Иначе

Быть беременной иногда было ужасно утомительно. Проблемы с одеждой, едой, обувью, сном, телом… Да, ребенок, это наверняка счастье, а беременность - радость, но, увы, ни первое, ни второе не может считаться таковым двадцать четыре на семь. И Катя признавалась, что чем ближе был срок родов, тем больше она сомневалась, что все это было хорошей идеей, и главной виной был страх. Да, тот самый страх, который преследует каждую женщину в третьем триместре - страх родить. С одной стороны Катерина буквально жаждала, чтобы это, наконец, закончилось, и она могла уменьшиться в половину… ну, или около того. Она погладила живот, глядя на себя в зеркало - стоило признаться себе, что рожать было страшно. Мысль о том, что ради облегчения ей нужно было пройти через новый, и, что греха таить, не самый приятный опыт заставлял содрогаться и проводить без сна добрую половину ночи… Но… этот самый страх, который буквально становился парализующим, перекрывался предвкушением. Все тело буквально сводило легкой дрожью от одной мысли, что скоро она сможет взять на руки свою горошинку. Видимо ее девочка была с ней солидарна, потому как она тут же толкнулась, очень недвусмысленно отвесила ей по почкам. Катя поморщилась и рассмеялась - скорее всего, эта красота родится такой же характерной, как и ее папуля. - Ты чего хохочешь? Я должен знать что происходит? - Александр вошел в комнату, вытирая волосы полотенцем. Он выглядел расслабленным и довольным, но вот взгляд… в последнее время у него там крылось просто колоссальное напряжение. А все потому, что он переживал за рождение их ребенка едва ли не больше, чем сама Катерина. С одной стороны ее это радовало, ведь это было так мило и приятно, осознавать, насколько близко к ней он хотел быть… но… Катерина невольно беспокоилась о том, что на волне этой паники в их семье не оставалось никого, кто мог бы мыслить здраво. - Да ничего особенного, - покачала головой Катя, - просто наша горошинка характер показывает. Ой… вот, опять, - она немного поморщилась, когда получила очередной “пинок”, - она точно вся в тебя. Если ей что-то не нравится, она об этом сообщает. - Нет, ну так не пойдет, - вздохнул Воропаев, он сократил между ними расстояние, а потом опустился на одно колено, чтобы прижаться ухом к Катиному животу, - красотка, ты меня слышишь… - когда он начинал так разговаривать, тон его моментально менялся, становясь буквально медовым, - маму обижать нельзя, она у нас такая хрупкая, с ней нужно обращаться нежно и… - Ну не такая я и хрупкая, - вздохнула Катя, взъерошив волосы Александру, - в последнее время я неплохо так поднабрала в весе, и это… без учета живота. - Ты что, переживаешь, что ты поправилась? - выгнул правую бровь Воропаев, - серьезно? - Я не то чтобы переживаю, - пожала плечами Катерина, - возможно, немножко… - она снова принялась поглаживать живот, - я знаю, что сперва мне нужно родить, а потом уже все остальное, просто… я вижу и знаю, что поправилась. - А что тебе говорит Мария? - Александр поцеловал ее живот, а потом встал, принимаясь снова вытирать волосы полотенцем, видимо, желая просушить их сильнее, перед тем как уложить их феном, - она, насколько я помню, у тебя в почете, и, соответственно, ее мнение ты ценишь… - Ты хочешь сказать, что я не ценю твое мнение? - выгнула брови Катя, но Воропаев покачал головой. - Да нет, я не о том, - он тряхнул полотенцем и развесил его на спинке стула, - я твой муж, твой партнер, и это… вполне логично, что я говорю тебе комплименты или, к примеру, то, что ты хочешь слышать, ну а Даутова, со всем уважением, она может припечатать так, что не отмыться, даже если ей кто-то и симпатичен. А я более чем уверен, что вы говорили с ней о твоем внешнем виде, в особенности сейчас, в преддверии вашей фотосъемки. - Иногда твоя логичность меня просто поражает, - вздохнула Катерина, - но да, ты прав, мы с Марией постоянно говорим о съемке и да, я обсуждала с ней то, что я… изменилась. Но она говорит точно то же, что и ты… Она считает, что я роскошна, в особенности в таком положении. И вообще, Мария считает, что я вернусь в форму с легкостью, потому, что у меня такая конституция. Но тут я не могу с ней согласиться, - она направилась к кровати, чтобы сесть и немного снять напряжение с поясницы, которая начинала ныть, - мама-то у меня, вот, склонна к полноте. Кто знает, а вдруг я не похудею… ну, или похудею недостаточно. - А ты считаешь, что если твои пара килограмм останутся при тебе даже после родов, это будет некрасиво? - Александр открыл шкаф, принимаясь выбирать себе наряд. Сегодня вечером должна была проходить выставка Кристины, и им нужно было выглядеть если не нарядно, то максимально прилично. У Воропаева с этим проблем, конечно же, не было, а вот сама Катя только хмурилась. Нарядиться ей становилось все сложнее и сложнее. И если бы не Кира, которая заставила Катерину немного обновить гардероб, то кроме спортивных костюмов она ничего бы и не носила. Даже в ЗимаЛетто в последнее время она приходила в куда более свободном стиле, чем обычно. Но тут проблем никаких не было, можно даже сказать, что там были все свои, а вот такой выход в свет, как эта выставка, буквально обязывал задуматься. - Да я пока еще не думала, что будет после родов, - это было полуправдой, но в целом Катерина задумывалась о том, что будет “после” все реже. А все из-за того, что перед этим “после” должно быть… - По-моему, ты лукавишь, - довольно улыбнулся Александр, - но, ладно, я тебя уговаривать не буду. Мы дождемся рождения горошинки, а там уже будем разбираться. Согласна? - он вытащил из шкафа темно-синий костюм и белую рубашку в тончайшую стальную полоску. Катя невольно улыбнулась, проводя пальцем по влажному полотенцу, что висело на спинке стула, она знала, почему он выбрал для себя именно такой цвет костюма. Сегодня на Выставке она должна была щеголять синим свитером и серыми, в синюю вертикальную полоску, штанами. Сама Катерина точно так же старалась подбирать свой наряд под выбор Александра, ей нравился такой дабл-дрессинг. Видимо Воропаев рассуждал точно так же. - Согласна, - Катя немного откинулась назад, чтобы опереться на локти, спине так стало еще легче, - будем решать проблемы по мере их поступления, у нас пока и так есть чем заняться. - И не говори, - Александр оценивающе оглядел подобранный наряд, а потом обратился к супруге через плечо, - ты есть хочешь? - О… нет, - на этот раз Катя просто упала на кровать и закрыла лицо двумя руками, - я постоянно хочу есть! Не нужно мне об этом напоминать! - Я тебе напоминаю потому, что на выставке будут только закуски, достаточно легкие и даже немного странные, - заявил Александр, присаживаясь рядом с супругой, а потом и вовсе растягиваясь рядом с ней во весь рост, подкладывая под голову руку, чтобы удобнее было на нее смотреть, - поэтому, я вполне логично предлагаю тебе поесть сейчас, чтобы ты не осталась голодной потом. - Ты прав, - согласно кивнула Катя, поглаживая живот, ощущая, что и горошинка очень даже не против перекусить, - нужно будет обязательно подкрепиться перед дорогой. А то если у меня в животе заведется кит, мне будет очень стыдно. - Вот-вот, обязательно будет, - Воропаев принялся рисовать по животу Катерины круги, улыбаясь, - давай я приготовлю тебе курицу, а? - А что у нас еще есть? - нахмурилась Катя. В последнее время она не могла есть куриное мясо! Ее тошнило от одного запаха, и это было крайне странно, ведь раньше она очень любила куриное мясо. Мама готовила его просто восхитительно, особенно в духовке… это была просто… трагедия. - Есть, - Александр покачал головой, - прости, я забыл, вообще из головы вылетело, что тебе пока она не подходит. До сих пор тошнит? - Ага, даже думать об этом не могу, - призналась Катерина, - так страдаю. Я же у мамы с папой вчера была… ну, как тебе сказать… папа даже проветривал кухню, чтобы меня не мутило. Бедная мама, мне так жаль, ведь она так старалась, запекла целую курочку… обидно. - Понимаю, - кивнул Воропаев, принимаясь поглаживать Катю по щеке, - тогда что, сделать тебе омлет? - В духовке, - она расплылась в довольной улыбке, - у нас времени хватит? - Времени достаточно, - успокоил ее Александр, - хватит и приготовить и поесть, а еще хватит поехать и купить букет Тине. - Ну, с букетом все и того проще, ты же его уже заказал. Ведь так? - Катерина хитро улыбнулась, и повернулась к супругу. Тот выгнул брови, принимаясь разглядывать такую довольную жену. - У тебя просто огромные уши, ты об этом знаешь? - Воропаев склонился, чтобы коснуться губами ее губ, - я вполне искренне думал, что ты не слышишь, ты же была в душе, вот как ты умудрилась? - А я как раз из душа выходила, - да, Катя была очень довольна собой, - и услышала, что ты делал заказ. И слышала… - она пошевелила бровями, - что ты делал заказ и для меня. - Вот тебе и сюрприз, - Александр выглядел спокойным и совершенно не расстроенным, - но, я думаю, самое главное ты все равно не слышала, - он коснулся указательным пальцем кончика ее носа. - А что, было что-то еще? - брови Катерины подскочили вверх, и на этот раз глаза Воропаева заблестели привычными хитрыми искорками. - А кто же тебе расскажет, - он принялся подниматься, явно собираясь уйти от ответа, - так будет не интересно, и я не думаю, что если ты будешь знать все, то это добавит веселья в сегодняшний вечер. - Саша, лучше расскажи мне, что ты еще задумал, - Катя попробовала подняться, но с ней снова случился “черепаший переворот”, и она только забарахталась на постели, силясь подняться. Александр тут же наклонился, чтобы помочь ей сесть ровнее. - Ты же знаешь, что я ничего плохого задумать не могу, - он легонько коснулся поцелуем тыльной стороны ее ладони, - и пугать я тебя точно не буду. Но тебе нужно меня отпустить, чтобы я мог приготовить нам перекус. - Я пойду с тобой, буду помогать, - решительно заявила Катя, но Воропаев на это только рассмеялся, - ну что? - А то я не знаю, что ты собираешься пойти со мной, чтобы расспросить, что же я тебе приготовил, - он покачал головой, - но, ладно, пошли, лучше ты у меня будешь под присмотром, мне так спокойнее будет. - Я, правда, собираюсь тебе помогать, - нахмурилась Катя. Неужели ее так было легко прочитать? - а ты уже думаешь обо мне самое плохое! - Неправда, - Александр помог ей встать на ноги, - я думаю о своей супруге только все самое хорошее, это я могу тебе гарантировать. Катерина решительно кивнула - да, она верила своему супругу, всегда, и даже в таких мелочах. Иногда она думала, что именно поэтому она ощущала себя так легко и уверенно. Наверное, именно в этом и была любовь.

* * *

- Это просто ужас какой-то! - решительная, бесстрашная, активная Тина… пряталась от журналистов в каморке между тряпками, швабрами, моющим средством и… Катей, которую она же сюда и затащила. Видимо, ей нужно было с кем-то очень срочно поговорить, и этим кем-то оказалась именно Катерина, возможно, потому, что попросту не могла от Кристины удрать, - они за мной гоняются по всему залу и просят дать интервью! А я… как ты понимаешь, совершенно не готова! Вот именно поэтому… именно поэтому я не люблю сюрпризы! - Я знаю, что ты не любишь, - вздохнула Катерина, принимаясь поглаживать руку Кристины, - но, если бы мы сказали тебе, что хотим устроить выставку, ты бы никогда в жизни не согласилась. И, как видишь, очень зря. - Конечно, не согласилась! Конечно, я не согласилась бы! - Тина затрясла головой, заставляя пружинки ее волос живо подпрыгивать в слабом свете крохотной лампочки, - это же просто какой-то сумасшедший дом! Я… я совершенно точно не публичный художник, и теперь вот это я просто не могу откатить назад. - Ничего и не нужно откатывать, - Катерина принялась растирать поясницу, немного морщась, - и то, что ты не была публичной… это было ошибкой. Ты очень талантлива, просто невероятно, и я, например, радуюсь, что о тебе узнают все… ну, или многие. Тина, ты чего? Только не говори, что у тебя паническая атака! - Что? - Кристина вытерла рукой лоб, на котором появилась испарина, - нет, все хорошо, со мной сейчас все хорошо… это просто… неожиданно. - Так, может, стоит попробовать? Настроиться и выйти к журналистам и фотографам. Тебя никто не собирается заставлять с ними общаться прямо сейчас. Если хочешь, то Кира может договориться с ними, чтобы провести пресс-конференцию потом…даже через неделю. Сейчас будет достаточно того, что ты будешь… известной. Что о тебе будут знать не просто как об эпатажной Кристине Воропаевой, а как о художнице, талантливой женщине… понимаешь? - Да все я понимаю, и я даже понимаю, чем было продиктовано желание Ярослава с Сашкой все это устроить… я просто в шоке, как вышло так, что ВСЕ вокруг меня знали, и никто не проболтался, - покачала головой Тина, - и туда, - она ткнула указательным пальцем в сторону зала, - я пока вернуться не готова. - Так, может, я все-таки позову Ярослава? Думаю, что с ним тебе будет гораздо комфортнее… - Нет, стой тут, - Кристина сжала руку Катерине, - никуда не ходи, а то я вам теперь… это… не доверяю. - Что, даже мне? - брови Кати подскочили вверх, но старшая Воропаева не повелась на это притворное удивление своей новой родственницы. - Даже ВАМ, - Тина кивнула на живот Катерины, - эта ваша мелкая заноза вырастет такой же умной как мама и крученой как папа, так что да, я уже и ей не доверяю. Катя улыбнулась, принимаясь снова поглаживать плечо Тины. И пусть она сейчас ворчала, но она говорила это с такой нежностью и любовью… За все время их общения Катерина научилась различать тон в голосе Кристины. Александр не единожды говорил ей, что он благодарен, что Катя ТАК понимала его старшую сестру, ведь у остальных людей с этим были… проблемы. - Тина, ну ты просто чудо, ты знаешь? - Катя погладила живот, а потом решительно заявила, - когда родится горошинка, я назову ее Кристиной, и будешь потом нести за нее максимальную ответственность. - Ой, ты знаешь, не нужно, - Тина распахнула глаза так широко, как только позволяли ресницы, которые она доклеила к своим родным. Катя даже невольно задумалась, не свалятся ли они от такого движения, - вы… вы что имя еще не придумали? - Нет, - покачала головой Катерина, - все никак. Но мы с Сашей решили, что выбирать имя будем только мы. Знаешь, чтобы никто не обиделся, если мы возьмем идею другого. Но, - она пожала плечами, - пока в голову ничего не идет от слова совсем. - И поэтому ты решила ребенка назвать моим именем? - выгнула брови Тина, а Катя только хмыкнула на это. - А тебе что, поделиться жалко? - Не жалко, но этот мир со мной одной справиться не может, а ты собираешься еще одну такую же произвести на свет? - весьма самонадеянно заявила Кристина, - не думаю, что это очень хорошая идея. - Знаешь… - Катя собиралась сказать Тине, что на самом деле вся эта ее бравада не нужна. И с ней она может быть собой и делиться всем - и страхами, и неуверенностью, и радостью, потому что для этого и есть семья. А они ведь семья - разве нет? Но дверь каморки распахнулась, и на пороге комнатушки оказался Пушкарев. Он сперва нахмурился, недовольно поджав губы, явно собираясь скандалить, но потом словно передумал. Валерий пожевал губами, видимо размышляя над тем, как бы начать диалог без спора и резкости - видимо, общение с Сашей ему пошло на пользу. Сама Катя молчала, пристально глядя на отца, да и Тина не торопилась что-то говорить Пушкареву. Мужчина сплел руки на груди. - Вы знаете, что вас обыскались уже? Обеих, - припечатал он, даже не собираясь сдвигаться в сторону, чтобы позволить им выйти, - вы мне не скажете, что вы ТУТ забыли? Другого места посекретничать не нашлось? - Нашлось бы, если бы в этом цирке не было столько журналистов и фотографов, - сварливо ответила Кристина и потянулась за дверью, чтобы захлопнуть ее. Катерина понимала, что Тина собирается сделать это не для того, чтобы продолжить их разговор, а делает это из вредности, чтобы лишний раз позлить Валерия, - так что, это единственное место, где я могу поговорить… с кем угодно. Так что, если очень нужно на место Кати - пожалуйста, в очередь. - Так, никаких очередей, - Пушкарев придержал дверь, не позволяя ей закрыться, - выходим, - на этот раз он шагнул в сторону, делая взмах рукой, - не нужно тут прятаться от неизбежного. - И что же у нас неизбежное? - Тина схватила Катерину за локоть, когда та попыталась выйти из каморки, - а то я что-то намеков не понимаю. - Триумф, - Катя повернулась на голос Ярослава, и помахала Александру, что стоял рядом с Кухтой. Теперь их нашли все… ну, или практически все. Катерина предполагала, что Кира с Севой остались в основном зале, чтобы отвлекать на себя внимание журналистов, - тебе нужно вернуться к гостям и показать себя во всей красе. Ты ведь сбежала именно потому, что испугалась этого ведь так? - Ничего я не испугалась, - Тина снова потянула на себя Катю, когда она предприняла очередную попытку выйти из кладовки, - просто… меня нужно было об этом предупредить. Я не была готова… - Ты не была готова к тому, что тебя и твое творчество так хорошо воспримут? Что галереи решат провести еще несколько твоих выставок? Что тебя услышат? - на этот раз к ней решил обратиться Александр. Но он, в отличие от Ярослава, не стоял на месте, а направился вперед, чтобы забрать Катю. - Это потому, что я не люблю быть неподготовленной, - проворчала Кристина, недовольно хмурясь, - есть такие вещи, которые требуют длительной… подготовки. - Тебе нужна подготовка? - выгнул брови Воропаев, притягивая к себе Катю, которую на этот раз Тине пришлось отпустить, - тебе, которая улетела в Индию с одним рюкзаком вещей? Буквально с одними запасными трусами? Не ври себе, а, а то мне врать у тебя точно не получается. Катя легонько стукнула супруга в бок, она считала, что Саша должен был быть с сестрой помягче. Но его уже оттеснил в сторону Кухта, а заодно и Пушкареву кивнул, чтобы тот посторонился. Валерий спорить с Ярославом не стал, и поэтому просто повернулся к чете Воропаевых: - Давайте наедине их оставим, - да, у Катиного отца были очень большие проблемы с намеками, - думаю, так как с Кристиной поговорит Ярослав, не сможет никто. - Я тоже так думаю, - Катерина обняла Александра и потянулась за поцелуем, - но ты молодец, хотя, думаю, можно было бы быть и помягче. - Ты меня критикуешь? - выгнул брови Воропаев, но улыбался он при этом очень довольно, - не ожидал, не ожидал… - Вот такая у тебя я, - кивнула Катя и поморщилась, потирая поясницу, - по-моему, мне нужно присесть. - Тебе плохо? - этот вопрос отец и супруг задали практически в унисон, и Катерина уставилась сперва на Валерия, а потом и на Александра - такое единодушие было для них редкостью. Хотя, в последнее время отец стал проявлять к Кате гораздо больше заботы и внимания… пусть и очень неуверенно, грубовато и косо, но… - Мне хорошо, - приврала Катя, а потом решительно взяла под руку еще и Пушкарева, - но присесть я все равно хочу, спина мной не очень довольна, а в каморке еще и душно было. Пошли. - Они точно справятся? - Александр повернулся в сторону Ярослава и Тины, и хмыкнул, когда дверь каморки захлопнулась, скрывая Кухту с Воропаевой, - ладно… вопрос снимается как особо глупый… - он вздохнул, покосился на Катю… весьма выразительно, а потом на Валерия. Да, папа сейчас был рядом… немного некстати. - Еще немного, - Катерина улыбнулась супругу, - совсем чуть-чуть подождать и мы тоже так сможем. - Так… - Пушкарев отпрянул от Кати словно ужаленный, - я пойду…э… найду мать… твою… - и тут же стартовал в сторону главного зала. - А что это с ним? - оскалился Александр, наблюдая за бегством тестя. - Да так, - пожала плечами Катерина, - смутился. Но… это у него первый раз… ну, со мной… даже… приятно. Пусть знает, что я взрослая, - она рассмеялась и погладила живот, - но к креслу меня отведи, а то еще немного и я сяду прямо здесь. Воропаев тут же заторопился с ней в главный зал.