Иначе

Его колотило словно безумного, но признаться в этом было… стыдно. Поэтому он просто сжимал руки в кулаки, и старался дышать как можно глубже, время от времени косясь на довольную Катю, что сидела на больничной койке, прикрыв ноги хрустящей белой простыней. И как она может быть такой спокойной? Неужели те витамины, которыми ее потчевали, действовали еще и как успокоительное? Или это тот магний, который она принимала вместе с калием смог произвести такой эффект? Воропаев попытался сглотнуть, чтобы хоть как-то снять спазм с горла, но так и не смог. Поэтому он просто уставился на супругу, которая сперва расслабленно улыбнулась ему, а потом нахмурилась на миг, и протянула к нему руку. - Саш, ты что-то неважно выглядишь, - она вцепилась в его пальцы, когда он все-таки смог протянуть руку к Катерине, - ты такой бледный. Ты что, испугался, что я уже рожаю? - она захлопала глазами немного удивленно, - Саш? - Я ничего не боюсь, ты же знаешь, - прохрипел Воропаев, заставляя Катю рассмеяться и покачать головой, - Катя, - вздохнул он, а потом прочистил горло, чтобы голос его звучал привычно, - ты понимаешь, что ты единственный человек на земле, который может говорить мне все что угодно и смеяться надо мной? - Знаю, и не могу этим не воспользоваться, особенно сейчас, когда ты выглядишь таким… беззащитным, - Катерина довольно улыбнулась, - это так мило, что я ничего не могу с собой поделать. Прости. - Как ты можешь просить прощения, если тебе совершенно не стыдно? - Воропаев был готов говорить о чем угодно, лишь бы не возвращаться к разговору о том, как чуть сердце не остановилось, когда у Кати начались схватки. Не настоящие… но… схватки. От одной мысли об этом его всего обдавало холодной волной. Каждый чертов раз, когда он об этом думал. - Я люблю тебя, Александр Воропаев, ты самый лучший на свете мужчина, - Катя обезоруживающе улыбнулась, и Воропаев снова тяжело вздохнул. Боже, ну за что ему все это? Почему нельзя просто щелкнуть пальцами, и она… все, она уже сидит тут с ребенком…Господи, зачем он позволил Всеволоду рассказать ему всю эту историю с деторождением? Ну неужели ему было недостаточно информации, которую он почерпнул еще из школьной программы? - Я тебя тоже люблю, - на этот раз Александр позволил себе пересесть к Катерине на постель, - просто… да, ладно, я очень волнуюсь, и, черт возьми, я жутко боюсь. Но я не буду сейчас с тобой это обсуждать. - Потому, что тебе стыдно? - Катя склонила голову к правому плечу, и Воропаев покачал головой. - Нет, потому, что я не хочу тебя расстраивать, - признался Александр, - сейчас тебе нужно, чтобы вокруг тебя было полное спокойствие. - Саша, я скоро собираюсь родить, - снова рассмеялась Катя, - я просто не способна сейчас быть совершенно спокойной. Мне кажется, что сейчас мне гораздо легче, потому, что у меня выделяется адреналин, я не знаю... Единственное, что я знаю, что все будет хорошо. - Я тоже знаю, ты в хороших руках, - уверенно кивнул Воропаев, - я бы никогда не привез тебя в плохое место. - Нет, ты не понимаешь, - Катя снова сжала пальцы супруга, - я в безопасности и все хорошо, потому, что ты рядом со мной, и поэтому я знаю, что все будет как нужно, все будет правильно. Ты мое счастье, Саша, счастье, самое настоящее. - Ты меня сейчас просто добиваешь, - покачал головой Александр, - и после этих слов ты собираешься отправить меня ночевать домой? - Собираюсь, - не стала отпираться Катерина, - мне все еще кажется ужасно глупым то, что ты планируешь спать тут у меня на раскладушке. Во-первых, я достаточно взрослая для того, чтобы побыть одной ночью, а во-вторых, мне нужно, чтобы ты нормально отдыхал и хорошо высыпался, понимаешь? Именно поэтому, я хочу, чтобы ты все-таки взял у доктора те таблетки. Я же знаю, что ты дома благополучно прослоняешься от стены к стене и не поспишь нормально. - Прекрати, - отмахнулся Александр, - не буду я пить никакие таблетки снотворные, даже не начинай. А то, что я останусь тут, - он похлопал по покрывалу, - даже не обсуждается. И нет в мире человека, который мог бы меня заставить передумать. - Есть, - Воропаев тут же повернулся на голос, пристально глядя на доктора, что как раз вошла в палату. - Арина Николаевна, - радостно улыбнулась ей Катерина, - рада вас видеть. Как ваши дела? - она поглаживала пальцы Александра ласково и осторожно, при этом безотрывно глядя на врача. - Все просто отлично, - кивнула Арина, - но я пришла поинтересоваться как ваши дела, и еще убедиться, что Александр Юрьевич пойдет домой, а не будет всю ночь будить вас тем, что будет сидеть в уголочке и глазеть на вас большими печальными глазами. - Александр Юрьевич не будет ни на кого глазеть большими печальными глазами, - возмутился Воропаев, - не нужно считать меня неадекватным. - Я не могу воспринимать вас серьезно, Александр Юрьевич, если вы будете и дальше говорить о себе в третьем лице, - Арина вздохнула и взмахнула рукой, намекая на то, что Александру нужно было переместиться на свой стул снова. - Это же просто шутка, - Катя с готовностью протянула ей руку, прекрасно понимая, что первым делом Арина Николаевна собирается измерить давление, не зря же в руках она держала тонометр, - Саша не называет себя в третьем лице постоянно, это просто… - Как это мило, что ваша жена вас так защищает, - заметила Арина, - вижу такое не впервые, но все равно это выглядит крайне мило. - Она такая милая потому, что я здесь, - проворчал Александр, - как только я перешагну порог палаты, у нее глаза будут на мокром месте до самого утра. - И это мы знаем очень хорошо, - доктор запустила в работу тонометр, и Катерина поморщилась, когда руку сжало сильнее. Воропаев тут же встал со своего места, но Арина снова махнула рукой, указывая на стул. - Пока не мешайте, с вашей женой все хорошо, не нужно дергаться, она в руках профессионалов. - У меня нет сомнений, что тут работают профессионалы, - Александр снова недовольно занял свой стул, - но моя супруга и мой ребенок, это зона моей ответственности. - Знали бы вы,сколько раз в день я слышу подобные фразы, вы бы удивились, - покачала головой Арина, - и да, ваша ответственность заканчивается там, где начинается моя. Вам нужно научиться доверять окружающим вас людям. - О, а с этим у Саши проблемы, - закивала Катя, когда доктор принялась снимать с ее руки манжет, - он никому кроме себя не доверяет. Ну… разве что еще мне, но мне меня сейчас доверять нельзя. - Катя, - простонал Александр, - иногда молчание, оно дороже золота, ну? - Дороже, - согласилась Арина, - но в этом случае ваша супруга не говорит ничего плохого. И да, она права, сейчас ее самой себе доверять нельзя, а вы рядом с ней находиться постоянно не можете. Состояние ее стабильное и угрозы нет, но я все-таки вынуждена настоять на том, чтобы она осталась. Думаю, вы согласны с тем, что тут она точно будет в безопасности, и под хорошим присмотром. - Да, - признаться честно Воропаев злился, у него было жуткое желание схватить в охапку супругу и утащить домой, чтобы… чтобы она постоянно была рядом. Но так же он вынужден был признать, что Арина Николаевна была права - тут Катерина была в безопасности, под присмотром, и в полном порядке, - это я понимаю. А вот то, что вы не позволяете мне остаться в индивидуальной палате за дополнительные деньги, я понять не могу. - Знаете, - Арина покосилась сперва на Катерину, а потом снова на Александра, - мне нужно будет, чтобы вы пошли со мной и заполнили кое-какие бумаги. Сейчас, я только закончу с вашей женой. И да, я гарантирую, что я отвечу на все ваши вопросы. Воропаев согласился с предложением Арины Николаевны, прекрасно понимая, что она, скорее всего, не хочет обсуждать что-то при Катерине. Доктор выглядела спокойной и расслабленной, поэтому Александр не торопился нервничать и переживать, но… должна же была быть причина, почему она захотела приватного общения. Но до этого момента можно было и подождать, а пока он наблюдал за тем, как Арина расспрашивает Катерину о ее самочувствии, о том, комфортно ли ей, и есть ли у нее какие-то волнения или жалобы, которое можно отнести к бытовому характеру. Катя отвечала ей быстро и четко, практически не задумываясь, правда, время от времени она косилась на Воропаева, словно проверяя и его реакцию на свои ответы. Так что Александр старался быть не просто спокойным, но даже невозмутимым. Хорошо, что у него были годы тренировок, позволявшие ему оставаться спокойным даже в самой незавидной ситуации. Поэтому он оставался расслабленным и даже несколько раз улыбнулся Катерине, пока она общалась с Ариной. Но вот врач закончила опрашивать Катю и повернулась к нему. - С Катериной Валерьевной я закончила, теперь я займусь вами - пойдемте, - она махнула рукой, а потом еще раз обратилась к Кате, - покой, расслабление, хорошее питание и спокойствие. Но, увы, я вас отсюда выпустить не могу. Так что лучше позвоните всем друзьям, установите… режим посещения, чтобы вам не было скучно. Думаю, со всем остальным мы справимся. Хорошо? - Хорошо, - Катерина закивала, и обратилась к Александру, - когда будешь возвращаться принеси мне гематоген. Мне же можно? - этот вопрос она адресовала Арине, - или лучше не стоит? - Можно, много вы все равно не съедите, - призналась Арина Николаевна, - вам сейчас кажется, что вы хотите сладкого после своего состояния слабости. И сахаром вы пытаетесь восстановить этот баланс. Но вкус вас оттолкнет. - Это просто вы не любите гематоген, - усмехнулся Воропаев, - она правда может есть его в неограниченных количествах. - Это у вас во время беременности такие вкусовые предпочтения открылись? - задумчиво покосилась на Катерину Арина, и та только удивленно захлопала глазами. - Нет, - покачал головой Александр, - она вообще всегда его очень любила. Просто в последнее время стала есть больше. Но, мы решили, что это не плохо. - Да это и не плохо, не переживайте, - доктор покачала головой, а потом снова махнула рукой Воропаеву, - пойдемте, подпишем несколько документов, а заодно и поговорим. - Конечно, - кивнул Александр, а потом подошел к Кате, чтобы оставить на ее губах нежный поцелуй, - пара минут и я здесь. - Гематоген, - напомнила супруга и улыбнулась, - и можешь потратить больше чем пару минут. Арина Николаевна на это только рассмеялась.

* * *

Воропаев очень старался не хмуриться, когда Елена Александровна начала выкладывать домашнюю еду на больничный стул. Ну, зачем, зачем было переть все это сюда, если тут Катерину кормили едва ли не лучше чем это делал он сам? Он же сказал Пушкаревым, чтобы те просто пришли проведать дочь, а не приносили сюда половину своей кухни. Когда на стул перекочевала тарелка с огромным количеством печеных пирожков, Александр все-таки решил вмешаться. - А не многовато ли всего принесено на один раз? - он старался быть осторожным, не хотелось обидеть Елену или расстроить Катю, что сейчас внимательно за ним следила, - Катя, даже очень постарается, столько не съест. А холодильника у нее в палате нет, как и микроволновки, чтобы можно было разогреть холодную еду. - Ты думаешь? - видимо Пушкарева совершенно точно была уверена, что все это количество просто обязано было уместиться в Катерине за один присест, - ну… можно ведь угостить соседей. - Каких? - Воропаев развел руками, старательно показывая, что палата была полностью пуста, за исключением Кати на кровати и раскладушки, которую Александр все-таки выгрыз для себя. Правда, спала на ней уже несколько раз Кира, ведь у него самого были встречи и огромная загрузка на работе, но это не отменяло того, что и это сражение было за Александром, - тут кроме Кати может появиться еще Кира или Кристина, ну, или на самый крайний случай, я, если вырвусь с работы, - он взглянул на Катерину виновато, но супруга ему только подмигнула. От этого стало немного лучше, да, она по-настоящему понимала его, и поддерживала его сильнее, чем он ее. Хотя именно сейчас Катя нуждалась и в поддержке и во внимании. - Да… - Елена Александровна вздохнула и покосилась на пакет, который еще не успела распаковать до конца, - а я тут еще… Воропаев понимал, что там, в том пакете еще столько всего, что ему лучше и не видеть. Он вздохнул, чтобы немного расслабиться, никто не виноват все просто на нервах, кто-то на этих самых нервах ест, а кто-то… готовит и кормит всех вокруг. - Мам, не нужно всего этого, меня тут и правда очень хорошо кормят, - Катя уже разворачивала тарелку с пирожками, которую ей подал Валерий Сергеевич, молчаливо наблюдая за дочерью, - да и что вы будете дома есть, если все принесете мне? - она откусила от пирожка, - ммм, с яйцом и луком! Мама, я тебя обожаю! - Ладно, - Александр почесал нос, - возможно Кате будет даже лучше от домашней еды, так что… но часть вам все равно нужно будет забрать. Хорошо? Холодильника все равно… - Катюха, мы еле пробились к тебе в палату! - в дверь ворвалась Кристина с корзиной разномастных фруктов, следом за ней шел Ярослав и нес пластиковую бутылку, завернутую в бумажный пакет. Скорее всего, это был свежевыжатый виноградный сок, который готовила сама Тина. Катя его не любила и даже близко к себе не подпускала эту бутыль, но сама Кристина хорошо справлялась со своим же угощением, - мне сказали, что к тебе и так уже столько народу пришло! О! Пирожки! - Какая ты шумная, - покачал головой Валерий Сергеевич, но от Катерины отошел, позволяя Тине пробраться к ней, чтобы пообниматься, - добрый день, - это уже было адресовано Ярославу, что тут же протянул руку, чтобы поздороваться. - Добрый, - улыбнулся Кухта, - сок? - Нет, - покачал головой Пушкарев, а потом покосился на Александра, - что-то тут очень людно, ты покурить не хочешь? - Хочу, - Воропаев заметил, как нервно с ноги на ногу переминается тесть, видно, ему нужен был очень большой предлог, чтобы выйти, - Катюш, ты меня отпускаешь? - Конечно, - закивала Катерина, которая и так была окружена роем родных и близких, - ты не переживай, я обязательно оставлю тебе пирожок или два, - она взглянула в миску, которая прилично опустела, когда к ней за поеданием подключились еще и Тина с Ярославом, - если смогу отстоять. - Не волнуйся, я найду, что у тебя своровать на перекус, твоя мама постаралась, - улыбнулся Воропаев, а потом кивнул Елене Александровне, что довольно приосанилась. Да, эта чудесная женщина просто обожала, когда к ее трудам относились с должным почтением. - Я оставлю тебе яблочный пирог и пирожки с рыбой, - пообещала Пушкарева, а потом передала Кате небольшой контейнер с печеным яблоком, - давай сладенькое, а? Александр ничего не ответил, позволяя Елене заняться дочерью, и просто кивнул Валерию, намекая на выход из палаты. Пушкарева не нужно было звать дважды, и он бросился прочь едва ли не быстрее самого Александра. - Лучше начать говорить сразу, - предложил Воропаев, косясь на Пушкарева, что хмуро шел рядом с ним, - потому как я не умею спрашивать, и если признаться, не очень хочу. У меня сейчас и переживаний за Катю выше головы, так что… - Я тоже переживаю из-за Кати, - проворчал Валерий, - с ней все хорошо, и она выглядит спокойной и довольной, и врачи говорят, что все отлично, но я все равно переживаю. Вчера к нам в гости наведался Всеволод… - О! С почином, - ухмыльнулся Александр, - меня Сева тоже обо всем просвещает, и я могу сказать, что скоро начну от него бегать. Ну, по крайней мере, пока Катя не родит, а то его истории пока не настраивают на положительный лад. - Вот да, - возмущенно закивал Валерий, - он ведь как заноза, просто жужжит… жужжит, и так без остановки просто рассказывает… и рассказывает… вот ты знаешь, сколько женщин умирает во время родов? - Теперь знаю, - вздохнул Александр, видимо с этой информацией Сева добрался и до Пушкаревых, и за это ему нужно было надрать уши. Ладно, Валерий Сергеевич, но Елена Александровна! Ну как так? - Вот и я теперь знаю! И мне еще повезло, что Лена была в комнате, как раз по телефону с Катей общалась, - поведал Пушкарев, - и я с того времени постоянно думаю о том, что он рассказывал… А вдруг… - Никаких “вдруг”, - они как раз вышли из больницы, и Воропаев тут же извлек из кармана сигареты, прикуривая одну из них, - все будет хорошо. У нашей Кати все будет хорошо. Она не очень довольна, конечно, но я настоял на партнерских родах. - Тебя еще там не хватало, - проворчал Валерий, косясь на сигарету едва ли не с завистью, - пропусти Лену, пусть она с дочкой будет. - Не пропущу, - покачал головой Александр, - это мое право, и я его отстоял буквально со скандалом. Поэтому, возможно, когда мы придем за следующим, тогда я пропущу Елену вперед, но на этот раз - нет. - Вот не зря ты мне не нравишься, - заявил Пушкарев, а потом выхватил у Воропаева из рук сигарету и затянулся, - Кате нужен был кто-то куда мягче, покладистее, такой, который бы никогда ее не обидел. А не ты. - Ага, согласен целиком и полностью, - хмыкнул Александр, - постоянно я на нее смотрю и думаю, что она мне чудом досталась, просто чудом! До сих пор не верю, что она моя, даже паспорт не помогает, даже ее беременность не успокаивает… Но, могу сказать одно - ее я никуда не отпущу. Никуда и никогда. Даже если захочет, отпустить уже не смогу. - Хоть честно, - Пушкарев уставился на остаток сигареты в своих пальцах, - у тебя жвачка есть? Если Лена учует, что я курил, она мне такое устроит - мало не покажется. А я скажу ей сразу, что это ты меня угостил. - Хорошая идея, - кивнул Воропаев, - но жвачки у меня нет, так что можете смело валить все на меня, мне не привыкать отбиваться от хищно настроенных личностей. Пусть и таких милых как Елена Александровна. - А что это ты такой… спокойный? Не скандалишь со мной, не шипишь на меня, в этих своих словечках не упражняешься? - покосился на него Валерий, - что не так? - Эти словечки, которые вам так не нравятся, называются сарказмом, - оскалился Александр, - а не бросаюсь я ними потому, что вы о Кате беспокоитесь, не треплете ей нервы и ведете себя так, как ей этого очень давно хотелось - с любовью. - Моя дочь сомневалась, что я ее люблю? - выгнул брови Пушкарев, - и когда я давал ей повод так обо мне думать? - Ну, например… я не знаю, - пожал плечами Воропаев, - ВСЕГДА? - И за это я тоже тебя не люблю, - заметил Валерий, отбрасывая окурок в урну, - я любил свою дочь всегда, люблю сейчас, и то, что она там себе придумала… Каждый мужчина хочет сына. Она мне сказала недавно, что я вместо нее хотел… хотел… но родилась Катя, и я был рад. Если она думает, что нет… - Думает, - перебил тестя Александр, - и все это основано на вашем поведении. Но у вас будет шанс исправиться. Показать, что пол ребенка это совершенно неважно, своим отношением к внучке. - Внучке? А вы точно знаете, что будет девочка? - в голосе Пушкарева было удивление, радость и неуверенность, но ни капли разочарования. - У Кати живот такого размера, что можно считать, что горошинка сама нам сказала, - улыбнулся Воропаев. - Горошинка? У моей внучки еще нет имени? - нахмурился Пушкарев, - смотрите, чтобы потом вам не пришлось называть ее впопыхах, и вы не выбрали что-то странное и глупое. - О да, мы как раз такие родители, которые выбрали бы что-то странное, - Александр покосился на пачку сигарет, но решил что хватит, не хотелось нести в палату к супруге слишком густой табачный дух, - мы разберемся. Всегда разбираемся. - Знаю, - буркнул Валерий, а потом покосился на зятя, - даже с рождением внучки я тебя любить больше не стану. Ты же это знаешь. - А мне все равно, и вы тоже это знаете, так что, - он протянул руку для пожатия, - мне этого достаточно. Пушкарев пожал ему руку, криво улыбаясь. Худой мир всегда лучше доброй войны.