Иначе

Это была ошибка, огромная, непоправимая и совершенно точно не последняя. Воропаев знал, что он обязательно о ней пожалеет, как-нибудь потом. Возможно сегодня, в течение дня, возможно завтра, но пожалеет, просто потому, что теперь его постель будет хранить запах этой женщины. Ну вот зачем? Просто, зачем? Александр вздохнул и уставился на спящую Пушкареву. Она обняла свою подушку, прижимаясь к ней так доверчиво, как несколько часов назад прижималась к нему. Воропаев потер переносицу. Он уже был при полном параде, чтобы не было соблазна вернуться к Кате в постель. А то, не ровен час, сегодня бы случилось то, до чего вчера не было никаких сил добраться. Но будить ее все равно было нужно, Катерина никогда не опаздывала, и начинать эту традицию не стоило. Мужчина склонился и коснулся пальцами ее щеки. - Катя, проснись, - он произнес это негромко, чтобы не испугать Пушкареву. После вчерашних стрессов любые лишние нервы следовало минимизировать, - Катенька… - Мам, мне сегодня не в школу, - заявила ему Катерина, и постаралась отвернуться. Александр рассмеялся. Именно его смех и разбудил Пушкареву окончательно. Видимо она осознала, что она не дома, и уж точно не на своей новой квартире, и буквально подскочила на кровати, прижимая одеяло к груди. - Осознала, что в школу не нужно, а на работу пора? - выгнул бровь Воропаев, глядя на всклокоченное сонное создание. Катя принялась шарить вокруг себя в поисках очков, и Александр сжалился, протянув ей искомое, которое вчера перекочевало на его тумбочку, - успокойся, ты никуда не опаздываешь, и прекрати кутаться в одеяло, ты вполне прилично одета. Я на тебя не посягал. Пушкарева протянула руку за очками, а потом, пригладив волосы, чтобы не запутаться в них дужками, произнесла что-то похожее на: - Конечно, не с моим счастьем… - Что? - Воропаев решил все-таки уточнить, правильно ли он расслышал… но Катя, окончательно сфокусировав на нем взгляд, не без помощи очков, уже передумала что-либо уточнять. - Нет-нет, ничего, я просто сонная, - она снова ощупала свою голову, словно бы проверяя, на месте она или нет, - у вас расчески не будет? - У ВАС? - ну уж нет, Александр не собирался позволять ей снова скатиться в то формальное обращение, которое было раньше. И ждать права на поцелуй он тоже больше ждать был не намерен. И его имя на ее губах, и сами эти губы УЖЕ принадлежали ему - никаких шагов назад. - У тебя, - Катерина была на удивление послушна. Она даже одеяло отбросила в сторону, явив Воропаеву его же футболку и пижамные штаны, которые пришлось затянуть на завязках так, что они напоминали на ней шаровары. Конечно, стыдливый румянец никуда не делся, но и это было хорошо, - у тебя есть расческа? Мне себя нужно в порядок привести, хотя бы относительный. - В ванной найдешь все, что тебе нужно, - Александр кивнул в сторону нужной комнаты, - отпариватель я не убирал, если захочешь, можешь платье освежить и немного погладить, поверь, это лучше, чем утюгом. - Я не умею пользоваться таким, - призналась Катерина, все еще не торопясь слезать с кровати, и Воропаев решил, что он элементарно смущает ее своим присутствием, - видела что-то с подобным названием у Ольги Вячеславовны, но… - она пожала плечами. Александр на это только кивнул. - Ладно, иди пока в ванную, я тебе там зубную щетку и полотенце выложил. С душем разберешься? - он не издевался, прекрасно понимая, что каждая душевая кабинка это как новая кабина самолета - одно и то же, но вдруг резко срабатывает катапульта. А вчера Катя была измотана настолько, что сил на душ у нее просто не осталось. - Думаю, что я разберусь, - на этот раз Пушкарева все-таки спустила ноги с постели, - прости, что тебе вчера пришлось везти меня… к себе, - она не смотрела на него, и Воропаев нахмурился. С чего это она решила просить прощения? - Ко мне было ближе, а ты уже просто спала на заднем сидении, - напомнил ей Александр, - да и ты сама сказала, что не хочешь меня оставлять. Жалеешь? - может, и правда, нужно было завезти ее домой? Он смутил ее своими действиями, оказался слишком напористым, не удержался и полез с поцелуями. Может это все оказалось лишним? Хотя Катя на эти самые поцелуи отвечала с таким удовольствием… - Нет, - на этот раз Катерина повернулась к нему, - ни за что, - она качнула головой, - просто… я тебя не… - она покосилась на кровать, - не стеснила? Постель у Александра была огромной. Подарок Тины, который и назвать кроватью было как-то… странно. Старшая сестра именовала этого монстра траходромом, и очень радовалась, что Воропаев согласился поставить его у себя в спальне. По назначению, как итог, эта кровать не использовалась. Точнее, не так, спать на ней, конечно, Александр спал, а вот женщину укладывал впервые. Но даже на такой большой поверхности Катерина умудрилась четыре раза за ночь оказаться едва ли не сверху него. Она постоянно переползала, прижимаясь, и, в конце концов, измучившись за ночь, Воропаев прижал ее к себе, и позволил спать так, как ей удобно. Ему самому удобно было “никак”, ни один нормальный мужчина не может игнорировать в постели желанную женщину. Она пахла слишком вкусно, дышала слишком громко, терлась носом об его шею, и постоянно забрасывала ногу, невольно касаясь и без того перевозбужденной части Александра. Утром он с трудом дохромал до ванной, потому, что со стояком нужно было что-то делать. Нет, конечно, Воропаев никогда пуританином не был, и что такое самоудовлетворение знал просто отлично. Но дрочить в ванной, когда у тебя в постели желанная женщина… от этого закипало не только тело, но и мозг. Александр уже сочувствовал сегодня своим сотрудникам, потому что сегодня настроение у него с легкостью могло скатиться до самой нижней отметки. - Спать с тобой в одной постели тяжело, - не стал отрицать Воропаев, - но я не променял бы эту ночь на спокойный сон в одиночестве. Ни за что, - Катя покраснела еще сильнее, а Александр ощутил глупую неловкость. Он прокашлялся, - я не хочу сказать, что время поджимает, но тебе нужно привести себя в порядок и успеть позавтракать. Я подброшу тебя на работу. Руслану я уже позвонил. - Спасибо, - Катерина встала, и теперь стало еще заметнее, как все вещи висят на ней мешком, - я создала тебе дополнительные проблемы, - она потупилась, и Воропаеву пришлось к ней приблизиться, чтобы поднять ее лицо за подбородок. - Пушкарева, с ума не сходи, ладно? - он заглянул ей в глаза, - кто создал мне дополнительные проблемы, я еще разберусь, - его большой палец прошелся по нежной коже Катиной щеки, - а ты… - у него не хватало слов. Впервые не хватало, и обычно довольно болтливый Александр, который за словом в карман не лез, попросту немел, заглядывая в ореховые глаза этой женщины. Она протянула руку к его лицу, чуть касаясь разбитой губы. Хорошо еще, что удар пришелся вскользь, и на его скуле не расцвел буйным цветом синяк - вот это было бы стыдно. - Болит? - ему хотелось, чтобы она продолжала касаться его, гладить, но… - Ничуть, - он перехватил ее руку, целуя пальцы один за другим, - я даже не замечаю, - конечно, он врал, но ему не хотелось, чтобы Катерина волновалась. Да и ребра его она не видела, так что весь масштаб трагедии оценить не могла. - Ты придешь сегодня в ЗимаЛетто? - Пушкарева понимала, что он просто подбросит ее до модного дома и укатит по своим делам. - А тебе бы этого хотелось? - решил подразнить он ее, и Катерина задохнулась в праведном возмущении. - А ты думаешь, нет? - вопросом на вопрос ответила она, - конечно, хочу, но я понимаю, что ты будешь занят, и поэтому спрашиваю. - Сегодня до вас не доберусь, - не стал отрицать Александр, - но это даже хорошо, у вас будет время хорошенько все подготовить к Совету. - А нам нужно быть очень хорошо готовыми? - Катерина нахмурилась, и напряглась не хуже Киры, когда Воропаев намекал, что собирался тыкать ее любимого Жданова палкой. Александр недовольно поджал губы. Ругаться с Пушкаревой, которая решила излишне опекать Андрея, не хотелось. - Да, - он просто кивнул, и отступил, хотя сделал хуже разве что себе, желание коснуться ее всколыхнулось в нем с новой силой, - я не буду сидеть и молчать. И ваш отчет, а то и не один я буду буквально препарировать, поэтому сделай так, чтобы подкопаться к вашей фикции было практически невозможно. Я знаю, ты хорошо это умеешь делать. - Но, - Катерина выглядела растерянной, - ты ведь и так все знаешь, и если ты не собираешься все рассказывать Павлу Олеговичу, то тогда зачем… - Потому что есть привычный паттерн моего поведения, - хмыкнул Александр, - если я буду излишне молчаливым или покладистым, Жданов обязательно что-то заподозрит. Пусть он лучше верит в то, что у вас получилось меня одурачить, - он подмигнул Катерине, - в конце концов, первый раз ведь у вас и правда получилось? Так что готовься, я могу тебе гарантировать очень веселый совет. Пушкарева принялась сопеть, словно небольшой, но крайне оскорбленный, ежик. Видимо идея того, что он будет выматывать из нее все соки, была… не слишком привлекательной. Она вскинула подбородок, встречая с ним глазами. - Тогда мне нужно поторопиться, а то у нас не так много времени, чтобы перепроверить все тщательно, - она обошла его по широкой дуге, стараясь даже не коснуться. Вредная. Ему это нравилось. Воропаев протянул руку, перехватывая Катерину за запястье. Она замерла и даже позволила себя развернуть без сопротивления. - Не дуйся, - произнес Александр примирительно, - все должно выглядеть как обычно, никакого отклонения от нормы. Жданов должен быть уверен в тебе, и не уверен во мне, но ощущать при этом, что он не теряет контроль над ситуацией. Если Андрей начнет сомневаться, он может наделать глупостей, а они сейчас очень дорого могут обойтись ЗимаЛетто. Понимаешь? - Понимаю, - и он видел, что Катя все прекрасно осознавала, но… - я сделаю то, что я должна, а ты… то, что посчитаешь нужным. - Тебе не нужно меня бояться, - заверил он ее, - я тебя не обижу, даже в качестве прикрытия я не собираюсь этого делать, Катя. - Я не боюсь тебя, - прозвучало это не слишком уверенно, и Воропаев попытался заглянуть Пушкаревой в глаза, чтобы понять, не скрывает ли она от него чего-то, - я просто… ты уверен, что эта… вчерашняя ситуация вышла случайно? - Пока не знаю, - он отпустил ее руку, - Сева с этим разберется, а потом уже и я. Но почему ты спрашиваешь? Есть что-то на примете? - Александр выгнул бровь, пристально глядя на Катерину. По ее легкому румянцу и тому, как она тут же отвела глаза, он понял, что она что-то скрывает. Но ответ от нее был однозначным. - Нет, я просто беспокоюсь, не хочу, чтобы это снова повторилось, - на это раз говорила она правду. Катерина взглянула на него едва ли не с надеждой. - Катя, такие… глупости со мной происходят крайне редко, - вздохнул Воропаев, - обычно я куда более осторожен и внимателен, просто… - сказать ей, что он так сильно отвлекся на нее саму, он не мог, язык пришлось прикусить и перевести разговор в иную плоскость, - могу тебе гарантировать, что рядом со мной тебе ничего не грозит. - Это я знаю, - Катерина кивнула несколько раз, - главное, чтобы ничего не грозило тебе, - она быстро облизнула губы, - а Всеволод Аркадьевич будет тебя охранять? - Боже избави! - Воропаев поднял обе руки вверх, - еще не хватало, чтобы Севрюков приглядывал за мной. И да, Катя, не стоит его величать по имени-отчеству, он этого не любит. И Володей его тоже называть не рекомендую. Сева для него самый оптимальный вариант. - Это как-то неловко… - неуверенно протянула Катерина, но потом добавила, - я постараюсь, честно. - Все, иди, а то мы из спальни выйти так и не сможем, - Воропаев махнул рукой, словно прогоняя Пушкареву. Он был готов сам себе голову оторвать за эту фразу, он ведь только успокоился, а теперь всего мысли снова вернулись с новой силой. Катя же, покраснев, тут же удрала прочь. Отлично. Хоть смотреть на нее не нужно, пока он будет успокаиваться. Вдох-выдох. Он подхватил платье Катерины со стула - пока она в душе, будет чем себя занять. Первым делом Александр нашел бирку, принимаясь изучать состав ткани. Еще не хватало, чтобы во время отпаривания оно село, тогда Катя из его квартиры выйти совсем не сможет. Хотя… он взвесил наряд Пушкаревой в руке, это была не слишком плохая идея. До Севрюкова у них получилось добраться совсем без проблем. Всеволод вышел навстречу из своей машины, дав отмашку ожидающим его ребятам оставаться на своих местах. Александр заметил, что светлый пиджак Севы немного топорщится, он что, притащил с собой оружие? Уж не из-за Давлата ли? Катерина рядом смотрела на все с интересом. Даже шею вытянула для того, чтобы рассмотреть подходящего к ним Севрюкова. Александр ее окликнул. - Катя, посиди пока в машине, хорошо? - но судя по выражению лица Пушкаревой, она явно собиралась сказать “нет”. Причина была более чем понятна, уж больно эта встреча походила на то, откуда они… удрали, - мне тут ничего не угрожает. - Вы говорили… ты… ты говорил и там, - она махнула рукой, и пальцы ее стукнулись о стекло ее двери, - что тебе ничего не угрожает. А что в итоге? - А в итоге ты мой спаситель, - не стал отрицать Воропаев, - но в машине все равно посиди, - больше возмущения слушать он не стал, а просто вышел навстречу Всеволоду. Тот выгнул брови, явно заметив его разбитую губу. - Лихо, - он протянул руку, и Александр пожал ее не без удовольствия, - давно кулаками не махал? - Ты знаешь, - хмыкнул Воропаев, - можно сказать, что я даже подзаржаветь успел, но… все обошлось. Правда, я хотел бы понять, с чего оно вообще начиналось. - А ты точно уверен, что это были люди Давлата? - Сева покосился на машину Александра, явно привлеченный возившейся там Катериной, - почему девочку свою не покажешь? А то я отсюда вижу, как она мается. - Не покажу, просто потому, что она моя, - оскалился Воропаев, и тут же поморщился, чертова губа, что ж так больно, - а если мается, - он специально не оборачивался к Пушкаревой, чтобы она не решила, что он ей дал негласное разрешение выбраться оттуда, - пусть мается, я бы вообще ее к чему-то приковал. - Крутая фантазия, - согласно кивнул Севрюков, - одобряю. Обездвиженная женщина это та еще эротическая мечта. А если с кляпом во рту, так и вообще сказка. Но, - он выгнул бровь, - насколько я помню, это не про тебя, что изменилось? - Когда эти… давлатовцы на меня… полезли, эта… барышня из машины выскочила, и в одного из них сумкой запустила, я даже… - но договорить Александр не успел. Сева уставился на него в неверии, а потом и вовсе принялся хохотать, - что ты ржешь, дубина? - Воропаев ощутил праведное возмущение, - если бы она в него просто сумкой кинула. Она этого кретина умудрилась под орех разделать, парой вполне себе жизнеспособных приемов. У меня так ни Кира, ни Тина не умеют, хотя я их на лучшие курсы по самообороне отдавал. - Нихре… позови ее, - если бы Севрюкову не нужно было держать имидж при парнях, он бы наверняка принялся подскакивать от нетерпения, как в студенческие годы, - ну позови, - в суровом голосе Всеволода слышались просительные нотки, - вот жалко тебе? Я посмотреть на нее хочу! - Она что, игрушка? Или зверушка выставочная? - Александр нахмурился, а Сева немного остыл. Он уставился на Воропаева немного удивленно. - Во-первых, за мной обижать или оскорблять женщин, принижая, никогда не водилось. Сам знаешь, у меня есть парочка таких леди, что любому мужику фору дадут. Во-вторых, это ты ее в машине запер, не я, так кто к ней как к зверьку относится? А? - Машина открыта, - Александру вспомнилось, как он и правда запер Катерину, когда она спешила на встречу с Фаровым, - я просто выходить ей запретил. - Ну и чем это лучше? - выгнул брови Всеволод, - запретил, там, разрешил. Ты же знаешь, то, что принадлежит другу - свято. Но посмотреть на нее я все равно хочу, мало того, что девка сама по себе бешеная, так еще и тебя видно зацепила. Ну так что, познакомишь? Делать это Воропаеву не особо хотелось. Нет, Севрюкову он доверял едва ли не как себе, у них были ровные и понятные, доверительные отношения, но… Во-первых, Сева умел быть не в меру болтлив, ничего слишком серьезного, конечного, он бы рассказывать не стал, но вот парочку постыдных историй… а во-вторых, ему попросту не хотелось втягивать Катерину в эту сторону своей жизни. Это было слишком серьезно, слишком… впуская ее сюда, он словно выписывал ей пропуск еще и в свое сердце, постепенно лишаясь своих секретов в ее пользу один за другим. Но Севрюков смотрел так хитро и слишком понимающе, а Катя, бросившаяся на его защиту, ощущалась такой родной… - Мне нужно ее покормить, а то у меня вышел мордобой вместо ресторана, - пришлось признаться Александру в еще одной раздражительной досадности сегодняшнего вечера, - у тебя есть на примете что-то с хорошей кухней, не слишком вычурное и без лишних ушей? Нам все равно нужно о деле поговорить. - А вот это не вопрос, - Всеволод снова покосился на машину Воропаева, - она у тебя все ест? Или может ей нужно что-то особенное? - Ты знаешь, - задумался Александр, - куда ни водил, не жаловалась. Аллергии вроде как нет ни на что. А о чем ты думаешь? - Да вот, у меня тут у друга есть одно местечко, там поесть можно в любое время дня и ночи, - поиграл бровями Севрюков, - как ты относишься к тому, чтобы угостить твою зазнобу бешбармаком? Гарантирую, такой вкуснятины она не ела нигде. Совместный завтрак открыл для Александра две вещи. Первая, у Кати был просто отвратительный аппетит с утра. Конечно, ему невольно хотелось уточнить - это всегда так, или это его черно-белая кухня так не благотворно на нее влияет? Второе, если в доме есть огромный выбор чая, то Пушкарева может с легкостью опоздать на работу, просто перебирая каждый из них. - Не нравится? - Воропаев вздохнул, когда Катерина, откусив очередной крохотный кусочек от бутерброда, снова положила его на тарелку. Он покосился на еще четыре бутерброда с копченым лососем, она что, собиралась довольствоваться одним? - Нет, все очень вкусно, - несколько раз кивнула Пушкарева, а потом вздохнула, - а почему ты ничего не ешь? - Ты что, переживаешь, что я могу тебя отравить? - Александр выгнул бровь, ожидая Катиной реакции. Она, в свою очередь, весьма демонстративно откусила почти половину мучимого ею до этого бутерброда. - Я бы никогда тебя ни в чем таком не подозревала, - покачала она головой, когда прожевала откушенный кусок и обильно запила его чаем, - но ты же не ешь, вот я и… - Я всегда жил один, - пожал плечами Воропаев, - точнее, не всегда, - он переложил еще один бутерброд Катерине на тарелку, - а очень долгое время. И поэтому, сегодня с утра я белковый коктейль выпил практически бездумно, - он кивнул в сторону вымытого шейкера, который стоял перевернутым в углу мойки, - в следующий раз буду завтракать с тобой. Но если тебя смущает, что я на тебя смотрю, я могу… - Нет, - Катя вцепился ему в руку, словно он собирался куда-то уходить, - мне все нравится, но да, - она снова откусила от бутерброда, - мне было бы приятнее завтракать вместе. Александр это желание Кати взял себе на заметку, но довольным все равно не остался. Она осилила два бутерброда и пару галетных печенек, которые хранились у него в несметных количествах на всякий случай. В особенности Пушкарева пришла в восторг от целой коробки мелких крекеров-рыбок. Но на завтрак их употребить не решилась, они были покрыты крупинками соли, а ей захотелось чего-то сладкого, пусть и умеренно. Так что классическое галетное печенье с тонким слоем апельсинового джема сверху было просто отличной идеей. - А мама мне на галетное печенье всегда мажет масло, а потом малиновое варенье, - поделилась с Александром Катерина, когда он как раз запирал квартиру, - это тоже просто невероятно вкусно. - Все домашнее - вкусное, - согласился Воропаева, - в особенности, если это что-то делают для тебя. - Это поэтому бутерброды были такими вкусными? - Катерина довольно улыбнулась, а Александр только выгнул бровь. - Подхалимничаешь? Молодец, - кивнул Воропаев, протягивая ей руку, чтобы помочь сойти со ступенек, - мне понравилось. - И ничего я не подхалимничаю, - рассмеялась Катя, и чуть не оступилась, вцепившись в руку мужчины сильнее, - а почему тут ступеньки такие высокие? - Понятия не имею, - честно признался Александр, которого тоже бесили эти странные ступеньки, которые были построены словно бы в высоту двух обычных, - возможно задумка была такой, что двух лифтов для перемещения должно было быть вполне достаточно. Да еще и грузовой, для всякого багажа… - Это значит, что я была багажом? - Пушкарева покосилась на Воропаева, - а то я помню, что мы ехали на большом лифте. - Ты ничего не можешь помнить, потому что ты спала, - Александр покачал головой, вспоминая, как нес ее из машины до квартиры на руках, да и сами двери отпер чудом, - и да, тут все лифты большие, но с подземной стоянки тут гоняют только грузовые, чтобы не было соблазна в обычном что-то вроде стройматериалов таскать. - Значит твоя машина на подземной стоянке? - в логике Катерине отказать было сложно. Воропаев кивнул, открывая дверь подъезда. - Ну да, иначе, зачем бы мы оттуда ехали на лифте, - Александр чуть пожал плечами, - ты чего? - он заметил, как Пушкарева покосилась назад, на дверь подъезда, - что-то забыла? - Воропаев не слишком любил возвращаться, но если это было что-то действительно важное… - Да нет, - Катя снова на него взглянула, - я просто думаю, а зачем же мы тогда вышли на улицу, если нам нужно в подвал, - она указала пальцем вниз, словно по его взмаху под ногами должна была открыться дверца, ведущая на подвальный этаж со стоянкой. - Та машина нам не нужна, - Александр подвел ее к черному мерседесу, щелкнув брелоком, снимая машину с сигнализации, - я на ней примелькался не в лучшем виде, и пока не хочу снова на нее садиться и тем более возить тебя, - он открыл пассажирскую дверь для Катерины, - садись. Она послушно заняла свое место, снова уложив сумку себе на колени. Сегодня Катя снова привычно стянула волосы в узел на затылке, но, как показалось Воропаеву, заплела она его не так туго, и от этого вся эта конструкция выглядела куда лучше. Александр и сам занял свое место и тут же повернул ключ в замке зажигания, прислушиваясь к урчанию мотора. Хорошо. Он погладил руль едва ли не с лаской, неодобрительно покосившись на сбитые костяшки на правой руке - красота. - А что будет с той машиной? - спросила Пушкарева, когда они выехали со двора, - неужели она так и будет стоять там… внизу? - Что, жалко машинку? - улыбнулся Воропаев, внимательно глядя на дорогу. Катерина пожала плечами. Он заметил это краем глаза, и улыбка его стала еще шире. - У меня с ней связаны очень приятные воспоминания, - Катя произнесла это с такой легкостью, что Александр покосился на нее, чтобы перепроверить. Да, как он и думал - ее ровный спокойный тон совершенно не вязался с тем, что она залилась краской стыда. Неподражаемая просто. Жаль, что со временем она разучится краснеть, и будет куда как лучше скрывать свои эмоции. - Не переживай, как только я разберусь в ситуации, а это пару дней от силы, я снова пересяду на нее, - пообещал ей Воропаев, - в конце концов, она моя, я уже без нее ощущаю себя не так комфортно. - А эта разве не твоя? - Катерина погладила подлокотник сиденья, - она тебе тоже очень подходит, такая… строгая. - Эта не моя, она досталась мне… - слова почему-то застряли в горле. Как Александр не боролся с собой, не учился говорить об этом спокойно, выходило у него все это не слишком хорошо, - она отцовская, и я не беру ее без особой надобности. Обычно она у меня стоит даже не здесь. Просто, так совпало, что я отвозил ее на небольшой ремонт, и раз уж она у меня под рукой, то я решил, что это довольно здраво, воспользоваться ею. Тебе комфортно? - С тобой мне всегда комфортно, - он покосился на Катерину, которая ободряюще ему улыбнулась, - ты же будешь сегодня осторожен? - Я всегда осторожен, - усмехнулся Воропаев, но Пушкарева проворчала что-то не слишком вразумительное, но явно очень скептическое, - что ты там бормочешь, ты не согласна с тем, что я могу быть осторожен? - Ты можешь, но, как я понимаю, у тебя получается это далеко не всегда, - откликнулась Катерина, - Всеволод… Сева, - исправилась она, а потом снова попробовала произнести сокращенную форму его имени, - Сева говорил, что ты раньше вообще магнитом для неприятностей был. Ты же понимаешь, что ваши слова немного… друг другу противоречат? - Вот чтобы не противоречили, ты не слушай его, а слушай меня, - не стал слишком сильно спорить с ее словами Воропаев, - в конце концов, ты будешь проводить со мной львиную долю своего времени, так что моя правота очевидна. - А почему львиную долю? - поинтересовалась Катерина, и тут же добавила, как только Александр покосился на нее, выгибая бровь, - ты не думай… я… совершенно не против, просто… львиная доля это, если я, конечно, не ошибаюсь, очень много. А учитывая твою и мою работу и вообще… - Я, Катя, всегда говорю то, что думаю, - пожал плечами Воропаев, - а нам времени придется проводить вместе все больше и больше. - Почему? - нет, все-таки эта женщина умела задавать совершенно гениальные вопросы. Он очень постарался не рассмеяться. - Потому, - принялся отвечать он терпеливо, - что я этого хочу, потому, что ты, насколько я успел понять, тоже этого хочешь, ну и так, на десерт, потому, что я должен получше узнать свою невесту. - Что?! - вот на этот раз Катерина вскрикнула едва ли не с испугом. Александр покосился на нее снова. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, прижав сумку к груди словно щит. - А то, что мы с тобой сегодня оказались в одной постели, так что теперь я, как порядочный человек… ну, тут я немного преувеличил, согласен, но мы немного переиначим. Я, как человек строгих правил, просто обязан на тебе жениться, - он снова бросив в сторону Пушкаревой хитрый взгляд. На этот раз она, все еще тараща на него свои невозможные глаза, все-таки расслабленно выдохнула. - Так ты шутишь! - это прозвучало едва ли не со свистом, словно она сдерживалась, и не дышала все это время. Воропаев снова оскалился. - Ничуть не бывало, - махнул головой он, - ты в моей постели была? Была. Так что… финита с твоей свободой, Пушкарева, и придется в скором времени твоему Зорькину искать другое место, где он будет ночевать, когда в очередной раз поругается с мамой. - Саш… - он слышал, что Катя замялась, словно не решаясь продолжить, но потом все-таки собралась с духом, - я не думаю, что я… - Да, будет мне с тобой очень и очень сложно, - Александр покачал головой, - Катя, не нужно паники, я ни к чему тебя не принуждаю. И под венец, так и быть, сразу тащить не буду, дам тебе время к себе привыкнуть, - он свернул на парковку ЗимаЛетто, остановил машину, и уставился на Пушкареву, - отомри, я ничего не сделаю против твоей воли. И никто, никогда не сделает, это я могу гарантировать тебе. Только то, что ты захочешь, когда захочешь… - Что захочу? - эхом повторила Катерина, - и когда захочу? - Конечно, - Воропаев кивнул, - и как ты того захочешь, - он протянул руку, касаясь ее лица, нежно поглаживая щеку, лаская. Она прикрыла глаза, отдаваясь этому прикосновению, а потом попросила: - Поцелуй меня, пожалуйста. Александр задержал дыхание, а потом тут же подался немного вперед. Второго приглашения ожидать в любом случае грех. Губы у Катерины были мягкими и нежными, а поцелуй казался еще слаще, чем вчера. Она подалась немного вперед, и сама, легко и несмело коснулась его нижней губы языком. Воропаев откликнулся, тут же углубляя поцелуй, стараясь действовать как можно нежнее, мягче, ласковее. Ему хотелось показать ей, что для нее он готов быть разным, что он мог не только брать, но и отдавать. Катерина и сама отдавала, с огромным удовольствием, и пальцы ее зарывались в его волосы, поглаживая и прижимая. Александр решил, что опыт поцелуев у нее был не то чтобы слишком обширный, но, как прилежная ученица, она быстро схватывала все новое, и очень хорошо подстраивалась под темп и напор партнера. Сегодня это получалось у нее еще лучше, хотя, возможно, вчера все зависело от его напора, той жажды, что одолевала его тело, того адреналина. Он оторвался от ее губ, но не отстранился, принимаясь покрывать поцелуями ее лицо. Сейчас Воропаев совершенно не думал, что они могут быть замечены кем-то из компании, пусть… Но безумие все равно пришлось прекратить. Он отстранился от нее, с удовольствием глядя на ее чуть припухшие губы, но тут же нахмурился, заметил на них алый след. Катя как раз открыла глаза, снова возвращаясь в контакт с этим миром. - Саша, - она коснулась его губы, - Боже, мне так жаль… - Ничего, - Александр не торопился отводить ее руку от своего лица, но платок из кармана все равно извлек, - заживает, это мелочи, - он осторожно вытер следы их поцелуя с ее губ. Так странно, обычно женщины должны оставлять некие свидетельства страсти, а тут… Он невольно улыбнулся, качая головой, - сегодня тебя заберет Руслан, позвони ему, пожалуйста, обрисуй время. - Мы увидимся? - она забрала у него платок, и осторожно, бережно коснулась его губы, а потом подалась вперед, принимаясь… дуть на ранку. Сделала это она зря. Он тут же сгреб ее поближе, снова вовлекая в поцелуй. Катерина только успела протестующе пискнуть, но ему было все равно. Эта ее робкая забота, ее волнение… другого афродизиака ему было не надо. - Увидимся, - выдохнул он ей в губы, тяжело дыша, когда смог оторваться в очередной раз, - нам нужно поговорить, я приеду к тебе, как только закончу со своими делами. - Хорошо, - Катерина чуть кивнула, и снова потянулась за платком, который Александр умудрился у нее отнять. Но Воропаев не позволил его забрать. - Нет, а то я тебя из машины не выпущу, - судя по ее удивлению, Пушкарева так и не поняла, как одно соотносится с другим, а объяснять ей у него просто не было сил. Ему и так еще следовало добраться до работы, стараясь выбросить из головы и вкус ее губ, и тихие стоны, которые с них срывались, - не задерживайся допоздна. Тебе еще нужно выспаться перед Советом. - Да, - она качнула головой, - тогда я пойду. - Иди, - он погладил ее по щеке, ласково улыбаясь. - Иду, - повторила она вслед за ним, а потом снова прижалась к его губам.