Иначе

Пушкарева была просто прекрасно осведомлена, что чувство самосохранения у нее хромало на обе ноги. Всегда хромало, но сегодня, она была готова поклясться, что у нее оно выключилось совсем. Ровно в тот момент, когда Воропаев, вместо того, чтобы сдать назад и уехать прочь от этого места, с такой легкостью вышел из машины. Он же сам сказал, что они не столкнулись, а раз аварии удалось избежать, то зачем он вышел говорить с этими, даже на вид неприятными людьми? Сперва Катерина решила довериться Александру. Она послушно нажала на кнопку, и замерла, уставившись на его фигуру, подсвеченную светом фар. Конечно, в голову лезли всякого рода страшные мысли. А еще она очень плохо слышала, что говорили те… мужчины. Воропаев стоял, опустив руки в карманы, скорее всего сжимая там пистолет. Еще одна явная причина для страха… А вот один из ребят явно пытался устраивать скандал. По виду он вопил, махал руками и все пытался показать на бок машины, который ну никак не мог пострадать от отсутствующего столкновения. Чего они хотели от него? Денег? Но если ничего не случилось, то… Второй мужчина стоял рядом, руки он переплел на груди, и старался выглядеть совершенно бесстрастным. А вот третий… Он отирался поодаль. Высокий, не слишком мощный, комплекцией примерно напоминающей Воропаевскую, он курил в стороне. Сам Александр отвлекся на него всего пару раз, пока тот был в пределах досягаемости его взгляда, но потом, как тот сделал еще шаг назад, оказываясь больше у Воропаева за спиной, Александр старался не отвлекаться от собеседника. Волнение у Катерины только нарастало. Она с такой силой сжимала брелок, что он хрустел у нее в руках обиженным пластиком. Она следила за этим… третьим. Что-то ей в нем не нравилось, что-то… Когда мужчина опустил руку в карман, Пушкарева до последнего надеялась, что за сигаретами, но в свете фар недвусмысленно блеснул серебристый предмет. Во дворе Катиных родителей с такими “игрушками” расхаживала добрая половина дворовой шпаны: и в драке подмога, и возможность огреть кого-то, чтобы пощипать кого побогаче. Кастет. Мужчина надел его на пальцы, сжав и разжав кулак несколько раз, словно проверяя, насколько хорошо села сталь на костяшки пальцев, а потом двинулся вперед, чтобы оказаться у Воропаева за спиной. Этого позволить Катерина точно не могла. Она быстро нажала кнопку на брелоке, снова отпирая машину, и выскочила из нее, прихватив одной рукой сумку. Зачем, она так и не смогла себе ответить. Анализировать сейчас было практически невозможно. - Саша! - закричала она, заставив обернуться не только Воропаева, но и всех собравшихся мужчин, с незадачливым нападавшим заодно, - у него кастет! На самом деле Пушкарева собиралась просто показать на него пальцем. Ну, чтобы наверняка было понятно, о ком она говорит, но вместо этого, она… швырнула в него сумкой. И, что самое удивительное, попала, хотя меткостью она не отличалась никогда. Какая меткость, с ее-то везением? - Сволочь, - растерянно вынес свой вердикт несостоявшийся бандит, точнее бандит, чье нападение не состоялось, и бросился за ней. Под громогласный крик Воропаева: - Пушкарева, я тебя прибью, - она бросилась бегом. Вокруг машины. Ну а куда ей было еще бежать в неизвестном ей дворе, так еще и по такой темени? А так фары давали достаточно освещения, чтобы бежать было… ну… безопасно? Долго ей бегать, правда, не пришлось. Мужчина настиг ее, заключив в кольцо своих рук. - Прыткая мелкая дрянь, - дохнул он ей на ухо, и Катю затошнило от запаха кисловатых сигарет и сладкой мяты. Скорее всего, жвачки, которой мужчина пытался замаскировать первый аромат, - я тебе сейчас голову откручу! И твоему мужику поиграться дам! - Вы открутить ее не можете чисто физически, - Пушкарева старалась дышать, даже несмотря на тошноту, - это противоречит не просто законам физики, но законам логики. Вот вы сказали, что открутите, но максимум, что вы можете - это шею сломать. И то это очень легко делается только в фильмах, причем крайне дешевых, для которых законы Вселенной не существуют, а то сценарий не сойдется. - Что ты несешь? - судя по голосу, он был еще более растерян, чем когда она кинула в него сумкой. Видимо, такая болтливая жертва была у него впервые. Да и Катя сама бы заткнулась с огромным удовольствием, но не могла. Когда ей исполнилось тринадцать лет, во дворе ее донимать стали буквально немилосердно. Постоянные Катины слезы и синяки огорчали маму, и приводили в бешенство отца. Валерий Пушкарев, который понимал, что не может всегда быть рядом с дочкой, у которой на хвосте всегда висели приключения, решил, что ее нужно отдать на самооборону. Там, в классе, полном разношерстной публики, она впервые осознала, что терпят отвратительное отношение все кому не лень. Их тренером была высокая широкоплечая барышня, платиновая блондинка, с толстенной косой до самой… поясницы. У нее был зычный резкий голос, кулаки, которые внушали трепет, и просто отменное чувство юмора. Первое, чему она учила - шокировать нападавшего. Например, вместо “помогите” или “пожар”, кричать “ура”. Секунда ступора противника, это привилегия. Слезы и паника не помощники - шок и боль. Шок уже пошел в ход. - Это называется формальная логика, - послушно ответила Катерина, и тут же ударила каблуком ботинка в ногу мужчины. Тот взвыл, и немного ослабил хватку, все еще не полностью отпустив ее из захвата. Теперь локоть. Она замахнулась настолько возможно и нанесла удар назад - куда попала, туда попала. Но судя по тому, что вой усилился, а руки, державшие ее, разжались, попала она успешно. Резкий поворот - бежать рано, противник еще не получил травму, которая не позволяет ему продолжить преследование. Но противник не был в курсе, что Катя с ним еще не закончила. - Сука, - простонал он, явно собираясь разогнуться, - да я тебя… - Простите, - совершенно искренне покаялась Пушкарева, и со всего маху врезала ему по ушам ладонями, как раз его полусогнутая поза это позволяла. Мужчина познал новые звуковые эффекты. Но все-таки устоял. А Катерине нужно было, чтобы он оказался на земле. По-хорошему, она должна была сложить две руки в один ударный “кулак”, и огреть его по спине. Но это у ее инструктора так лихо получалось равнять с землей даже мужчин куда крупнее себя, у Кати такие фокусы не получались никогда. Поэтому она добавила нападавшему… больше НЕ нападавшему, пинок в колено. Мужчина рухнул, и, если Пушкареву не настигли звуковые галлюцинации, всхлипнул. Все. Теперь она могла бежать… но куда? - Саша! - она резко повернулась и тут же столкнулась с Воропаевым, который как раз успел подбежать к ней, видимо закончив с теми… двумя. Он посмотрел на Катерину, потом на стонущее нечто у задних колес его машины и снова на Катю. - Слушай, Пушкарева, если я тебя буду когда-то очень бесить, ты мне просто об этом скажи, а? - он еще раз посмотрел на нападавшего, - зверь просто. - Он? - Катя тоже взглянула на мужчину, что видимо никак не мог отойти от хлопка по ушам, - я не думаю… он ведь даже не… - Не он зверь, ты, - вздохнул Воропаев, а потом склонился над лежащим, - вставай, убожество, - он ухватил его за ворот ветровки. - Зачем вы его поднимаете? - Катя схватилась за голову, - я же его с таким трудом уронила! - Александр все-таки поднял бандита, хотя смех, который стал разбирать его, явно мешал это сделать. - Иди в машину, - попросил он, - мне нужно его из-под колес убрать, не по нему же ехать, правда, ведь? - Правда, - кивнула Катерина, - а где те… двое? - Один отдыхает, - Александр провел покачивающегося мужчину вперед, а потом подтолкнул в спину в сторону его товарища, что как раз и лежал на земле, - а второй деру дал, видно решил, что я его собираюсь пристрелить. - А вы собирались? - Катя бежала следом. Перед тем как садиться в машину, ей нужно было забрать свою сумку, у нее же там половина жизни сложена. - В машину, - Воропаев первым поднял ее вещи, и вручил их ей в руки, - бегом! - А вы? - она прижала к себе сумку и упрямо уставилась на Александра, - только если с вами, - она не собиралась больше оставлять его одного, а вдруг… - Мне нужно кое-что спросить у твоей боксерской груши, чьих они будут, - пришлось Воропаеву объясниться с Катериной, - иди в машину, всего минуту, - а потом добавил немного мягче, - пожалуйста. На этот раз Пушкарева решила не спорить. Она направилась к автомобилю и уселась на свое место, снова взяв в руки ключи, хорошо, что она их с собой как выскакивала не взяла, а то выронила бы еще… с нее станется. Она вздохнула, ощущая, как ее начинает бить крупная дрожь. Замерзла? Или это адреналин выходит? Тем временем Александр приподнял начинающего приходить в себя бандита, и… видимо для разговорчивости, заехал ему кулаком в нос. Катя даже за сумку спряталась, она как-то слабо себе представляла Воропаева… таким. Но Александр, как и обещал, задержался не слишком долго. Он забрался на свое место, выглядел он при этом хмурым и злым. Катя молча протянула ему ключи. Он забрал их из ее ладони, демонстрируя сбитые костяшки правой руки. - Ты в порядке? - спросил Воропаев, когда мотор заурчал, и он начал постепенно сдавать назад, чтобы покинуть негостеприимный двор. Пушкарева вздохнула и задрожала еще сильнее. - По-моему, мне холодно, - честно ответила она, - а так да, я нормально, просто немного испугалась. А вы как? - Еще Александром Юрьевичем меня назови, - ворчливо заявил Александр, и покосился на нее, когда встроил машину в проезжающий мимо ряд, - там "Саша!" кричала, а теперь что? М? - он быстро настроил печку на максимум, - грейся. - Простите, - Катерина не знала, что еще она должна была сказать. Правда, она не могла понять, за что она извиняется. За то, что сейчас обращалась к нему так… формально, или за то, что и правда кричала “Саша”. - С ума не сходи, - вздох, который вырвался из груди Воропаева, был едва ли не мученическим, - это я должен просить у тебя прощения, - он скривился, а потом, проехав еще немного, припарковал машину у обочины и зажег аварийные огни. Катерина забеспокоилась - почему они останавливаются, зачем? И чуть было не запаниковала, когда Александр уперся лбом в сложенные на руле руки. - Алек…. - она осеклась, не решаясь продолжить, совершенно не понимая, что она должна говорить, о чем спрашивать, как обращаться. Ей вдруг захотелось просто разрыдаться, возможно, потому, что в этом состоянии можно было ни о чем не думать. Но Воропаев обратился к ней сам, помогая избежать очередной неловкости. - Я не должен был тащить тебя с собой на непонятную встречу с непонятным человеком. Нужно было сразу поехать поужинать, забросить тебя домой, а потом уже разбираться со всем остальным. Из-за меня с тобой могло приключиться все что угодно, - он не смотрел на нее, и в голосе, словно сдавленном, было столько боли… Катерина нахмурилась. Нет! Если бы он не взял ее с собой, если бы он оказался там один, то тот… с кастетом, обязательно преуспел бы! И никто, никто бы не знал, где оказался Воропаев и что с ним… а вдруг… удар кастетом может быть очень опасным, просто… Пушкарева протянула руку, чтобы коснуться напряженного плеча Александра, но тут же отдернула руку, когда он повернулся к ней, - сейчас я сделаю пару звонков и отвезу тебя домой. В легком освещении салона Катерина не только рассмотрела упрямый взгляд Воропаева, но и его разбитую нижнюю губу. Там на улице у нее не было времени к нему приглядываться, а сейчас… Она нервно сглотнула и покачала головой. - Я домой не поеду, - тихо, но уверенно, она с силой вцепилась в сумку, буквально до боли в пальцах и ее снова начало колотить. Все-таки это нервное, - я от вас… я от ТЕБЯ, - выделила она голосом последнее слово, - ни на шаг. Мне страшно, - признаваться было не сложно, не больно, даже правильно. Теперь Воропаев повернулся к ней полностью, глядя на нее взволновано. - Катя, с тобой все будет хорошо, - он вздохнул и потер переносицу, - они… эти люди сейчас следить за мной не смогут, и точно не знают, где ты живешь. Но если захочешь, я могу отвезти тебя к родителям, что тоже хорошо. Или, если захочешь, мы сперва заедем за твоим Зорькиным - пусть снова у тебя ночует. Зорькин? При чем тут Коля? Катины брови невольно подскочили вверх. - Я не думаю, что что-то может случиться со мной, - до нее все-таки дошло, что подумал Александр после ее заявления, - я… хочу знать, что ничего не случится с… тобой, - обращение на “ты” давалось с трудом. Словно она брала то, что ей не принадлежит, словно касалась того, чего не заслуживает. Странное и совершенно неправильное чувство. Но оставить его одного? Нет, ни за что, это было выше ее сил. Ей казалось, что она даже моргать нормально не может, сковывающий, поглощающий страх. Словно что-то липкое, расползающееся по всему телу длинными скользкими щупальцами. Катерина вздрогнула. - Все еще холодно? - Александр протянул руку к печке и удивленно выгнул бровь. Да, жар от нее шел просто безумный, но холод, который донимал Пушкареву, шел изнутри. - Нет, - она покачала головой, стараясь дышать, чтобы не усугублять дрожь еще больше, - это просто нервное, - Катя облизнула губы, - я не поеду домой. - Хорошо, - Воропаев кивнул, пристально сверля ее взглядом, - а куда ты поедешь? - С тобой, - она вложила в эти слова столько уверенности, что Александр на миг растерялся. Она прочла это в его глазах. Но Воропаев тут же взял себя в руки и улыбнулся. И на этот раз это была привычно холодная едкая усмешка, и Катя поняла, что вот сейчас он постарается ее отпугнуть, заставить ее отказаться от своей идеи. - Даже если я еду домой? - он выгнул бровь, а в голосе ощутимо прибавилось яду. Словно он испытывал ее, проверял… Или это ей только казалось. - Ты не едешь домой, - Катерина повела правым плечом, - сейчас ты будешь… решать, разбираться… Если бы ты поехал домой, то я бы… возможно, тебя отпустила, но ты не едешь туда. Я знаю. - Отпустила? - он подался вперед, и Катерина заметила еще и красный след на его скуле, - а ты можешь не отпустить? - Не гони меня, - а вот на этот раз получилось жалко. Слова словно застряли в горле и продавились оттуда каким-то непонятным писком, - я не уйду, - Катерина сглотнула, и вдруг поняла, что дело было не в том, что Воропаев мог захотеть забросить ее домой, нет. Дело было в том, что она кожей ощущала, что сейчас Александр решал, стоило ли им продолжать… Он испугался за нее, по-настоящему испугался, и решил… или решал, что возможно, без него… Но теперь Катя не собиралась его отпускать. Теперь уже она все решила! - Ты сумасшедшая, ясно тебе, - это в его устах прозвучало зло, и Пушкарева даже собиралась возмутиться. Но Воропаев подался вперед еще сильнее и его губы прижались к ее губам. Это было совершенно не похоже на его подбадривающее касание, которое он подарил ей… казалось бы, в прошлой жизни. Это не было ее вызовом, самозащитой… Это было… Рука его скользнула ей на затылок, прижимая к себе, словно фиксируя, чтобы она не могла сбежать. Он едва не прикусил ей нижнюю губу, и Катя простонала ему в рот, подаваясь навстречу. Сумка свалилась к ее ногам, когда она двумя руками запуталась в его волосах. Боже, как это было хорошо. Она чуть приоткрыла губы, позволив Александру углубить поцелуй. Воропаева не нужно было приглашать дважды, и Катерина возненавидела то, что они целовались в машине, и она не могла прижаться к нему всем телом. Она едва поспевала за ним, плавясь от его напора, и молила о том, чтобы это не заканчивалось. Воропаев умудрился снять очки, которые непостижимым образом еще удерживались на ней, а пальцами второй руки поглаживал ее затылок. Катя задыхалась. Не просто от переизбытка чувств, от того, что это была так неожиданно, так хорошо, так правильно, а еще и от того, что ей элементарно не хватало воздуха. Когда Воропаев оторвался от нее, шумно вздыхая и прижимаясь своим лбом к ее, она невольно вздохнула. - Боже… - Да, - хохотнул Александр, - мне точно нравится, когда ты меня так называешь, - он дышал тяжело и загнанно, словно бежал несколько километров без остановки. - Это не… не смешно, - Катя закрыла глаза, просто наслаждаясь близостью Воропаева. Она облизнула губы, удовлетворенно чувствуя на них его вкус. - А как по мне, так очень даже, - Александр все-таки отстранился, - но пару звонков мне все равно сделать нужно, - теперь он смотрел на нее без напряжения, с некой ленцой, словно на любимое лакомство, до которого он дорвался. Пусть и одна-единственная ложка, но… - А что мы будем делать потом? - Катя нашла свои очки, чтобы вернуть их на законное место, и заодно принялась расплетать косу. Нужно переплести, а то она и так у нее растрепалась прилично, а после всего… Она ощутила, что краснеет, она невольно взглянула на губы Воропаева. А если попросить его поцеловать ее еще раз? - Потом… - Александр уже принялся набирать чей-то номер, - все будет зависеть от того, с кем и о чем я договорюсь, - абонент, видимо, откликнулся сразу, - Кира, у меня тут вышла одна весьма неприятная ситуация… Стоило ли говорить, что Воропаев рассказал сестре совершенно минимизированную версию происходящего, явно не собираясь признаваться, что он и сам пострадал, да и ситуация могла быть куда как серьезнее. Но и без всех деталей Кира заметно разнервничалась, и несколько минут он занимался тем, что пытался ее успокоить. Из всего диалога… точнее из одной его половины, Катю порадовало только одно - было заметно, что Кира не пыталась напомнить брату о документах. Пушкаревой не хотелось ехать в тот двор вторично. Ну, не сегодня так точно. Распрощавшись с сестрой, Александр заметно выдохнул, словно жонглирование фактами вымотало его буквально вконец. Он покосился на телефон, явно собираясь набрать очередной номер. - Ты точно домой не хочешь? - на этот раз это был вежливый вопрос. Просто предложение, которое можно было бы даже принять - в нем больше не было того напряжения и опасности больше никогда его не увидеть. Но… - Точно, - сумка снова перекочевала к ней на колени, - но мне бы с родителями поговорить. Точнее с мамой, - Катерина поерзала на месте, невольно страшась выглядеть глупой, - мы с ней беседуем по вечерам в последнее время, и я не хочу, чтобы она волновалась. А так… - Мне нужно сделать еще один звонок, - Воропаев не отшутился, не подколол ее, а просто улыбнулся, на этот раз по-настоящему, - а потом у тебя будет возможность позвонить, чтобы мы друг другу не мешали в процессе. У тебя телефон с собой? - С собой, - Катя сглотнула, и неловко погладила сумку дрожащими пальцами, - но, мне как-то страшно его проверять, после того как я сумку так… запустила. - Это да, - развеселился Воропаев, - я был практически уверен, что ты ею в меня попадешь, с твоим-то везением. Но ты молодец. - Ну, знаешь! - Катя ощутила, что заливается возмущенным румянцем, - я, между прочим, тебя спасала. - Я оценил, - на этот раз Александр хоть и улыбался, но говорил серьезно, - но я бы предпочел, чтобы ты так не делала. - То есть лучше получить по голове, но не принимать помощи от… девушки? - “меня” застряло в горле, и она уставилась на Воропаева в ожидании ответа. Он вздохнул. - Катя, - Александр потер переносицу, - ты понимаешь, что ты подставила себя под удар? Лучше мне по голове, чем тебе, как ты не понимаешь? - А можно, чтобы никому? - спорить с Воропаевым было как минимум глупо. Катерина, конечно, не хотела получить по голове. Она действовала автоматически. Желание спасти… оно точно не поддавалось формальной логике. - А чтобы “никому”, я сейчас проведу телефонный звонок и… - Александр тут же отвлекся на телефон, - Сева, вечер добрый, - он оскалился, видно услышав что-то приятное или веселое, - у меня тут нарисовалось одно дело. Точнее, не дело, а так… - снова смех, вполне искренний, и Катерина невольно заслушалась, следя за мужчиной, чуть склонив голову к плечу, - ага, нет, не понравится… да… нет… пересекся я тут с людьми Давлата, в не самой дружественной обстановке… а вот не знаю какого… - Воропаев покосился на Пушкареву и отказал себе в удовольствии выругаться, хотя Катя была совершенно не против, - нет, не переходил. Давно с ним дел не имел, если честно, с последнего раза, да и тогда мы разошлись весьма… Да… нет, не один… нет, не Кира, - он снова улыбнулся и покачал головой, словно говоривший с ним, мог увидеть реакцию Воропаева, - нет, но я приеду, и ты увидишь… никакой таинственности, она просто, - он покосился на Катерину, - у меня очень стеснительная. Да и знакомить вас я бы хотел немного в других условиях, но ладно. Ты где? - Александр внимательно выслушал ответ, а потом добавил, - мы едем, будем минут через десять, главное, не торопись, пока это просто… предположения. Да… еду. Он отключился и повернулся к Катерине. Он смотрел на нее изучающе, и Пушкарева тут же нахохлилась. - Я не поеду домой, - в который раз повторила Катя, заставив Воропаева снова расплыться в улыбке. - Да, - кивнул он, - это я уже понял, и раз уж я беру тебя с собой, - Александр протянул руку и коснулся ее лица, поглаживая щеку большим пальцем, - слушайся меня, хорошо? - она ожесточенно закивала, все что угодно, чтобы быть с ним рядом, - Катя, - его большой палец очертил ее нижнюю губу, - я совершенно серьезно. Слушаться меня, но не так, как ты это сделала в прошлый раз. Понимаешь? - А в этот раз тебе ничего угрожать не будет? - упрямство у Пушкаревых в крови, фамильная черта, да. Она смотрела на Воропаева упрямо. Как бы она ни наслаждалась его ласкающим жестом, как бы ей ни хотелось его поцелуев, но он должен принять то, что она сама способна решать… Соразмерять риски… ну, практически всегда… да, практически всегда. - Катя, - он вздохнул, а потом склонился, снова касаясь ее губ своими, но коротко, как тогда, перед тем как он собрался сделать глупость, - со мной все будет просто отлично. Мы едем к моему другу, там мне ничего не грозит, но слушаться все равно нужно, - снова поцелуй, и Катерина невольно подалась вперед, чтобы продлить удовольствие. Воропаев правильно понял ее желание. Он притянул ее ближе к себе, и она забросила руки ему за голову, как хорошо, Господи! Но на этот раз Александр прервался гораздо быстрее, немного отстранив от себя Пушкареву. - Это у тебя такой способ уговаривать? - Катя была готова растаять под его прикосновениями, - но со мной так не получится, нет, я… я буду стоять на своем. - А я в этом не сомневаюсь, - промурлыкал Воропаев, - но мне просто безумно нравится тебя касаться. Надо же… знал бы, давно бы позволил, чтобы мне кто-то по роже съездил, - он снова притянул ее для поцелуя, и Катерина утратила последний шанс возмутиться. Такое ощущение, что она раньше трогать себя запрещала! Но мысли разбегались, буквально разлетались в стороны горячими брызгами расплавленной лавы. Она даже и представить себе не могла, насколько восхитительно - вот эти поцелуи… Мечтая о прикосновениях Александра долгими ночами, Катя даже не думала, что это будет так… так… так… - Саша… - она чуть выдохнула, пряча лицо в изгибе его шеи, когда очередной поцелуй закончился. Катя прижалась носом к бьющейся жилке у кромки горла, вдыхая такой пьянящий аромат мужчины. Она ощущала, как он перебирает пальцами ее волосы, позволяя ей расслабиться в его руках. - Нужно ехать, иначе мы так с этим всем до утра не разберемся, а я хочу, чтобы ты отдохнула перед завтрашним днем, - произнес Александр чуть слышно. Катерина встрепенулась, отодвигаясь немного, чтобы заглянуть ему в глаза. - Нам же еще нужно что-то обсудить, да? То, о чем говорила Кира Юрьевна. Что-то важное, - Пушкарева поразилась, насколько голова может быть загружена, что вылетают даже самые важные мысли. - Нет, - Воропаев коснулся ее лба пальцами, видимо убирая какую-то особо ретивую прядку, которая не желала оставаться в косе, - сегодня нет. Давай отложим это дело до завтра. Все равно эта информация не будет столь принципиальна для Совета. Это скорее очень хороший выход из сложившейся ситуации для компании в целом. - Александр повернулся к рулю, и завел машину, - это может подождать день, и если нужно, то даже несколько. Я могу только представить, как сейчас у вас все кипит… в подготовке, - он выехал на дорогу, отдавая все свое внимание движению. Катерина уперлась виском в сиденье, глядя на Воропаева. - У нас…я имею в виду в ЗимаЛетто сейчас все очень сложно, - Катя вздохнула, ей было легче от того, что Александр знал всю ситуацию. Возможно, не целиком, но большую часть так точно, - я боюсь, что нам придется вытягивать деньги из процентов акционеров, иначе мы не сможем погасить кредитные проценты. - Проценты акционеров? - Воропаев нахмурился, но взгляд на Пушкареву не перевел, - и как давно вы решили их не платить? - Мы еще ничего не решали, - Катя вздохнула, - мы пока только рассматриваем такой вариант, потому, что другого выхода у нас нет. Никакого дохода… никаких свободных денег. Точнее, - она почесала нос, - у нас есть определенная сумма, но… нам же еще ткани покупать, потому что если мы не выпустим коллекцию… А деньги-то не только на это нужны, - снова вздох, и она прикрыла глаза, - я не знаю что делать. - Мда… - протянул Александр задумчиво, а потом добавил, - не трогай выплаты акционерам. По крайней мере, пока, если есть такая возможность. - Конечно, - Катерина снова распахнула глаза, изучая профиль Воропаева, - я же говорю, это просто… предположения. Но… никто не может позволить себе урезать выплаты по акциям без Совета. - Ты хочешь сказать, что Андрей не запустит в это руку по-тихому? - в голосе Александра слышалась едкость, - сомневаюсь, но да, ты права, сделать незаметно невозможно. Вы реальные цифры по выплатам акционерам выводить будете? - Конечно, - Катя даже села на сидении ровнее, - почему ты…а… ну да, - она снова вцепилась в сумку, - это из-за поддельного отчета такие вопросы? - Я не пытаюсь тебя задеть, но я хочу знать, что с выплатами все будет хорошо, - Воропаев был странно терпелив в своем пояснении, - Кристина практически с них и живет. Она… она никогда не была способна по-настоящему созидать что-либо. Мне нужно знать, как скоро она будет нуждаться в моей помощи. - Я… я не знала об этом, - Катерина ощутила себя идиоткой, правда, на очень короткий миг. Ведь для нее все было логично - она знала, что у Ждановых помимо ЗимаЛетто есть еще и другие вложения денег. У Киры был Александр, который за ней приглядывал, да и сама она стояла на ногах довольно крепко. О самом Воропаеве и говорить не стоит. Она не могла и подумать, что кто-то из этого ряда мог просто жить на процент, а если Александр говорит, что Кристина никогда ничего не созидала… - Ты и не могла знать, расслабься, - но тон у Воропаева был такой, что расслабиться не выходило. Она ощущала, что мужчина был напряжен словно струна, - а про деньги для компании - решение есть. Вы и ткани получите, и поставщика надежного, и деньги. - Все звучит слишком хорошо, - осторожно позволила себе усомниться Катерина, но Александр не отреагировал на это ни колкостью, ни недовольством. - Все так и будет, но тебе придется мне довериться. А потом сделать так, чтобы Андрей доверился тебе. Понимаешь? - Понимаю, но… - как-то это все слишком сильно походило на… подставу, - что будет, если Андрей Палыч мне доверится? - Боишься, что я твоими руками хочу на его шею удавку накинуть? - на этот раз Воропаев даже позволил себе улыбнуться. Он покосился на Катерину, и она вдруг совершенно точно поняла - нет. Конечно, сам Александр мог бы устроить Андрею вырванные годы, но ее руками - нет, никогда. - Нет, - она покачала головой, - но я хочу знать, насколько это все… - Да безопасно это, безопасно, - на этот раз в его голосе слышалось возмущение, - еще раз повторяю, я Кире дал слово, что с ее женихом ничего не случиться. Тебе дал, если ты забыла, хотя, как по мне, он мог бы просто сгореть до хруста, я бы не расстроился. Ничего вашему Жданову не будет. Не в этот раз. Он замолчал, и Катерина нахмурилась, наблюдая за тем, как Воропаев сжимает зубы. Она услышала звук, который они издавали, словно именно сейчас ними он перемалывал Андрею кости. Злость. Что же вызвало в нем такую злость? Упоминание Андрея в целом, или то, что она проявила о Жданове заботу? Но ведь Катерина не могла иначе! В конце концов, ничего плохого Андрей Палыч ей не сделал, и она стремилась ему помочь с ЗимаЛетто, а не похоронить его своими собственными руками. Воропаев понимал это, Катя видела, но почему, почему тогда у нее было такое ощущение, что она обижала его? Почему? Катя продолжала наблюдать за Александром, невольно размышляя о том, что в таком состоянии ему ехать на встречу, пусть даже и с другом, не стоило. Коснуться его она не решалась - не потому, что не ощущала, что имела на это право, нет. Сейчас она знала, что он может принадлежать ей, ощутила это право буквально костями, впитала, вместе с движением его губ. Она боялась отвлекать его от дороги. - Саша, - позвала она мужчину негромко, и он вздрогнул, видимо не ожидая, что она нарушит тишину. Или он вообще забылся на короткий миг, и мысль о том, что она тут рядом с ним покинула его сознание? - Да, - он покосился на Катерину, и его лицо немного расслабилось, - ты что-то хочешь? Есть? Пить? Мы так до ресторана и не доехали. И ты еще маме не позвонила, - напомнил он, и Катя едва не хлопнула себя по лбу - как она могла забыть? - Нет, ни есть, ни пить… да и маме позвонить мне нужно, но я о другом, - она вздохнула, не решаясь продолжить, на самом деле не зная, что сказать. Ей было страшно, что начни она снова говорить о Жданове, она обязательно столкнется с гневом, непониманием, неприятием и едкостью - отменная защитная реакция Воропаева. Вот только бы еще понять, от чего он так отчаянно защищается? - О чем? - Александр покосился на Катерину, - тебя что-то волнует? - Ага, - Катя кивнула, сжала сумку в своих руках до скрипа кожи под пальцами, - я… помнишь, ты говорил, что хочешь, чтобы я стала… чтобы мы были… - Хочу, - Воропаев решил позволить ей не мучиться лишний раз, - я своих решений не меняю. У тебя вопросы по этому поводу? - Пока только один, - Пушкарева собрала в себе всю храбрость, чтобы выпалить, - а что мы будем делать, если я скажу “да”?