Мужчины, которые плачут

Римус понял, что совершил ошибку, когда увидел у дома Северуса сову с письмом в лапах. Хозяин, очевидно, отсутствовал, но находиться дома одному было невозможно. Внутри чувство эйфории боролось с тревогой. Он, возможно, даже гордился собой, возможно, считал себя правым. Но признаться в этом было слишком страшно. Настолько страшно, что ему нужен был Северус, который точно не скажет: «Ты дурак, могли бы всё выяснить как взрослые люди». Римус садится на холодное крыльцо и думает, что может просидеть так примерно вечность. Морозный воздух холодит кожу, помогая оставаться в реальности. Он медленно проводит рукой по старому пыльному порогу, каждой клеточкой ощущая шероховатую поверхность под пальцами. Чувств внутри было слишком много, и хотелось хоть ненадолго переключиться на что-то внешнее. Он прокручивает свой разговор — да скорее уж монолог — с Сириусом. Хотел просто поговорить, дать ему возможность покаяться, что ли. Но когда увидел его такого безупречного, явно готового к войне, что-то внутри сломалось. Сириус не раскаивался. Сириус, казалось, был уверен, что и в этот раз сможет вывернуть ситуацию в свою пользу. Где-то уговорить, где-то убедить. И все слова были бы бесполезны — этот Сириус их просто не услышал бы. Возможно, когда-нибудь. Но не сейчас. Сейчас Римус лишь разворошил бы собственную боль и ничего не добился. Но больше всего его пугало другое — что его могут уговорить. Остаться. Ждать, пока всё изменится. Страшно было даже допускать такую возможность. Потому что ждать Римус уже не мог. Он и так слишком долго ждал. Ждал, что на него посмотрят. Ждал, что заметят его чувства. Ждал, пока станет достаточно важным. Не стал. Мало того — его буквально втоптали в землю, показывая, где его истинное место. И ждать стало пытке подобно. Возможно, он не знал, как нужно любить, ведь его самого особенно никто и никогда не любил. Да и выбирали его слишком редко. Поэтому он сомневался, что вообще способен отдавать что-то в ответ. И уж точно не столько, сколько требуется Сириусу. Ведь Сириусу всегда будет мало. Мало любви. Мало внимания. Мало самого Римуса. А ему, как бы тяжело это ни было признавать, пора было оставить хоть что-то и для себя. Римус настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как рядом появился молодой человек с грудой пакетов. Тот тихо сел рядом и просто молчал. — Привет, Регулус, — говорит он. Совсем не тот, кого Римус хотел бы сейчас видеть. — Привет. Северус зашёл в магазин за продуктами. Можем пока зайти и поставить чайник или посидеть здесь. Римус смотрел в лицо младшего Блэка и поймал себя на том, что тот всё меньше напоминает ему Сириуса. Возможно, дело было в одежде — одеваться как Северус явно пошло ему на пользу. Но дело было не только в этом. Даже взгляд изменился. Из него исчезли притворство и напыщенность. — Тебе хорошо без усов, — говорит он и чувствует тяжесть где-то под рёбрами. Римус прекрасно понимает, что всем своим видом выдаёт собственное состояние. — Хотя с ними тоже было неплохо. Удобно быть красавчиком. Он пытается придать голосу больше лёгкости. Наверное, сидеть на крыльце и ждать Северуса — не такая уж плохая идея. — Спасибо, — Регулус машинально касается места, где ещё вчера были усы. Он хорошо чувствовал людей и понимал, что у Римуса что-то случилось, иначе тот не пришёл бы к Северусу без предупреждения. Но замечание про красавчика заставило внутри что-то едва заметно дрогнуть. — Мы ходили за новой одеждой, — добавляет он, чтобы не затягивать паузу. — Я, знаете ли, в восемнадцать лет впервые сбежал из дома и теперь нуждаюсь во взрослой одежде для взрослых дел. Шутка вышла неловкой, но от неё почему-то стало спокойнее. — Да, я уже слышал, — Римус хотел добавить: «от Сириуса», но вовремя осёкся. Имя застряло где-то в горле. — И как тебе новый опыт? — На восемь из десяти. Снимаю два балла за вечно преследующее меня чувство вины. Его руки раскраснелись от усиливающегося к вечеру мороза, и он неловко прятал их в рукавах. — Давай зайдём. Тебе, кажется, нужно согреться. Римус отчаянно игнорировал тот факт, что его собственные пальцы уже начинали неметь. — Конечно, — Регулус поднял взгляд и заметил на подоконнике у входной двери семейную сову. Почему-то он был уверен, что письмо от Сириуса. — Только дай минуту. Какая-то очередная рекламная рассылка. Римус прекрасно знал, чья это сова, но уличать младшего Блэка во лжи не собирался. Если так сказано — значит, так нужно. Лезть в чужие семейные дела было не в его правилах. Чайник уже закипал, когда наконец вернулся Северус. Он поставил тяжёлый пакет на ближайший стул и даже не задал вопроса, повисшего в воздухе: «Римус? Что тебя привело ко мне?» Просто поздоровался со всеми и начал разбирать покупки. — Северус, тебе тоже чай? — спросил Регулус, который последние десять минут и пятьдесят две секунды старательно пытался быть весёлым, полезным и не ударить в грязь лицом. Он суетливо перемещался по кухне: то собирал себе перекус, то предлагал его Римусу, то воевал с маггловской техникой, которой пользовался, объективно, впервые в жизни. — Хотелось бы в собственном доме хотя бы на чай рассчитывать, — усмехнулся Северус. Он позволял младшему хозяйничать на своей кухне. Потом, когда Римус и Регулус уйдут, всё равно передвинет вещи обратно, разложит продукты как следует и расставит чашки именно так, как привык. — И давно вы вот так сожительствуете? — спросил Римус. Он всё ещё наполовину пребывал в своих мыслях. Эмоционально и физически выжатый, он был способен только поддерживать разговор. — Второй день, — Регулус поставил перед ним чашку чая и неловкий, но, вероятно, очень вкусный бутерброд. — Мама решила, что мне пора жениться, а я решил, что пора отстаивать свою независимость. Так что это слегка запоздавший подростковый бунт. — А я просто смирился с тем, что моим друзьям нравится гостить у меня, — Северус отпил чай и с лёгкой завистью посмотрел на бутерброд Римуса. Тот молча подтолкнул к нему тарелку. — Сам сделаю. — Ты просто золото, Северус, — Регулус тут же вскочил на ноги. — И мы все это знаем и ценим. — Ой, да ладно тебе. Северус не очень верил этим словам. Он просто был удобным. Просто редко говорил «нет». Но где-то глубоко внутри всё равно становилось немного теплее. — Не отнекивайся, — вмешался Римус. — Мы здесь потому, что рядом с тобой безопасно. И это целиком твоя заслуга. Ты правда чудесный, Сев. Он произнёс это и вдруг подумал, что, возможно, всё-таки умеет любить. По крайней мере, Северуса — точно. Ему нравилось видеть, как тот смущается, как жёсткие черты лица становятся мягче, как напряжение постепенно отпускает его. — Я ненадолго отойду, — внезапно сказал Регулус. — Одно противное письмо прожигает карман. Он быстро вышел из кухни. Римус шумно выдохнул. — Не ожидал встретить его у тебя. — Не ожидал встретить тебя у себя. Фраза прозвучала грубовато, но без злости. Скорее как: «Расскажешь, что случилось?» — Так сложились обстоятельства, что мне не хотелось оставаться одному. — Любовь? — Северус чуть подался вперёд. — Любовь. Я всё закончил. Это был максимум, который Римус мог сейчас сказать. — Ты молодец. Северус только сейчас осознал, насколько тяжело это далось другу. Когда-то любовь к Сириусу была для Римуса почти всем. — А он пусть идёт к чертям. — Всё верно. Пусть Сириус Блэк идёт к чертям. Римус поднял чашку в своеобразном тосте и впервые за день почти улыбнулся. Тревога отступала медленно, но отступала. На кухню вернулся Регулус. Слишком быстро, чтобы успеть написать ответ. Слишком поздно, чтобы не принять решение. — Ответил? — поинтересовался Северус. — Нет. — Почему? — Сжёг. На самом деле не сжёг. Просто убрал подальше. Но обязательно сожжёт позже. Он невольно услышал часть разговора и не знал подробностей, но по лицу Римуса было понятно: ничего хорошего не произошло. — Почему? — неожиданно спросил Римус. — Потому что раньше я всегда отвечал. Он не хотел наказывать Сириуса. Не хотел делать ему больно. Но что-то в жизни старшего брата должно было измениться. Например то, что его больше некому спасать. — Может, адресату и не нужен был ответ, — задумчиво произнёс Северус. — Иногда мы пишем письма просто для того, чтобы облегчить собственные страдания. — В этот раз пусть облегчает их сам, а не за мой счёт, — спокойно ответил Регулус. — Может, посмотрим что-нибудь? Я всегда хотел увидеть какой-нибудь маггловский фильм, но всё не складывалось. Римус смотрел не на мелькающие на экране картинки, а на Регулуса и Северуса. Таких живых. Таких тёплых. Они спорили о каких-то сюжетных поворотах, смеялись, перебивали друг друга, а он так и не понял, о чём вообще был фильм. Внутри медленно зрела уверенность. Здесь было тепло так, как никогда не было дома. Здесь было спокойно так, как никогда не было с Мародёрами. Письмо так и осталось без ответа. Одно — сожжённое ночью, когда все уже спали. Другое — так и не отправленное. Где-то внутри самого Римуса.