Иначе

У Севрюкова все-таки получилось организовать встречу с Кухтой. И насколько это знал сам Воропаев, Ярослав еще не успел встретиться ни с Малиновским, ни со Ждановым, а это было весьма обнадеживающе. Александр рассчитывал, что возможно… только возможно, у Романа с Андреем сейчас были куда более важные дела. С Давлатом. Он покачал головой - стоило быть честным, Воропаев грешил на них изначально, просто продумать все детали не мог достаточно хорошо. Оказалось, что на них грешил не только он сам, но еще и Катерина, которая еще и слышала разговоры… Ему казалось, что Пушкарева не раскрыла бы ему тайну своих подозрений, если бы не рассмотрела хорошенько его помятые ребра. Да и то она долго сомневалась, и раз двадцать она сказала, что это не точно, и она не уверена, и… Александр только улыбнулся. Нет, он не собирался тут же бежать и трясти за грудки двух идиотов, нет. Им нужно было позволить увязнуть как можно глубже, чтобы и шевельнуться было тяжело. Конечно, Всеволод с этим не согласился. Вот и сейчас, когда они ехали на встречу с Кухтой, рассевшись на заднем сидении автомобиля Севрюкова, Сева решил снова затянуть свою пластинку: - Я не думаю что это разумно, - он нахмурился, когда Александр попытался демонстративно наслаждаться видом из окна, - Саша, - он стукнул его кулаком в плечо, - Ты позволишь этим идиотам провалиться в долги к Давлату, и сам потом их будешь оттуда тащить? Где твоя хваленая логика, Воропаев? - У нас на них сейчас ничего нет, - Александр был совершенно спокоен, если не сказать, расслаблен, - их должно прикрутить так, чтобы их стянуло по рукам и ногам. Но то, что они задолжали Давлату это хорошо. Я подам это Кухте под самым сладким соусом, это если не отпугнет Ярослава, то приостановит его точно, хотя бы на короткое время. А это даст мне фору. - Учти, что по долгам, которые образует Давлат, придется платить и тебе, - проворчал Всеволод, - что ты скалишься, я не пойму! - он собирался отругать Воропаева еще раз, как вдруг брови его подскочили вверх. Глаза распахнулись в понимании, - О! Поздравляю! Как, я даже не спрашиваю, а то еще в глаз схлопочу, но, поздравляю. То-то я думаю, ты такой спокойный как удав. Расслабленный такой. - Иди к черту, - улыбнулся Воропаев, не в состоянии контролировать эту довольность, - ничего страшного не произошло. И сверхъестественного не случилось, - поморщился он недовольно, - просто… - Просто Катенька оказалась куда более сладким десертом, чем ты ожидал? - теперь настроение у Севрюкова было еще лучше. Он был доволен, словно это не у Александра, а у него наладилась личная жизнь. Смешной. - Она всегда была… гораздо больше, ярче и… - Воропаев отмахнулся, - чем больше берешь, тем больше хочется, и сил отказаться от этого нет никакой возможности. - Так ты и не отказывайся, - мир мог рухнуть, развалиться на части, но Всеволод как был страстным гедонистом, в этом не было сомнений. - Так я и не отказываюсь, - оскалился Александр, - теперь не откажусь, даже если она сама меня об этом попросит. Вот в чем беда. - Это не беда, - махнул рукой Севрюков, - беда была бы, если бы ты решил бегать от нее по всему городу. А за ней это нормальная здоровая реакция. - А когда ты будешь за кем-то бегать? - выгнул бровь Воропаев, и Всеволод тут же недовольно нахмурился. - Давай мы лучше поговорим с тобой о Кухте, почему ты не хочешь, чтобы я присутствовал на вашем разговоре? - Возможно, потому, что ты очень много болтаешь? Буквально без умолку? - Александр продемонстрировал свои зубы еще раз, - ты еще наболтаешься с Кухтой, не переживай. Я что, не знаю, что ты потом кровь из носу постараешься с ним сойтись? - Я беспокоюсь о тебе, Саша, - Всеволод довольно хмыкнул, оскалившись в ответ, - так что, считай, что я не без удовольствия буду тебя нянчить. Кто-то же должен за тобой присматривать, если не на твое благо, то на благо Кати. - Да ты толком ее не знаешь, - возмутился Воропаев, - как ты можешь делать что-то во имя человека, которого ты не знаешь? - Я вижу, что она делает тебя счастливым и спокойным, - хмыкнул Севрюков, - мне этого по брови, если честно. - Ладно, Бог с тобой, - отмахнулся Александр, - можешь нянчить меня столько, сколько посчитаешь нужным. Но не перегибай палку, я очень тебя прошу. А то я снова буду ощущать себя студентом. - Ты был просто отличным парнем, - Сева покосился на друга, - душа компании. Потом тебя приглючило хорошенько, после… я рад, что возвращается все лучшее в тебе. Жаль, что твои сестры не смогли этого достичь. Но Катя подоспела в самый раз. - Не нужно трогать девчонок, - заметил Воропаев беззлобно, он знал, что Всеволод никогда бы не обидел его сестер, - они уж точно не виноваты, с моими закидонами все закономерно. Что, по-твоему, они должны были сделать? - Например, поддержать тебя? - склонил голову к плечу Севрюков, но потом отмахнулся, - ладно, Бог с тобой, эту тему мы тоже закроем, а то разругаемся с тобой, а тебе перед встречей с Ярославом нужно чувствовать себя уверенно. - А ты думаешь, что можешь эту уверенность невольно уменьшить? - Воропаев покачал головой, - я в хорошем настроении. Меня, конечно, больше всего напрягает то, что ты нервничаешь. - Я не нервничаю, не мни себе слишком много, - оскалился Сева, - я и так тебе вон сколько поблажек даю. - Много даешь, - согласился Александр, - столько, насколько я еще и попросить не успел, но вот что ты в ответ захочешь, вот вопрос. - А что, боишься, что я могу захотеть слишком много? - выгнул брови Севрюков, - думаешь, не сдюжишь со мной расплатиться? - Думаю, что не знаю, - Воропаев шутил, и Всеволод знал это просто прекрасно, - вдруг ты меня своим должником навечно сделаешь? - Ага, и заставлю тебя прислуживать в моем доме за столом, в таких знаешь, шелковых шароварах, - Сева в воздухе создал форму тех самых шаровар. Александр выгнул правую бровь. - Вот это у тебя влажные фантазии, а то все “я дамский угодник”, - засмеялся он, и тут же получил от Севрюкова по затылку. Правда, удар вышел довольно слабым, потому как в машине было попросту не размахнуться. - Дурак, нет? - возмутился Всеволод, - вот теперь я точно буду совершенно беспощаден! И меня даже Катя твоя не смягчит, так и знай, да, так и знай. - Мне уже страшно, - приложил руку к груди Александр, - так Кате и передам, - он поиграл бровями, удовлетворенно замечая, как вытянулось лицо Севы. - Ты не посмеешь, - да, Севрюков жаждал произвести на Пушкареву самое лучшее впечатление. Он начал это делать с огромным удовольствием еще при их первой встрече, и уже готовился ко второй. Иногда у Воропаева пробегала мысль о том, что Сева разобрался в чувствах и желаниях Александра раньше, чем он сам. - Конечно, посмею, - рассмеялся Воропаев, - это будет невероятно весело. Катя очень удивится, когда заметит, какой ты… хороший, ну… на самом деле. - И какой же я на самом деле? - Всеволод повернулся к нему так, чтобы получше видеть друга, - ты еще скажи, что я тебе плохой товарищ и советчик. - Нет, - покачал головой Александр, - и товарищ ты хороший, и советчик очень даже, но вот эта твоя вредность… думаю, Катя не оценит, - он рассмеялся, когда Всеволод сузил глаза, чтобы возмутиться, - ну все, шучу я, шучу. - Твои шутки не доведут тебя до добра, - возможно, Севрюкову хотелось возмутиться, но он уже попросту не успевал. Они как раз поравнялись с домом Кухты. Охрана. Много охраны. Рядом с этим домом ощущалась неловкость и некая опасность. Водитель остановился невдалеке от ворот, но выходить никто не торопился. И Воропаев, и Севрюков ожидали, когда к машине подойдет кто-то из охраны. - Сева, еще раз, ты не пойдешь, - повернулся Александр к Всеволоду, - я потом тебе отзвонюсь обязательно. Договорились? - Не то чтобы очень, но я тебе пообещал, - кивнул Севрюков, косясь на подошедших охранников, - а ты смотри, не давай никому никаких обещаний. Вон, о Кате думай своей, как она… что она без тебя теперь делать будет. - Я пока никому ничего обещать не собирался, - Воропаев, и правда, не хотел торопиться со всей этой ситуацией. У него уже образовалась идея, как держать Кухту на расстоянии от компании. Осталось найти способ, как отвадить Давлатова, и можно выдыхать. Ну, по крайней мере, пока. - Вот так себе и повторяй, - кивнул Сева, - я думаю, что Ярослав сейчас от мыслей о тебе слюни роняет. Ему только дай… - Ой, у тебя с шутками сегодня не очень, - покачал головой Воропаев, - я давать буду только Кате, ни тебе, ни тем более Кухте не буду. - Дурак, - обреченно вздохнул Севрюков, - выметайся из моей машины… осторожно. И позвони мне, когда все закончится, я заберу тебя. Мы будем тут, не очень далеко. - Слушай, Сева, ты с ума не сходи, - выгнул бровь Александр, - мне НИЧЕГО не угрожает, я могу тебя в этом заверить. - Да заверяй меня, в чем хочешь, - отмахнулся от него друг, - но будь в курсе - мы тут недалеко. Буду ждать звонка. Воропаев покачал головой, вздохнув очень тяжело. Ладно, с Всеволодом ругаться было глупо. Он всегда стоял на своем. Вдвоем они в свое время прошли… многое, и у Севрюкова был слишком развит этот инстинкт… Комплекс спасителя. Да. И в руки не бери. Иногда Александру казалось, что та работа… то дело или дела, которыми занимался Всеволод, они и компенсировали вот это его бешенное желание спасать. У Севы не было слишком много близких ему людей. Из друзей, скорее всего, только Саша у него и был. Так что приходилось отдуваться за всех и довольно часто. Он пожал руку другу, а потом вышел из машины, чтобы поздороваться с охраной. Высокий широкоплечий охранник, с совершенно непосредственным и каким-то слишком юным лицом, нахмурил брови. Он видимо старался выглядеть строго, но получалось это у него так себе, может потому, что сведенные брови были белесые, практически невидимые, и от этого лицо его выглядело едва ли не детским. И скорее не грозным, а обиженным. Да еще эта нижняя губа - пухлая, крупная, выпяченная вперед - гляди, еще миг и заплачет. Его товарищ был разговорчивее. Он был ниже, суше, и активнее. Костюм на нем сидел немного мешковато, но движения были выверены и точны. Воропаев признал в этих движениях бойца. Скорее всего, что-то восточное, требующее гибкости, и не нуждающееся в тяжелом весе. - Александр Юрьевич, Ярослав Борисович ожидает вас, - он указал рукой в сторону двери, а потом обратил внимание на автомобиль, что никак не убирался прочь, - господин Севрюков будет ожидать вас? - Будет, - подтвердил Александр, а потом дважды хлопнул по крыше автомобиля, - но не здесь. Всеволод понял его намек правильно, и машина двинулась с места, чтобы скрыться за поворотом. Воропаев проводил ее взглядом. Хорошо. Он снова взглянул на охрану, ожидая очередного приглашения. Александр понимал, что, скорее всего, люди Кухты захотят его обыскать. Но… случилось иначе. Охранник снова указал ему на ворота. - Проходите, пожалуйста, в доме вас проводят в кабинет к Ярославу Борисовичу. Вы же здесь впервые? - Впервые, - кивнул Воропаев, - так что, не откажусь, если меня проведут, - еще не хватало потеряться в доме у Ярослава. Это бы не понравилось как Кухте, так и самому Александру - не хватало шарахаться по комнатам, так недолго и найти что-то… не то. - Тогда пройдемте за мной, передам вас из рук в руки, - охранник кивнул, в сторону двери, чуть дернув уголком губ. Воропаев кивнул в ответ - все было слишком… спокойно. Нет, Александр не обольщался, ведь адекватное поведение охраны еще ничего не значит - тут главное его собственное поведение и подход. Но… Кухта старается произвести правильное впечатление? Когда они вошли во внутренний двор Александр невольно заметил прикрытые пленкой бордюрные розы, и только потом он огляделся. Сад. Розарий. Да, этого Воропаев точно не ожидал увидеть такую… будущую красоту. Кухта такая интересная личность или это дом ему уже достался со всем этим великолепием, и осталось просто поддерживать? Странно, но он невольно задумался о том, что неплохо было бы подарить букет чего-нибудь Катерине. Но вот чего? Розы? Точно нет. А может, следовало бы обратиться к Зорькину? Уж он-то должен знать, что нравится его подруге. Ему он не откажет… ну, не должен, по крайней мере. Осталось только разобраться с этой встречей - и приятные мысли растворились, словно дым. Катерина оказалась… немного паникершей. Завидев на нем синяки, она все старалась расспросить его, как он себя чувствует, не нужно ли сходить к врачу, не нужно ли бандаж на ребра, не нужно… - Да не нужно! - получилось гораздо громче, чем он планировал, но… Господи, она за ним целую неделю с этим бегает, ну, сколько можно, на самом деле. Но отпугнуть или остановить таким макаром Пушкареву не получилось. Она недовольно поджала губы, а потом снова бросилась в бой. - Ты можешь не беспокоиться о себе сколько угодно, а я не могу, у меня сердце останавливается, когда я синяки твои вижу - понимаешь? - она сократила расстояние между ними, протягивая руку, чтобы коснуться его руки, - я волнуюсь о тебе. - Катя, - он притянул ее в свои объятия, прижимая к себе поближе, - ну что ты, в самом деле, - он коснулся губами ее макушки, - все же хорошо. - Вот ты откуда знаешь, что все хорошо? - она приподняла лицо, чтобы заглянуть в глаза Воропаеву, - откуда, если тебя никто не инспектировал, скажем так. - Скажу, что если меня не выключает, если я могу ходить и даже заниматься спортом, если я не кашляю… - он осекся, решая, что не обязательно вываливать на Катерину всю информацию скопом, - просто поверь, я не склонен к глупым поступкам. Ну, возможно, в основном, но я не люблю болеть, Катя, так что в случае чего я сделал бы все, чтобы поправиться как можно быстрее. - Никто не любит болеть, - кивнула Катерина, и немного отстранилась, помогая ему расстегнуть рубашку, - но все равно, - пальцы ее погладили его правый бок, - а Кира… она видела? Она знает? - Я что, на идиота похож? - выгнул брови Александр, - конечно, я ничего не показывал ей! С чего бы? Она же не бегает ко мне каждый день, чтобы узнать, как мне живется. Да и не живем мы с ней на одной территории уже давно. Не буду же я приходить к ней и всю эту красоту демонстрировать. - Но, она же должна была у тебя расспрашивать, разве нет? - нахмурилась Катерина, - она же знает, что такая ситуация произошла, как можно не… - Катюш, - он коснулся большим и указательным пальцем ее подбородка, - давай ты не будешь рефлексировать относительно моей сестры, хорошо? Она не обязана за мной бегать и подтирать мне сопли. Если уж на то пошло, то это моя прямая обязанность - но никак не ее. Она спросила как я, и я сказал - отлично, у нее не было никаких причин, чтобы мне не верить. - Я теперь тебе верить не буду, - с жаром заметила Катерина, а потом, прикусив губу, добавила, - точнее, буду, но… все что касается твоего здоровья… тебе же больно! Я не понимаю, как я могла быть такой слепой! - О, я тебя умоляю, прекращай голову пеплом посыпать, - Александр быстро прижался к Катиным губам. Нет, он не собирался ничего… просто, ну, совсем немного, так, чтобы Пушкарева прекратила эту панику на пустом месте. Но, коснувшись ее губ, было совершенно невозможно от них оторваться. Катя подалась с таким удовольствием в этот поцелуй, призывно приоткрыла губы… Он втянул ее нижнюю губу в рот и принялся посасывать, закрывая глаза. Воропаев резко прижал ее к себе, на ней слишком много одежды, слишком много… Его губы скользнули на ее подбородок, потом принялся покрывать поцелуями ее линию челюсти, а потом и шею, сперва вверх, к уху, а потом вниз к ключице. Она вздыхала в его руках, одаривая стонами так щедро… Черт… а они ведь собирались переодеться, и выбраться на ужин куда-то… куда они собирались? Воропаев резко повернул ее в своих руках, чтобы прижаться к ней со спины, и снова принялся целовать ее шею, прихватив ее рукой за подбородок так, что она могла двигать головой только с его позволения. - Ты совершенна, - вторая рука его путешествовала по телу Катерины, стараясь расстегнуть и снять платье, что мешало добраться до такого любимого и желанного тела, - твои руки, плечи, - рука его гладила Катю все ниже, - талия, бедра, - еще ниже, чтобы захватить подол платья, чтобы приподнять… добраться к горячей коже, - ноги… - Саша, я не… - это была слабая попытка возмутиться, но Александр не позволил, он повернул ее лицом к себе, и прижался к ее губам, вбирая в себя ее слова и дыхание. - Нет, не смей отрицать, - шептал он ей на ухо, замечая, как оно трогательно покраснело, - тебя словно создал специально для меня древний скульптор. Ты как Венера, ты просто создана для любви. В тебе столько страсти… Я тебя вижу… знаю… - Саша… - на этот раз это был стон удовольствия и возмущения одновременно. А все от того, что Воропаев не мог удержаться, чтобы не смущать ее, чтобы не прекращать говорить… Ему не раз замечали, что его язык заведет его в беду, но сейчас беды никакой не было… кроме него самого. Вот он пропадал с этой женщиной, просто пропадал. Губы его продолжали путешествовать по ее шее, и он медленно принялся спускать с ее плеча платье. Красивая. Желанная и все его, вся, до каждого микрона кожи… И Катя так поддавалась в его руках, позволяла… Он принялся стягивать платье со второго плеча. Катерина чуть шевельнулась в его руках - оно медленно сползло, открывая чувственные изгибы. На этот раз она повернулась к нему лицом и сама потянулась за поцелуем. - Моя, - прохрипел он после того, как оторвался от ее губ, - вся моя, - он заглянул в глаза Кате, не без удовольствия отмечая, что она смотрела на него немного расфокусировано. - Я… твоя, - согласилась Пушкарева чуть слышно, - никто другой и не… Он прижал указательный палец к ее губам, вот этого ему еще не хватало. Да, они еще не успели заняться ее самооценкой, но это совершенно не значило, что он собирался слушать все эти глупости. - Еще не хватало, чтобы кто-то другой, - уверенно заявил он, проводя пальцем по губам, - только я и больше никто, с этого момента и навсегда. Ясно? - Куда яснее, - согласилась Катя, снова приникая к нему в очередном поцелуем, прижимаясь к нему всем телом. Оно было гибким, и горячим, и ему хотелось касаться ее везде и сразу, без остановки - руками, губами… Он подхватил ее на руки, направляясь кровати, стараясь не отрываться от ее губ. Но таким образом он перекрыл себе видение всего и вся, и повалился со своей ношей на постели, прижимая к себе Катерину, на которую чуть не свалился сверху. - Ты меня с ума сводишь, - он попытался снять рубашку, и Пушкарева извернулась под ним так, чтобы опрокинуть его на постели и оказаться сверху. - Это, наверное, хорошо, - она склонилась над ним ниже, прижимая ему руки так, чтобы Воропаев не мог пошевелиться. Точнее, она так думала. Александр расслабился, позволяя ей управлять собой, немного взять верх. Она погладила его рубашку, немного сдвинувшись чуть ниже, чтобы расстегнуть ее до самого конца. А потом медленно погладила его грудь двумя руками, спускаясь к ребрам, едва касаясь их кончиками пальцев. На ее лице отразилась такая мука, словно видеть его синяки ей было физически больно. Воропаев дернулся, чтобы обнять ее, но Катерина прижала его к постели снова. Мягко, не слишком настойчиво, ласково, и Александр снова поддался, позволил уронить себя на постель и расслабиться под ее руками. - Ты очень беспокоишься, - все-таки решил заверить он, - даже слишком, я вижу это в твоих глазах… я поспешил. - Ни с чем ты не спешил, даже не смей, - качнула Катерина головой, - еще ждать у меня не было ни сил, ни возможности, - она склонилась над ним снова, завешивая их волосами от внешнего мира. И не смотря на то, что в комнате они были и так одни, этот жест был невероятно интимным. Таким горячим и близким, и Александр ощутил возбуждение едва ли не больше, чем от ее обнаженного тела. Нет, ее волосы определенно сводили его с ума. Возможно от того, что она обычно стягивала их в пучки и косы? - Я не хочу, чтобы ты волновалась, - он шепнул это, и она коснулась своими губами его губ, чтобы он замолчал. А потом, немного отстранившись, произнесла: - Саша, я люблю тебя, - и дыхание ее обжигало так же сильно, как и прикосновение, - ты это знаешь, но ты даже представить не можешь насколько сильно. - Не могу? - губы его чуть дрогнули в улыбке. Сердце стучало так сильно, что в ушах буквально шумело. Она покачала головой. - Не можешь, потому что я сама не знаю, насколько. На этот раз она склонилась и вовлекла его в поцелуй, который не оставлял место словам. Воропаев прижал ее к себе, все еще позволяя быть сверху. Он не может понять? Сперва он тоже был уверен, что не может, что не способен ответить таким же сильным, буквально всепоглощающим чувством, которого заслуживала Катерина. Но теперь… теперь он был практически уверен, что мог ответить ей… мог показать ей… И скажет ей, он скажет все. Кабинет Кухты был белым. Точнее, не совсем белым, скорее просто невероятно светлым, но это очень резало глаза. Обои на стенах, едва разбавленные серыми и серебристыми разводами, стол, светло бежевого цвета, столешница которого была украшена мозаикой из лунного камня. Стулья, шкафы, диван и пара кресел и даже столик при них были светлыми. А пол, деревянный, ореховый, был накрыт тонким светло-серым ковром, на который и наступать было неловко. Все в этом кабинете свидетельствовало о статусе хозяина, и, скорее всего, было призвано смущать вошедших. Воропаев улыбнулся, с ним такие фокусы не проходили, но сделано было с умом. Он невольно вспомнил свой давящий мрачный кабинет, который был призван создавать угнетающий эффект - они не так далеко друг от друга ушли. В кабинете Ярослав встречал его в гордом одиночестве - вся охрана осталась за дверью. Было ли это привычкой Кухты, его прихотью или еще одним способом продемонстрировать свою уверенность - Александр не знал. Но решил, что общаться вот так тет-а-тет было куда как приятнее, чем ощущать дыхание охраны на затылке. - Добрый день, Александр Юрьевич, - Ярослав встал со своего места, проявляя уважение к вошедшему, и Воропаев невольно дернул бровями вверх, явно этого не ожидая. Все-таки он выступал в роли… просителя. Пусть и не прямо, но все же…- присаживайтесь, - он протянул руку для рукопожатия. - Спасибо, я благодарен за то, что вы нашли для меня время, - Воропаев сжал руку Кухты и нахмурился, сколько ему лет? Вот же странная внешность. Неопределенная. - Ярослав Борисович, я знаю, что вы заняты. - Не так уж и занят для интересного человека, - они заняли свои места одновременно, - кофе? - он коснулся кнопки на телефоне, чтобы вызвать помощницу, - чай? Или может… - Ярослав выгнул бровь, а потом кивнул в сторону шкафа, - у меня есть просто отличный коньяк. - Вынужден отказать, - улыбнулся Александр, - а вот от кофе не откажусь, спасибо. - Пока не за что, - сверкнул зубами Кухта, - но в целом вы сможете поблагодарить потом, ведь Лиза варит просто отменный напиток. По-настоящему варит, а не нажимает кнопки на бездушных машинах, - заверил он, и щелкнул кнопкой, заказывая два напитка. Тонкий женский голосок чирикнул что-то в ответ, скорее всего это было согласие. Ярослав отключился, а потом сплел пальцы на столе в замок. - Теперь, Александр Юрьевич, я слушаю вас очень внимательно. Вы были очень настойчивы в своем желании увидеться со мной. Отказать я вам просто не смог, но предварительно проверил причины нашей встречи, и, - он развел руками, - я не нашел. А это бывает крайне редко. Так что вы меня заинтриговали, но я надеюсь, что вы откроетесь мне, не так ли? - улыбка коснулась его губ, снова удивив Воропаева. Совершенно ребячливое поведение, обычно не свойственное таким людям. Вокруг Кухты был фон, определенная дымка, образ, который создавался годами - сам Александр понимал это не понаслышке. Но с чего бы Ярославу хотеть показывать себя иным? - Скажем так, мое обращение к вам будет весьма опосредованным, - Александр все еще ломал голову, как бы правильно подать ситуацию с ЗимаЛетто, - как вы можете знать, я являюсь акционером модного дома ЗимаЛетто. Во главе компании сейчас находится сын прошлого директора Павла Жданова, Андрей. - Да, знаю и компанию и ее директора, - утвердительно кивнул Ярослав, - дела у них идут очень так себе, смею заметить, - в ответ на это Воропаев удивленно выгнул брови, и Кухта продолжил, объясняя ситуацию, - я, скажем так, негласный владелец банка “Таурус”, и я отлично знаю, кто и насколько впадает в долги. Вы пришли просить… - он задумался на несколько секунд, - чтобы я скостил долг, или дал больше выплату процентов? Или, возможно, вы хотите взять ссуду лично у меня? - на этот раз Кухта оскалился, хищно и довольно. - Я как раз к вам с совершенно обратной просьбой, - улыбнулся в ответ Александр, получая удовольствие, когда Ярослав растерялся, - я хочу, чтобы вы не давали ссуду ЗимаЛетто, позволили разобраться с проблемой самостоятельно. - Так, - Кухта моргнул, словно пытаясь избавиться от галлюцинации, - вы пришли сказать, что не хотите моих денег? Мне кажется, что это немного не логично. - О, нет, - Воропаев покачал головой, - все как раз очень логично, потому как Андрей Жданов, и его заместитель, Роман Малиновский, очень их хотят, но, увы, они этим ЗимаЛетто и похоронят. - И каким же образом мои деньги похоронят компанию, которая по самые уши в долгах? - заинтересованно спросил Кухта, смотрел он пристально, спокойно. Простой интерес - не более того. - Тем, что ЗимаЛетто не сможет с вами расплатиться, а учитывая какие проценты вы ставите, и какие сроки обрисовываете, - Александр пожимает плечами, - это нереально. Я это знаю наверняка. - Вы навели обо мне справки? Похвально, - кивнул Ярослав, - но, - он погладил бороду, чуть посеребренную седыми волосками, - я все еще не понимаю, какое в этом ваше беспокойство? У вас проектов более чем достаточно, да и свою часть как акционер вы не потеряете, даже если компания отойдет ко мне. - Считайте, что эта компания нужна мне как память о безвременно ушедших родителях, - ответил Александр, Кухта кивнул, а потом снова спросил: - А на самом деле? - А на самом деле я делаю это для моей сестры, - прямота всегда была ключом, на этот раз она тоже сыграла на руку Воропаеву, правда, он так и не понял как… - Сестры? - Ярослав словно вытянулся в кресле, немного подаваясь вперед, - понимаю, - протянул Кухта, касаясь своей нижней губы кончиками пальцев. Это было хорошо, что Ярослав что-то понимал, потому как Александр не понимал ровным счетом ни черта, - вы хотите, чтобы я отказал Жданову в ссуде? - Хочу, - согласно кивнул Воропаев, готовясь к отчаянному торгу за эту услугу, - я могу назвать причину… - Причину я подберу сам, - не понял ремарку Александра Кухта, - с этим не будет никаких проблем. Вы же хорошо обо мне наслышаны, понимаете, что мне не нужно повторять дважды. Но у меня есть условие. - Слушаю вас очень внимательно, - Воропаев, и правда, слушал, готовился к такому запросу, от которого нужно было бы отбиваться, но… - Я хочу, чтобы от ЗимаЛетто я получал приглашение на каждое представление, - ошарашил его Ярослав. - Показ, - поправил его Александр автоматически, - это… все? - Все, - кивнул Кухта, улыбаясь довольно, - приглашение на каждый показ, мне этого будет достаточно.