Иначе

Пушкарева была просто… просто… просто… невыносимой! Вместо того чтобы слушаться его, она спорила с ним, кусалась… правда, пока еще в переносном смысле, но… Воропаев даже понятия не имел, что Катя может быть такой дикой, упрямой, страстной. Она всегда казалось ему куда тише, спокойнее… он понятия не имел, что там, под этой корочкой напускного спокойствия скрывался просто невероятный фонтан эмоций, и вот, когда сам Александр пробил эту раковину, на него хлынула разом вся эта чарующая сила. С одной стороны это восхищало Воропаева - он любил сильных женщин, добавить Кате уверенности, и к ее ногам начнут падать мужчины, у которых все хорошо с мозгами. Долго такие, как Пушкарева, одинокими не остаются, собственно, Катя уже не осталась. С другой, Александр понимал, что он просто не способен с ней совладать. Воропаев пришел к выводу, что он… теряется. Не потому что он не знал, что с ней делать, а потому, что не мог. Каждый раз, когда в нем всколыхивалось желание надавить, принудить, заставить, прижать - он встречался с ее взглядом и все буквально рушилось. Он не мог забрать у Кати самое важное для этой невероятной девушки - свободу. Иногда ему просто хотелось биться головой о стену. Александр Воропаев не уступал никому и никогда. Никому и никогда. А это значило только одно - он влюбился. Именно это чувство перехватывало ему горло, лишало дыхания, заставляло его обмирать, когда он ее видел. Воропаев ужасался тому, что он был готов… подчиниться. Севрюков, зараза, так радовался, “выписывая” для Катерины охрану, словно на лбу у Александра было написано “влюбленный идиот”. Даже, возможно, без слова “влюбленный”, и Воропаев был готов с этим согласиться. Но… такое решение, решение подарить, а точнее, не отнимать у Катерины свободу, было вознаграждено с лихвой. Уж в чем-чем, а в проявлении любви Пушкаревой не было равных. Александру было даже немного неловко, непривычно и странно. Обычно он был тем, кто защищал и заботился, он знал, что ожидать того же в свою сторону было глупо - он очень старался сделать все, чтобы его сестры были уверены, что он в такой заботе не нуждается. Он не желал привязывать их к себе, хотел, чтобы они обрели полную свободу. Как итог, Кира нашла на кого излить всю свою любовь и заботу, правда, с объектом ошиблась. А Кристина стала настолько свободной, что больше напоминала ветер, чем живого человека - за ней было не угнаться, ее было не поймать, она была выше условностей, она была вне правил. Немного остановилась старшая Воропаева буквально лет пять назад, словно переосмыслила свою жизнь, пересмотрела ее, словно старое кино, и вдруг решила “реанимировать” свои отношения с семьей. И если Кира не без удовольствия подалась в эти раскрытые объятия, то сам Александр принялся бегать от нее, шипеть и плеваться сарказмом. Где это видано, чтобы Железного Алекса… нежили, словно десятилетнего ребенка? Воропаев потер лоб несколькими быстрыми движениями, вот это Тина обрадуется, когда приедет и познакомится с Катериной! Ведь то, что не могла провернуть она сама, с легкостью проворачивала Пушкарева. Все-таки прав был Александр, когда думал, что влюбляться это очень, просто ну очень плохая идея. Но остановить этот процесс было невозможно. Вирус Катерина попал ему в кровь, и распространялся по его венам словно болезнь, пожирая его тело, волю, мысли - побочным эффектом этого процесса была эйфория. Шутки и разговоры о том, что влюбленные летают, словно на крыльях, оказалось, имели абсолютно реальную подоплеку. Воропаев ощущал заряд энергии, словно внутри него начал свою работу крохотный атомный реактор, который работал от взглядов, прикосновений и поцелуев Пушкаревой. Как можно было отказаться от той сумасшедшей легкости, что она ему дарила? От ощущения правильности, от ощущения… счастья. Воропаева эти чувства разрывали на части, выкручивали ему руки, заставляя его признаться Кате в своей безумной страсти, но он пока молчал, словно кто-то запечатал его губы клятвой. И причиной этого был страх - ему казалось, что признался он Пушкаревой в том, что происходит внутри, как она тут же исчезнет, растает, растворится дымкой в прозрачном воздухе. Глупо, но… А тут еще эта Даутова! Нет, Александр был очень счастлив, что Мария решила заняться Катериной, он даже порадовался, ведь такой удачи он и ожидать не мог, но… Катерина становилась ярче. После каждой очередной встречи она становилась все привлекательнее, все чаще он замечал, как прохожие реагируют на его женщину, как смотрят на нее другие. Всеволод восхвалял перемены Пушкаревой, а Руслан не стеснялся отвешивать Кате комплименты, не боясь гнева Воропаева. А Александр… а что он мог? Он присоединялся ко всем этим хвалебным одам, вовсю поддерживал Катины перемены и восхищался каждой новой вещью, внутренне замирая каждый раз. А вдруг, когда она, наконец, осознает, НАСКОЛЬКО она прекрасна, она поймет, что он-то на самом деле ей и не нужен. Зачем, если ей может принадлежать кто угодно? Он старался гнать от себя эти глупые мысли, вытеснять их тем счастьем, что сейчас у него было. Нужно брать то, что есть, нужно брать то, что дают, и по возможности держать как можно крепче, это он и собирался делать. Вот и сейчас он стоял у своего внедорожника, взирая на двери SPA-салона, в ожидании Катерины и Марии, которая ее туда и потащила. Сам Воропаев был только за такие процедуры, ему казалось, что Кате нужно хорошенько отдохнуть, по возможности не один день, ведь она упластывалась на работе буквально вусмерть, а это заставляло его беспокоиться и злиться одновременно. Беспокоился он о сумасшедшей Пушкаревой, которая делала вид, что все в порядке, хотя порядка не было и близко, а злился на Жданова, который помимо тупости демонстрировал еще и слепоту. Ну вот как он будет вертеть делами, если его главное оружие и единственная помощница попросту сляжет? Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох - о злости лучше было не думать. Кира уже предупредила его, что она не позволит ему трепать Андрею нервы, у Жданова и так сейчас хватало стрессов буквально с лихвой. Сам Александр прекрасно знал, откуда ноги росли у этого самого стресса. Фамилия у него была Давлатов, а причина медленно сходила с его ребер, но знать об этом Кире было не обязательно, а то можно было зарубить воспитательный момент на корню. Ведь Кира, повздыхав для порядка, обязательно потребовала бы у Александра не просто прощения, а индульгенции для двух великовозрастных идиотов. Ну, по крайней мере, Воропаев думал именно так. А ему хотелось, чтобы до Жданова с Малиновским хорошенько дошло, с кем связываться не стоило ни при каких обстоятельствах. Из раздумий его вывело прикосновение такой знакомой и ласковой ладошки. - Саша? Я думала, что меня заберет Руслан сегодня, - Катя стояла перед ним, касаясь его лица, лаская щеку кончиками пальцев. Тут вокруг не было никого из знакомых, и она не боялась проявлять нежность, - ты его предупредил? - Конечно, я предупредил, - Воропаев улыбнулся, нет, Пушкарева как всегда - другие у нее на первом месте, - так что Руслан уже совершенно свободен. Или ты по нему соскучилась? - он окинул взглядом Катерину. В мягком спортивном костюме пыльно-розового цвета и белой спортивной жилетке, с небрежным узлом на затылке, в своих старых круглых пластиковых очках, чтобы ненароком не сломать новые - она казалась такой близкой, родной, любимой. Словно они вместе жили уже годы. - Саша, - Катя укоризненно толкнула его в плечо, а потом поднялась на носочки, чтобы коснуться своими губами его губ, - конечно, я соскучилась по тебе, по кому еще я могу скучать, ну что ты, в самом деле. - Ты пахнешь шоколадом, - Александр быстро ответил на поцелуй, - всегда знал, что ты сладкая, но чтобы настолько. - Это все обертывание… ну, когда на кожу… на всю кожу, - Катерина мило покраснела, - не смейся, пожалуйста, я просто первый раз это делала, и я не знала, что меня будут мазать настоящим шоколадом. - Ну, насколько я помню, шоколад там смешивают еще с базовыми маслами, ведь так? - он ласково погладил ее по волосам, принимаясь накручивать одну из прядок на указательный палец. Катя вздохнула и вдруг прижалась к нему, обнимая его с такой силой, что все тело словно промялось посередке. - Катя? Ты чего? - Ничего, - пробубнила она куда-то в ворот его рубашки, - я просто соскучилась, что, нельзя? - сердце его совершило кульбит, и он тоже осторожно прижал ее к себе. - Можно, я не против, я тоже соскучился, - Александр взглянул на вход в салон, - а Мария где? Или она раньше уехала? - Она там, внутри. Она твою машину увидела, и сказала, чтобы я тебя сама забирала, потому, как она не может находиться рядом с нами, - Катерина хихикнула, - говорит, что между нами столько гормонов, словно между совами в брачный период, - она отодвинулась немного в сторону, чтобы заглянуть в глаза Воропаеву, - а что, у сов там все как-то по-особенному? Да? - Нет, - покачал головой Александр, - это просто Мария шутит, - он поставил себе заметку, относительно того, чтобы надрать уши Даутовой. Надо же… совы… ну он ей вспомнит, обязательно вспомнит, - ну что, поехали? - А куда мы поедем? - в последнее время Катерина осмелела. Ей стало нравиться встречаться с Всеволодом, ездить в конный клуб и доставать Ричарда, и даже посещения всевозможных заведений перестали ее напрягать. - А куда скажешь, - сам Александр был бы не прочь отправиться домой, его утомили бесконечные деловые встречи, но если Кате хотелось поехать куда-то… - Как ты себя чувствуешь? - иногда ему казалось, что она читала его мысли. Он удивленно на нее покосился, помогая ей сесть на пассажирское сидение. - А что? - отвечать вопросом на вопрос, это тоже был очень хороший способ защиты там, где не хотелось давать ответ, но Катерина выучила и этот фокус. - У тебя глаза красные, ты ведь очень мало спал, да? - эти ее глаза невозможные… пришлось захлопнуть дверь, и отправиться на свое место. - Все хорошо, - ответил он, когда повернул ключ в замке зажигания, позволяя мотору заурчать довольно и сыто, - если ты хочешь куда-то поехать… - Я хочу с тобой домой, - Катя повернулась к нему так, чтобы было удобно на него смотреть. Она в целом любила ездить так, чтобы постоянно следить за каждым его движением. Когда он спросил, почему Катя это делает, она ответила, что ей просто нравится. Краснея, Пушкарева призналась, что все, что он, Воропаев, делает - красиво. Александр поражался тому, с какой легкостью она умудрялась смутить того, кто обычно сам занимался этим с огромным удовольствием, - я просто хотела узнать, какие у тебя планы, но если их нет, я хочу домой. Тебе нужно отдохнуть и хорошо поесть, а мне… - Да, а что же нужно тебе? - покосился на нее Александр, и снова вернул взгляд на дорогу. Катерина завозилась на своем месте. - А мне нужно побыть рядом с тобой, больше ничего мне не нужно. Ну… - она задумалась, - может, даже книжку почитаю. Ты же сам сказал, чтобы я сегодня не работала, вот, я слушаюсь. - Никогда не слушалась, а тут решила? - рассмеялся Воропаев, снова косясь на Катерину. Та вскинула брови в самом невинном выражении, немного растерянно. - Я всегда прислушиваюсь к тебе, ну, кроме тех моментов, когда это расходится с моими собственными суждениями, и… - Ты в курсе, что ты очень сексуальна, когда умничаешь? - Александр на этот раз старался не смотреть на Пушкареву, больше чем ее высказывания и препинания он любил, как она краснела. А доехать домой ведь нужно. - Саша, - в ее голосе было такое сладкое возмущение, что Воропаев сжал руль сильнее, - вот… ты специально это делаешь, да? - Конечно, - рассмеялся Александр, качая головой, - а как иначе? Тебе же должно быть со мной интересно, а то еще заскучаешь и бросишь… - Вот даже не смешно, мне не нравится, когда ты так шутишь, - рука ее коснулась его колена, ласково поглаживая, - давай такие разговоры мы не будем вести… никогда. - Все-все, я понял, больше не буду, - Воропаев ощущал странное удовлетворение от того, с каким жаром Катерина откидывала от себя эти мысли. И как была готова изменить это в нем. Александр знал, что это не честно, что было бы гораздо правильнее поговорить с ней о своих волнениях прямо, но он не решался. Страх выглядеть глупым и слабым - наверное, это довольно таки распространенное среди мужчин явление. В особенности страх оказаться таковым в глазах своей любимой женщины, - согласен, что шутка не очень хорошая. - Как у тебя сегодня дела на встречах? - Катерина с удовольствием перевела тему, - я удивлялась, что ты говоришь мне, что я работаю много, а сам? Сегодня же суббота. - У меня работа иногда и в воскресенье бывает, но это, как и у тебя, - Александр пожал плечами, - и не нужно отрицать. Ведь пока мы не стали вместе жить, ты круглосуточно работой занималась. Скажешь, нет? - Скажу, что ты точно такой же, - Катя покачала головой, - мне всегда было интересно, чем же занимается Александр Воропаев в свободное время. - И как, у тебя совпало то, что я делаю дома с тем, как ты себе это представляла? - он решил, что было бы неплохо заехать в пиццерию. Сам Александр не жаловал пиццу, ему не нравилось обилие хлеба с минимум начинки, но это заведение его устраивало. Они готовили отменную фокаччу с травами, оливками и томатами-черри, а к ней подавали маринованные артишоки, запеченные баклажаны и страчеллу. Катерине тоже нравилось это место, там она открыла для себя тост с авокадо и бурратой, и с бальзамическим уксусом. Воропаеву в целом нравилось удивлять ее всякими вкусностями, следить за тем, как она пробует что-то новое. Сама Пушкарева сперва смущалась, но в целом она с огромным удовольствием пробовала что-то новое. А еще Катя поразила его недавно, приготовив кимбап - несколько вариантов многокомпонентных роллов с крайне вкусными соусами. Как оказалось, такие познание в корейской кухне у нее были благодаря студентам из Кореи, которые учились с ней в одном университете. Катю приставили присматривать за ними в первый год их обучения, и вот, она нахваталась. Ее родители не жаловали такие эксперименты, да и Коля как-то был ко всему этому довольно скептичен, и Катя сперва стеснялась предложить это Александру. Вышло это вполне случайно. Они закупались в магазине всяким разным. Катерина тогда присматривала что-то, чтобы забросить Коле, потому как Зорькин просто-напросто не выходил из квартиры, проводя сутки напролет уткнувшись в монитор. Александр относился к этому всему с пониманием - друг, это святое, в особенности, когда это единственный друг. Да и сам Зорькин вызывал у Воропаева исключительно положительные эмоции. Александр был в курсе, что Николаю он не нравился, и от этого его личная симпатия к другу Катерины возрастала еще больше. Воропаев знал, что Зорькин в первую очередь защищает свою подругу, и это согревало его изнутри - он знал, что Катя никогда не будет одна, а это очень и очень важно. Они ходили по супермаркету, высматривая то одни, то другие товары. Александр оставил Катерину у стойки с шоколадом, который она хотела набрать для Коли, благо, продукт не портится, можно брать хоть ящиком. Сам он отправился на поиски маринованного дайкона - танмуджи - желтого цвета, несколько в упаковке с рассолом, ему именно этот вариант нравился больше всего. Нашел его в этот раз Воропаев в отделе, куда переместили имбирь, соевые соусы и терияки, нори и вакаме, грибы шиитаки, корень лопуха, тоже маринованный по особому рецепту, а еще корень лотоса. Вот этот интересный… корнеплод?.. все пыталась сосватать ему Тина, но Воропаев мог его есть только в виде “золотого карри”, а там специй-специй… Он завис у стойки, рассматривая продукты - странно, именно здесь он ощутил особенно остро, что он очень сильно соскучился по сестре. Хорошо, что до ее приезда осталось не так много времени. Он невольно потянулся за упаковкой риса, именно этот рис постоянно покупала Тина, когда готовила из него сладкий пудинг на кокосовом и сгущенном молоке, Воропаев даже этот сливочный вкус во рту ощутил. - Ты хочешь дома приготовить роллы? - осторожно поинтересовалась Катя, касаясь локтя Александра, и медленно его поглаживая. - Я не умею, - признался Воропаев, возвращая упаковку риса на прежнее место, - я тут на самом деле вот за этим, - он взял упаковку дайкона, протягивая Катерине, - это… - Танмуджи, - просияла Пушкарева, - очень вкусно в качестве начинки для кимбап, - она перевела взгляд на Александра, - а ты как его ешь? - Ртом, - хмыкнул Воропаев, но потом добавил, - я его вместо огурцов маринованных люблю, или помидоров, вкус интересный, немного резкий, и хрустит здорово. А где ты пробовала кимбап? - А я не просто его пробовала, я еще и приготовить могу, - призналась Катя, оглядывая стенд с подходящими ингредиентами, - если тебе нравится танмуджи, то и эти многокомпонентные роллы тебе понравятся. - Приготовить? Для меня? - Александр ощущал себя немного глупо, Катерина неловко хлопала глазами, а потом чуть дернула плечами. - Ага, если ты хочешь, я… у меня неплохо получалось раньше. Да, сейчас я уже подзабыла, но думаю, что я с легкостью вспомню, что и как. Правда, мы можем немного согнуть рецепт под себя, и приготовить, например, с крем-сыром. Будет вкуснее. Что думаешь? Воропаев думал очень положительно, они вместе набрали кучу всего, не обойдя стороной и корень лопуха, и кунжутное масло, и даже захватили маринованные в соевом соусе яйца, закатанные в банку. Хотя, зачем они были - вопрос, ведь в кимбап идет порезанный полосками или брусочками омлет. И уже дома Катя принялась священнодействовать, великодушно позволив Александру остаться на кухне. Он решил, что пока Катерина подготавливает рис и заводит соус для его заправки, он может приняться за нарезку - морковь, крабовые палочки и подкопченную ветчину он нарезал максимально длинными брусочками. Корень лопуха и дайкон старался нарезать соломкой, чтобы это не ощущалось слишком жестко. Катя попросила порезать еще и огурец, да, в том рецепте, что она знала, его не было, но ведь они и сыр решили добавлять, так что… Она тем временем пожарила омлет с соевым соусом, а еще, буквально минуту другую, карамелизовала морковь с сахаром и соевым соусом на сливочном масле. - И как у тебя получалось с ними общаться, если они еще толком не знали языка? Ты ведь была на каком курсе? На втором? - Александр как раз заканчивал с нарезкой ветчины, - я уверен, что ты самая ответственная, но языковой барьер… - У нас был английский язык для основного общения, - поделилась Катерина, - перекладывая горячий рис в миску, и тут же поливая его соусом из кунжутного масла и специй, посыпая сверху крупной солью, - было не очень сложно, я думаю, что и для них практика английского языка была положительным опытом. - Ты на втором курсе владела английским столь свободно? - немного удивился Воропаев, - ты не говорила, что училась в школе с уклоном в иностранные языки. - А у меня никакого уклона и не было, - Катя принялась осторожно помешивать рис, вороша его деревянной лопаткой, - я просто еще со школы влюбилась в этот язык и сама старалась искать английские книги, по библиотекам моталась, всех окружающих достала, - она улыбнулась и покачала головой, - и так, во всех этих поисках, я попала на одну учительницу. Как ты понимаешь, английского языка. Мы оказались в одном читальном зале, и я пожаловалась ей на скудность библиотеки, - Катя рассмеялась, - думаю, это едва ли не впервые к ней кто-то так нагло набивался домой. Хотя, это было довольно случайно, я ведь не знала кто она. - Она пригласила тебя к себе домой? - крабовые палочки не хотели резаться аккуратно, и Воропаеву пришлось начать резать все крупнее, - просто потому, что ты пожаловалась, что библиотека скудна? - Ага, - кивнула Катя, - мы разговорились, и она сказала, что ученики, которые сами тянуться к знаниям, обязательно станут самыми лучшими. - Она давала тебе книги? - это было вполне логичное предположение, и Пушкарева улыбнулась, снова повторяя кивок. - И не только, - Катерина принялась нарезать омлет, резала она его так же крупно, как сам Александр перед этим резал крабовые палочки, - она взялась давать мне уроки. Я не хочу сказать, что мы жили бедно, но на репетитора такого класса мы бы не собрали точно, а мне было так стыдно ходить к ней просто так… мне… - Да, да, да, я помню, тебе не нужны подачки и жалость, - Воропаев закончил с подготовкой своей части ингредиентов, - ты у нас крайне самостоятельная и самодостаточная, видимо, это у тебя из детства. - Осуждаешь? - Катя повернулась к нему, глядя совершенно серьезно. Александр, который собирался отшутиться, передумал. - Восхищаюсь, - признался он, - ты борешься за все, чего ты хочешь, стремишься и получаешь, потому как прикладываешь к этому максимум усилий. Ты очень сильная личность, Катя Пушкарева, мне с тобой очень повезло. - Так вот, - Катерина отвернулась, но уши ее все равно были красные, - я к ней ходила на занятия, а за это я помогала ей по хозяйству - уборка, готовка, ну так, по минимуму, но она была довольна. Ну и я… так что английский у меня был самым лучшим на курсе, - это Пушкарева произнесла с гордостью, чуть задрав нос вверх. Александр довольно улыбнулся, он любил, когда она хвасталась своими достижениями. Да и Мария говорила ему, что это путь к нормальной самооценке и принятию себя. - Твоим ребятам из Кореи очень повезло, - решил добавить он, перекладывая всю подготовленную начинку на рабочую поверхность. - И мне повезло с этими ребятами из Кореи, - призналась Катя, довольно улыбаясь, - они многому меня научили. Конечно, корейский у меня на троечку, но я вполне могу понять обращенную ко мне речь, - она расчистила место на столе, и постелила на циновку первый лист нори. - И почему я не знал об этом раньше? - Александр пристроился рядом, когда-то он помогал крутить роллы Тине, и решил, что сейчас это было не сложнее. Хорошо, что они все-таки решили купить две циновки. - Потому, что это как-то к слову не приходилось, - пожала плечами Катерина, - я вот о тебе до сих пор тоже многого не знаю. Мне даже Сева ничего не рассказывает, уж не ты ли его часом запугал? - Я? Запугал? Ты за кого вообще? - Воропаев выгнул бровь, глядя на Катерину в упор, - по-моему, Севрюков на тебя не слишком хорошо влияет. - Никто на меня не влияет, - хмыкнула Катя, снова возвращаясь к заворачиванию кимбап, - но я заметила, что Сева очень фильтрует то, что мне рассказывает, или ты скажешь, что это не так? - А я просто ничего не буду говорить, - хмыкнул Воропаев, - ну так, на всякий случай, чтобы не свидетельствовать против себя самого. Катя недовольно что-то проворчала. А кимбап удался на славу, все-таки иногда готовка дома могла быть самым настоящим удовольствием. - Что ты делаешь? - осторожно уточнил Александр, когда Катя принялась поглаживать его шею кончиками пальцев. Он как раз работал над одним из отчетов, покрывая поля карандашными поправками, - ты же говорила, что хочешь почитать, что изменилось? - Я хотела почитать с тобой в обнимку, - она потерлась своим носом о его ухо, - а ты вот тут сидишь, снова работаешь. Совсем не можешь дать себе отдохнуть? - Это желательно закончить сегодня, - вздохнул Воропаев, - пока у меня свежая голова, я бы хотел… - Свежая? - с сомнением уточнила Катя, а потом присела на край стола, чуть качая ногой в воздухе, - у тебя глаза красные уже на совесть, я даже не знаю, как ты что-то там видишь, - она кивнула на документы, - еще мельче шрифт выбрать было нельзя? - Вот что ты ворчишь? - Александр отложил документы в сторону, касаясь обеими руками ее коленей, - не такой там шрифт и мелкий, а я не такой уставший и… - он замолчал, когда Катя коснулась его щеки открытой ладонью, поглаживая, лаская. - У тебя уже щетина, - задумчиво произнесла она, - так быстро растет… ты каждое утро бреешься, да? - большим пальцем она погладила кожу над верхней губой, - такой колючий. Ты точно не готов отставить это в сторону? - она кивнула на документы, и Воропаев протяжно вздохнул. Было очень соблазнительно - оставить все сейчас и просто расслабиться. Но у него оставалось еще несколько листов, и это было бы… ну не мог он оставить работу на полпути, это было не в его правилах. - Нужно закончить, - он поймал Катину руку, принимаясь покрывать поцелуями ладонь и пальцы, - еще немного, а потом, я тебе обещаю, мы вместе почитаем, ну или сделаем то, что захочешь. - Давай я приготовлю чай, да? - она склонилась, касаясь своими губами губ Александра. Легко, едва-едва, но Воропаеву показалось, что голова его все равно пошла кругом. Приятное ощущение. - Да, сделай тот твой, с розмарином и апельсиновыми корками, они у тебя еще есть? - ему нравился аромат этого напитка, а еще то, что она сама собирала его в чайнике своими руками, а еще сама же эти корки и заготавливала, любовно просушивая их на подоконнике. А все потому, что знала, что ему нравится. Специально для него… и от этого внутри все буквально разгоралось. - Есть, - Катя сперва погладила его по голове, а потом взъерошила его волосы, - сейчас заварю. Может тебе еще перекусить что-то принести? - Давай, - есть не хотелось, но забота… вот от нее он не готов был отказаться, - только что-то легкое. Может йогурт? - Ты у меня спрашиваешь? - счастливо улыбнулась Катерина, - ты хочешь йогурт или ты хочешь просто что-то не слишком тяжелое? - Думаю, скорее второе, - наморщил нос Александр, - я думаю, что я не хочу бутерброд, а что хочу - не знаю. - Давай я тебе в чай добавлю мед, а к нему нарежу сыр. У нас, к слову, камамбер есть, или оставить его для тостов? - Давай и правда оставим его для тостов, - кивнул Воропаев, - думаю, что мне сойдет и что-то… Кать, а у нас еще Гудбрандсдалсост есть? - Вот как ты это выговариваешь? - вскинула брови Пушкарева, качая головой, - просто нереально! У тебя там точно во рту не два языка? - спросила она и тут же покраснела. Александру было очень трудно сдержаться, чтобы не поддразнить Катерину. - С утра был один, - только и сказал он, а потом добавил, - я помню, что Зорькину он понравился, и я подумал, может ты ему отнесла? - Коле он, конечно, понравился, но еще я знаю, что он нравится тебе, с чего бы я его отдавала? - Катерина удивилась, - тебе его нарезать тонкими слайсами, или как ты обычно его режешь - кубиком? - Давай слайсами, - Воропаев решил, что если сыр будет нарезан именно так, она будет сидеть с ним рядом и кормить его из рук, как это было в прошлый раз, - спасибо, - он снова поймал ее руку, целуя ее пальцы. - Тебе спасибо, - она погладила указательным пальцем его спинку носа, - мама сказала, что ей пришла доставка. - Не за что, - Воропаев прикрыл глаза, ласкаясь об ее руку, - я знаю, что ты пока не готова налаживать с отцом контакт, но это не значит, что ты не должна о них заботиться. Это логично. - Почему ты в записке попросил указать, что это от меня? Почему не от нас двоих? - она гладила его лицо с такой нежностью, что Александр был готов наплевать и на документы, и на чай с сыром. - Потому, что они меня не знают, и… я не хочу, чтобы они думали, что я лучше, чем я есть, всему свое время, - он чуть вздрогнул, когда Катерина коснулась губами его губ. - Ну и ладно, главное, что я знаю, что ты лучший, - еще один поцелуй, - люблю тебя. - Я… - Александр сглотнул, - и я тебя… тоже.