучно. - Она на тебя не клюнет, - отрезала Кира, - таким девочкам как она приличествует влюбляться в принцев, а не в… то, что ты из себя представляешь. - Ага, я тоже так думал, - кивнул Воропаев, и невольно улыбнулся, вспоминая страницу Пушкаревского дневника, - но, кто знает, может в этой сказке принцессе будет куда более интересен дракон?

* * *

Ехать к Пушкаревой домой было… волнительно. Точнее, волнительным было то, что сегодня он должен был переступить порог ее квартиры, чтобы она могла поделиться с ним той самой информацией, которую только сегодня почерпнула. Александр должен был максимально сконцентрироваться на мыслях о ЗимаЛетто, о том, что Малиновский снова куда-то лезет, а Жданов поощряет, но вместо этого… Он потряс головой - мысли о Кате в ее собственной квартире, в полнейшей тишине… только она и он… Может все-таки следовало вытащить ее куда-то в людное место, а то мало ли… сдерживаться рядом с этой девчонкой ему становилось все сложнее. Ему хотелось ее до зубовного скрежета, причем абсолютно буквально. Сегодня, к примеру, когда они свалились на тот диван, Александр всерьез задумался, что пора переводить их отношения в какую-то куда более конкретную плоскость, а то гормоны его просто доконают! Но это ладно, ему не семнадцать и он мог сдерживать свои порывы, но эта паршивка так хорошо пахла, что не тянуть к ней руки было просто выше его сил. Сразу после встречи с Кирой Воропаев вернулся к своей работе. Пропадать по делам ЗимаЛетто было безумно увлекательно (нет), но своих дел никто не отменял. Уже ближе к вечеру он набрал Руслана. Именно его телефон он выдал Катерине под видом элитного такси. Точнее, он сам ничего такого не говорил, он просто не стал ее в этом разубеждать, да и времени у них на это не было. Ребров ответил ему сразу. - Воропаев, а что это за чудо очкастенькое мне сегодня от тебя звонило? - поинтересовался Руслан без приветствия и предисловий. - Ты мне ее не напугал? - Александр пожалел, что не успел предупредить Реброва о таком, немного странном заказе. На что Руслан только рассмеялся. - Что ты! Я вел себя просто идеально, и денег, понятное дело, с нее не взял, чем, по-моему, окончательно шокировал несчастную девчонку. - Молодец, спасибо за понятливость, - Воропаев взял на заметку, что за эту самую понятливость Реброву нужно было накинуть сверху, - ты давно ее отвез? - Минут двадцать назад, - охотно ответил Руслан, - выглядела она уставшей и в машине чуть не уснула. Не бережешь ты свой ценный груз, Воропаев, ой, не бережешь. - Это не я не берегу, это она сама не бережет, - он быстро взглянул на часы. Восемь тридцать, - у меня к тебе есть деловое предложение. - Вот только не говори мне, что ты хочешь, чтобы я ее катал, - с притворным ужасом заявил Ребров, - ты же знаешь, что я больше предпочитаю неживое возить. Да и тут… - Двойной тариф, - от своей идеи Александр отказываться не собирался. Ему было бы куда спокойнее, если бы Пушкареву под ее дом доставлял Руслан. Ребров мало того, что был толковым водителем, он мог еще и защитить Катерину в случае чего. А учитывая то, куда скатывалась ситуация в ЗимаЛетто, случай мог подвернуться, и довольно таки скоро. - Саша, - Руслан явно не ожидал такого подхода, и имя Александра прозвучало более чем растерянно. - Тройной, - Воропаев услышал горестный вздох. Улыбка тронула его губы, можно было праздновать победу. Ребров сдался. - Бог с тобой, - сварливо буркнул Руслан, - я не кретин, чтобы от таких денег за "ничто" уплаченных отказываться, ты мне только график обрисуй. - Завтра заберешь ее на том же месте, где высадил, примерно без десяти восемь. Утра. А там, - Александр хмыкнул, - пусть тебя Катерина сама организует, у нее график через одно место строенный. - Прям как у тебя? - невинно поинтересовался Ребров, заставляя Воропаева улыбнуться, - сколько мне ее катать нужно? - Начнем с месяца, я думаю, - Александр кивнул собственным мыслям, - а там посмотрим. Я тебе завтра же все оплачу, сразу и наперед. - С ума не сходи, Воропаев, мне не горит, - Руслан прокашлялся, - я же тебя знаю. - Молодец, что знаешь, а мне горит, - уверенно заявил Воропаев, - ладно, спасибо за услугу. До завтра. - Да завтра, - попрощался Ребров, и добавил, явно убрав трубку подальше, - совсем с катушек съехал, - а потом тишина. Александр вдавил педаль газа до упора, теперь нужно было побыстрее добраться до Пушкаревой. Идею с цветами пришлось отмести как несостоятельную, ведь времени заехать в цветочный у него не было. Но он все-таки позволил себе потратить время на небольшую кондитерскую, где продавали просто восхитительные фисташковые эклеры. Он прикупил целых две коробки, припомнив, что Катин товарищ… Николай? Тоже был тем еще сластеной, и любил захаживать в гости к подруге. Воропаев знал, что сама Катя обязательно оставит для товарища что-то вкусное, а так запаса было бы больше, и она обязательно попробовала бы их сама. Чем ближе он подъезжал к дому Пушкаревой, тем сильнее колотилось сердце. Боже, какой ужас! Как в школе, в самом деле. Он припарковался и вздохнул несколько раз, чтобы успокоить шальное сердцебиение. - Вылезай, Воропаев, - скомандовал он себе, - не будешь же ты до поздней ночи в машине сидеть и с духом собираться. Вылезай. Каждая ступенька давалась, если не с трудом, так с боем. Катя сама пригласила его домой. Сказала, что это будет не странно и вполне удобно. Конечно, если он сам будет не против. И Воропаев обрадовался. Он ощущал себя практически самым настоящим вампиром, которому выписали официальное приглашение в дом к плоду его вожделения. Александр знал, что стоит ему один раз пересечь порог ее квартиры, и он пропал. Этим разрешением Катерина подписала себе приговор. Любовь? Воропаев не хотел отвечать себе на этот вопрос, он не знал, способен ли он именно на это чувство, но он знал, что эту женщину он хотел. И это упиралось не только в секс, хотя и эта часть буквально сжигала его изнутри - видеть, но не касаться, самое тяжелое испытание. Ему хотелось заботиться, оберегать, даже защищать. А еще пару раз хорошенько выдрать ремнем, но это Александр благополучно загонял на полку эротических фантазий. Ему повезло - объект его интереса уже отвечал ему взаимностью, и теперь с его стороны было важно сделать все, чтобы Катерина поняла, что с ним она в безопасности. Что она может раскрыться, говорить и доверять. Позволить самой себе стать его, а он… сперва, он будет благодарным. А потом, кто его знает, вдруг он станет взаимным? Невольно Воропаев был согласен с Кирой, сестра была права, такие как Катерина ему не полагались, и если бы он был правильным и благородным человеком, он бы никогда не попытался… Но он ведь не был благородным. Так что Кира могла утереться своей правотой дважды. Пушкарева будет принадлежать ему, вся, без остатка. Своим Воропаев не делился никогда. Он нажал на кнопку звонка, прислушиваясь, к звукам за дверью. Катя открыла практически сразу. Александр оскалился, стараясь загнать подальше глупую мысль о том, что она ждала его, и поэтому оказалась у двери так быстро. - Александр Юрьевич, добрый вечер, - она несмело улыбнулась ему, и Воропаев нервно сглотнул, глупо уставившись на растянутую футболку, в которой виднелась не только линия ее шеи, но и ключица, - заходите, не стойте на пороге, - слова ее доносились словно сквозь толщу воды. Воропаев, это всего лишь ключица, не сходи с ума! Он шагнул в квартиру, протягивая хозяйке пакет со сладостями, что были упакованы в две симпатичные коробочки. - Добрый вечер, Катя, - он выдавил улыбку, чтобы не казаться таким напряженным, - как ваша продуктивная работа в ЗимаЛетто? Как всегда на износ? - Мы будем говорить о работе? - Пушкарева немного напрягалась, но в пакет все равно заглянула, - что это? - А вы меня пригласили под сень вашего дома говорить о чем-то другом? Вы интригуете меня, Катя, - Воропаев сбросил туфли и пиджак, пока Пушкарева не решила прогнать его прочь за неприличное поведение, - это эклеры. Фисташковые. Вы любите? - он перебросил пиджак через руку, глядя на Катерину, что залилась румянцем. Она вскинула на него глаза. - Не знаю, я еще не пробовала, но я уверена, что они вкусные, - она облизала губы, нервно поправив прядь за ухо. Волосы ее были завязаны в низкий растрепавшийся хвост, и ему захотелось их коснуться, - я хотела рассказать вам про фамилии, которые я слышала, я помню. Но… - Но? - он улыбнулся еще шире, и Пушкарева нахмурилась, а потом махнула рукой в сторону освещенной комнаты. - Пойдемте на кухню, - и сама направилась в указанном направлении, - простите, что я вас в комнату не приглашаю, у меня она просто одна и там… бардак. - Вы так открыто признаетесь в том, что где-то в вашей жизни царит хаос, - Воропаеву было совершенно плевать, в какой комнате находиться с ней рядом. Лишь бы по возможности поближе. - Не вижу смысла врать там, где можно сказать правду, - Катя указала на один из табуретов у крохотного кухонного стола. Александр занял предложенное место, положив на второй свой сложенный пиджак. - А учитывая то, что врать вы не умеете, - улыбнулся Воропаев, - то выходит, что вы всегда говорите правду. - Я умею врать, - нахмурилась Пушкарева, поправляя на себе футболку. Теперь в ее растянутом вырезе стала видна не только ключица, но и линия плеча. Если бы Александр не знал эту девчонку, то решил бы что она его соблазняет. - Себе перед зеркалом, - он отвел глаза от начинающей закипать Катерины, и обнаружил на столе две сахарницы. В одной обычный сахар, а во второй… - рафинад? - он достал один кубик кончиками пальцев. - Решила… попробовать, - Катя разумно решила тему про ложь не развивать, - хотите чаю? - она отвернулась от него, принимаясь набирать в чайник воду, - у меня есть очень хороший черный чай. - Если вы предлагаете, конечно, хочу, - Воропаев забросил в рот кубик сахара, принимаясь его раскусывать. Пушкарева поставила чайник на газ и снова повернулась к Александру, снова принимаясь поправлять на себе футболку. - Может, вы голодны? - было видно, что этот вопрос дался ей с трудом, она даже снова залилась румянцем. Воропаев залюбовался. Интересно, если коснуться ее щеки она будет горячей? - Нет, - качнул головой Александр, - я ужинал, - с легкостью солгал он. Ему не хотелось, чтобы Катерина занималась готовкой. Он понимал, что долго отнимать у нее время он не сможет, а значит, каждая секунда ее времени сейчас должна принадлежать ему. Сладкого чая будет вполне достаточно. - И когда же вы успели? - Катя сплела руки на груди, стараясь выглядеть грозно. Не преуспела, но Воропаев все равно умилился, - вы же по телефону сказали мне, что вы со встречи на встречу, а потом ко мне. - А вы волнуетесь? - Александр встал, это крохотное расстояние между ними было практически катастрофическим. Катя слишком поздно осознала его маневр, и вместо того, чтобы избежать его приближения только сильнее прижалась к рабочей поверхности. Воропаев навис над ней, положив руки на столешницу по обе стороны от Катерины. Она вскинула подбородок, чтобы смотреть ему в глаза, и нервно сглотнула. - С чего мне, - упрямо заявила она, - я просто… просто спрашиваю, - она покраснела еще сильнее. Он буквально кожей ощущал, что его близость волнует ее не меньше. - Вы просто ничего не делаете, вами всегда что-то движет, Катя, я это точно знаю, - он все-таки протянул руку, касаясь кончиками пальцев ее щеки. Кожа ее была обжигающе горячей, и ему хотелось коснуться ее губами, он практически мог ощутить вкус ее кожи. Этой девчонкой можно было бы обжечься, как самым крепким чаем. - Александр Юрьевич, что вы делаете? - она дрожала под его прикосновением, но не отстранилась, не отталкивала его. Возможно, было бы лучше, если бы она его оттолкнула, если бы она сказала ему “нет”. - Нельзя? - ответил Воропаев вопросом на вопрос, а потом добавил, - мы же условились, что вне ЗимаЛетто вы можете звать меня по имени, Катя, попробуйте, - пальцы его скользили вниз, к ее шее. Она чуть отогнула голову, словно давая больше доступа… позволяя… Только усилием воли он не прижался к ней еще сильнее. - Я… я назову вас по имени, если вы… если вы сделаете шаг назад, - она запиналась, буквально задыхалась под его касанием. И это он еще ничего не делал! Во рту стало сухо, а вторая рука сжалась на столешнице с такой силой, что могла ее сломать. Спокойно, Воропаев, спокойно. Рано, еще слишком рано. - Это шантаж? - он склонился немного ниже, шепча ей на ухо, едва ли не касаясь его губами. Но все равно Александр не выдержал, и провел вдоль линии ее уха носом. - Боже… - выдохнула Катя, заставляя его рассмеяться, ощущая, как от этого смеха она дрожит еще сильнее. - Можно и так, - согласился он, разгибаясь, и позволяя Катерине, наконец, вздохнуть немного свободнее, - но я все-таки предпочитаю имя. - Вы невыносимый, - простонала Пушкарева, зажмурившись, - я просто не могу… - Я и не прошу меня носить, - оскалился Воропаев, хотя Катерина на него и не смотрела, - но назвать меня по имени, это не так сложно… Чайник издал обиженно-пронзительный писк, намекая, что он готов выполнять свои обязанности. Катерина распахнула глаза, покосившись на чайник. - Его нужно выключить, - она снова встретилась глазами с Воропаевым, - он готов. - Правда? - Александр выключил газ, продолжая смотреть на Катю, чуть улыбаясь. Он невольно думал о том, что готов не только чайник, но и он сам, и что сейчас ему нужен не горячий чай, а холодный душ. - Правда, - Катя кивнула, а потом коснулась его груди, упираясь в нее ладонью. Она замерла так, то ли просто для того, чтобы коснуться, то ли для того, чтобы оттолкнуть, - вы же хотели чаю, давайте я его сделаю. - А если я больше не хочу чаю? - он подался немного вперед, чтобы ощутить давление ее руки на центр грудной клетки. Но Катерина и на этот раз не попыталась его оттолкнуть, словно поддалась, подпуская его еще ближе… - А чего же вы хотите? - она смотрела на него так уверенно, время от времени перебрасывая взгляд на его губы. Да, вот именно этого он и хотел, и ощущал, что Катя и сама была не против. К этому располагало их настроение, место… буквально все, но… сомнения, что он торопится, гложили его, буквально съедая. Но он все равно был готов поддаться… Дверной звонок заставил их вздрогнуть буквально синхронно. Катерина выглядела не менее шокированной, чем Воропаев. - Ну и кто наведывается к вам в такой час? - Выгнул бровь Александр. И ничего это была не ревность, просто так… исключительно праздный интерес. Катерина вздохнула, и постаралась поправить волосы, правда, совершенно не преуспевая. - Кроме Коли никто не знает, где я живу, - Пушкарева тоже не сдвинулась с места, хотя в дверь позвонили второй раз, - так что, скорее всего, это Зорькин. - И какого черта Зорькин наведывается к вам в столь поздний час? - вот этот вопрос он точно не имел права задавать, но он сорвался с языка едва ли не против его воли. Брови Катерины подскочили в удивлении, она растерянно приоткрыла рот. - Он… он мой друг, - она повела плечом, и футболка сползла с него еще ниже, - он приходит, если ему очень нужно, или очень одиноко, или… - третий звонок был куда более длительным, и куда более настойчивым, - нужно открыть, он не уйдет, - Катя вздохнула, - наверное, он с мамой поругался. - Ну если с мамой… - Воропаев убрал руку, позволяя Катя протиснуться мимо него к входной двери. Она бросила на него виноватый взгляд и убежала в коридор. Александр принялся готовить чай. - Ты что, спишь уже в такое время? - услышал Воропаев возмущенный юношеский голос. Нахмурился, звучал парень уверенно и недовольно, скорее всего, этот Коля был ровесником самой Катерины, - я думал, что мне у тебя под дверью и ночевать придется. Жуть. - Коля, вот тебе не кажется, что ты можешь быть не слишком вовремя? - вздох Катерины был… обреченным. Видимо этот Зорькин слова “нет” попросту не понимал. - И с каких это пор я могу быть… - парень затих, Александр предположил, что Николай увидел его туфли, - не понял, это что? - Это обувь, Коля, - очередной вздох, - ты проходишь, или в коридоре так и будешь стоять? Я так понимаю, ты с ночевкой? Чего? Воропаев нахмурился. Какой бы этот Зорькин ни был хороший друг, но с ночевкой в однокомнатную квартиру… - Эта мужская обувь, Катя, - теперь парень звучал совершенно несчастным, - у тебя что, кто-то есть? - Да, у меня гости, проходи, - Пушкарева была совершенно спокойна, словно каждый день рассказывала другу, что у нее именно такие гости. - Гости? Слушай, Кать, а может ты зря от родителей съехала, а то у тебя уже какие-то гости появляются. Они как раз показались в дверном проеме. Катерина сразу вошла на кухню, а вот Зорькин замер в дверном проеме. Александр смерил его изучающим взглядом. - Знакомьтесь, - Катя была совершенно безрадостна, - Александр Воропаев, - она отставила в сторону отчество, Николай Зорькин, - она кивнула на друга, - Коля, что ты застыл, проходи, присаживайся. Чаю хочешь? - Хочу, - Зорькин все еще изучал взглядом фигуру Воропаева, словно прикидывал, насколько безопасным он был для Катерины, - добрый вечер. - Что-то он мне не кажется слишком добрым, - Александр занял свое место, наблюдая за тем, как Катя разливает по чашкам заварку. Плечи ее были напряжены, и ему захотелось встать, чтобы коснуться, погладить, успокоить, - вы всегда так поздно наведываетесь к своей подруге? - А вы на правах кого интересуетесь? - Николай занял место с другой стороны стола, забираясь в пакет с эклерами, - у меня-то тут есть права как Катиного давнего друга, - он вынул коробку из пакета, принимаясь развязывать ленточку, - а у вас? - Коля, закрой рот, - это прозвучало угрожающе, и Александр повернулся к Катерине, что максимально шумно опустила чашку с чаем перед Зорькиным, - он обычно так себя не ведет, - повернулась она к Воропаеву, - он просто нервничает, защитная реакция, понимаете? Не обижайтесь. - Неужели вы думаете, что я могу обидеть вашего друга? - Александр проигнорировал вопрос Николая, улыбаясь Катерине, - не волнуйтесь, вам не следует переживать. Катя ничего не ответила, просто поставила перед ним чашку с чаем, чуть касаясь кончиками пальцев тыльной стороны его ладони. Это можно было бы назвать даже случайным прикосновением, если бы его рука не находилась с самого края стола. Воропаеву захотелось перехватить ее руку, но он не хотел усугублять напряжение. Зорькин же взирал за всем этим недовольно, пожевывая один из эклеров. - Значит, вы тот самый Воропаев? - снова задал он вопрос, все-таки привлекая к себе внимание. Александр выгнул бровь в удивлении. - Не думаю, что в этом городе слишком уж много Воропаевых, которые были бы знакомы Катерине, - он покосился на Пушкареву, что закатила глаза, ставя и себе чашку на стол, - но меня интересует, что значит “тот самый”? - Ну как… - Зорькин растерянно воззрился на Катю, что села на табурет, оказавшись словно между двумя мужчинами. Пиджак Воропаева, который лежал поверх табурета, она переложила к себе на колени, ласково проведя по нему рукой раз, второй, третий… - Катя же сама говорила… - И что же Катя говорила? - Александр оскалился, когда заметил, что Пушкарева бросила в сторону друга уничтожительный взгляд. - Ну вас, - Николай вгрызся в эклер едва ли не отчаянно, - я уже понял, что вы тот самый, мне этого достаточно. - А что, мое любопытство никто удовлетворять не будет? - обратился он к Катерине, что отпила чай с совершенно независимым видом. - Смею вам напомнить, Александр… - она запнулась, но отчество добавить не решилась, - что это вы должны мне ответ на вопрос, а не я вам. - Вы учитесь не отвечать? - Воропаев подался немного вперед, скользя по замершей Кате пытливым взглядом, - похвально, похвально… - Александр Юрьевич, - укоризненно начала она, встречаясь с ним взглядом, - зачем вы дразнитесь? - Катя заправила прядь за ухо, но она снова выбилась, и Александр протянул руку ее коснуться. - Может, я все-таки не вовремя? - подал голос Коля в перерыве между эклерами. - Да/Нет, - прозвучало практически в унисон, и Воропаев улыбнулся Катерине, что смущенно покосилась на друга. - Коля, ты всегда вовремя, - вздохнула она, - но было бы хорошо, если бы в следующий раз ты мне звонил. - У меня, в отличие от тебя, пока телефона нет, - немного едко заметил Зорькин, но Пушкарева только плечом пожала. - Стационарный есть и у тебя, и у меня, - заметила она, помешивая ложечкой чай, в который сахар так и не положила, - раньше это нам не мешало. Так что изменилось? - Ничего, - буркнул Николай, видимо устыдившись собственного выпада. Воропаев нахмурился. Дружба дружбой, но ему показалось, что Зорькин словно завидовал Катерине. Александр решил, что он и правда тут лишний, и решение это далось ему легко. Катя реагировала на Николая с уважением и любовью, но все это было… иным. Он не ощущал ревности к этому парню, но и полностью посягать на Катину жизнь пока права не имел. - Уже достаточно поздно, - решил он привлечь Катино внимание, касаясь ее руки кончиками пальцев, - мне кажется, что вам мешаю отдыхать именно я. Поэтому, давайте вы передадите мне волнующие вас фамилии, и я поеду. - Так скоро, - Пушкарева взглянула на него растерянно, словно грустно. Не хотела с ним расставаться? Это было приятно, пусть даже и мнимо. - Катя, человек торопится, - Николай разобрался с первой коробочкой с эклерами и сейчас косился на вторую, примеряясь, осилит их или нет, - зачем его задерживать? Катя покосилась на друга недовольно, а потом снова перевела взгляд на Воропаева. Она выглядела решительно и отчаянно одновременно. - Вы должны мне еще один вечер. На этих словах Пушкаревой Зорькин зашелся кашлем, видно не ожидал от своей тихой подруги такого выпада. Воропаев, сказать по правде, тоже, но ему это даже понравилось. Он улыбнулся Катерине. - У вас будет больше чем один вечер, я вам гарантирую это. Но фамилии, мне все равно нужны. Чем быстрее мы разберемся с ситуацией в ЗимаЛетто, тем быстрее я смогу всецело уделить время вам. Катя опустила глаза, моментально заливаясь румянцем, а Николай зашелся кашлем вторично. Воропаев понимал, что Катерину явно ожидал допрос с пристрастием, но ему казалось, что она пройдет это испытание более чем достойно. Он знал, что Катя умела защищать свое не менее яростно чем он сам, от кого бы то ни было. - Сейчас я принесу вам список, я, на всякий случай их записала, а то одна буква, и уже совершенно другой человек, - немного зачастила Пушкарева поднимаясь. - Спасибо, - кивнул Воропаев, - и вы не волнуйтесь, все будет хорошо, я смогу обо всем позаботиться. Она ничего ему не ответила, но подойдя к двери, повернулась, глядя серьезно и строго. - То, что вы обо всем позаботитесь, Александр Юрьевич, я не имею никаких сомнений, я думаю, а можете вы позаботиться о себе? Она скрылась в коридоре до того, как Воропаев смог ей на это хоть что-то ответить. Он перевел взгляд на притихшего Зорькина. Николай глотнул чаю, покосился на дверь кухни, а потом заметил. - Не обращайте на нее внимания, она тоже глупости болтает. От нервов. - По глупости, - Воропаев ухмыльнулся, глядя в темноту коридора, где скрылась Катерина, - не знаю. Не замечал.