Иначе

- Я тебя, конечно, не гоню, но ты мне не скажешь, как долго ты планируешь скрываться от Ярослава? Я не для себя спрашиваю, а для Севы, а то его Кухта уже порядком достал, и в этом я пока не вижу ничего хорошего, если уж на то пошло, - Кира шевелила пальцами ног и следила за тем, как вода в ванночке принимается колебаться маленькими волнами. - А с чего ты о Севрюкове беспокоишься? Он и не таких как Кухта переживал, так что от излишнего интереса он совершенно точно не развалится, - Тина добавила себе в ванночку морскую соль, соду и несколько капель йода. А потом еще и масло пачули, которое ей прислали в подарок друзья. Аромат в комнате сразу стал более насыщенным и густым, словно патока. Кира выбрала для себя масло бергамота, и со временем оно стало едва слышным. - Боже, ну какая же ты вредная, - Кира рассмеялась, - ты что, думаешь, что он не знает где ты? Или не знает, где я живу? - Знает, - Кристина опустила ноги в свою ванночку и застонала, нет, моментального облегчения не было, но вот эта горячая вода, и не растворившаяся соль под ступнями, и сам запах… просто отлично. Она собиралась посидеть так минут двадцать, а потом нанести на пятки себе и сестре фруктовую кислоту, чтобы потом обработать все специальной пилочкой. Конечно, до профессионального педикюра было далеко, но это была просто уходовая процедура, так, релакс… Они с Кирой часто занимались таким - парафин для рук, ванночки для ног, восковой пилинг - все это было приятно и полезно, и не только для общего состояния организма, но и для сестринских отношений. - Но я не думаю, что Ярослав к тебе заявится, чтобы меня отсюда выковыривать. - А тебя нужно выковыривать? - Кира покачала головой, - Тина, ну я не понимаю, ты мне скажи, если тебе Кухта не подходит… - Он хочет от меня слишком много, - перебила сестру Кристина, - он хочет всего и сразу. Я не хочу замуж, понимаешь? Ну, вот сейчас не хочу… я даже не уверена, что хочу вообще, это… - Ты не думаешь, что тебе мешает какой-то страх? Ты боишься стать несвободной? - нет, сегодня видимо Кира собиралась раскопать все внутренние проблемы Кристины, но старшая Воропаева не хотела, чтобы в ней копались. Ни сегодня, ни вообще… - Нет у меня никакого страха, и прекращай об этом говорить, у нас еще сколько отличных тем для разговора… например Сашкина свадьба, - Тина откинулась в кресле, закрывая глаза, - как движется идея с платьем? - Идея с платьем - это к Марии, я временно устранилась, потому что мы с Катей работаем над залом и прочими делами. А еще я познакомилась с Еленой Александровной, - похвасталась Кира, - это, если что, Катина мама. Просто отличная женщина, очень милая и любящая, но, мне кажется, что она очень скромная, даже немного замкнутая, но, возможно, это с непривычки. - А почему мне такая честь пока не выпала? - нахмурилась Кристина, - где я вообще была, когда у вас такие знакомства происходили? - Ты? - Кира улыбнулась, - бегала от Ярослава, скорее всего, была как раз у Сашки, поэтому тебе не повезло. И к слову, - младшая сестра нахмурилась, - у Кати очень специфический папа, так что с ним нужно поосторожнее. Но Саша с ним мосты наладил, ну… по-своему. - Если по-своему, то чем он ему угрожал? - выгнула брови Тина, и, судя по выражению лица Киры, попала в цель. - Не то чтобы угрожал, но сказал, что если он не будет вести себя хорошо, то Катю ему не видеть как своих ушей. А ты же знаешь, что Саша может быть очень убедителен, - призналась Кира, и Кристина кивнула - вот что-что, а убеждать ее брат действительно умел. Она помолчала, глядя на расслабленную сестру. - Ну и как на это отреагировала сама Катя? Все-таки, как не крути, это отец, и даже если он не самый лучший, и немного тормозной - но все равно папа… - Тине меньше всего хотелось, чтобы Саша с Катей разругались, особенно сейчас, когда тянуть со свадьбой уже было некуда. Ведь они хотели избежать любых попыток спекуляции Катиным положением в прессе. - Катя расстроилась, - призналась Кира, вздыхая, - тут ты права, ведь отец он всегда отец, но тут было другое. Она больше переживала, чтобы ее папа не наговорил чего-то Саше, чтобы он ну… не обиделся, ну или не расстроился, понимаешь? Мне даже стыдно становится, если честно… - Тебе стыдно? - Кристина покачала головой, - я что-то запуталась - ты о чем сейчас? При чем тут Катя с ее папашей и ты? - Понимаешь, в самом начале… я к Кате относилась не самым лучшим образом, - призналась Кира, - и даже позволяла себя выпады в ее сторону… короче говоря, я позволяла себе слишком многое, совершенно не замечая за всем этим человека… ну, Катю, саму по себе, в отрыве от работы, да и без отрыва, что греха таить. Так вот, сейчас я вижу, как она любит Сашу, как она о нем заботится, как она печется о его спокойствии и благополучии - разве мне не должно быть стыдно? - Думаю, стыдно тебе быть не должно, - уверенно заметила Кристина, - во-первых, все мы склонны совершать ошибки, но самое главное то, как мы эти ошибки проживаем и используем в дальнейшем. Повторяем ли мы их и все такое. Во-вторых, ты сама отошла от того поведения, как я понимаю, ты сумела присмотреться к Кате… - Я присмотрелась к ней тогда, когда меня носом в это все ткнул Саша, - не согласилась с сестрой Кира, - и если бы не он я не уверена, что я смогла бы раскрыть глаза. Ведь мне казалось, что в ней, в Кате я имею в виду, буквально средоточие всех проблем. Даже в загулах Андрея у меня она была виновата. - Ну, тут все понятно, - отмахнулась Тина, - ты никогда не могла признаться себе, что у тебя Жданов - козел, так что это нормально, что ты искала кого-то кого можно обвинить. Ведь главной проблемой твоего Андрея… - Он больше не мой, - уверенно заявила Кира, и Кристина решила не заострять на этом внимания. Конечно, ей хотелось верить, что Кира больше не вернется к тем нездоровым отношениям со Ждановым, но… пока получалось это с трудом. Уже не первый раз сестра “разрывала” эти отношения, чтобы потом вернуться. - Ведь главной проблемой Андрея, - Тина умела быть довольно послушной, - помимо его хвостика, который вечно машет в поисках очередной юбки, является еще и Ромочка, тот, который Малиновский. А против него ты не можешь ничего противопоставить - его постоянно защищает тот же Андрей, да и Маргарита считает Романа достойным другом для своего сына, потому как они вместе уже сколько лет. А тут тебе подвернулась Катя, которая, как я понимаю, страдала той же болячкой что и ты - защитить Жданова. Вот умеет же человек окружать себя сердобольными женщинами, что и говорить. Хорошо, что у вас прозрение наступило. - Жаль, что раньше не наступило, - насупилась Кира, - нет, мне не нравится эта тема, так что давай мы будем говорить лучше о тебе и Кухте! Это хоть радостные вещи, - она снова улыбнулась, подмигнув сестре, - мне от этого совершенно точно весело. - Не весело в этом случае мне, - Тина отмахнулась, а потом прищурилась, - слушай, а ну-ка расскажи мне побольше о Катином отце. Как-никак мы скоро станем официальными родственниками. Возможно, и мне следует встретиться с ним лицом к лицу? - она выгнула брови и рассмеялась, когда на лице Киры отразился страх. И от этого идея стала еще привлекательнее.

* * *

Холст был плотным и очень дорогим, полотно было белым, но Кристина знала, что нить была немного сероватой под правильным углом обзора. Воропаевой было сложно сказать - это была такая задумка, или просто особенность именно этого холста, у нее не было особых предпочтений, в свое время она рисовала даже на наволочках и простынях - главное приноровиться с краской и вперед. А еще в ход шло дерево, всевозможные камни… да, Тина была креативной, когда ей было очень нужно, а еще более креативной, когда это было не нужно другим. Она еще раз погладила холст и повернулась к Ярославу. - Спасибо? - спросила она, склонив голову к плечу, внимательно глядя на Кухту. Тот в ответ только пожал плечами. - Нарисуй меня, - у него была странная манера постоянно говорить в приказном тоне. Не то чтобы он не знал что такое вежливость, или не мог говорить волшебных слов, но многолетняя привычка… Кристина пробовала на него шипеть за это, и он даже исправлялся, но не то чтобы надолго. Вот и сейчас Ярослав стоял от нее подальше, видимо для того, чтобы не распускать руки, и смотрел так… - Я не пишу портреты в общепринятом представлении, - Тине казалось важным объясниться сразу, чтобы он потом не обвинил ее в марании холста. У нее в жизни такое уже было. Она и тогда писала портрет одного безумно дорогого ей человека… безумно близкого ровно до того момента, когда он просто презрел ее труд. Нет, Тина не нуждалась в поклонении, хотя нет, нуждалась, конечно, но только в том случае, если человек правда понимал, что она делает и почему. Псевдо эмоции ей были не нужны - в этом ли смысл? А Кухта не был похож на человека, который был готов… который смог бы понять. Зачем разочарования? И ей и ему? - Я знаю, - он улыбнулся, и улыбка тут же спала с его лица, словно ее там и не было, - ты дарила свои работы своим друзьям. Я видел их. - Я не думаю, что кто-то выставляет их у себя дома, - Кристина тоже улыбнулась. Она раздаривала свои работы по наитию, просто для настроения, и если ее просили, но ей казалось, что ее картины не будут занимать в домах этих людей центральных мест. Так, к примеру, ее знакомая Коко, на самом деле Людмила Кокошника, но фамилия ей не нравилась, в последнее время постоянно просила ее картины. Буквально каждый ее приезд. Но когда Тина приносила ей свои работы, то ни разу не видела у нее своих старых на видном месте. Коко списывала это на то, что она украшала ее картинами свой загородный дом и часть галереи ее мужа, но… не напрашиваться же, чтобы проверить, правильно? - А они и не выставляют, - Ярослав пожал плечами, - все твои картины я, по-возможности, выкупил. И даже обзавелся поставщиком, - на этот раз он довольно сверкнул зубами, и Кристина чуть было не подскочила на месте от осознания. - Вот… Люська… сучка, - максимально сдержанно отреагировала она, - выловлю я ее на кривой дорожке… Где они? - не то чтобы она хотела их забрать, но… - Я покажу, - Кухта был очень доволен собой, - но сперва я хочу, чтобы ты нарисовала меня. Я видел, КАК ты видишь других, теперь я хочу увидеть, как ты видишь меня. - А если я скажу, что я тебя не вижу? - Тина сплела руки на груди, - по указке это не делается, мне для этого нужно вдохновение. - Тогда скажи мне, что я должен сделать для того, чтобы у тебя это самое вдохновение появилось, - для Ярослава все было довольно просто, - ты же знаешь, за мной не заржавеет. Я умею держать слово. - С последним я решительно не согласна, - покачала головой Кристина, - ты не слово держишь, ты вертишься, словно уж на сковородке. - Пусть так, - Кухта был настроен благосклонно, - самое главное, что я в этом преуспеваю. Ну, так что там с вдохновением? Она смерила Ярослава изучающим взглядом. Он сегодня был в графитовом костюме и зеленой рубашке. Ему очень шло, подчеркивало его глаза, строгость… Кристине нравилось видеть Кухту разным, но костюмы точно подходили ему как нельзя лучше. Сам Ярослав по себе был неким воплощением классики. - Раздевайся, - кажется, она начала у него учиться плохому. Мужчина сперва покосился на дверь, в которую мог вломиться какой-нибудь незадачливый охранник. Однажды такое уже было, и ситуация оказалась весьма неловкой, ведь не кроссворд они тогда на столе разгадывали в самом деле! А потом снова перевел взгляд на нее, изгибая брови, чуть приподнимая уголки губ в улыбке: - Значит, к рисованию у нас путь через постель? Как интересно, - он сбросил пиджак, - а ты со всеми своими моделями проворачиваешь такой фокус для вдохновения? - А что, если я скажу: "Да"? - Тина направилась к двери, чтобы запереть - сегодня ей не хотелось непредвиденных ситуаций. - Мне бы не хотелось выкалывать глаза половине города, - ответил Ярослав, и рука Кристины на ключе дрогнула, уж больно серьезно это прозвучало. - Я пошутила, - хмуро ответила она, возвращаясь к холсту. Кухта как раз отбросил в сторону пиджак и занимался рубашкой. - А я нет, - он выдернул ее из-под ремня, расстегивая последние пуговицы, - я знаю, что ты шутишь, но мне от этого приятнее не становится. Не хочу думать, что кроме меня кто-то смотрел на тебя обнаженную. - Ты свой собственнический пыл умерь, - Кристина сняла туфли, следом за ними яркий желтый жакет, и принялась подворачивать рукава белой блузы, на которой были изображены крохотные упаковки презервативов с крылышками, - иначе тебе придется половину жителей Таиланда уничтожить, ну, или Бали, где я голышом загорала. - Ты думаешь, что ты меня сейчас успокаиваешь? - Ярослав расстегнул ремень, принимаясь снимать брюки. - Даже не собиралась, - Тина открыла один из тюбиков краски и принюхалась. Видимо Кухта, правда, наводил о ней справки… как интересно. Цвета были подобраны по принципу базовых, чтобы в случае чего их можно было миксовать и получить нужный оттенок, но сейчас Кристина не нуждалась в сильном миксе… Она знала, чем займется в первую очередь - небольшая порция черной краски оказалась на палитре и Тина осторожно размазала ее по поверхности, а потом снова собрала пальцем и принялась наносить на холст примерное будущее зонирование. Она уже начала видеть картину, даже в цвете… Кристина повернулась, глядя на то, как Ярослав замер, прекратив раздеваться. - Ну, и что мы стоим? - она выгнула бровь в легком недоумении, - давай, носки с трусами тоже долой, и садись вон в то кресло. - Ты знаешь, что сидеть голой задницей на кожаном кресле не так уж и приятно, - Кухта запустил пальцы под резинку нижнего белья, - все прилипает. И самое важное тоже. - Тогда считай, что это моя тебе месть за то, чем ты со мной занимался вон на том диване. Между прочим, тоже кожаном, и, между прочим, моя задница тоже была голой, - на палитру перекочевало еще больше черного цвета, который Кристина принялась наносить по контуру все так же - пальцами. Работала ли она кистями? Да, конечно, но основную часть Тина все-таки выполняла пальцами. Не потому, что это был ее стиль, по крайней мере, Воропаева так не считала, в первую очередь это была привычка - ведь рисовать Кристина любила и хотела практически всегда, а вот раздобыть хороший инструмент было весьма проблематично. - У тебя просто прекрасная задница, - Кухта рухнул в кресло, и поерзал. Звук был пищащим и словно липким, Тина улыбнулась, но старалась делать вид, что это ее совершенно не отвлекает, - но, так и быть, я учту - диваны перетянуть. - Не нужно ничего перетягивать, - Тина покосилась на красный цвет, интересно, он достаточно насыщенный или в него нужно будет добавить немного черного и самую капельку белого, чтобы получить нужную глубину оттенка? Но пока торопиться не следовало, нет, все будет постепенно, - мне нравится этот диван, и то, что мы делали на нем, мне тоже нравится. - Как интересно, - прокашлялся Ярослав, - а что тебе еще нравится? - Мне? - Кристина не поворачивалась, - например, то, как ты касаешься меня, как целуешь, как мы делаем это не только в постели, потому что так скучно, и даже тот дурацкий комплект шелкового белья мне нравится. Хотя, я его надену только под дулом пистолета, наверное… - И это все? Или есть еще что-то, что тебе нравится? - голос на этот раз у него был хриплым. Низким. Буквально рокочущим, и Тина могла предположить, что сейчас Ярослав был возбужден, - ты не хочешь тоже раздеться? Тебе было бы гораздо удобнее… а то будет жаль, если ты измажешь такую красивую блузку. - Ты же сам сказал, что она хуевая? - пожала плечами Кристина, нанося все новые и новые мазки на холст. - А как я ее должен был назвать, учитывая то, что на ней изображено? - немного удивился Кухта, - Презервативной? - Охуенной, - повернулась Тина, глядя на Ярослава. Она старалась смотреть в глаза мужчине, но… - Охуенная у меня ты, - оскалился Кухта, - а блузка… только мешает. - У меня руки грязные, - Воропаева добавила на палитру еще и красный цвет, недовольно поморщившись, нужно сперва его подготовить, - не могу ее снять. - Хочешь, я тебе помогу? - невинно поинтересовался Ярослав, - у меня руки чистые. - У тебя они загребущие, - хмыкнула Тина, снова отворачиваясь к холсту, - сиди на месте, дай мне немного поработать, потому что я знаю, что я хочу изобразить. Кухта только горестно вздохнул.