Иначе

Прорыв на кухне не мог быть чем-то сверхъестественным или неожиданным. Это нельзя было назвать чем-то особенным, или пугающим, но… но, Катя все равно было в шоке. Она старалась собрать воду, которая покрывала весь кухонный пол и даже протекла в коридор и ощущала себя буквально на краю самой настоящей катастрофы. Она невольно прислушивалась к движениям в коридоре, не позвонит ли кто-то в дверь. Она ждала соседей, тех соседей, которые находятся снизу, которых она, скорее всего, залила… Катя не любила скандалить. Нет, она умела, могла отстоять себя, в конце концов, это было частью социализации - отстаивать свои границы, но… Все внутри нее покрывалось коркой льда, когда она думала о том, что ей нужно с кем-то ругаться. А еще пересыхало во рту, и все тело сотрясала крупная дрожь. Вот и сейчас она, собирая воду тряпкой, на которую пустила старую рубашку, надеялась, что все обойдется. Но не обошлось. В дверь позвонили. Катерина дернулась всем телом и перекинула ведро, в которое только что выжала тряпку в несколько заходов. Вода снова оказалась на полу. Пушкаревой захотелось плакать. Но она взяла себя в руки, встала, вздохнула, и пошла открывать, даже не удосужившись взглянуть в глазок. Но за дверью, вместо скандала оказался Воропаев. Он окинул ее изучающим взглядом, отметил тряпку, с которой на пол сочилась вода, и вздохнул. А Кате захотелось плакать. Вот так просто, совершенно беспомощно залиться слезами посреди подтопленного коридора. Она во все глаза смотрела на Александра и думала, что вот это точно разрушит все желание Воропаева быть с ней рядом. Ну зачем, зачем ему такая… невезучая, проблемная, никчемная… - Почему ты мне не позвонила? - это прозвучало довольно резко, и Катя вздрогнула, то ли от тона, то ли просто от звука его голоса. Александр нахмурился, а потом добавил, уже гораздо мягче, - где у тебя потоп? - он вошел в квартиру, претворяя за собой дверь и заставляя Катерину немного сдать назад, снова влезая в разлившуюся из кухни лужу. - Я не хотела тебя беспокоить… я не знала, что тут… такое, - она говорила правду, она никому не сообщила о подключившемся несчастье. Разве что хозяйке квартиры. Обнаружилась она не у себя дома, а на даче, хорошо, что у Катерины был ее телефон, и попросила Пушкареву все убрать, но слишком не расстраиваться, мол, там трубы рано или поздно должны были выкинуть похожий фокус. Но Катю это совершенно не обнадеживало, а скорее расстраивало. Ну почему эти трубы должны были прорвать именно сейчас? Хотя, разве могут такие дела быть “вовремя”? - Ты воду перекрыла? - Александр снял пиджак, а потом туфли с носками и принялся закатывать брюки, - оно, я так понимаю, уже не хлещет? - Нет, - покачала головой Катерина, - я все перекрыла, я просто воду собирала… соседи, - она отдала тряпку Воропаеву, когда он потянул за ее край, - к ним я еще не ходила, я думаю у них там… - Ладно, давай сперва воду соберем, а потом уже к соседям наведаемся, - Александр первым делом протер центр кухни, а потом принялся передвигать всю мебель от стен, чтобы протереть каждый угол комнаты. Катерина глупо глазела на мужчину, а потом бросилась помогать. Точнее, вооружившись еще одной тряпкой поменьше, принялась собирать воду в коридоре, - это я вовремя решил тебя на ужин свозить, поздний, - хохотнул Воропаев. Он стал на одно колено, принимаясь рассматривать место протечки, - м-да, жаль, что такие вещи крайне сложно обнаружить заранее. Что ты там? - Тут не так много воды, кухня в основном пострадала, - призналась Катерина, а потом покосилась на Александра, что отжал тряпку довольно сноровисто, - Саш, я не знаю, что я бы без тебя делала. - Ну, убиралась бы намного дольше это точно, - оскалился Воропаев, - ты мне лучше скажи, с чего у тебя глаза на мокром месте? Думаю, что воды тут и без этого достаточно. Ты что, испугалась? - он снова принялся протирать пол, на этот раз насухо, взяв для этого кухонное полотенце. Катерина на это даже пискнуть ничего не посмела, - ты чего молчишь? - он поднял на Катю взгляд, продолжая стоять на полу на одном колене, - я не могу тебе помочь, если ты не говоришь мне о своих проблемах. А предугадывать их крайне сложно. Вот откуда я должен был знать, что тут такое? - он кивнул на ведро, Пушкарева сильнее сжала тряпку в руках, крупные капли тут же принялись падать на пол. - Я знаю, что ты тоже занят, я не хотела тебе мешать, - это получилось как-то несчастно, она все еще смущалась после того раза, когда он застал ее за переодеванием. Причем Кате не было стыдно за то, что он увидел ее без одежды. Это было буквально мельком и со спины, да и не стояла она голышом, в конце концов. Во всей этой ситуации ее больше смущало то, что она снова обратилась за помощью к Уютовой. И эта неловкость… Он извинился. Попросил прощения за то, что вломился в Мастерскую, а она… не нашла нужных слов чтобы объяснить причину своего смущения. А вот сейчас ситуация только усугублялась. Катерина прикусила нижнюю губу. Вот прямо сейчас ей казалось, что Малиновский, которого она случайно услышала, подходя к кабинету Жданова, был прав. В тот день он сказал, что от одного взгляда на нее, Пушкареву, любое желание к женщинам может пропасть, мол, мало того, что она выглядит не как женщина, так еще и ворох постоянных проблем. Вот, ну вот же он, этот самый ворох. Зачем она Воропаеву со всем… вот этим? - Катя, - буквально простонал Александр, опуская голову и протяжно вздыхая, - ты чудо, но тебе нужно беспокоиться о себе немного больше. И еще, - он медленно встал, прихватив с собой ведро, - тебе нужно научиться просить о помощи. Не только меня, а в принципе, - он направился в ванную, где вылил и сполоснул ведро, использовав чистую воду, которая стояла тут же в ведре рядом с умывальником. А потом повернулся к Катерине, - слей мне на руки, хочу их вымыть. - Конечно, - она бросила тряпку на пол, и умудрилась тут же на ней поскользнуться. Она бы обязательно упала на пол, и неминуемо разбила коленки о кафель, если бы не Воропаев. Он подскочил, дергая ее на себя, и тут же заключая в объятия, касаясь губами ее виска. Катя разрыдалась. Вышло это не так красиво, как обычно показывали в фильмах, и не так романтично, как описывали в книгах, но совладать с собой она не могла. Слезы лились просто потоком, и она цеплялась за рубашку Александра, совершенно не заботясь о том, что она оставляет на ней разводы. Ей ничего не хотелось, совершенно ничего, разве что прижаться к нему еще сильнее, и… просто быть. Он что-то шептал ей, кажется, успокаивал, снова и снова касаясь губами ее волос, но успокоиться не получалось. И Катя даже не сразу поняла, что Воропаев взял ее на руки и понес в комнату, где расположился со своей ношей на диване, удобно разместив Катерину на своих коленях. Пушкарева позволила себе выплакаться. Ну и пусть потом ей будет стыдно, пусть, самое главное, что сейчас, в безопасности ей было… хорошо. - Ты все? - уточнил Воропаев через пару минут после того, как Катерина всхлипнула в последний раз, - а то я… - Тебе нужно идти? - Катя тут же отстранилась, стараясь не думать о том, как она выглядит с красным носом и глазами вареного рака. Отец всегда говорил, что она не должна распускать сопли, что ее нюни никому кроме нее самой не нужны, и что это ее совершенно не красит. Чего-то схожего она подспудно ожидала и от Александра. Не то чтобы он давал повод думать, что он не способен понять ее, как-никак у него было две сестры, которые тоже наверняка рыдали, да и не раз, но…- прости, - Пушкарева собиралась соскочить с его коленей, - я просто… как-то оно все одно к одному. Ты не думай, я обычно по мелочам не рыдаю, но тут все как-то… да еще и эти трубы… - Куда? - он прижал ее к себе сильнее, не позволяя Катерине сбежать, - Катя, я никуда не тороплюсь, но мы не можем сидеть на твоем жутком диване до ночи. - Почему не можем? - Пушкарева ощутила, что вот прямо сейчас она окончательно опозорится тем, что из носа неминуемо потекут сопли. Она быстро вытерла нос рукой, где взять платочек прямо сейчас она просто не представляла, - и почему диван жуткий? Он совершенно нормальный, просто… - Диван жуткий потому, что старый, и я просто не понимаю, как квартиру можно было сдавать с этой древностью, - Александр улыбнулся, а потом вздохнул, покосившись в коридор, - у меня носовой платок есть в пиджаке, тебе принести? - Катерина ощутила, что неумолимо краснеет. - Нет, я… я могу сама, - она поерзала на его коленях, словно бы намекая, что было бы неплохо ее отпустить, но тут же замерла, глядя в глаза Воропаеву, - Саш, а… а ты… - она сама не знала, с чего вдруг она решила задать совершенно глупый вопрос, на который она не хотела услышать отрицательный ответ, - я… нет, ничего, забудь, - Катерина снова попыталась встать, но на этот раз Александр удержал ее куда настойчивее. Воропаева можно было назвать как угодно, охарактеризовать сотней слов, но дураком - никак и никогда. Он прекрасно понял, что она пыталась у него спросить, и сейчас он пристально вглядывался в ее лицо, пытаясь перехватить ее взгляд, но Катя упорно отводила глаза. И вот Черт ее дернул вообще заговорить об этом! Сейчас он подумает-подумает и решит… - Катя, - позвал он ее тихо, ласково, и она не могла не взглянуть на него в ответ, - я знаю, что ты испытываешь ко мне, и знаю, что это совершенно нечестно. И я знаю, что я должен тебе, должен те же чувства, в том же объеме, с той же силой. - Нет, - покачала головой Катерина, - ты мне точно ничего не должен, я просто… это все глупости, понимаешь, я же чувствую что… - Я люблю тебя, - Александр произнес это с легкостью, не через силу, без запинки, смотрел ей в глаза, и жар в них буквально обжигал, - но я боюсь, что это чувство недостаточно, что оно произрастает из моего желания, потому что я не хотел так ни одну женщину, как я хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе, хочу видеть тебя каждый день, хочу, чтобы твой запах окружал меня постоянно, хочу с тобой просыпаться. Но я все равно не уверен, что это правильное чувство. А я хочу, чтобы оно было правильным. - Лю… любовь, - Катерина сглотнула, стараясь унять бешеное сердцебиение, - она в принципе не бывает правильной или нет, я думаю важно не это, а то, что здесь, - она коснулась его груди, снова сглатывая, стараясь дышать медленно - вдох-выдох, вдох, выдох. Вдох. Выдох. - Здесь, - он накрыл ее руку своей, - у меня совершенно невозможный кавардак, Пушкарева, а все из-за тебя. И ты не права, любовь, если она… неправильная, может и боль принести, а ты этого не заслуживаешь. - И что же мы будем делать? - Катя ощущала, что снова начинает дрожать под таким горящим взглядом мужчины. Воропаев улыбнулась, чуть склоняя голову к правому плечу, в глазах его вспыхнули знакомые смешинки. - Прямо сейчас мы будем собирать твои вещи, чтобы ты могла перебраться ко мне, - просто ответил он, и Катя ощутила, как он провел пальцами вдоль ее позвоночника, нажимая с силой, чтобы касание было ощутимым сквозь свитер. - За… зачем? - нет, все-таки Александр был прав, она умела задавать глупые вопросы. Он, видимо, подумал о том же самом, потому что оскалился. - Как зачем, будем проверять насколько моя любовь настоящая, неужели тебе не интересно? - Катерина даже не знала, что она должна была на все это ответить, и должна ли она что-то говорить вообще. Она бы так и сидела, глупо пялясь на Воропаева, если бы в дверь не позвонили. Довольно настойчиво. Дважды. Александр выгнул бровь, - если это твой Зорькин… - Я клянусь, что ему не звонила, и если у него снова что-то не то с мамой… - Катерина собиралась сказать, что нужно будет давать Зорькину от ворот поворот, ведь и ей одной в квартире с перекрытой водой будет не очень, а ему… - У него болеет мама? - Воропаев позволил ей стать на ноги и встал сам, направляясь к двери, - или ты хочешь сказать, что они просто могли поругаться? - Могли, у него мама, слава Богу, вполне здорова, - Катя вздохнула и позволила Александру открыть дверь. Но на этот раз за дверью стоял какой-то неизвестный мужчина, судя по его недовольному выражению лица - сосед снизу. Он видимо готовился задать очень хорошую трепку нерадивой пигалице-соседке, и растерялся, когда пред ним возник Воропаев. Александр тоже нахмурился, сплетая руки на груди. Пушкарева приготовилась к скандалу, даже глаза прикрыла, так, на всякий случай, хотя, по-хорошему, нужно было закрывать уши, но скандала не случилось. Сосед, пришедший с претензиями, и явно готовый к блеянию в ответ, получил несколько вполне конструктивных предложений, визитку Воропаева и некую сумму в качестве морального ущерба. Александр запер дверь и повернулся к Катерине. - Я мог бы дать ему больше, но у меня наличка на этом все, - весело заметил он, и демонстративно перевернул кошелек, - но ты не волнуйся, я дал ему визитку, и если протечка будет куда серьезнее, то я помогу ему с ремонтом, чтобы это на тебе не висело грузом ответственности. Мой руки и собирайся, а ремонтную бригаду вызовем завтра. Ты же можешь попросить своего Николая за этим присмотреть? - Да, - Катя медленно кивнула, - Коля может, он все равно пока еще нигде на постоянной основе не работает, так что… - Вот и отлично, - Воропаев направился в ванную, собираясь, наконец, помыть руки, - а то, что у него нет работы, это ненадолго. - Ты все-таки решил, что мы можем попробовать игру на бирже? - Катерина сперва слила Александру на руки, чтобы тот мог их нормально намылить, а потом второй раз, чтобы ополоснуть. - Я все еще считаю, что это такая себе идея, - признался Воропаев, - но у меня просто нет другого способа приумножить деньги для ЗимаЛетто. А то с такой тенденцией вы со Ждановым рано или поздно запустите руки в акционерные выплаты, а меня это не устраивает от слова совсем. - А что мы будем делать, если Коля, ну, прогорит? - на этот раз был черед Кати мыть руки, - ведь ты же сам говорил, что так может быть. Что тогда? - Ну, - пожал плечами Александр, - тогда я возмещу те пятьдесят тысяч из своих активов, ну а твой Зорькин отправится ко мне в пожизненное рабство. Катерина повернулась к Воропаеву, уставившись на него расстроенно и в совершенном неверии. Но заметив, как в глазах Александра очень отчетливо светятся смешинки, она просто брызнула в него водой. - А я, между прочим, поверила! - Ну и молодец, - оскалился Воропаев, стирая с лица капельки воды небольшим персиковым полотенцем, - я тебя предупреждал, мне верить - себя не уважать. - Вот что ты издеваешься, - Катя нахмурилась, - тебе нравится меня подкалывать, да? - Мне больше нравится твоя реакция на это, - не стал отказываться Александр, - ты сразу начинаешь пылать праведным гневом. Нахохливаешься вся. Знаешь, такой себе злой воробей, - он довольно сверкнул зубами, - злой воробей это смешно. - Это я воробей? - Катерина захлопала глазами, немного растерянно глядя на Воропаева, - знаешь, меня совой называли, но воробьем - никогда. - А ты на сову не тянешь совершенно, - покачал головой Александр, - возрастом пока не вышла. А вот на воробья - в самый раз. Ну, - он почесал нос указательным пальцем - мне нравится, - он взглянул на запястье, на котором сейчас не было часов, - черт, забыл, что переложил их в пиджак. Ладно, - Воропаев принялся откатывать рукава, - давай ты умоешься, а потом соберешь самые нужные вещи. Или можешь вообще ничего не брать, кроме одежды на завтра - купим тебе все новое. - Ты что, серьезно решил, что мы должны… съехаться? - Катерина сглотнула и сжала руки за спиной. С одной стороны она была совершенно не против, она и подумать не могла, что Александр когда-то сделает ей подобное предложение, но… Да, скорее всего то чувство, что заставляло ее дрожать, было не только предвкушением, но еще и страхом - а вдруг вся эта затея не закончится ничем? А вдруг… - Если хочешь, мы не будем, - Воропаев говорил спокойно, но Пушкарева заметила, что своим вопросом она если не обидела его, то расстроила точно, - но сейчас у тебя возможности полноценно тут жить и отдыхать нет. Возможно на несколько дней. Если хочешь, могу просто забросить тебя к твоим родителям. Правда, есть еще идея с отелем или другой квартирой, - начал набрасывать он варианты, но Катя подошла к нему, чуть касаясь его руки. - Нет, - покачала она головой, - я не хочу ни к родителям, ни куда-то еще, я просто… все же будет хорошо? - Я тебя не обижу, - было заметно, что она своим вопросом застала Александра врасплох. Он ласково коснулся ее щеки, но брови все еще были сведены к переносице, своими словами, своими волнениями она заставила и его задуматься о том, а правильно ли он поступил, предложив им такой шаг. - Я знаю, что ты меня не обидишь, - согласно кивнула Катя, на этот раз, вцепившись в руку Воропаева сильнее, - я просто… я никогда ни с кем не жила, я не знаю, получится у меня или нет. - Это я не знаю, получится у меня или нет, - рассмеялся Александр, видимо, от признания Катерины ему однозначно стало легче, - не могу быть с тобой рядом и не касаться тебя. А у тебя все получится, можешь в этом даже не сомневаться. - А… а спать мы будем вместе? - она приподняла голову, чуть облизнув губы, которые, казалось, совершенно пересохли. Глаза Воропаев потемнели, зрачок расширился, скрывая под собой шоколадную радужку, пальцы его, немного подрагивая, прошлись от Катиного затылка до лопаток. - Иди, собирай вещи, если не хочешь, чтобы мы с тобой спали в ванной, - голос был низким, хриплым, и Катя едва сдержалась, чтобы не подразнить его еще немного. Она прикусила нижнюю губу, и скрылась за дверью, подгоняемая довольно резким, - марш! И охота ему была вот так терпеть непонятно почему? Сама Катерина себе решила, что ничего страшного в этом нет, ну, в том, чтобы переспать. Она понимала, что это может и один единственный раз, но сейчас ей уже было не страшно. Ведь, по сути, она хотела сделать это по своим собственным правилам, так что… Но Александр упорно держал дистанцию, начиная невольно злить Катерину, которая, как оказалось, могла теперь очень четко дать определение неудовлетворенности. Сам Воропаев на это только скалился, целуя ее при этом так, что кости плавились, словно под самой высокой температурой. Совершенно невыносимый мужчина! Да, вот это самое лучшее определение для Александра - невыносимый. Он ей доказал это еще на Совете, когда упражнялся в своем сарказме и вредности так, что ей невольно хотелось его придушить. И она придушила бы, наверное, если бы не… Павел Олегович. Старший Жданов и Воропаев остались в зале заседаний после Совета для того, чтобы ознакомиться еще и с поточными отчетами. Роман и Андрей уже успели удалиться к себе, и Катерина боролась с желанием тоже сбежать - но не могла. Павлу нужен был кто-то, кто даст какие-то комментарии или ответит на вопросы. Поэтому она села на свое место, подвинув к себе ежедневник, чтобы чем-то занять руки, пока мужчины изучали документы, страница за страницей, перечитывая и перепроверяя данные. Она ожидала, что Александр и сейчас примется за свое, но Воропаев молчал, время от времени недовольно хмыкая, и что-то переписывая себе в блокнот. Катерину подмывало встать, прогуляться немного по залу и заглянуть Воропаеву через плечо. Ну что он там пишет все время?! Наверняка это все потом обязательно аукнется тысячей и одним вопросом, или нет, даже не так, вот он сейчас закончит, и пойдет донимать Андрея Павловича. Может, тогда лучше вопросы к ней? Она покосилась на Воропаева в очередной раз, любуясь профилем, чуть поджатыми губами, резко очерченной линией челюсти. Красивый мужчина, красивый и холодный, с виду, по крайней мере, это выглядит именно так. Жаль, что таланта к рисованию у Катерины никогда не было, а то она бы обязательно изобразила его вот хотя бы и у себя в блокноте. Видимо, она пялилась на него пристально, потому как старший Жданов решил привлечь ее внимание. - Катенька, а вам тут с нами не скучно? - она повернулась к нему, немного удивленно уставившись на мужчину. Тот улыбался ей совершенно добродушно, даже ласково. Эта улыбка была буквально копией улыбки Андрея, или это улыбка Андрея была точной копией его? Катя покачала головой. - Конечно, нет, Павел Олегович, как можно? Но если я мешаю… - она коснулась своего блокнота, чтобы его закрыть. Если они в ней не нуждаются, она, и правда, могла бы пойти заняться чем-то поважнее. Но Жданов остановил ее, чуть коснувшись ее локтя. - Что вы, не нужно, вы, конечно же, не мешаете, - он покосился на Воропаева, - мне, во всяком случае, точно. А тебе, Саш? Катерина напряглась. Зачем Жданов решил задеть Александра? Мужчина повернулся в их сторону, сперва изучающе посмотрев на Павла, а потом и на Катю, что чуть вздернула вверх подбородок, готовя ему достойный ответ. - Мне в этом здании мешает только Андрей, всех остальных я готов терпеть в разной степени концентрации, - заверил он Жданова, - так что наша уважаемая Катерина своим присутствием меня только радует. - Видите, Катя, - Павел словно специально проигнорировал и сарказм, и выпад относительно Андрея, - вы никому не мешаете, - он улыбнулся еще шире, чем до этого, - так что оставайтесь, вдруг у меня появятся вопросы, ну, - он снова покосился на Александра, - или не у меня. Но вопросы не появлялись. Катя принялась от нечего делать играть с рядом Фибоначчи, расслабляя нервы, и немного активизируя работу мозговых центров. Во рту так пересохло, что она невольно потянулась за стаканом, наполненным минеральной водой. Но сделала она это не глядя, и вместо того, чтобы перехватить бок стакана, Катерина невольно смахнула его на пол, где он со звоном разбился о плитку. От звонкого звука вздрогнули все, а Пушкарева тут же склонилась, чтобы подобрать осколки. - У вас что, на сегодня лимит безпроблемности исчерпался? - показательно-мило поинтересовался Воропаев. Катерина решила, что она просто обязана что-то ответить. Ухватившись за самый большой осколок, она собиралась выбраться из-под стола, но напоролась указательным пальцем на его острый край. Она вскрикнула, и тут же стукнулась затылком о стол, возмущенно отпрянув от боли в пальце. - Катя, с вами все хорошо? - это был Жданов, спрашивал он явно со своего места, а вот туфли, которые тут же оказались перед ее взором, явно принадлежали Воропаеву. Он взял ее за плечи, вытаскивая на свет, и тут же перехватывая за запястье руку с порезанным пальцем. - Вот вам обязательно нужно было всякую дрянь трогать? - строго спросил он, пытаясь при свете ламп разглядеть, не попал ли в порез крохотный осколок. Палец он сжимал довольно сильно, словно пытаясь приоткрыть края раны, - для этого есть люди с веником и совком. - Я и сама могу убрать за собой, - возмутилась Катя, - ай, больно, - она попробовала освободить руку, но не тут-то было. Хватка Воропаева была буквально стальной. - Больно потому, что вы совершили глупость, - Александр встретился с ней взглядом, обжигая ее возмущением и ядом, - а человек, который занимается клиннингом, НИКОГДА не будет собирать стекло руками, при этом соберет все до последней крошки, о которую такие как вы, не смогут пораниться. - Такие, это какие, - сейчас Пушкаревой было плевать, что на них во все глаза смотрит Жданов, - неуклюжие? - Невезучие, - прошипел Воропаев сквозь стиснутые зубы, - вас нужно запереть в высокой башне, в комнате с мягкими стенами, чтобы с вами никогда ничего не случалось, вы же просто магнит… - Что, осколок застрял? - на этот раз Павел привстал со своего места, - может, я кого-то позову? - он, и правда, собирался выйти из-за стола, чтобы привести кого-то на помощь. Катерина беспомощно на него посмотрела. - Не нужно, Павел Олегович, - неуверенно пискнула она, на этот раз, стараясь вырвать руку у Воропаева куда как настойчивее, но Александр и не думал отпускать. - И правда, не нужно, мы справимся сами, - заявил он, а потом… взял ее палец в рот. Катя вскрикнула скорее от неожиданности, а потом вздохнула, когда Воропаев принялся его посасывать, словно стараясь… извлечь, таким образом, возможный осколок? Затем, совершенно не стесняясь, он сплюнул кровь в бумажную салфетку. Руку Катину он все еще держал в своей, - сейчас проверим, чтобы ТОЧНО ничего не было, - он еще раз прошелся языком вдоль пореза, словно стараясь ощутить, есть ли там что-то лишнее, - все, - отпустил Александр ее запястье, - можете не переживать. Но осколки все-таки нужно убрать, а то, не ровен час, вы еще раз порежетесь. - Я… я схожу, - Катерина ощутила, что безудержно краснеет. Ей нужно было срочно убраться прочь из зала заседаний. Но голос Жданова буквально приковал ее к полу. - Как интересно, - протянул Павел, изучая ее и Александра, чуть изгибая губы в улыбке, - и давно? Нет, - он тут же покачал головой, - даже не так, Андрей знает? - Знает Кира, - Воропаев встал так, чтобы Катя оказалась за его спиной, - а твой сын, который не способен видеть дальше своего носа, еще не в курсе. В этом есть проблема? - но Жданов не обиделся на грубоватый и резкий тон. - Саша, не злись, - он опустился на свое место, всем своим видом показывая, что никуда идти он не собирается, - не нужно воспринимать меня как врага. Я уже понял, что упомянул Андрея зря, но я просто пытаюсь понять, как можно сочетать в себе честность в работе с моим сыном и с чувствами к тебе. - Например, имея голову на плечах, - язвить Воропаев меньше не стал, но тон невольно сбавил, да и напряжение, которое даже Катерина ощущала словно живое, немного спало, - не думал, что такие люди в твоем окружении редкость. - Ну не язви, не язви, - Павел поднял руки вверх, и постарался отклониться немного в сторону, чтобы встретиться взглядом с Катериной, - Катя, - обратился он к ней, заставляя Пушкареву немного выглянуть из-за спины Воропаева, - хоть вы не воспринимайте меня как врага, я очень вас прошу, - он вздохнул, когда Катерина не удостоила его ни кивком, ни ответом, - Саша, по твоей вине меня теперь что, предателем будут считать? Или я выгляжу как человек, который первым делом побежит докладывать об увиденном? - он демонстративно закрылся одним из отчетов. - Катя, - Александр повернулся к Пушкаревой, - сходи с этим Ольге Вячеславовне, она тебе там пластырь выдаст, или что-то в этом роде, - сразу стало понятно, что Воропаев решил остаться со Ждановым наедине, чтобы… решить проблему или усугубить ее было еще не понятно. Но Катерина послушно ушла, попрощавшись с Павлом и прихватив свой блокнот. Судя по тому, что Андрей ее не уволил и расспросами не донимал, Павел с Александром все-таки договорились. Катя невольно выдохнула, ведь узнай младший Жданов о ее отношениях с Воропаевым, ей бы неминуемо грозило увольнение. И если раньше она беспокоилась скорее о том, чтобы остаться на рабочем месте, то теперь ей меньше всего хотелось расстроить Александра, который с таким трудом вывел ситуацию с ЗимаЛетто на относительно ровную дорогу. Она нужна Воропаеву здесь, она нужна компании на том же месте, а это значило, что осмотрительность была крайне важна. И они были осмотрительны, но вот же досада… Она взглянула на собственные пальцы, и жар прошелся по ее телу. Александр не сделал ничего такого, но все ее мысли теперь были невольно обращены к этому человеку, к тому, что он делал с ее телом, как он это делал, и… Нет, Катя потрясла головой, нужно думать о чем-то куда более безопасном. Например, о Павле, и какие отношения связывали старшего Жданова и Воропаева - дружеские или даже… семейные? Павел говорил с ним словно… с сыном, а, может, следовало бы спросить об этом самого Александра? Катерина не сомневалась, что он ответит ей, и довольно честно. Да, именно так и нужно поступить, обязательно. Сумка с вещами была совсем крохотной, и буквально полупустой. А все от того, что Катерина стеснялась. Она боялась, что собери она слишком много вещей, то будет выглядеть как-то неправильно, как-то излишне нагло, как-то… словно захватчик. Да, именно так она и думала, именно так. Воропаев покосился на ее сумку немного неодобрительно, и выгнул бровь в легком удивлении. - Ты уверена, что это все что тебе нужно? - он забрал у нее сумку, и погрузил ее на заднее сидение автомобиля. Катерина только неопределенно пожала плечами, а потом добавила: - Я не знаю, что мне нужно, у меня как-то это в первый раз, - она позволила Александру помочь сесть на пассажирское сидение рядом с собой. - Вот не ври, - покачал головой Воропаев, - ты уже переезжала, как минимум один раз, - вполне логично заметил он, - так что я даже не знаю… хотя, у тебя, как я понимаю, это был такой себе опыт, разве нет? - Что ты имеешь в виду под “такой себе опыт”? - Катерина нахмурилась, - я нормально переехала, дня за два, правда с помощью Коли, но, думаю, что это не столь важно. - Ты права, - Александр вырулил со двора, направляя автомобиль в сторону своего дома, - важно не это, а важно то, что ты, по сути, из дома сбежала. - Тебе что, Коля рассказал? - вот знала же она, что это была плохая идея знакомить Зорькина с Воропаевым, один из них был слишком харизматичным, чтобы не расположить к себе второго, а тот второй был воистину слишком болтлив! И было не сложно догадаться, кто есть кто. - Не без того, - кивнул Александр, - но ты сама хорошо себя выдаешь. - И как же? - Катя склонила голову к правому плечу, пристально глядя на профиль мужчины. Тот только улыбнулся. - Ты не похожа на человека, который игнорирует общение с родными, а сейчас кроме звонков матери, да коротких встреч на нейтральной территории, у тебя и контактов с ними нет. Отец дуется? Не готов отпустить дочь из-под своего крыла? - Воропаев не издевался, он был мягок и спокоен, рассуждал без осуждения, с таким здоровым интересом, который обычно проявляют к близким людям. А они ведь… близкие? - Он у меня не слишком… точнее, он у меня не плохой, даже хороший человек, - Катя ощутила странное желание защитить отца, пусть и была с ним в размолвке, - но он считает, что я должна жить по его указке, жить так, как он это видит и понимает, ну, в его некой парадигме. Иного он не приемлет. - Это не слишком хорошо, - кивнул Александр, - ему наверняка будет очень тяжело смириться с тем, что в твоей жизни появился мужчина. - Думаю да, - Катерина даже представить себе не могла, что она придет домой и скажет, что теперь она со съемной квартиры переехала к Воропаеву. Тот скандал, что он учинил ей за первый переезд, покажется ей просто мелочью, - он ревнует. Ну, так мама говорит, но разве это правильно? - Нет, - качнул головой Александр, - это неправильно, но ты сама сделала выбор, решилась, вышла из-под его влияния, а это, поверь, дорогого стоит. - На самом деле, этот выбор помог мне сделать ты, - призналась Катерина, - ты меня тогда на работу подвозил. Дождь был, помнишь? - Конечно, помню, я помню каждую нашу встречу, - Воропаев повернулся к Катерине, подмигивая, и снова возвращая свое внимание к дороге. - Это потому, что у тебя невероятно хорошая память? - предположила Катя, и немного удивилась, когда Александр зашелся искренним, немного хриплым смехом. - Нет, Катя, все потому, что ты невероятно хороша, - и Пушкарева решила, что взять такой мизер вещей было просто невероятно глупо.