Иначе

Знакомство с Воропаевым сделало жизнь Николая веселее, успешнее, богаче и… безумнее. Теперь Зорькин мог не просто жить в отдельной квартире, но и помогать маме - деньгами, продуктами… он купил ей новый телевизор, огромный холодильник, а еще отремонтировал плиту, которая в последнее время совершенно неприлично дурила. Мама была довольна, да и сам Николай, если уж признаться, тоже был счастлив. Да, это можно было бы назвать счастьем. Он даже смог заняться тем, о чем давно мечтал - фотографией. Да, Коля не собирался стяжать славу великого фотографа, ему просто хотелось увековечить моменты, людей, жизнь… все то, что происходило вокруг него, было достойно отдельного кадра. Вот и сейчас он приехал на встречу с сестрами-Воропаевыми с камерой наперевес. Кира одобрила такое его появление, Кристина - не очень. Но больше всех не понимал его тягу к снимкам Валерий Сергеевич. Пушкарев хмуро уставился на нацеленную на него камеру. - Ну и что я тебе должен изобразить? Не могу же я замирать каждый раз, когда ты решишь в меня этим тыкать. Я тут не для игр, меня помочь попросили, а ты за мной с камерой бегаешь, как Шарик с фоторужьем за зайцем. Тебе мало кадров со свадьбы? - А мне и не обязательно, чтобы вы замирали, - вздохнул Николай, отчаявшись объяснить Валерию Сергеевичу, что он делает, - я просто делаю снимки… ну, в движении, так как оно есть. Я не хочу, чтобы вы замирали. Вы можете двигаться. - Двигаться? Вот уж спасибо за такую доброту,- хмыкнул Пушкарев, - и не жалко тебе пленки? Если я буду двигаться, то у тебя я буду выходить размытым - какое тебе от этого удовольствие? - Огромное, - Зорькину Валерий не мог испортить настроение, ни сейчас, ни в принципе. Всех удивляло, насколько Николай оказывался стойким в общении с этим человеком. Даже Севрюков интересовался, как Зорькин мог оставаться таким спокойным. Коля тогда отмахивался и говорил, что все это было благодаря годам тренировок, умалчивая о том, что он буквально замирал каждый раз, когда Валерий повышал на него голос. Но это внутреннее замирание всегда списывалось на врожденное Колино спокойствие. Сам Николай называл такую привычку эффектом зайца - он просто пережидал пик опасности, даже не моргая. А потом просто продолжал жить и действовать, как ни в чем не бывало, - я выберу для себя нужные мне кадры. Ну, испорчу я немного пленки на смазанное движение, так что же? Поэтому, - он махнул рукой, - вы двигайтесь себе, как хотите, не нужно позировать. А то эта нарочитость… вы стоите так, словно на плацу… - Конечно, как на плацу, думаю у господина Пушкарева это в крови, - Кристина притащила несколько папок с образцами тканей для драпировки зала, - военная выправка - это навсегда, - она подмигнула Коле, когда он направил на нее камеру, а потом лучезарно улыбнулась, позволяя сделать еще один кадр. Зорькин снова опустил камеру, глядя на старшую Воропаеву, - я вот удивляюсь, как он еще тебя в армию не отправил. Просто чудо какое-то. - Могу сказать, что он пытался, - рассмеялся Николай, и тут же пригнулся, когда Валерий попытался отвесить ему подзатыльник, - ну а что? Вы же, правда, пытались! Даже друга своего для этого подключили! - И как же ты спасся? - Тина шлепнула Валерия по пальцам и вручила ему в руки папки с образцами, - вы же не зря пришли сюда, так? Вот, займитесь, и перестаньте бить людей почем зря. - Я никого почем зря не бью, я воспитываю, - хмуро ответил Пушкарев, принимая папки, - а в армию его не взяли, потому, что он больно хитрый. - Не поэтому, - Николай успел сделать фото нахмуренного Валерия, нагруженного папками - просто отличный кадр, - я просто учился в университете, и там у нас была военная кафедра. Короче говоря, я очень старался в армию не попасть. - А я думала, что здоровье тебе не позволяет, - Кристина постучала по виску, и Зорькин сперва решил обидеться. Ведь этот жест он прочел, как… ну… прочел он его, словно намек на свою интеллектуальную несостоятельность. Но потом Воропаева добавила, - очки у тебя хоть и аккуратные, но зрение ведь у тебя не айс. - Зрение, - Николай погладил дужку очков, которая проходила как раз по линии виска. Вот что пыталась показать ему Тина - очки, - оно у меня сейчас стало хуже. Тогда все было вполне приемлемо, я даже и не всегда очками пользовался, если уж на то пошло. Это Катюша у нас была постоянно в очках. - А как так вышло, что пошел такой регресс? - выгнула брови Кристина, помогая Валерию развернуть пухлые папки, - что было толчком? Просто так ведь не бывает, уж я это точно знаю. - Ничего особенного, - отмахнулся Николай, снова прицеливаясь камерой в сторону колоритной парочки. Зорькин сожалел только о том, что здесь не было Ярослава. Да, эффект зайца срабатывал и рядом с Кухтой, но на пленке тот выходил просто отлично. Практически так же хорошо, как и Александр Воропаев. Правда фотки эти Зорькину приходилось хранить как зеницу ока и прятать от посторонних глаз - уж больно Саша на них получился милым, добрым и влюбленным. А вот сам Ярослав не был против всякого рода разнообразности - ему нравились его фото в любом виде, и он был единственным, кто не грозился, если фото получилось кривым и карикатурным. - Как это, ничего особенного? - нахмурилась Тина, вынимая из файла изумрудный бархат, и принимаясь его поглаживать пальцами, - это же зрение - это важно. Я вот своим занимаюсь постоянно - глаза и зубы, это то, что точно еще раз не выдадут. Мы, увы, регенерировать не умеем. - Это все от того, что я носил неправильные очки, - признался Николай, - у нас тогда с деньгами было туго. Ну просто настолько туго, что я в университет носил папины пиджаки, а они, я попрошу заметить, были размера на два больше. И как мама не перешивала их, чтобы придать им форму, которая должна была отличаться от мешка, но у нее не получалось. Так вот, на новые очки денег не было и подавно… ну… я носил старые, время от времени Катины брал, ну, когда было совсем печально - глаза ведь постоянно были нагружены… ну, как-то так. - Мне иногда кажется, что я живу в другом мире, - Тина произнесла это тихо, и Зорькин решил, что эти слова не должны были достигнуть его ушей. Ему хотелось сказать, что он не пытался жаловаться, это ведь… ну… было неправильно. Да, он вышел из семьи с низким достатком, но… он не мог назвать себя и мать неблагополучными. Были ведь и хорошие времена, были и плохие. Да у половины так было! Что теперь рыдать над разлитым молоком? Но Николай ничего сказать так и не успел. Внимание Кристины перехватил Валерий Сергеевич. За время их краткого разговора он умудрился выбрать несколько образцов тканей. Шелк, бархат и, скорее всего, лен - Николай невольно нахмурился, он и подумать не мог, что Пушкарев так серьезно отнесется к поставленному перед ним заданию. - Что ты мучаешь этот платочек? - Валерий протянул руку, забирая у Кристины изумрудный бархат, - вы же говорили с Кирой, что не хотите излишне темных тонов. Зачем тебе эта зелень? Вот, лучше на это посмотри, - он отдал ей выбранные образцы, и Коля тут же зацепил это в кадр. Нет, такого он совершенно точно нигде больше не увидит, - вот так должно быть хорошо. Или не подходит? - Кира! - Тина крикнула так, что в зал вбежала не только сестра, но еще и официант с администратором, - иди сюда и посмотри! - Кристина, я тебя, конечно, безумно люблю, но когда ты так вопишь, у меня сердце останавливается. Я думала, что у вас тут уже что-то… случилось, - она покосилась на Пушкарева, и тот тут же нахмурился. - Это я должен быть причиной этого самого “случилось”? - он хлопнул папками с остатками образцов по столу, - да я, между прочим, тут… - Нет, нет, нет, - замахала руками Кира, - вы тут как раз для баланса. Я бы не подумала, что вы… начали. Но это же Тина… с ней всегда что-то… происходит. - Просто отлично, выходит, проблема я? - Кристина передала образцы Кире, - все становится только интереснее… Николай принялся делать фото за фото, довольный тем, что его фоторепортаж говорившие просто не замечают. Коля знал, что до скандала дело не дойдет, в конце концов, он этого точно не позволит. Но… какие отличные и просто невероятные кадры! Какой спектр эмоций! Просто красота. Даже привычно хмурый Пушкарев был просто душкой в легкой растерянности. Да, ведь Кира и Кристина ни разу не походили на его послушную супругу и крайне редко перечащую ему дочь. Валерий, попав в Воропаевский водоворот, постепенно осознавал, что женщины могут быть… опасны. - Ты, Тина, моя любимая сестра, но то, что ты средоточие проблем этого не отменяет, понятно? - выгнула брови Кира, принимаясь рассматривать образцы, - а почему драпировка стен и окон такая бледная? - Потому, что тут, - Пушкарев похлопал по папкам с кусками ткани, - нет такого цвета. - Нет такого… - Кира покосилась на Валерия, а потом на Кристину, что довольно скалилась, словно она только что провернула какую-то очень крутую шутку. Николай сделал очередной кадр, - ты хочешь сказать, что это подобрал Валерий Сергеевич? - в голосе ее было сомнение, она снова покосилась на Пушкарева, - это вы выбрали? - Я не могу понять, что не так? - нахмурился Валерий, - мне Кристина сказала, что нужно подобрать обивку для стульев, ткань на скатерти, такие тканевые украшения на стулья, и шторы… точнее, ткань на шторы. Все это должно было быть в спокойных, постельных тонах… - Пастельных, - поправила его Тина, но Пушкарев только отмахнулся. Да, ему совершенно точно было плевать на правильность слова. - Я выбрал все, что нужно, - он кивнул на ткани в руках Киры, - сделал, как мне рассказывал ваш смешной мальчик. Имя у него такое… странное. Милое. - Милко, - услужливо подсказала Кристина, и, поймав шокированный взгляд Киры, добавила, - да, я познакомила нашего Валерия Сергеевича с Милко. Потому, что наш Вуканович просто влюбился в Елену Александровну. - Чего? - на этот раз брови Пушкарева подскочили вверх, и Коля снова сделал щелчок камерой. Боже, он крайне вовремя решил не расставаться с фотоаппаратом. - Спокойно, - Тина погладила плечо Валерия, - это образное выражение, образное… Наш Милко не по девочкам, - она поиграла бровями. Но Пушкарев все еще не мог до конца осознать, по кому тогда этот милый мальчик, если не по девочкам. - Мне срочно нужен стул, - Кира потерла висок, а Коля, отложив камеру, поспешно повернулся к стоявшему рядом с ним стулу, - почему все самое интересное и без меня? - она села на предложенный стул, и благодарно взглянула на Николая, - а ты знал, что нашего Милко решили попугать Валерием Сергеевичем? - Нет, - покачал головой Зорькин, - если бы при мне что-то подобное происходило, то я бы обязательно взял камеру, чтобы на это посмотреть, - признался он, и немного взгрустнул, ведь мимо него прошли такие кадры! - Ну да, логично, - Кира покосилась на камеру в руках Николая, - слушай, папарацци, поделись, пожалуйста, потом снимками. - Да не вопрос, - охотно согласился Николай, такие просьбы устраивали его куда больше, чем намеки на то, что ему открутят голову, если фото попадутся кому-то на глаза. Так Александр грозил ему всеми карами небесными, если снимок, как он прижимается ухом к Катиному животу, блаженно улыбаясь, окажется в каком-то издании… конечно, проворачивать что-то подобное Коля точно не собирался, но на формулировку тогда немного обиделся. - А у меня есть вопрос, - Пушкарев даже руку поднял, чтобы привлечь внимание, и заслужил хихиканье со стороны Кристины, на которую он недовольно покосился. Да. Валерий Сергеевич не любил, когда над ним потешались. Зорькин знал еще одного такого человека… Может, Воропаев с Пушкаревым не так уж далеко друг от друга ушли? - почему это плохо, что меня познакомили с этим Милко? Вполне нормальный парень. Странный, конечно, но они тут у вас все, - он покрутил пальцем у виска, - немного ку-ку, так что, я делаю скидку, как меня и просила Лена. - А почему тогда нельзя сделать скидку моему брату? - Тина уселась на стол, принимаясь махать ногами, - почему на него можно шипеть? - Во-первых, - Валерий попробовал ухватить Кристину за локоть, - слезь со стола, это неприлично. А во-вторых, твой брат - мужчина, и с него спрос как с мужчины. А этот Милко ваш… - Ему годков немало, - тут же заметила Тина, уворачиваясь от хватки Валерия Сергеевича, со стола она, видимо слезать не собиралась, - так почему к нему не может быть отношения как к мужчине? - Потому, - медленно, словно втолковывая неразумному ребенку, начал Пушкарев, - что он и близко себя как мужчина не ведет. Так что и говорить я с ним буду иначе. - А со мной тогда почему можно говорить так… строго? - поинтересовался Зорькин, радуясь, что стоит вне зоны досягаемости Пушкаревского подзатыльника, - я что-то не помню, чтобы я вел себя как мужчина, ну, в вашем понимании этого слова. - А тебя я уму-разуму учил, чтобы ты в конечном итоге этим самым мужчиной стал, - Валерий покосился на Киру, что все еще разглядывала образцы, - я неправильно понял задание? То, что я выбрал не подходит? - Вы как раз поняли задание слишком хорошо, - призналась младшая Воропаева, - да, вы не выбрали цветовой акцент. Ну, что-то яркое, то, что будет играть сольную партию, но вы сказали, что там, - она кивнула на папки, - этого нет. И я поверю, просто… я сидела над всеми этими клочками целый день, а вы справились так быстро… - Это просто потому, что я только что это увидел, а вы на все это днями смотрите, - отмахнулся Пушкарев, - а что вы хотите добавить… ну, как этот ваш акцент? - Не знаю, - Кира снова принялась перекладывать в руках образцы, - фисташковый? - она взглянула на Тину, а та вскинула руки вверх. - Не-не-не, вот, - Кристина указала в сторону Пушкарева, - тебе смотри кого подарили? И он справляется очень хорошо. - Кому кого подарили? - Валерий Сергеевич даже встать не поленился, и Зорькин прицелился на компанию камерой. Так, так, так… кажется, его ожидали просто отличные кадры! - Это образное выражение! - Тина быстро повернулась так, чтобы соскочить со стола с другой стороны, - никто никого никому не дарил. - То-то же! - погрозил пальцем Пушкарев, а потом снова повернулся к Кире, - зачем я еще нужен? Меня же не для того, чтобы вот эти платочки выбирать позвали, правда ведь? - он перевел взгляд на Кристину, но та и не думала сбегать, хотя предусмотрительно стояла с другой стороны стола. - Вы нам нужны, чтобы убедить Тину, что ей нужно замуж, - Кира с легкостью выдала информацию, даже ухом не ведя на возмущенный взгляд сестры. - Нужно, - кивнул Валерий Сергеевич, - а проблема в чем? Ты передумала? - он склонил голову к левому плечу, - что-то не так с Ярославом? Хочешь, я с ним поговорю? - говорил он совершенно серьезно, не замечая, как на него уставилась Кира. Николай невольно икнул, и спрятался за камерой. Да, для такого человека как Валерий Сергеевич никаких авторитетов просто не существовало. - С Яром все хорошо, - замахала руками Тина, - и ничего я не боюсь, это просто так… сомнения, ну… - она наморщила нос, - мне… немного… я просто не ожидала, что до такого дойдет. Я думала, что Ярослав не будет слишком… торопиться. - Ладно, я понял, - Пушкарев почесал затылок, покосившись сперва на Зорькина, а потом и на Киру, - покажи-ка мне ту часть, которую вы арендовали на улице, - обратился он к Кристине, - поговорим. - Поговорим? - Тине явно не хотелось задушевных разговоров, и она не шелохнулась, но Валерий Сергеевич принялся обходить стол, который их и разделял. - Поговорим, - он похлопал ее по плечу, - я ни в чем убеждать тебя не буду, просто хочу тебя послушать. Пойдем. - Мне с вами? - Николай щелкнул камерой, и без того зная ответ. - Кире помоги, ищите этот ваш… фисташковый, - уверенно заявил Валерий, а потом подтолкнул Тину в спину, - пойдем, пока за нами еще кто-то не увязался. - Как интересно, - начала Кира, когда за Кристиной и Валерием закрылись двери террасы, - я никогда бы не подумала, что Валерий Сергеевич может быть таким… внимательным… к деталям… - Он очень хороший человек, - Зорькин зачехлил фотоаппарат, больше не рассчитывая на какие-то особые кадры, - просто… у него слишком жирные тараканы, которые не позволяют это показывать. - Я что-то не замечала, чтобы он был таким понимающим с Катей, поэтому я и удивляюсь, - пожала плечами Кира. - Ах, это, - протянул Коля, улыбаясь, - а тут все просто - Кристина - это такой себе, только ты не обижайся, не родившийся у него сын. Характер-то о-го-го! - Интересное предположение, - протянула Кира, поворачиваясь в сторону Зорькина, и тот только пожал плечами. - Это только мои мысли, - он подмигнул Воропаевой, - ну что, будем искать ваш таинственный фисташковый цвет? Времени ведь у нас вагон…