Иначе

Бархатная коробочка захлопнулась с легким стуком, но Воропаев не торопился передавать ее в руки Севрюкова. Еще мгновение он изучал этот мягкий куб, выполненный в черно-золотом, а потом все-таки протянул другу. - Очень изысканно. Тонкая работа, я уверен на сто процентов, что Кире понравится. Когда ты думаешь делать предложение? - он склонил голову к правому плечу, наблюдая за реакцией Севы, но тот только пожал плечами. - Мы говорили об этом дне и об этом шаге много раз, - признался он, тоже принимаясь разглядывать коробочку, - и я знаю, что Кира готова, но… она сказала, что не хочет быть невестой, что она была ею слишком долго, и сейчас ее интересуют только две ипостаси, в которых она согласна пребывать - моя девушка, но, учитывая специфику наших отношений, она моя партнерша и любовница, и моя жена. Она упорно не хочет свадьбу и платье не хочет, хотя, я был бы счастлив, если бы можно было уговорить ее… но… сейчас, да и в целом, я хочу поставить ее желание на первое место. Так что выходит, что предложение мне нужно будет делать в тот же день, как мы подадим заявление в ЗАГС, а это все выглядит немного… не романтично. - Кира моя сестра, и мне приятно знать, что ты так заботишься о ее душевном комфорте и о ее состоянии в целом, но ты не должен забывать и о себе. Если ты бы хотел свадьбу… если Кира не хочет, то пусть это будет не свадьба, но вечер, где можно было бы собрать самых близких. Ну и платье, - Александр улыбнулся, - я бы тоже не отказался увидеть ее в роскошном белом платье. Когда я думаю об этом, то я хочу просто задушить Жданова, хотя он в последнее время и ведет себя… адекватно. - Вот и мне хочется, - кивнул Сева, пряча кольцо во внутренний карман пиджака, - но я понимаю, что сейчас его бить это нелепица какая-то. Помимо того, что после боя кулаками не машут, это еще и… поздно. Вот за что я могу на нем отыграться, кроме как за свое недовольство? - Я просто очень надеюсь, что Тина права и жизнь она полосатая и кармически контролируемая, и Андрюше обязательно попадется женщина, которая буквально истреплет ему все нервы, - Александр сделал глоток чая, пристально глядя на Всеволода, - но мне кажется, что помимо Кириного нежелания надевать свадебное платье тебя беспокоит что-то еще. Не поделишься? - Поделюсь, - видимо Сева ожидал подобного вопроса и возможно даже надеялся, что Воропаев его задаст, - я все чаще задумываюсь, а не прячется ли за мной Кира от своих прошлых чувств? - Приехали, - Александр поставил чашку на блюдце и отодвинул ее немного в сторону, чтобы не смахнуть со стола, когда будет жестикулировать, - вот все время вы вместе были, спали вместе, фактически живете вместе, а тут тебя осенило? Или это преследовало тебя все ваши отношения? - Нет… не преследовало, - сознался Всеволод, - я стал задумываться об этом с той поры, как купил кольцо. Ведь я же ей не просто в невестах для проформы походить предлагаю, я… как там говорят? “Вместе и навсегда” - так кажется. И вот… я думаю, а такого “вместе и навсегда” желает Кира или нет? - Это ты можешь просто у нее спросить, - пожал плечами Александр, - лучше, чем сама Кира никто ее чувства тебе не истолкует, ты не находишь? - Нахожу, и мы говорили о свадьбе, и о том, чтобы Кира стала моей женой, - Сева пододвинул к себе чашку с чаем, но пить так и не стал, - и она сказала мне, что была бы счастлива, и что я ее… устраиваю. - Тебя смутило слово “устраиваю”, - Воропаеву показалось это самым логичным предположением, - или это ты сейчас подобрал его, а Кира сказала что-то иное? - Нет, она сказала именно это, - Севрюков принялся мешать чай ложкой, хотя в нем не было сахара, - но дело не в том, что она использовала это слово, у нас тогда контекст был немного другой. Меня больше заинтересовало, не думает ли она, что я действительно просто… удобный? Вот у нее были отношения с человеком, который не испытывал к ней глубокой привязанности… в тот момент, и она решила, что лучше быть с тем, кто к ней неравнодушен. - Ты хочешь сказать, что ты не чувствуешь, любит ли тебя Кира? - это был крайне странный вопрос, сам Александр до сих пор не мог бы описать словами это самое чувство, и не мог бы ответить на вопрос, как он понимает, что его Катя, к примеру, любит его до сих пор, - вы с ней говорили именно о любви? - Любовь… я думал, что она еще не отошла от Андрея полностью, поэтому мы как-то не торопились свои чувства называть, - ответил Сева, - но она первая решила, что пора расставить точки… Знаешь, Кира никогда не казалась мне такой деятельной, упрямой и целеустремленной как сейчас, и я даже думал, что, возможно, она просто сублимирует в себе те чувства, которые она не может направить на объект своего желания… И пускай она сама сказала мне, что… любит, но может, она просто пыталась меня успокоить? - Если ты думаешь, что Кира не перегорела к Андрею, то ты ошибаешься, - в этом Воропаев был уверен совершенно точно, - она больше ничего не чувствует к Жданову. Даже раздражения, ведь это мешало ей работать вместе с ним на одной площадке, а бросать ЗимаЛетто она не собирается, ты ведь и сам это видишь. Так что она научилась смирять свой гнев и недовольство, которые хотела бы направить на Жданова, и хорошо перебрасывала это в работу - это и есть та самая сублимация, которую ты видел. - Да? - глаза Всеволода заблестели неподдельным интересом, - а ты откуда знаешь? Ты что, тоже с ней говорил об этом? - А ты думаешь, что ты один такой, в попытке понять Киру? - хмыкнул Александр, - она моя сестра, попрошу заметить, горячо любимая и младшая, так что вполне логично, что я занимаюсь тем, что охраняю ее эмоциональный комфорт и благополучие в целом, - он вздохнул, - ну что ты на меня смотришь, словно бездомный пес, спроси уже, а то тебя же от вопроса просто разорвет. - А обо мне ты с ней говорил? - вопрос совершенно предсказуемый, и Воропаев позволил себе еще одну улыбку, хотя с ответом затягивать и не планировал. Пусть ситуация и казалась ему до странного комичной, но смешной она, увы, не была совершенно. Ведь неуверенность, которой страдал Сева, передавалась и Кире, которая начинала точно так же сомневаться в чувствах Севрюкова. Жаль только, что Александр не мог прямо заявить другу о том, что тот идиот. Обещание сестре связывало его по рукам и ногам. - Конечно, - кивнул Воропаев, - мне нужно было знать, что она с тобой не потому, что ищет суррогат на сегодня, ну или на ближайший год. Вы оба близки мне, и я бы не позволил себе просто смотреть, если бы один из вас уничтожал другого в угоду собственным желаниям. - Ну… не тяни! - Сева даже подался вперед, чтобы не пропустить ни слова. - Она тебя любит - это я могу сказать тебе с уверенностью, - Александр замолк, наблюдая, как лицо Всеволода менялось от неверия к шоку, от шока к сомнению, от сомнения к осознанию… Иногда Воропаев был искренне опечален, что его друг умен. Переубедить идиота было в разы и разы проще. - Значит, ты уверен? - Сева выгнул брови, - она так сама тебе и сказала, что любит именно меня? - Она мне сказала, что ты мужчина, с которым она чувствует себя настоящей, что ей не нужно прятаться и пытаться притворяться в угоду тебе. Что ты принимаешь ее любой - и слабой, нуждающейся в защите и объятиях, и сильной, когда она готова сама кого угодно уничтожить на пути к своей цели. Я не знаю, как правильно должны зарождаться чувства, и что рождает любовь в ком-то другом, но ты позволил Кире вырастить это в себе тогда, когда сказал ей, что ты будешь рядом, что бы она ни выбрала, чтобы она ни сделала - это очень и очень важно, уж поверь, - Александр пожал плечами, - Кира пресытилась романтикой в свое время, хотя ты и тут сумел ее удивить. Ты завоевал ее тем, что ждал, тем, что понял, и чуть было не разрушил все, что она к тебе чувствовала, когда тупил с одной из важных частей ваших отношений. - Ты о сексе? - тут же включился Всеволод, - но я до сих пор считаю, что мы немного поторопились, это… - Сева, ау, я не знаю, что там в твоих книгах пишут, но чесаться может не только у мужчин, но и у женщин, в особенности, если за этой женщиной правильно ухаживать, - рассмеялся Воропаев, - я понимаю, что ты пытался разогреть Киру до нужной температуры во всех смыслах этого слова, но мне кажется, что ты ее чуть было не передержал. - Да, она сказала мне примерно то же самое, - Севрюков не любил ошибаться, и совершенно точно не любил, когда его теории разбивались о доводы других людей. Это было с ним еще с университета, уже тогда спорить с этим парнем было рискованно, а выигрывать спор - опасно, - но это ведь уже не важно, правда? В итоге мы пришли к выводу, что мы можем сблизиться еще и сильнее, но я ведь не о физическом влечении сейчас, я о чувствах. - Так и я о них, - кивнул Александр, - но ты же понимаешь, что любые чувства все равно подкрепляются чем-то физическим. В современном мире на платонике далеко не уедешь, увы. - Это смотря с кем применять эту самую платонику, - не согласился Всеволод, но Воропаев перебил его, строго погрозив пальцем. - Вот смотри у меня, не нужно раскручивать эту самую платонику ни с кем другим, кроме моей сестры, а то если я ничего Жданову не оторвал, то это не значит, что я не смогу оторвать это тебе. - Вот правда, ну как ты мог подумать, что я могу посмотреть на кого-то еще кроме Киры? - нахмурился Сева, - для меня существует только твоя сестра, и тут я говорю это без шуток и пафоса, и ты сам знаешь, что я ею увлечен гораздо дольше, чем длится наше общение. - Я ни в чем тебя не подозреваю, - принялся распечатывать новую пачку сигарет Александр, - я просто должен тебя предупредить, так будет честно. - Хорошо, - кивнул Всеволод, - это я понял. Буду считать, что предупрежден - вооружен, но давай мы вернемся к тому, с чего начали. Кира меня любит, и ты в этом уверен? Именно меня и к Андрею не испытывает никакого интереса, ну кроме рабочего, так? Или это я слышу то, что хочу слышать? - Нет, ты слышишь все именно так. Кира не хочет в своей жизни Жданова, она готова быть твоей, но тебе нужно избавляться от своих страхов, потому что… - Александр вовремя прикусил язык, чуть было не разболтав самую важную часть, - потому что если я заметил, что с тобой что-то не то, то Кира заметит и подавно. А учитывая все происходящее, она может принять это на свой счет. Тебе бы этого не хотелось? Правда ведь? - Конечно, нет! - реакция Севы была и очевидной, и приятной. - Тогда, - Воропаев сделал первую затяжку, прикрывая глаза, - сделай ей предложение уже сегодня, а все остальные проблемы будешь решать по мере их поступления. Мысль Севрюкову показалась здравой.

* * *

Наблюдать за спящей Катериной всегда было его слабостью. У нее были очень подвижные брови, и она часто шевелила во сне губами, словно считала что-то или о чем-то рассуждала. Она всегда была такой деятельной, даже во сне… И вот сейчас он смотрел на еще одну свою любовь, наблюдал за тем, как она спит и буквально боялся дышать. Богдана. Она тоже как и мама хмурила бровки и даже губки ее шевелились, то открываясь и закрываясь. Время от времени личико ее расслаблялось, становясь совершенно умиротворенным, а потом снова словно хмурилось. Александру казалось, что он может наблюдать за ней часами, сидеть вот так, неподвижно, просто смотреть. Это было идеально. Это было правильно. Это было лучше, чем он мог мечтать. Это… - Я начинаю ревновать тебя, - шепот Катерины над ухом был щекотным и теплым, а губы, коснувшиеся его виска нежными, - ты тут сидишь уже минут сорок и даже позы не поменял. У тебя шея еще не затекла? - Даже не знаю, - улыбнулся Воропаев, все еще не отводя взгляд от Богданы, - я боялся пошевелиться, так что затрудняюсь ответить. - Я пришла украсть тебя у нашей дочери, в надежде, что смогу тебя покормить, - Катя принялась осторожно разминать его плечи, - а то когда она проснется, то мне придется кормить ее, и тогда проследить за тобой будет не просто сложно, а практически невозможно. И ты снова проигнорируешь то, что тебе нужно нормально питаться. - Вот ты сейчас обвиняешь меня в том, что я игнорирую свои нужды, а что делаешь сама? М? - на этот раз он закрыл глаза, когда Катя нажала на одну из самых болезненных точек у основания его шеи. - Мы с тобой поговорили, все обсудили, так что не надо переводить на меня стрелки, - тихо рассмеялась Катерина, а потом продолжила, - все так, и я сейчас грызу тебя за то, что допускала сама, но это не значит, что я не права. - И это так, - Александр снял руку супруги со своего плеча, чтобы прижаться к ней губами, наслаждаясь нежной кожей и тонким ароматом лавандового детского крема, - я люблю тебя, госпожа Воропаева, - он повернулся, чтобы взглянуть в глаза Катерине, - что у нас там на ужин? - На ужин у нас блинчики с грибами и сладким творожным сыром, а еще чесночный соус и ягодный соответственно. Но для тебя я купила сметану, потому что я знаю, что без нее ты блины себе не представляешь. И да, я оставила тебе просто блины без начинки, чтобы ты мог съесть их просто со сметаной с сахаром, - Катя довольно улыбнулась, а потом покосилась на дочь, - я накрутила радио-няню на максимум, так что если Богданка проснется, то мы обязательно услышим. Но пока, судя по всему, время для ужина у нас есть. - Хорошо, - Александр повернулся в сторону дочери, посмотрел на нее какое-то время, пока Катя снова не постучала ему указательным пальцем по плечу, - да, да, идем-идем, я согласен, - он встал, максимально осторожно, чтобы не нарушить сон Богданки в коконе движением матраса, - веди меня на ужин, - Воропаев протянул руку вперед, и Катя переплела его пальцы со своими. - Как дела в ЗимаЛетто? - поинтересовалась она куда громче, когда они вышли из комнаты в коридор, - а то ни Кира, ни Коля со мной об этом говорить не хотят. Неужели там все так печально? - На самом деле, все это ты напридумывала сама себе, - покачал головой Александр, усаживаясь за стол, - ЗимаЛетто это сейчас оплот стабильности, да, все не обходится без каких-то встрясок, но они максимально минимальны, да и ты пропала не так надолго. А то, что тебя отказываются держать в курсе, так это только потому, что сейчас ты должна сконцентрироваться на себе и на Богданке, а не пытаться решить чужие оплошности. - Вот ты сейчас хочешь сказать, что я тут же брошусь выполнять за других их работу, если мне поведать страшную тайну? - выгнула брови Катерина, - я не такая повернутая на работе как ты думаешь, - она улыбнулась и принялась расставлять на столе угощения, - мне просто… интересно. - Интересно, - улыбнулся Воропаев, пододвигая к себе тарелку с солеными блинчиками поближе, - да тебе когда интересно, то ты становишься хуже Кристины. - А я думала, что Тина это у нас семейный топ всех проблем, а оказывается это переходящий вымпел, да? - Катерина переложила себе на тарелку несколько блинчиков с сыром, наливая рядом ягодный соус, - чаю? - А у тебя уже и чай готов? - выгнул бровь Александр, - да ты просто чудо, - он окунул блинчик в сметану и откусил, - ммм, слушай, это просто невероятно вкусно. Даже удивительно, что у тебя и у твоей мамы получаются совершенно одинаковые блинчики. Я всегда думал, что тут никогда не приготовить похоже, но Елена Александровна… - он нахмурился на секунду, а потом перевел взгляд на Катю, что хитро улыбаясь, смотрела себе в тарелку, - я тебя прибью, - он только чудом не уронил вилку на тарелку, - ты же сама готовила их, да? - Готовила, - не стала отпираться Катерина, - а мама в это время была с Богданкой. Была у себя, чтобы, как и ты, не читала мне нотаций, но, на свой манер. - Ты не скажешь, что за блажь тебя накрыла? - Воропаев снова покосился на стол, - ты ведь простояла не один час за всем этим, - он снова взглянул на супругу, - скажи мне, что тебя сподвигло на это? - Желание что-то приготовить для тебя и для меня, чтобы у нас был семейный ужин, сделанный моими руками, - пожала плечами Катерина, - мне хотелось сделать тебе приятное, ну и себе заодно. Оказывается, немного постоять на кухне может быть приятным, - она отправила в рот часть блинчика и довольно улыбнулась. - Так уж и немного? - выгнул брови Александр, - тут пир на весь мир, а я бы хотел, чтобы ты напрягалась поменьше. - Саш, это становится еще одной нашей проблемой, после рождения Богданки ты все-таки видишь меня хрустальной, - Катя протянула руку и накрыла пальцы Воропаева, лаская их, - и мне это приятно, но это совсем не так. - Ты хочешь сказать, что я слишком заворачиваю тебя в вату? - Александр был готов согласиться с выводами супруги, ведь ему действительно казалось, что Катя, именно после рождения Богданы стала… особенной. Буквально тоньше, эфемернее… он знал, откуда взялись эти странные мысли, и знал, как с ними бороться. Плохо то, что это заметила и Катерина. - Я хочу сказать, что ты прекрасен в своей заботе, но да, ты заворачиваешь меня в вату тогда, когда мне уже можно начинать потихоньку себя нагружать, - она кивнула на стол, - сейчас ты не позволяешь мне приготовить нам ужин, а потом, когда мне станет еще лучше, ты не согласишься лечь со мной в постель. - Я каждый день ложусь с тобой в постель, и у тебя пока нет причин говорить мне, что я от тебя сбежал, потому что этого ни разу не было, - попробовал отшутиться Александр, но Катерина не позволила это сделать. - Ты знаешь, о чем я говорю, Саш, и тебя это тоже беспокоит, думаешь, я не вижу? - она покачала головой, - когда я была на последнем месяце беременности, мы постоянно обсуждали с тобой, как доберемся до постели, и не будем вылезать из нее, пока не устанем, и пока… и пока не оголодаем на совесть. А теперь, что я вижу? Ты даже прикасаешься ко мне так, словно я должна рассыпаться у тебя в руках. Как же ты будешь заниматься со мной любовью, если даже что-то столь простое вызывает у тебя дрожь? - Во-первых, я и сам об этом думал, потому, как я заметил некие свои… отклонения от нормы, - признался Воропаев, тоже принимаясь поглаживать пальцы супруги, - а во-вторых, Катюш, ты совершаешь одну ошибку - ты путаешь дрожь и трепет. А это пусть и разные вещи, но все не так печально. - Трепет? - нахмурилась Катерина, - но, в чем разница? - Разница в том, Катя, что я не боюсь тебя касаться и очень хочу, - он снова поднес ее руку к своим губам, целуя пальцы, - но теперь я осознаю еще лучше, насколько ты прекрасна и насколько ты сильна. Но, для того, чтобы мы снова… чтобы у нас было то, о чем мы так мечтаем, я хочу чтобы ты восстановилась - полностью. И морально, и физически, и… какие там еще планы, я не знаю… - А когда, по-твоему, я буду готова? - Катерина склонила голову к правому плечу, - кто будет решать, что… можно? - Физическое здоровье - врач, - Александр был категоричен и непреклонен, - а относительно всего остального - ты. Я не буду ставить свое мнение выше твоего, ведь мы говорим сейчас о тебе, твоем теле и твоем самочувствии. Обещаю. - Звучит хорошо, - Катя вдруг выдохнула, словно все это время задерживала дыхание, - и… я верю, что так и будет. А то я уже собиралась с тебя расписку брать, ну, что ты от меня сбегать не будешь. - Не нужно расписки, - рассмеялся Воропаев, - тебе хватит моего слова. - Я люблю вас, Александр Юрьевич, - Катя подалась вперед, чтобы коснуться губами его губ и рассмеялась, когда поцелуй закончился не начавшись. Ведь радио-няня издала недовольный и явно возмущенный писк Богданы, - но наша дочь, любит нас больше, так что срочно требует нашего внимания. - Из-за меня ты не смогла поесть, - вздохнул Александр и собрался встать, - я пойду с тобой. - Сиди и жуй, - удержала его на месте Катя, - я так старалась, а ты толком и не попробовал. Я быстро. - Как скажешь, - Воропаев не стал спорить с женой, только проводил ее влюбленным взглядом и снова уткнулся в тарелку. Блины. Она готовила их для него. Готовила, чтобы доказать ему свою силу, но пока доказала только упрямство. Ну… и любовь, как же без этого. Он покачал головой, позволив себе короткий смешок. Да, с такой комбинацией характеров Богдана вырастет тем еще командиром… Но, никто и так в этом не сомневался, правда, ведь?