Амбивалентность

— Корейское отделение «LIVE.Journal — Decoration», секретарь Пак Чимина — Синхэ, приветствую вас. Нет, господин Пак сейчас не может говорить. Нет, я не смогу соединить через несколько минут. Оставьте, пожалуйста, сообщение, и он вам сам перезвонит, как освободится, — отвечает секретарша на звонок, в то время как её начальник за дверью уже больше часа срывается на своего подчиненного. Девушке от этого грустно, журналист в кабинете довольно перспективный, и не только в плане работы. Пак Чимин во всех смыслах невыносимый пиар-директор. Занимает эту должность уже второй год и за это время успел вывести показатели журнала в Корее на новый уровень. Но каких жертв ему это стоило? Сотрудники старались избегать двадцатишестилетнего деспота, чтобы лишний раз не попасть под горячую руку. У Пак Чимина, кроме тяжелого характера, на зло недоброжелателям, ещё и яркая модельная внешность: светлые волосы, серо-голубые глаза, пухлые красивые губы, аккуратные скулы и нос. Но взгляд молодого тирана, безусловно, прожигает, схож со взором кровожадного хищника. Мало кто выдерживает зрительный контакт дольше нескольких секунд. Он всегда знает, чего хочет от жизни, от издательства и чётко следует выверенному бизнес-плану. Часто задерживается допоздна, уже полгода откладывает в долгий ящик личные взаимоотношения. Журналиста, на которого сейчас кричит директор, зовут Мин Юнги. Брюнету в очках было двадцать семь лет, когда он успел искренне пожалеть, что устроился на работу именно в этот журнал. Надо было задуматься о правильности выбора ещё тогда, когда предыдущий работник, уходя, смотрел на него так печально, что даже на прощание приободряюще похлопал новичка по плечу. Знаки были повсюду. Даже новые коллеги вначале перешептывались, делая ставки за спиной. Сейчас, спустя полгода, Мину очевидно, какие это были ставки. Они спорили о том, сколько продержится спокойный, уравновешенный сотрудник в штате диктатора. Да, Чимин очень молод для пиар-директора, но крайне амбициозен, строг и скрупулезен, напряженная работа и колоссальная ответственность очень сказываются, как и недостаток секса. — Ещё раз притащишь мне подобную хуйню, и я тебя оштрафую на весь оклад, понял меня, Мин?! — Пиар-директор, потеряв терпение, агрессивно смотрит в глаза журналиста, кидая отчёт на длинный стол, по которому моментально разлетаются бумаги. — Чтобы переделал всё к утру! — Босс! Там целых десять полных страниц! — От обиды Юнги еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик, и лишь издаёт тяжелый вздох, собирая разбросанные листки по всему столу для переговоров, чуть наклонившись над ним. — И что с того?! — Пак бьет по столу ладонью, шумно сглатывая слюну. — Журнал виноват, что ты не можешь качественно выполнять свою работу?! Мне к утру нужны обновленные данные по дизайнерам, Мин, ты понял?! — Директор обходит свой стол и приближается к журналисту. Строгие голубые глаза, кажется, глядят в самую душу. Опираясь руками, руководитель присаживается на край стола прямо перед сотрудником. На нём красивый дизайнерский синий костюм, белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и ослабленным галстуком на шее. — Или предлагаешь задержать выпуск номера? — Наигранно, по доброму тихо спрашивает, надувая губы. Юнги на секунду на них засматривается. Есть в этом мужчине что-то интересное, по мнению журналиста, но его характер всё перечеркивает. — Нет, сэр… — Юнги поправляет очки в черной оправе, которые отчего-то то и дело сползают на кончик носа. Пак поднимается и встает вплотную к парню, касаясь ворота его рубашки. — Пошёл вон с глаз моих, пока я тебя не уволил, — тихо говорит у самого уха, обжигая горячим дыханием и засматриваясь на чужую шею. Сжимая зубы, Юнги шепчет уже привычную для него фразу, выходя из кабинета и стараясь напоследок не хлопнуть в сердцах дверью: — Я ненавижу тебя, Пак Чимин… Он готовил эти документы целую неделю, лишая себя полноценного сна и отдыха, а также возможности сходить на свидание с красивой секретаршей босса. Нет, ну а что, Синхэ девушка свободная, запрета на отношения в их журнале нет, да и боссу она явно не интересна, так почему бы и нет? Вот только у Юнги теперь сомнения, так ли девушка не интересна? Что-то директор разошёлся в своей ненависти к нему с новой силой. Журналист уверен: его отчет по ведущим корейским архитекторам идеален. Надо во всём разобраться. Мин Юнги по характеру флегматичен и скромен, но до поры до времени. Он не из тех, кто терпит чьи-либо издевки. Ближе к обеду журналист подгадывает время, когда директор пройдет по длинному общему коридору. Юнги в этот момент «по удачному стечению обстоятельств» зажимает секретаршу в углу, говоря ей прямо на ушко что-то смешное, а та в ответ мило хихикает. Ноль эмоций, Пак пролетает мимо, словно буря. Уставившись в свои документы, кажется, в упор не замечая флирта на рабочем месте. Юнги расслабляется, значит, дело не в ревности к девушке. Журналист отправляется со всеми сотрудниками на обед, но не успевает в кафетерии взять с раздатчика стакан апельсинового сока, как роняет его. Тот оранжевыми брызгами эффектно летит прямиком на дорогую обувь проходившего в этот момент мимо Пак Чимина. — Черт тебя побери, криворукий… — шипит Пак, тут же отправляясь в уборную, перебирает в голове способы казни сотрудника, а Юнги бежит за ним. Он тысячу раз извиняется по дороге. Эта работа ему очень нужна, он только недавно взял в салоне новенький автомобиль в кредит. — Позвольте мне, пожалуйста, — в уборной Юнги берёт бумажные полотенца и, намочив их водой, садится на корточки. Торопливо вытирает разводы сока с кожаной обуви и синих брюк, неосознанно придерживаясь за крепкое бедро мужчины. Чимин отшатывается к стене. — Постойте, постойте, я ещё не всё вытер. Ох, я так виноват, босс… — Директор шумно дышит и немного испуганно смотрит на парня, что виновато, со взглядом котенка сидит у его ног. — Брысь отсюда, Мин, даже видеть тебя не могу! — поправляя пиджак, пискляво говорит Чимин, старается больше не смотреть на журналиста. Думает, что этот парень точно когда-нибудь сведёт его с ума. — Ещё раз простите, — Юнги несколько раз кланяется и, пятясь, спешит уйти из уборной. После неудачного обеда журналист пытается спокойно работать, директора нигде нет, что не может не радовать, зато есть она. Синхе кокетничает с ним, стоя у рабочего стола, и всячески, как на зло, отвлекает от навалившейся работы. Юнги второпях переделывает статью, а в голове инцидент с Чимином в уборной, который он прокручивает уже сотый раз. От мыслей о мужчине у Юнги почему-то краснеют кончики ушей. — Ну что, сегодня всё в силе? — мелодичный голос девушки вырывает из приятных неприятных мыслей. — К сожалению, нет, милая. Слышала, Пак утром совсем взбесился, секса что ли давно не было… — Синхэ с нежностью, приободряюще гладит плечо парня. — Мин!!! Живо в мой кабинет! — раздаётся разъярённый громогласный рык. Блять… — Господин Пак… — голова Юнги показывается в приоткрытой двери кабинета начальника. — Можно? — тот кивает, глубоко вздыхая. Юнги заходит, прикрывает за собой дверь и обращает внимание на закрытые жалюзи панорамных стен кабинета. Возможно, ему повезет, и директор уйдет из офиса сегодня пораньше. — Что-то случилось? — А сам как думаешь? — Чимин встаёт из-за своего стола и медленно подходит к журналисту, засунув руки в карманы брюк. Они одного роста и практически одного возраста, но абсолютно разного статуса. Пак Чимин подавляет своей энергетикой, из-за этого спокойный Юнги каждый раз чувствует себя неуютно в его присутствии, даже старается не смотреть в хищные глаза босса. — Кто дал тебе право крутить роман на работе? — тон на фоне сути вопроса удивительно спокойный. — Что? — Юнги удивленно поднимает взгляд, уставившись напрямую в голубые глаза. Его поразила неуместная мысль, директор сейчас похож на демона, готового сожрать плоть грешника. — Или ты думал, я не узнаю? — подходит совсем вплотную, по-прежнему держа свои руки в карманах. — Простите, я не думал, что это может стать для вас проблемой… — почему-то выходит шёпотом. — Ты одна сплошная проблема, Юнги… — Как мне известно, на работе нет запрета на отношения. Но я больше не позову её на свидание, если вам от этого станет легче. Простите ещё раз, не знал, что она, эм… Вам важна… — Журналист тушуется от поедающего его взгляда, опускает голову, не в силах больше смотреть на директора. Всё же очевидно, что начальник ревнует секретаршу к нему, и от этого почему-то становится грустно. — кланяется, собираясь уйти. — Юнги. — Да, босс? — Вот скажи мне, ты идиот? — А? — непонимающе смотрит, стоя всё ещё непозволительно близко, слова директора звучат как-то неуместно ласково. Чимин глубоко вздыхает, резко хватает парня за шею и целует вначале плотно сомкнутые, но вскоре поддавшиеся внезапному напору губы. Пошло, грубо, настойчиво проникает языком всё глубже, лаская нёбо и влажный язык. Рычит от удовольствия в поцелуй, будто Юнги — самый сладкий и вкусный в этом мире десерт. Ох, как он давно мечтал об этих губах и вот сейчас не сдержался, сорвался. Но об этом подумает позже. Целых полгода Чимин изводил себя. Одно только присутствие журналиста сводило ежедневно с ума и лишало концентрации на весь остаток дня. Юнги шокировано моргает, приходит в себя, осознавая, что сильные руки вжимают его в чужое тело. Резко оттолкнув директора от себя, выбегает из кабинета. «Что это, черт возьми, было… Это новый способ свести с ума? Боже! У мистера Пака отменно получается… Блять… ?!» — Юнги зол и шокирован. Он не знает, что теперь делать, уволиться? Как можно так похабно себя вести, а ещё говорить о приличиях и недопустимости отношений на рабочем месте. Журналист аккуратно дотрагивается пальцем до своих нещадно горящих губ. Остаток дня работать, мягко говоря, сложно. Переделывая проект, Юнги всё время отвлекается на свои размышления, большую часть которых занимает голубоглазый Пак Чимин. Парень и не замечает, как рабочий день подходит к концу. Но деваться некуда, взбалмошный директор точно сдерёт три шкуры, если журналист не закончит работу к утренней планёрке. Только к двенадцати часам ночи Юнги, закончив все свои дела, собирается домой. Выключив на этаже свет, он подходит к лифту и на удивление встречает там вышедшего из кабинета мистера Пака. — Босс? — Юнги? Работал? Молодец, то-то же! Я забыл документы, пришлось вернуться, — поднимает папку перед лицом, будто убеждая. Мужчины входят в лифт. Директору с виду неловко после того, что случилось днём в его кабинете. — Мин, ты меня извини… Хорошо? Не знаю, что на меня нашло. Дико раздражали ваши шашни с… — Запинается, потому что Юнги, сверкнув злым, хитрым, уставшим взглядом из-под очков, нажимает на кнопку остановки лифта. — Господин Пак, ну что ж вы… Вам не стоит извиняться, — словно злой кот из сказки «Алиса в стране чудес» тянет каждое слово, говорит медленно и опасно. — Мин Юнги?! — Господин Пак? — он подходит совсем близко, нагло ведет пальцами по шее прямиком к груди директора, цепляя кончиком пальцев пуговицы на его рубашке. Тот от неожиданности прижимается к стенке лифта, дышит загнанно. — Вы бы сразу сказали, что заинтересованы мной, а не ей. Мы бы нашли компромисс, попытались всеми способами уладить этот момент. — Юнги, ещё один жест и я… — Тс-с… — цокает языком, отрицательно мотая головой, пальцами другой руки касается чужих губ и медленно, глядя прямо в глаза, опускается на колени перед боссом. — Юнги, блять, что ты творишь? — Чимин переходит на испуганный писк, пытается дотянуться до кнопок лифта, но лишь даёт больше времени парню внизу, бессовестно расстегнувшему его брюки и нырнувшему ладонью в белые боксеры. — О-ох… ах… ч-черт! — Мистер Пак, а у вас уже встал… А-я-я-й, а делаете такой целомудренный вид! — Юнги резко стаскивает вниз брюки вместе с бельем. От минета ещё никто не умирал, а от постоянных придирок босса — да. Так что журналист решает в прямом смысле взять ситуацию в свои руки, а после выкупить запись у охранников, ведь в лифте определённо есть камеры. Юнги прикусывает нижнюю губу, затем пошло её облизывает. Смотрит на открывшийся перед ним вид, проводит по твёрдому члену рукой, тут же сжимая плоть. Касается подушечкой большого пальца уздечки. Сам безумно возбуждается лишь от этих действий. Более не медля, широким мазком лижет головку, накрывая её истекающим слюной языком. Следом отстраняется и проходится по всему подрагивающему от возбуждения каменному члену мокрой дорожкой. Внушающий страх директор сразу размякает в его руках, откидывает голову назад, часто дышит и несдержанно постанывает. Юнги берёт глубже, помогая себе рукой, надрачивает, а другой держится за упругую задницу босса, сминая её. Двигает головой и ускоряет движения, уверенно набирая быстрый и пошлый темп с характерными причмокивающими влажными звуками. Чимин, в безумстве, в накрывшем его возбуждении, хватается сначала за поручни, следом, уже не сдерживая собственных протяжных громких стонов, изгибается, хватаясь с силой за волосы брюнета, глубже насаживая его рот на свой член. Юнги давится, в попытках пропустить головку глубже в глотку, слюни блестящими ниточками капают на его брюки и пол лифта. Обе руки нетерпеливо и жадно скользят по бёдрам к накачанным ягодицам сексуального мужчины, с силой сминая их до красных отметин. Чимин шипит то ли от боли, то ли от безумного наслаждения и смущённо смотрит вниз. Эта картина навсегда отпечатается у него в памяти. Красивый и совсем не скромный, как он раньше о нём думал, журналист в очках стоит перед ним на коленях в лифте с членом во рту и мокрыми поблескивающими губами, смотрит так пошло, пока у него из глаз катятся несдержанные дорожки слез от усердной работы. А во взгляде клубится похоть… Директор приоткрывает рот от новой нахлынувшей на него волны удовольствия и ласково поглаживает влажное лицо парня, перебирая пальцами его волосы. Вновь и вновь всё глубже проникая в его рот, увеличивает скорость, придерживая затылок, чтобы Юнги не отстранился. А тот и не пытается, даже лишенный возможности нормально дышать, не спешит оттолкнуть, только сильнее сжимает бедра и жмурится, наслаждаясь размерами молодого тирана. Слезы от саднящей боли в горле то и дело капают, а слюни стекают по подбородку. Чимин, отбросив стеснение, агрессивно имеет податливый рот, рычит несдержанно, когда журналист внизу постанывает, разнося вибрацию по его члену. Напряжение нарастает, как цунами, накрывая блаженной негой с разрядами тока всё тело. — Ю-Юнги-и-и! О-а-х! О д-да! — Чимин прикусывает губу, шумно и рвано выдыхает воздух, вновь вцепившись за поручни. С рычанием кончает в рот и на лицо журналиста, а тот лишь похабно смотрит. Встаёт, слизывает сперму красивым языком с губ, помогая себе пальцами собрать последние капли с подбородка. Поправив брюки и отдав Юнги носовой платок из кармана пиджака, Чимин нажимает кнопку продолжения движения лифта. — Работник ты, конечно, трудолюбивый, — произносит хрипло, — но жду тебя утром у себя в кабинете с отчётом, — двери кабинки открываются, оставляя Юнги шокировано облизываться, поправляя собственный болезненный стояк. Он не видит, как Чимин влюблённо улыбается, прикусывая нижнюю губу. На следующее утро Юнги приезжает в офис на два часа раньше начала рабочего дня. У чертового директора ни стыда, ни совести, раз после того, что было между ними вчера, всё равно заставляет его предоставить отчёт. Но у журналиста готов план, утром он зашёл к охранникам и выкупил запись, благо один из них его хороший знакомый, удалил кадры с сервера, даже не посмотрев. Юнги оставил её себе, ему, кажется, нравится Чимин, и он искренне не хочет его шантажировать. — Чего улыбаешься?! Отчёт готов?! — привычным командным тоном окрикивает Пак задумчивого Юнги, прерывая тишину и проходя мимо него к своему кабинету. Журналист даже подпрыгивает на месте. — Жду через десять минут! «Какого чёрта он так рано приперся?» — думает журналист, судорожно собирая бумаги и внося последние изменения, хорошее настроение моментально улетучивается. Стук в дверь. — Можно? — Юнги игриво заглядывает внутрь, при взгляде на мужчину вновь вспоминает его член, которым только вчера ночью водил по своим губам. — Давай, живей, Юнги! Журналист проходит к столу, передавая папку. Пак Чимин долго вчитывается, перелистывая страницы и поглядывая на сотрудника, что сидит на стуле за длинным столом для конференций. Юнги глубоко вздыхает, а Чимин встаёт из-за стола и под удивлённым взглядом работника закрывает дверь изнутри на ключ. — Что вы делаете? — Теперь моя очередь загонять тебя в угол, малыш. Мне тут птичка напела, что ты забрал запись из серверной. Кажется, ты жёстко проебался, Мин Юнги. — Кажется… — нервный смешок сам собой вырывается изо рта. Чимин включает камеру на айфоне и устанавливает телефон в дальнем углу кабинета, направляя объектив на стол. Он быстро преодолевает расстояние между ними и резко хватает журналиста за галстук, заставляя встать со стула. Юнги забывает, как дышать, и вновь тонет в этих голубых глазах. — Не бойся, мой хороший, я развлекусь с тобой не хуже, чем ты со мной вчера. Юнги сглатывает накопившуюся слюну и неуверенно кивает, чувствуя, как цепкие пальцы одну за другой расстегивают пуговицы на его рубашке, далее ремень и молнию. Журналист не успевает опомниться, как уже сидит в одной рубашке, спадающей с плеч, голой задницей на длинном Т-образном столе для конференций. Было так же странно наблюдать, как вещи директора одна за другой падают на пол, обнажая красивую, подтянутую, рельефную фигуру. Чимин подтаскивает Юнги к краю стола за бёдра. — Господин Пак, может, не стоит, а вдруг нас кто-то услышит, — поправляет очки, краснея. — Тсс… — Чимин притягивает парня к себе, страстно целуя, поочередно покусывает и засасывает губы. Рычит от удовольствия, руками сильно сжимая голую задницу и бока. Пухлые губы директора такие мягкие, а язык чертовски настойчивый. Стояк трется о чужой, вызывая обоюдные тихие стоны. Юнги, осмелев, по блядски вылизывает чужой рот, изучая языком каждый горячий и влажный миллиметр. Он подготовился. Юнги был готов прогнуться под этим мужчиной ещё вчера в лифте. Чимин с силой отталкивает журналиста, так, что тот даже ударяется спиной о поверхность стола. Директор притягивает его задницу на себя, облизываясь, опускается на колени. Сначала проводит языком мокрые дорожки по внутренней стороне бедра, чуть посасывая кожу. Добравшись до члена и мошонки, берёт всю плоть в ладонь, разминая. Полностью опускается влажным горячим ртом на каменный член, срывая с губ Юнги громкий несдержанный стон. Тот чуть ли внутренне не ломается от наслаждения, изгибаясь дугой. Минет Чимин делает страстно, увлечённо, только от этого уже хочется постыдно кончить. Мужчина умело выводит своим длинным языком круги по головке и выступающим венкам, периодически засасывая кожу на яичках и причмокивая от удовольствия. Когда тот кончиком языка проходится по уздечке, Юнги останавливается в шаге от того, чтобы точно стопроцентно кончить. Чимин, почувствовав это, отстраняется, достаёт из пиджака смазку и наносит достаточное количество на анус и свои узловатые пальцы. Без предупреждения входит на первую фалангу указательного. Протяжный гулкий вздох разносится по кабинету. Юнги, в ужасе от самого себя, затыкает рукой свой рот. Но когда к первому пальцу добавляется второй, а потом и третий, мольбы и слезы из глаз невозможно уже сдержать. Никто и не планировал нежность, журналисту так даже лучше, как и директору. Чимин может жестко ебать не только за работу, а Юнги принимать наказания не только в виде лишения премии. Под поскуливания и просьбы Юнги поскорее его трахнуть, директор методично проникает и растягивает четырьмя пальцами, массируя второй рукой гладкие яички. Не давая возможности расслабиться, то и дело целится массажными движениями прямиком по простате. Юнги, откинув голову назад, громко рычит, вцепившись в стол. И когда пальцы наконец заменяет толстый длинный член, окончательно срывает голос. Чимин трахает грубо, с силой шлепая по бледной упругой заднице своими бёдрами. Втрахивает в стол, сжимая бёдра до синяков, доводит спину журналиста до ссадин от резких движений по столешнице. Юнги тянется к своему члену, а его ладонь тут же накрывает сверху рука Чимина, что начинает грубо надрачивать. В шаге от оргазма журналиста Чимин убирает руки и переворачивает парня на живот. Вновь медленно входит в податливую задницу, быстро увеличивает темп. И через пару минут уже вновь вытрахивает душу из Юнги, стоны которого уже больше походят на глухие хрипы. Отшлепанная задница горит и светится ярко бордовым цветом. Этот отчёт он запомнит надолго. Чимин, держа парня за бедра, грубо и размашисто, с оттяжкой входит вновь и вновь на всю длину. У Юнги перед глазами появляется звёздное небо, а в легких сильная нехватка кислорода, потому что он забывает, как дышать, когда член вновь и вновь проезжается по комку нервов. Журналист больше не выдерживает, бурно кончает прямиком на стол, изогнувшись и упав на плечо босса. Чимин следует за ним, прикусывая вкусную, солёную от пота ключицу парня до красных следов, сминает вспотевшие скользкие бока в своих сильных руках. Выйдя спустя некоторое время из горячего и влажного тела, директор помогает Юнги привести себя в порядок, бережно обтирает его и себя влажными салфетками. Чимин проходит за свой стол, будучи абсолютно голым, и закуривает сигарету. — Отчёт твой, кстати, полная хуйня, Юнги, — бегло пролистав папку, констатирует он. — Переделывай! Завтра в восемь вечера чтоб был у меня. Ну не умеет Пак выражать свои чувства. Ему до безумия нравится Юнги, а тот такой дурак, все полгода этого понять не мог.