Иначе

Карандаш похрустывал под зубами подозрительно сильно, возможно она даже могла бы раскусить его и добраться до грифеля. Этого не хотелось, и поэтому Катя вытащила изо рта писчий предмет, за которым тянулась тонкая ниточка слюны. Пушкарева нахмурилась и быстро обтерла карандаш о край тонкого растянутого свитера, который она нацепила поверх не менее убитой майки. От Маши она несколько раз слышала, что женщина дома должна быть просто королевой - специальные домашние платья, костюмы и даже шлепанцы на танкетке - все, чтобы выглядеть желанной всегда. Она даже показывала Катерине вещи, которые покупала для того, чтобы ходить перед “своим мужчиной”. Вещи те были сплошь прозрачные и явно страдали минимализмом, Пушкарева бы такие никогда в жизни не надела, но в то, что они как-то по-особенному могут действовать на мужчину, верила. Раньше ее мысли о таких вещах никогда ее не посещали. Да, для Тропинкиной это было то, что нужно, устанавливался некий анахронизм образа. Сама же Катя верила, что будет выглядеть в таких нарядах смешно. Но сейчас… она невольно задумалась, а что, если бы она ходила по дому в чем-то, хоть немного похожем на выбор Марии, Александр бы смог остановиться? Но тут же покачала головой. Дело было точно не в одежде, иначе Воропаев бы к ней и не прикоснулся, если следовать рассуждениям Тропинкиной. Дело было в том, кто в этой одежде… но пазл, в сознании Катерины, все равно до конца не складывался. Не смотря на то, чтобы было, и то, чего не было, но очень хотелось, Пушкарева все еще ощущала легкую щекотку сомнения. Точнее, острого вопроса - как? Его еще можно было заменить на “почему” или “за что”, но сути это не меняло. Катерина пыталась понять, довольно-таки тщетно, что же привлекло в ней Воропаева. Сама она могла отвечать на тот же вопрос часами, хотя ей и было бы стыдно. А его? Она хотела… спросить, хотя и просто хотела тоже. Да, спросить, почему, но ощущала себя в такие моменты так глупо! Катя снова склонилась над документами, принимаясь ожесточенно поправлять цифры, с которыми следовало бы либо бороться, либо смириться. Сегодня она работала и грустила - Воропаев не мог с ней встретиться. А все потому, что сегодня он должен был присутствовать на семейном обеде со Ждановыми-старшими. - Я не хочу, но выбора у меня нет, - он качнул головой, нежно целуя уголок ее губ, - Маргарита права, я слишком долго игнорировал их присутствие, дольше нельзя. Да и Павел… он заслужил нормальный вечер, о котором мечтал в Лондоне. Но завтра я повезу тебя в одно восхитительное место… Катерине хотелось сказать, что никуда ее не нужно везти, ее вполне устраивала ее квартира. Или его. Да лучше его, а то Александру Юрьевичу Воропаеву почему-то не подошел ее диван… Нет, спал он на нем, перед Советом, просто отлично… если вообще спал, Господи. Но вот кроме как спать… Звонок в дверь заставил Катерину подскочить. Она бросила взгляд на часы - восемь вечера. Нет, к ней судьба не могла быть настолько благосклонна, Пушкарева и так ощущала, что на нее в виде едкого засранца Воропаева свалилось счастье, которое она так давно ждала. Это не мог быть он, ее везения настолько не могло хватить. И она направилась отпирать дверь Зорькину. Ведь кроме него это могла быть разве что милиция, но вызывать ее было незачем, ведь Пушкарева была просто отличной соседкой. Вон, сосед снизу даже думал, что над ним никого нет. - Ты так медленно! Я же знаю, что ты не спишь, - Николай вломился в дверь, как только она ее приотворила, - ну отойди в сторону, ты что, не видишь, я с пакетом! - Вижу, и надеюсь, что это не твои вещи, - Катерина сжала карандаш в руке так, словно собиралась воспользоваться им как оружием, - почему снова без звонка? - Я сказал маме, что пошел на свидание, - отмахнулся Зорькин, принимаясь стягивать с себя ветровку, являя Пушкаревой свою белую, в голубую клетку, рубашку, - так что, тебе придется меня сегодня приютить. А это, - он поднял пакет повыше, - моральный ущерб, так что я не безнадежен. - Ты что, закупился для меня продуктами? - Катя пристально изучала эмблему гипермаркета “Амбар” на белом фоне объемного пакета, - не стоило… - Что? - Николай отодвинул ногой туфли в сторону стенки, чтобы не мешали на входе, - а, нет, - он покачал головой, - это не я, точнее, это не от меня. Это твоя мама передала, там всякие булочки, пирожки, плов. Видишь, там уголок полотенца торчит, это Елена Александровна кастрюльку с него завернула, чтобы я смог еще теплым привезти. Вот она, великолепная материнская забота, - он повернулся к Катерине, выгибая брови, - ну а что мы стоим? Пошли на кухню? - Такое ощущение, что это ты приглашаешь меня в свой дом, - буркнула Пушкарева, пропуская незваного гостя на кухню, - я так понимаю, ты претендуешь на ночевку? - она уже мысленно распрощалась с тихим вечером в обнимку с документами. Никаких тебе ленивых, согревающих мыслей об Александре, никаких мечтаний. Хорошо хоть она смогла заполнить несколько страниц дневника, чтобы немного собрать мысли в кучу, и заодно немного систематизировать тот гормональный бум, что реально мешал ей думать! А трезвая голова ей была сейчас, ой, как нужна! - А ты что, хочешь меня выгнать? - Зорькин принялся разгружать пакет прямо на рабочей поверхности, даже плов извлек из плена полотенца, - мне нужно сделать вид, что у меня кроме всего прочего, есть еще и жизнь личная. - Ого, - Катя села на один из табуретов, лениво наблюдая за тем, как друг ищет тарелку побольше, чтобы сперва разложить пирожки, а потом поверху еще и булочки, судя по сахарной помадке сверху, с изюмом, - а я даже не знала, что у тебя есть все прочее. - Пушкарева, а что ты язва такая? - он повернулся к Катерине и замер, чуть приоткрыв рот. Он несколько раз попытался что-то выдавить из себя, но получался просто писк. Катя нахмурилась, пытаясь понять, почему так корчило ее друга. До нее дошло только тогда, когда Зорькин сперва ткнул в нее указательным пальцем, а потом принялся чесать свою шею. Вот незадача ведь, а… Катерина невольно коснулась правой стороны шеи, где потихоньку сходил на нет излишне яркий след Воропаевских губ. Александр даже попросил прощения, когда утром заметил, что оставил на ней свой автограф. Точнее, это было видимое место, где след был слишком заметен. В офис, она, конечно, могла с легкостью заявиться в платье с высоким воротом, у нее таких было несколько, или даже надеть воротничок к любому строгому платью в принципе. Но дома… да и от кого она должна была прятать этот след практически у основания шеи. Лично ей, например, этот след очень даже нравился. - Коля, отомри, я тебя умоляю, - Катерина снова погладила место поцелуя кончиками пальцев, - это засос, он у меня есть. И это не в шутку, трубкой от пылесоса. И я взрослая женщина, это… нормально. Если тебя успокоит, я тоже поставила… парочку. На этот раз Зорькину даже взбледнулось, и Катя решила, что зря она пошутила про ответные засосы. Это было скорее так - желаемое за действительное, но… - И с кем это ты? - смог выдавить из себя Николай, и Пушкарева с трудом сдержалась, чтобы не сказать ему, что вот это совершенно не его дело. - Такое ощущение, что у меня целый полк почитателей, - Катерина встала со своего места, и отодвинула друга в сторону, чтобы проверить насколько горячий плов, и можно ли поставить его в холодильник, если уже нет, - Коля, я тебя просто предупреждаю, если ты решишь заняться морализаторством… - Это что, Воропаев, да? - Зорькин подошел практически вплотную, и шлепнул Катю по руке, когда она решила пальцем потрогать рис, чтобы проверить его температуру, - ты что, с ума сошла? Я это есть буду, куда руками? - С ума сошла потому, что я трогаю руками рис? - на всякий случай уточнила Катерина, ей очень не хотелось ругаться с другом, но Николай невольно нарывался именно на такую ее реакцию. - Ну да, - нахмурился Коля, и тут же снова вернулся к вопросу о Воропаеве, - так это твой Александр Юрьевич тебя… так? - Господи, Зорькин, - Катя взяла один из пирожков и откусила. Картошка с грибами, это была не самая любимая ее начинка, но это были мамины пирожки, потому они в любом случае были восхитительны, - давай мы поговорим о чем-то другом. К примеру, что я должна врать твоей матери в случае чего? - Нет, вот об этом мы говорить не будем, - замахал руками Николай, - я там сам разберусь, ты мне еще все испортишь… ненароком. Так это… - он протянул руку, чтобы ее коснуться, и Катерина сделала шаг назад. - Ладно, хорошо, чтобы мы закрыли этот вопрос раз и навсегда, - она отгородилась от друга надкушенным пирожком, - я и Александр, на всякий случай уточняю, Александр тот, который Воропаев, так вот, Коля, слушай, это будет медленно, но один раз, мы вместе. Вместе, это значит отношения. Отношения подразумевают не только когда держатся за руку, но я с тобой это обсуждать не буду. Понимаешь? - Понимаю, - охотно кивнул Николай, и тоже взял себе пирожок, - но тогда и я скажу тебе один раз. Ты уже однажды в красавчика влюблялась, и напоминать тебе, чем все закончилось, я думаю, не стоит. Тогда, я тебе помогал, потому, что тебя обманули, но, знаешь, как говорят - если вас обманули раз - вы попали на мошенника, если вас обманули дважды, то вы дурак, - он откусил от пирожка, но скорее со злости, чем от привычного голода, - так вот, в этот раз я тебя спасать не буду. Сама виновата. - И на том спасибо, - Катя тоже откусила от пирожка, довольно скалясь, - но давай в этот разряд еще мы внесем отсутствие твоих советов о том, как я должна вести себя с мужчиной. Тогда будет совсем честно. - А вот от такого блага ты зря отказываешься, - на этот раз Зорькин взял булочку, - я все-таки существо пола противоположного, могу и что-то дельное подсказать. Вот, например, - он медленно окинул Катю изучающим взглядом. Пушкарева на миг ощутила себя лягушкой, которую препарируют на уроке биологии в далеких американских школах, - твоя одежда. Ты что, в этом его у себя встречаешь? - У меня все плюс минус такое, - Николай знал ее гардероб, поэтому Катерина решила, что врать о чем-то якобы куда более подходящем глупо, - поэтому, да. - Ну вот, а ты говоришь, что тебе советы не нужны, - Зорькин взмахнул в воздухе булочкой, под неодобрительным взглядом Катерины, когда та заприметила, как изюминка, отскочив от пропеченного ароматного теста, залетела под стол. - Катя, ни один мужчина, НИ ОДИН, не захочет женщину, которая так одевается. Если хочешь, я могу принести тебе пару журналов… Пушкарева рассмеялась так, что даже неосторожно заплевала чистую Колину рубашку крошками пирожка и картошкой. Зорькин оскорбленно на нее воззрился, и Кате пришлось немного прикрыть рот рукой. Отсмеявшись, она похлопала друга по плечу второй рукой, чтобы не оставить на его рубашке еще и жирный след. - Коля, ты, конечно, неподражаем, но давай без советов, правда, - она кивнула на пирожки, - жуй пока, чай сделай, плов мне там в холодильник поставь, а я пока тебе спальное место постелю. Она повернулась и ушла в комнату, не дождавшись ответа Николая. Надо же… и он решил говорить с ней об одежде. Знал бы Коля, ЧТО шептал ей Воропаев, касаясь ее так, что кожа до сих пор буквально пылала, он бы и рта не раскрыл. Нет, некоторые вещи лучше не обсуждать ни с кем, даже с друзьями, даже с самыми-самыми близкими. Она покачала головой, открывая шкаф, чтобы вытащить на белый свет свернутый рулоном матрас, а потом покосилась на документы, разложенные на диване. Нет, ради Коли она работать на кухню перебираться не будет, захочет спать - поспит при свете. И принялась готовить другу постель. В тот вечер Александр был совершенно не уверен, сумеет ли к ней добраться в принципе. Да и сама Катя не ждала его, понимая, как сильно мог быть загружен Воропаев. Она, конечно, хотела бы провести с ним куда больше времени. Все время, если быть совсем уж честной. А еще ей очень нравилось встречать людей, которые по-настоящему знали Александра. Оказывается, о Воропаеве можно было говорить не только со страхом, брезгливостью или с плохо скрываемым презрением на грани раздражения как это делали Жданов и Малиновский. Голос хороших знакомых вторил Катерине в унисон с ее собственными мыслями - вредный, резкий, едкий, но честный, жестокий, упрямый, неуступчивый, а еще… теперь Катя знала, что Александр мог быть нежным, и ласковым, и все это раньше принадлежало его сестре. Катерина видела это в коридорах ЗимаЛетто, а теперь еще и ей, и от этого сердце заходилось в бешеной скачке. Она покачала головой, натягивая через голову печальный отцовский свитер, который она забрала себе от того, что он был теплым и удобным, и благополучно таскала его уже несколько лет. Забравшись на диван с ногами, она решила, что будет полезно немного перечитать отчеты, ну, чтобы завтра, во всеоружии встретить Воропаева, который обещал сделать им всем вырванные годы, просто потому что мог. Она хитро улыбнулась, интересно, насколько сильно Александр будет… собой? Ожидала ли она поблажек? Конечно, нет! Ну… разве что немножко, самую малость… но рассчитывать на это все-таки не стоило. Катерина погрузилась в чтение отчета, подчеркивая моменты, которые ОБЯЗАТЕЛЬНО должны были вызвать список вопросов Александра Юрьевича. А Катерина собиралась быть готова к каждому из них. Она как раз выписывала на отдельный лист возможные “костыли” для ответа, когда в дверь позвонили. Пушкарева нахмурилась - если это Зорькин, она будет гнать его тряпкой - просила же, сперва позвонить по телефону! Сегодня она не была готова к гостям, даже к любимым друзьям. Нет, нет и… Катя заглянула в глазок, для того, чтобы убедиться, что это не кто-то из соседей или… грабителей, и чуть не вскрикнула от восторга. За дверью стоял Воропаев. Она распахнула ее так быстро, как могла, чтобы впустить Александра в квартиру. Мужчина выглядел уставшим, если не сказать измотанным - у него день сегодня совершенно точно выдался не сахар, и ему следовало не в гости приходить, а выспаться хорошенько. Но… Катерина была сегодня настроена быть эгоисткой. - Саша, - она едва успела назвать его по имени. Воропаев шагнул внутрь, привлекая ее к себе одной рукой, во второй у него был внушительного вида пакет, так что мобильность была немного ограничена. Его губы нашли ее, целуя, наслаждаясь… К такому, Катерина оказалась не готова, и сперва даже не ответила на поцелуй, оттаяв только после того, как его язык коснулся ее нижней губы. Она тут же приоткрыла рот, стараясь подстроиться под его ритм, ответить, показать, что ей этого хочется не меньше, что для нее это не менее важно. Она забросила обе руки ему за голову, чтобы подтянуться, оказаться еще ближе, еще… Александр отстранился от нее, шумно переводя дыхание, прижимаясь своим лбом к ее. - Соскучился, - просто заявил он, и от его низкого, чуть хриплого голоса по телу прошлась волна совершенно странного дрожащего удовольствия, - в гости пустишь? - А я могу не пустить? - очки ужасно мешали, но она все равно потерлась своим носом об его, - я тоже соскучилась, но я не думала, что ты сможешь… - Я привез тебе продукты, - он зашуршал пакетом, - решил, что у тебя дома шаром покати, ты ужинала? - Да, - Катя даже не соврала, и это были даже не бутерброды и не лапша быстрого приготовления, - у меня рис с овощами есть. Правда, к рису кроме сыра ничего нет. - Я исправил, - Воропаев все не выпускал ее из своих рук, и Катерина снова потянулась к его губам, хотя нужно было предложить ему сбросить пиджак, снять туфли, да и пакет… Но Александр ответил на ее поцелуй с не меньшим удовольствием, и от этого ей не хотелось его отпускать совершенно. - Ты хочешь… - Пушкарева попыталась спросить, голоден ли он, но Воропаев снова накрыл ее губы своими. - Очень, - заверил он ее, когда решил, что им не мешает еще и дышать в очередной раз. Губы его сместились, принимаясь путешествовать по щеке, к уху, а зубы немного сжали мочку, тут же ее посасывая, - так сильно, что с ума схожу… - Я… Саша… - она выдохнула его имя, ощущая, как мужчина вздрогнул под ее руками. - Тихо, - на этот раз он отстранился сам, старательно переводя дыхание, - какой у тебя ужасный свитер, - он поправил его, чтобы тот не спадал с ее плеча, но тем самым открыл второе. Ей показалось, что Воропаев ругнулся, - слишком открыто, - прокомментировал он, и Катя очень старалась не рассмеяться. Ее наряд еще никто не называл открытым или откровенным. И это хорошо, что она еще в штанах! Что бы он сказал, если бы она прискакала отпирать ему в одном этом свитере. - Он просто с чужого плеча, растянутый и большой, - Катерина повела плечами так, чтобы снова свесить его с правой стороны, - так ты… голодный? - Катя, - он посмотрел на нее как на идиотку, практически с каким-то мученическим выражением лица, - продукты на кухню? - Давай, - кивнула она, и, проскользнув мимо мужчины, первой оказалась в нужной комнате, - там есть что-то в холодильник? - Есть, - она слышала, как Александр сбрасывает туфли, - у тебя в морозилке место есть? А то я захватил несколько замороженных штук. Довольно неплохих. - У меня в морозилке только пакет с варениками, так что вполне, но… - Катерина наблюдала за тем, как Воропаев вошел на кухню и принялся выгружать продукты на рабочую поверхность кухонной столешницы, - зачем так много? - Как часто к тебе заходит этот твой Зорькин? - Александр выгнул бровь, ожидая ответа. Пушкарева поморщилась. - Ты не нанимался кормить моих друзей. - У тебя из друзей, по моим данным, целый Зорькин, - оскалился Воропаев, - так что я не обеднею, знаешь ли. - Не знаю, - Катя накрыла его руку, когда он достал из пакета очередную упаковку с мясной нарезкой, - Саша, здесь очень много, даже с учетом аппетитов Зорькина, я… - Ты не привыкла, - он снял ее пальцы с тыльной стороны своей ладони и поднес их к губам, ласково целуя, - я понимаю, но давай ты… расслабишься? - он склонил голову к плечу, и Катерине захотелось коснуться его волос надо лбом, которые сейчас немного небрежно торчали. Интересно, это она растрепала их своими пальцами? - Я не могу… точнее, я могу… - сейчас Пушкарева была готова проклясть себя за косноязычие, которое приключалось с ней не так чтобы слишком часто. Она раздраженно вздохнула, - я не напрягаюсь, хотя да, для меня это, и правда, непривычно, но… Саш, а мы… - Мы, - Воропаев снова принялся выкладывать продукты на стол, - с тобой в отношениях, - он достал из пакета яркий стаканчик с нарисованным на нем ягодами, - ты йогурты любишь? А то я не особо в курсе. Взял тебе штук десять разных, если что - скорми Зорькину. - Люблю йогурты, - она взяла стаканчик из его рук, - в отношениях… а…как же мы… ну, с ЗимаЛетто? - Катя не знала, что ее в этом интересовало больше всего. Собирался ли теперь Александр требовать от нее всего, что она знала о компании, или… а вот что или, она уже не знала и сама. - Для ЗимаЛетто пока все будет как есть, - Воропаев поморщился, было видно, что ему это не слишком нравилось, - скажи я Жданову, что ты моя, и все, он тут же выставит тебя вон. И тем самым похоронит ЗимаЛетто, - он остановился, слепо глядя на полупустой пакет, а потом медленно повернулся к ней, - ты прости, что все так… по-дурацки, - Александр нежно коснулся пальцами ее щеки, - я бы хотел, чтобы все было в открытую, но мне придется тебя просить… - Тебе не придется, - Катерина покачала головой, - мне бы и самой не хотелось менять работу, - она чуть улыбнулась, и тут же добавила, - да и ЗимаЛетто… я не хочу, чтобы компании стало хуже, а если ты считаешь, что я могу быть полезной… - Ты уже полезна, - он склонился и быстро коснулся ее губ коротким поцелуем, - Кире я все расскажу. Точнее, - Воропаев снова принялся выкладывать остатки продуктов - на этот раз коробки с пишмание. Пушкарева уставилась на них в удивлении, испытывая странный прилив детской радости. Где-то года три назад такую коробочку, ну, может немного поменьше размером, презентовали ее маме. И родители, как и она сама остались в восторге от этого десерта! - Кира и так знает, что я в тебе более чем заинтересован, так что, мне просто осталось немного расставить точки над ё. - И как… как Кира Юрьевна… - Давай хоть тут ты будешь называть ее Кирой? - Александр сложил пакет в виде квадрата, протягивая Катерине, - а то мне ухо режет… все жду, что ты меня Александром Юрьевичем назовешь. - А что, нельзя? - Катя поскребла одну из упаковок ногтем по слюде, - мне просто непривычно. С Кирой… мы на “ты” не переходили. - Это дело времени, - Воропаев забрал у нее коробку и тут же безжалостно ее открыл, - моя младшая сестра своеобразна, но она не плохой человек. Ешь. - Спасибо, - Катерина выбрала пушистый клубочек, и отделила себе небольшую прядку сладких нитей, с ароматом фисташки и ванили. Как же вкусно, - я и не думала, что Кира… плохая. - Я знаю, как она себя с тобой вела, чести это ей не делает, - довольно резко заметил Александр, - но, поверь мне, этого не повторится, - он по-хозяйски принялся укладывать продукты в холодильник. - Я не хочу, чтобы из-за меня ты ругался с сестрой, - честно ответила Катя, - это того… - Ты моя, - Александр выглянул из-за дверцы холодильника, - моя, а кто выбирай сама - девушка, женщина, невеста - мне все равно. Факт есть факт. И Кира этот факт примет. Но не только потому, что ты моя, а еще и потому, что она не идиотка, хотя Жданов на нее влияет просто отвратно. Мы с ней из-за тебя не ругаемся. - А из-за чего тогда? - Катя принялась подавать ему продукты, вернув недоеденный клубочек в коробку. Воропаев пожал плечами. - Из-за Андрея, того, что она ему уступает и позволяет на себе кататься. Из-за ЗимаЛетто, потому, что я должен тащить это на своей шее, и при этом еще и не навредить Жданову, но ты, - он хмыкнул, - тоже этим грешишь. - Нет, - Пушкарева нахмурилась, и Александр удивленно взглянул на нее через плечо, - я… я не… ладно, - она вздохнула, - но я никого не собираюсь выгораживать. Просто… ситуация в ЗимаЛетто… - Проехали, - Воропаев качнул головой, и снова отвернулся, - я знаю, что ты хороший и честный работник, и не менее хороший человек, так что претензий нет. Возмущение есть, а претензий нет, - он закрыл дверцу холодильника, - я привык. - К чему привык? - Катерине показалось, что в голосе Александра прозвучала некая безысходность. Она не хотела слышать этого… точнее, она хотела понять. - К тому, что интересы Андрея сверху, - он повернулся к Кате, заключая ее в объятия, - но мне плевать, - одна его рука скользнула ей в волосы, принимаясь массировать затылок, и Катерина услышала, как шпилька выскользнула из ее волос и ударилась о пол кухни, - ты точно есть не хочешь? - Нет, - она даже головой не могла покачать, смотрела на него во все глаза, следя за тем, как губы его растягиваются в голодную улыбку, - а… - А я пришел за другим, - он качнул головой, и облизнул губы. Катя ощутила что дрожит. Она ничего не могла поделать с реакцией своего тела, но видимо, выглядело это не очень-то эротично, раз Воропаев поменялся в лице, - не бойся меня, я не сделаю ничего, чего ты сама не захочешь. - Нет, - на это раз она покачала головой, - я хочу, - она коснулась двумя руками его груди, проводя по ткани его рубашки вверх-вниз, пальцы то и дело цеплялись за мелкие гладкие пуговицы, которые были такие же мятные, практически тон в тон, - очень, просто… - она тоже облизала пересохшие губы. - Очень, - согласно кивнул Александр, - очень-очень… На этот раз он целовал ее совершенно дико, голодно, словно она вот-вот собиралась вырваться из его рук. Катя обняла его за шею, приподнимаясь на носочки, чтобы было удобнее, и ощутила, как Воропаев подхватил ее под колени, подбрасывая вверх, позволяя ей обнять его ногами. От этого стало еще жарче, а сердце должно было вот-вот выскочить из груди. Он не прекращал ее целовать и практически вслепую дошел с ней до дивана, хотя потеряться в ее однокомнатной и довольно таки пустынной квартире было сложно. Александр опустил ее на диван, решительно сбросив с него все документы, тут же принимаясь снимать с себя пиджак. Катерина сперва завороженно следила за ним, а потом и сама схватилась за низ свитера, собираясь сбросить досадную преграду. Но, увидев ее манипуляции, Воропаев прикрикнул. Довольно резко: - Не смей! - она замерла, и пальцы ее сильнее сжались на краю ткани. Мужчина тяжело дышал и пока не приближался, - Катя, мы не будем торопиться, хорошо? Не сегодня, - он расстегнул рукава, поднимая их до локтей, - понимаешь? - Почему? - и ей было даже не стыдно спрашивать об этом, - почему нет? - Потому, - на это раз он стал коленом на диван, приближаясь к Катерине, словно оголодавший хищник. И глаза такие… безумные, голодные, дикие… - что мы не будем делать это на таком печальном диване. - Нормальный диван, - возмутилась Катя, - пружины не торчат и… - Пушкарева, ты просто восхитительна, - он схватил ее за ногу и потянул на себя, тут же нависая над ней, прижимаясь всем телом, - но нет, не сегодня, - губы его опустились к ее шее, принимаясь медленно выцеловывать на ней узоры, - я не должен был сегодня приходить, - снова перерыв на ласки, - не смогу удержаться. Катерина буквально задыхалась. Эмоции и ощущение давили ей на затылок девятым валом. Аромат Александра буквально забивал легкие, наполняя, завлекая. А губы, такие жадные… она вскрикнула, когда он сильнее прижался ними к основанию ее шеи. Рука его скользнула, накрывая ее грудь через свитер, и она буквально возненавидела этот жуткий, глупый предмет одежды. - Саша, - она сглотнула, выгибаясь в его руках, - Саша… - Скажи еще раз, - он сжал грудь немного сильнее, но все равно бережно, не причиняя боли, - мне нравится, когда ты произносишь мое имя. - Саша, - она коснулась его лица, ей все казалось таким нереальным, таким зыбким, но он был здесь, рядом. Кожа его была обжигающе горячей. Катерина вздрогнула, когда он сам медленно принялся задирать на ней свитер. Предвкушение и томление буквально плавили в ней кости, и она простонала, когда Александр, оголив ее живот, прекратил движение ткани вверх. - Нетерпеливая, - его дыхание обожгло нежную кожу живота, а потом на этом же месте он коснулся губами, языком и снова губами, - какая же ты сладкая, - она вскрикнула, когда он втянул кожу в рот, заставляя выгибаться, - восхитительная, идеальная… моя. Катерина не знала, как он выдерживает… Такое напряжение, такое желание, буквально жажда. Она хотела его коснуться, снять с него рубашку, провести пальцами по коже, но и это было запрещено. Воропаев боялся сорваться, но при этом совершенно упорно доводил себя и Катю до края. И, если уж быть совсем честной - довел. Нет, Пушкарева не была невинной наивной глупышкой, но чтобы вот так… да он даже раздеть ее толком не удосужился! Это было совершенно невероятно и… немного обидно, но все равно невероятно. Сам Воропаев извинился и удалился в ванную. А Катерина, накрыла лицо подушкой так, что были видны только бордовые уши, осталась лежать на диване. Он сказал, что в следующий раз будет все. Будет так… так, как он хочет, так, как хочет она. И это обещание окрыляло, смущало и заставляло томиться в мучительном ожидании. Катя была практически уверена, что Воропаев уедет. Может и не сразу, но уедет домой, ведь ее диван показался ему… неудобным. Но Александр остался. Остался практически до самого утра. Остался с ней, и от этого было еще лучше. - И что ты там с таким гениальным видом считаешь? - Зорькин валялся на своем матрасе, подложив под голову обе руки, - ты же сама говорила, что у вас в ЗимаЛетто финансовые неурядицы. - А это ненадолго, - довольно оскалилась Катерина, а потом подлила себе еще чаю. Теперь у себя она заваривала только так - черный чай, плюс веточка розмарина, плюс сушеные апельсиновые корочки. Такой чай она приготовила для Александра, и он сказал, что вкуснее он не пил ничего и никогда. И вот теперь она с наслаждением готовила именно такой, наслаждаясь не только ароматом и вкусом самого чая, но и ощущая каждый раз манящие губы невозможного мужчины, - у нас тут будут… считай, особенные поступления. - Особенные поступления? - Коля даже привстал, ощущая, что происходит что-то интересное, и без него, - только не говори, что вы влезаете в криминал! - Не буду, - довольно оскалилась Катерина, но тут же отмахнулась, - это не совсем законно, но и не… ну, нас не посадят. А тот, против кого я в идеале и должна совершать преступление будет в курсе. - Катя, ты говоришь загадками, и меня это бесит просто невероятно, - Зорькин теперь сел, подогнув ноги под себя по-турецки. Он накрыл обнаженные колени и синие боксеры одеялом, чтобы не смущать, или не смущаться самому, - давай, рассказывай. Ты же знаешь, что от меня эта информация никуда не уйдет. А дразниться за мной не водилось в принципе. - Ну ладно, - Катерина довольно оскалилась, и повернулась в сторону друга, - если ты помнишь, я рассказывала тебе, что мы фактически потеряли деньги за ткани несколько раз. Первый, потому что я решила сэкономить, - она поморщилась, чувство вины все еще ее гложело. Потеря репутации, потеря денег, и винила она в этом только себя, ведь кого-то другого было бы… странно. - Второй раз у нас вышел из-за того, что Малиновский нашел ткани… они думали, что хорошо и дешево, но бесплатный сыр не достался тут даже второй мышке. Так что как итог мы без денег, без тканей, с долгами, процентами, кредитами… - Звучит как безысходность, - кивнул Николай, - и как же вы нашли выход из этой ситуации? - он поскреб подбородок, - решили немного проредить сотрудников? - Нет, что ты! - Катерина покачала головой, - в чем сотрудники виноваты, чтобы их увольнять по нашей глупости. - Ну… - задумчиво протянул Зорькин, - ни один сотрудник не захочет работать без зарплаты. А у вас тут скоро к этому придет, разве нет? - А вот и нет, - Пушкарева оскалилась, - тут в игру вступает компания по производству и доставке тканей. “Арахна” была раньше довольно известным игроком на рынке тканей, пока ее хозяин, Денис Антонович Стахов не перешел дорогу нехорошим людям. Они его чуть было не разорили, - Катерина нахмурилась, история была на деле не слишком веселой, - склады с их продукцией сожгли. Там люди погибли. Страшно. “Арахна” еле-еле выбралась из всей кабалы, но… клиентов они растеряли, а нарабатывать их заново долго, муторно, денег на рекламу не особо, и… - Вы что, собираетесь сотрудничать с ними, чтобы дать им рекламу? - Николай просто отлично уловил суть, - но где же тут криминал? Или этот Стахов не решил своих вопросов? Тогда я бы советовал не лезть, а вдруг у вас ткани и третий раз… того? - А ничего не того, - Катерина откинулась назад, вытягиваясь на разложенном диване, - все вопросы свои Стахов решил. Ткани у них высший пилотаж. Так что мы соберем бинго, я, по крайней мере, на это очень надеюсь. - Тогда вопрос актуален - что же в этом противозаконного? - Николаю было, и правда, интересно. Катерина вздохнула. - Дело в том, что ЗимаЛетто на слуху как очень успешный и дорогой модный дом, и, конечно, никто еще не знает в каком мы… да, - ругаться матом не хотелось. Она снова села, доливая себе чаю. На этот раз горчинка была ощутимее, но и сам вкус глубже, ярче, словно насыщеннее. Она прошлась по нижней губе языком, фантомно ощущая привкус табака, - так вот, Стахов не верит, что такой дом будет готов сотрудничать с “Арахной”, и поэтому он решился купить такую возможность. - Он собирается дать взятку Жданову? - Николай выгнул брови, - интересно, во сколько же он оценил свою репутацию? - Повторяю еще раз, - Катерина ткнула в друга указательным пальцем, - Денис Антонович уверен, что ЗимаЛетто имеет столько, что подходить со своей сотней тысяч к Жданову даже не стоит, чтобы его ненароком не осмеяли. Тем более за взятку для годичного контракта. - Сотня тысяч рублей? - тон Зорькин старался сделать скучающим, но было слышно, что Николай был очень даже заинтригован. - Долларов, - Катя полюбовалась немного отвисшей челюстью друга, а потом решила безжалостно его добить, - и взятку эту он будет предлагать доверенному лицу Жданова. Тому, кто сможет подтолкнуть его в нужную сторону, но и тому, кто не будет с ним излишне откровенничать. Мне. - Катька! - Коля подхватился на постели, позабыв о том, что нужно завернуться в одеяло, - ты что! Какие деньжищи! Да мы… да мы с этими деньгами, - он подлетел к подруге, хватая ее за плечи и встряхивая так, что у Кати даже голова дернулась назад, да мы такого наворотим! - Стоп! - Пушкаревой пришлось стукнуть его по рукам, чтобы он ее отпустил, - эти деньги, которые я получу, я передам сразу же Жданову. Для нужд ЗимаЛетто, это и есть наш особый капитал. В любом другом случае, я бы никогда не взяла что-то подобное, ты же знаешь. Так что, поумерь свое возбуждение, МЫ с этими деньгами ничего наворотить не сможем. - Ты с ума сошла? - жалобно спросил Зорькин, усаживаясь с ней рядом, - такие деньги и… отдать? Тем более что эта “Арахна”, как ты сама говоришь, очень хорошая сделка, что же тогда тебе мешает всем помочь, и самой при деньгах остаться? - он вздохнул, и сам видимо понимая глупость своего вопроса, - хоть бы десятку себе оставила, - устало махнул Коля рукой, - Валерий Сергеевич тебя испортил. - Саша так не считает, - довольно заметила Катерина, отпивая остатки чая, - и Коля, ты еще не дослушал, а уже принялся на радостях скакать. Как ты думаешь, откуда я знаю, кто и сколько собирается мне давать в виде взятки, если у меня с ним еще ни одной встречи не было? - она выгнула брови, ожидая реакции друга. - А… ну да, стоп, - Зорькин нахмурился, - а как ты… - Это Саша, - Пушкарева очень старалась не улыбаться как мечтательная идиотка, - он подсказал Стахову такую… аферу. Теперь мне нужно подождать, когда хозяин “Арахны” со мной свяжется, а потом поговорить со Ждановым. Так мол, и так, тут мне предлагают взятку в таком размере за то, и за то, а давайте воспользуемся таким восхитительно-случайным шансом. - И он поверит? - Николай прищурился, а Катерина только кивнула. - У нас не очень много вариантов, - Пушкарева постучала карандашом по бумагам, - это просто наше спасение! Да еще и ткани будут год со скидкой! Я уже готова за это “Арахну” на руках носить. - А Воропаева, который это все придумал? - в голосе друга слышалась едкость, но Катя только отмахнулась. - С ним я разберусь, у нас… другая валюта, - она снова погрузилась в документы, а потом покосилась на Николая, что даже не думал отсаживаться на свой матрас, - я что, все еще не удовлетворила твое любопытство? - Удовлетворила, но не совсем. Ты скажи, - он почесал нос, - а что вы собираетесь делать с этими деньгами? - Ну как, - немного опешила Катерина, - закроем дыру в бюджете, сможем отдать часть процентов по кредитам, и… - И снова окажетесь там, откуда начали, - резонно заметил Зорькин, - Катя, ты же умная, - он постучал указательным пальцем по лбу подруги, - деньги должны работать. Вы можете получить из этих ста тысяч в два, три, а то и в четыре раза больше! - страстно заметил Николай, - это ведь помогло бы куда больше? - Конечно, - не стала отрицать Катерина, - но как ты предлагаешь это провернуть? Нам ведь нужно… ну, буквально на вчера. - Это я как раз понимаю, - Коля поправил очки, которые принялись немного съезжать вниз по спинке носа, - я сейчас говорю о бирже, понимаешь? Игре на бирже. Это… может быть довольно быстро и… - Можно как пролететь, так и выиграть, - не согласилась Катя, - я не хочу рисковать. Мне это не подходит, и… - Денег-то у тебя пока нет? - Зорькин был довольно настойчив, - разве, нет? - Да, - кивнула Пушкарева, - денег у меня нет, но я не понимаю, к чему ты клонишь? - Устрой мне встречу с твоим Воропаевым. Я расскажу ему, что и как я могу, что и как я вижу. Это может сработать! Я это знаю! Тебе что, жалко? - Нет, мне не жалко совершенно точно, - качнула головой Катерина, - хочешь встречу с Александром - я организую, он выслушает тебя, я уверена. А сейчас, - она попробовала спихнуть его бедром с дивана, - марш на свое место, мне еще нужно расчеты закончить. - Заканчивай, - великодушно позволил Зорькин, - но на эти “воздушные” деньги слишком не рассчитывай, считай, что их половина уже у меня в кармане, - он вытянулся на своем матрасе, и недовольно поерзал, - Пушкарева, ну раскошелься ты на нормальный гостевой матрас, лежать неудобно! - Сейчас пойдешь спать на кухню, - Катерина даже не подняла головы от документов, где как раз прописывала очередную строчку. - Ты злая, - отрезал Коля и отвернулся, - свет выключай, я спать хочу, все равно считаешь то, чего нет, это практически шизофрения. Воропаев прознает, что ты больная, и бросит. Бросит или нет, Катерина решила увидеть так, со временем, а пока бросила она. В Зорькина. Подушкой. Вот же козел!