Стонущие в терновнике

      Белый блестящий кроссовер медленно передвигается по узким улочкам, проезжая величественные двух- и трехэтажные коттеджи и бунгало, стремясь доехать до самого крайнего небольшого домика в стиле хай-тек. Водитель обращается с машиной аккуратно, смотрит прямо на дорогу, напевая под нос какую-то старую песню, играющую по радио. А еще он старательно не смотрит в зеркало заднего вида и пропускает мимо ушей чавкающие звуки.       На задних пассажирских устроился сын его работодателя Джисон и его новоиспеченный парень Минхо, что сейчас чуть ли не в трусы ему лезет. Бр. Они не отлипают друг от друга почти всю поездку, хихикают и, флиртуя, переговариваются — слава богу, что хотя бы имеют совесть и проделывают свои грязные делишки тихо. Водитель трясет головой, когда до него доносится прерывистый стон, и увеличивает громкость радио, но там ситуация не лучше — певица закручивает ноты так, что стонет звонче Джисона.       К великому счастью водителя, они уже прибывают к загородному дому семьи Хан. Парочка на удивление быстро выходит из машины, напоследок лишь чмокнув друг друга в губы, и, влюбленно улыбаясь, принимается оглядывать участок. Дом был отстроен совсем недавно, поэтому он просто безупречен: светло-серая отделка, что на солнце кажется белой, гармонично сочетается с отделкой из досок ольхи, панорамные стекла затемнены, в них мглистой дымкой отражается окружающий мир, а самое главное — по периметру участка посажены высокие терновые кусты, выстриженные и ухоженные, неяркого зеленого цвета, будто купающиеся в лучах солнца.       — Чингиз, занеси наш багаж в дом и можешь уезжать, — пафосно проговаривает Джисон, не отходя от Минхо ни на шаг, словно они оба неразделенные бамбуковые палочки для еды. Тот обвил крепкими руками торс парня и прижался грудью к спине, тщательно рассматривая изысканный, не совсем роскошный, но и по-своему богатый дизайн экстерьера.       — Минги… — тихо шипит под нос водитель свое неисковерканное имя и сиюминутно выполняет поручение.       — Детка, это… этот дом просто шикарный, — выдыхает Минхо, цепляясь глазами за каждый ровный угол дома, за каждый блик дощечки и каждый желто-зеленый листочек кустарников.       — Знаю, дорогой, — с улыбкой отвечает Джисон, укладывая свои ладони поверх ладоней Минхо, мягко их поглаживая. — Отец столько бабок на него угробил…       — Здесь порнуху случаем не снимают? — хихикает Минхо, и Джисон неряшливо старается выпутаться из его объятий, что-то смущенно бурча и ворча, но в итоге игриво шлепает своего парня по предплечьям и сам растекается в улыбке.       Вчера они весело провели день, занимаясь сексом на всех поверхностях квартиры Минхо, хотя места в его обители мало. Он не богат, тем более уж не богат на фоне Джисона, но однокомнатная съемная квартира устраивает их обоих — душевая кабина, раскладной диван, стена у двери в туалет, кухонный стол и жесткий колючий палас вчера были успешно осквернены. А уже вечер был приятно дополнен совместным просмотром видео для взрослых — оттуда Минхо и запомнился образ двухэтажного дома с бассейном и панорамными окнами.       — Сзади вроде должен стоять гриль, пойдем посмотрим? — предлагает Джи, и Минхо согласно хмыкает и расцепляет руки, хлопнув ладонями по Джисоновым бедрам, побуждая сделать первый шаг.       Пара уже осмотрела гриль, все еще пахнущий чем-то новым, будто его только-только привезли с предприятия, где его собрали, маленькие столики со стульями рядом с ним, ровный подстриженный газон, и уже зашла в дом через заднюю дверь, когда со стороны главного входа послышался звук зажигания автомобиля — водитель собрался уезжать.       — Мы здесь на сколько? — спрашивает Минхо, открывая мини-бар на кухне, совмещенной с огромной гостиной на первом этаже. На первый взгляд дом казался пустым внутри — убери этот белоснежный пушистый ковер перед диваном и незамысловатый триптих, висящий на стене у входа, и эхо будет отлетать от голых гладких поверхностей только так. На самом деле Джисону нравится такой минималистичный стиль, ему не угождает бардак из старых потрепанных вещей, что годами скапливаются на балконе или кладовой. Минхо достает бутылочку белого полусухого и теперь открывает тут и там кухонные шкафчики, ища бокалы.       — Я думаю, на недельку, — пожимает плечами Джисон, наваливаясь на узкий длинный островок рядом со стоящей на нем кофемашиной. Высокие барные стулья стоят по бокам от него, но он не спешит сесть — парень достаточно натерпелся, когда они с парнем бесстыдно ласкали друг друга в машине, — полувставший член дает о себе знать, пульсируя в трусах. — Но если что-то пойдет не так… — загадочно протягивает он, полуприкрытыми глазами наблюдая за Минхо.       — Например? — он уже разливает светло-желтое, цвета высохших колосьев пшеницы вино в бокалы.       — Например, нам понравится здесь… Или мы задержимся на пару дней, — отвечает он, обходя островок и становясь перед Минхо, облокачиваясь рукой о гладкую поверхность. Только парень поставил бокал на столешницу, как Джисон проворными пальцами цепляет его серебряную цепь на шее и тянет на себя, заставляя Минхо обернуться и приблизиться к Джисонову лицу. — Наприме-ер… У меня будет болеть поясница… Или попа… Или все вместе.       — Ох, крошка, — выдыхает Минхо в чужие губы, неотрывно рассматривая это прелестное лицо вблизи. Крохотные смешные глазенки — обычно они правда казались милыми и вызывали смешки, но сейчас веки были соблазнительно опущены до темных зрачков, что почти сливались с радужкой, — также не сводили с него взгляда, мерцая в полуденном свете, проникающем отовсюду благодаря огромным окнам.       — Мы еще ничего не ели, откуда крошки, м? — Джисон хихикает, показывая широкую улыбку и массивные передние зубы, глаза почти насовсем прикрываются, оставляя узенькие щелочки, за которыми из-за ресниц ничего не видно. Минхо со смешком фыркает, асимметричная ухмылка играет на его губах, когда он наклоняется ближе к уху своего парня.       — Когда-нибудь я отшлепаю тебя за ужасные шутки...       — Да, пожалуйста, — слетает тихо с губ прежде, чем до Джисона успевает дойти смысл и своих, и Миновых слов. Он от смущения округляет глаза, хотя улыбаться не перестает, яблочки щек покрываются румянцем, руки по привычке укладываются на грудь своего парня, ладонями готовясь в шутку оттолкнуть, а Минхо еще и молчит, в душе наверняка смеясь, и давит этой тишиной. — Минхо-о, ну скажи че-нить…       Вместо слов он прижимается сухими губами к мягкой щеке, с шумом выдыхая Джисону в висок и хрипло посмеиваясь:       — Раз так просишь, можем реализовать, но тогда это не будет наказанием за твои низкокачественные каламбуры, — шепчет громко, тяжело дышит прямо в ухо, из-за чего Джисону становится щекотно. Он смеется, игриво отталкивая Минхо от себя и отводя голову подальше, но тот не двигается, стоит, почти не покачиваясь, словно прирос в пол или обратился в Великую Китайскую стену.       Минхо точно решил своего парня добить: мало того, что он старается дышать как можно более сильной струей воздуха на чувствительные места Джисона, заставляя его смеяться громче и надрывнее, так и еще его шаловливые руки решили присоединиться к этому увлекательному делу. Широкие крепкие пальцы пробегаются самыми кончиками по худым бокам, щекоча ребра, от чего Джисон не только издает громкие запыхающиеся звуки, но и корчится всем телом, извиваясь в кольце рук Минхо.       — Ф… Все, пожа-алуйста! — голос ломается, воздуха еле хватает в легких, он постоянно кончается из-за смеха и попыток Джисона сбежать. Но Минхо сильнее.       Секунда — и Джисон оказывается в чужих руках. Все еще смеясь, он дрыгает в воздухе ногами, пища почти в ухо, чтобы тот его отпустил. Минхо тоже хихикает, стараясь не уронить своего парня. Его тело только на внешний вид легкое, на деле же Минхо приходится прикладывать немалые усилия, удерживая Джисона на весу, который, к тому же, все намеревается своими резкими движениями упасть. Минхо сильнее хватает его одной рукой под коленками, а второй прижимает его бок и бедро к своему торсу, отчего Джисон ойкает. Теперь он, успокоившись, обхватывает Минхо за шею и сжимает губы в одну полоску с еле поднятыми кончиками, превращая их в милую улыбку. Глаза же искрятся радостью, озорством и влюбленностью.       — Моя непослушная принцесса так хочет, чтобы ее отшлепали, м? — спрашивает Минхо, прищуривая глаза, как хищник, смотря на Джисона.       — Если я принцесса, то ты король? — невинно отвечает вопросом он.       — А? Почему король?       — Ты же мой папочк…       — Фу, Джисон! — Минхо взрывается смехом, перехватывая Джисона, когда тот начинает соскальзывать, потому что тоже смеется, показывая свои большие зубки, которыми Минхо так любит любоваться. Вот бы…       — А что? Ты не меньше извращенец, чем я! — парирует он, продолжая тихо хихикать.       Минхо немного успокаивается и сажает его на островок рядом с бокалами вина. Так Джисон на полголовы выше — как же он красив с этого ракурса: глаза слегка косят, смотря вниз, они выглядят меньше, потому что верхние веки опущены; щеки выглядят еще круглее, чем они есть, от того кажется, что они мягче; ротик маленький, приоткрытый, верхний ряд зубов представлен взору. То, как мягко Джисон выглядит, совсем разится с тем, каким он является на самом деле. Чертенок.       — Давай сменим тему с хуевых фетишей, — предлагает ему Минхо, протягивая один из бокалов. Чокаясь, произносит: — За нас, дорогой.       — За нас, — вторит ему Джисон, отпивая содержимое, и ногами окольцовывает спину Минхо под лопатками, надавливая на нее частью голеней и пятками, тем самым притягивая к себе поближе. Минхо еле отрывается от вина, пошатываясь, он послушно придвигается к Джисону, отставляя подальше свой бокал и расставляя руки по обе стороны чуть подальше от его бедер. Глаза на уровне Джисонова носа. — А теперь закусь…       Минхо усмехается, но тянется за поцелуем. Джисон, сминая чужие губы, вслепую ставит куда-то наполовину пустой бокал и вновь обнимает своего парня за шею, пальцами зарываясь в копну волос на затылке и перебирая ее, массируя. Из Минхо вырывается грудной стон, что тонет в чужом рту, Джисон, словно нашкодивший школьник, кратко хихикает прямо в поцелуй, но продолжает уже не просто касаться губами чужих, а мягко проталкивать кончик языка, заставляя его сплетаться с Миновым теплым.       Они еле успевают глотать свою перемешанную слюну, чтобы та не стекала по их подбородкам и не устраивала откровенный беспорядок на лицах. Минхо изредка лишь покусывает чужие губы, давая и себе, и Джисону время на передышку, но затем снова, как магнит, присасывается к такому влажному и сладкому рту. Он лезет руками под футболку, сжимая стройную талию, похожую на девчачью, невесомо пробегается пальцами по ребрам и бокам, продолжая утаскивать в новые и новые поцелуи пыхтящего из-за слабой щекотки Джисона. Его парень отчаянно старается не засмеяться, старается не обращать внимания на легкие касания по чувствительным местам, перемещает руки с головы Минхо на его шею, короткими ноготками почесывая ее.       Минхо от нетерпения грубо хватает Джисона за ягодицы, помяв их в ладонях, и подтягивает его ближе к краю стола, чтобы пах парня, скрытый за темными шортами-парашютами, касался его области чуть выше пупка. От резкого скольжения по столешнице Джисон коротко вскрикивает, а от прикосновения мурашки пробегают по его рукам. Он отрывается от этих желанных губ, что сейчас налились кровью и были цвета только-только созревшего кизила, зачесывает недлинную челку своего парня своей пятерней и, положив другую ладонь на его щеку, снова целует.       В порыве страсти, в моменте, когда они почти ударялись зубами и все-таки тоненькая полосочка слюны стекла вниз к их соединенным груди и торсу, они стукаются носами, что не очень приятно, поэтому мгновенно отстраняются с похожими выражениями лица — больно. Но почти сразу смеются, как влюбленные школьники, уже легонько чмокаясь. Минхо, гладя парня по спине, пояснице и бокам, расцеловывает каждый сантиметр лица Джисона, а тот, прикрыв глаза, счастливо улыбается, стараясь словить поцелуй в губы, и наминает чужие плечи.       — Куда хочет моя принцесса пойти? — лукаво спрашивает Минхо, не переставая осыпать нежными поцелуями лицо напротив и плавно переходя на нижнюю челюсть и шею.       — А-ах… Честно… Я хочу здесь, — выстанывает Джисон, а по мере интенсивности поцелуев он стонет голосом ниже.       — Какая все-таки принцесса пошлая, да? Грязная, — усмехаясь, проговаривает парень, оставляя первый побагровевший за считаные секунды засос между шеей и ключицей. — Потом ты будешь здесь есть и вспоминать, как я трахал твою шлюшью дырку прям на столе, да? Как твои слюнки текли на мои пальцы, которыми я тебя растягивал, как твои замечательные ножки дрожали, когда ты кончал с членом в своей сладкой попке, да? Крошка, ответь же…       — М-м… Минхо, блять, — выругивается Джисон, когда его парень кусает его левый сосок, посасывая и кружа языком вокруг него. Правая рука Минхо снова находится на ягодице Джисона, с силой ее массируя, сжимая и разжимая пухлую плоть. — Возьмешь меня уже? Мне не терпится…       — Капризный папенькин сынуля, да, Джисон? Это ведь ты? — с издевкой проговаривает Минхо, расцеловывая всю грудную клетку и ключицы.       Вопрос остается без ответа. Минхо проходится руками по худым ногам, останавливается на поясе шортов-парашютов и нетерпеливо тянет вниз; тонкая ткань падает на пол, а чужому взору предстает вставший член.       — Что, крошка, забыл надеть трусики? — усмехнувшись, шепчет Минхо, поглаживая Джисоновы бедра и тазовые косточки. — Твой маленький член не замерз, м?       Джисон поджимает губы, хмурясь, но позволяет Минхо захватить его разум томным шепотом и ласковыми движениями и прикрывает глаза, запрокинув голову. Минхо сплевывает на ладонь и аккуратно касается члена, размазывая по его небольшой длине слюну и принимаясь медленно надрачивать.       Пенис Джисона не сказать, что очень маленький — его величина чуть уступает среднему значению размера достоинства среди азиатов, — наверное, поэтому Минхо имел тенденцию напоминать ему об этом не только словами, но и ощущением своей широкой ладони на члене, которая накрывала орган полностью чуть ли не с яйцами вместе. Джисона эти слова не обижают, ни в коем случае. Они заставляют краснеть, хмуриться, стыдиться… Возбуждаться. Он любит, когда его парень мастурбирует ему, называя крошечным, когда он щипает его за — под стать его длине — маленькие яички, когда бьет легонько, шлепает его член.       Минхо размеренно гладит Джисонов член, обхватив его кольцом из большого, указательного и среднего пальцев под головкой, естественная смазка, что вытекает из уретры, способствует приятному скольжению. Джисон открывает глаза, расфокусированно оглядывает фигуру перед ним и тянется к спортивным штанам, развязывая затянутый бантик и снимая их вместе с трусами до середины бедра.       — Давай поторопимся, я правда-правда-правда очень хочу тебя, — шепотом тараторит Джисон, мило улыбнувшись своему парню, и затягивает его в жаркий поцелуй, параллельно поглаживая его влажный член. Они чмокаются губами, встречаются языками и расходятся, облизываясь, а потом стонут в унисон, когда Минхо, чуть придвинувшись, прикасается своей головкой к джисоновской, сплетая их пальцы, и толкается, встав на носочки, в получившееся кольцо, трясь своим членом о Джисонов.       — Блять, подожди, нужно смазку взять… — шепчет Минхо в ухо, чмокает своего парня в мочку и, стягивая с себя штаны с боксерами до конца, оставляет их лежать поверх скинутых ранее шортов. — Я быстро, малыш.       — Сука-а, — протягивает жалобно и капризно Джисон, — только не говори, что Мангал отнес все вещи в спальню!       Минхо со смешком убегает на второй этаж, кидая легкое «его Мингю зовут». Джисон только сейчас чувствует, как столешница неприятно холодит кожу и как больно в плоскую поверхность впиваются бедерные кости, поэтому спрыгивает с островка и, подобрав чужие спортивки, укладывает их на стол и садится уже на немного мягкую поверхность.       Парень прибегает довольно быстро, неся невскрытый флакон смазки на силиконовой основе с радостным выражением лица, будто кот сметаны объелся. Джисон встречает его с такой же счастливой улыбкой, приглашающе раздвинув ножки совсем без стыда и по привычке заключая торс подошедшего парня в кольцо. Он притягивает его лицо к себе, обхватив его мягко ладонями, и сладко трется носом о его нос.       — Что случилось, пока меня не было? — спрашивает Минхо, улыбаясь, и, поставив лубрикант ближе к краю островка, обнимает Джисона, который только вопросительно мычит, за талию. Минхо поясняет: — Так хотел, чтобы я тебя выебал, а сейчас милашничаешь.       — Спасибо, что напомнил, дорогой, — кокетливо произносит Джисон и наклоняет туловище назад, опираясь острыми локтями о стол, и, снова разводя ноги в стороны и сгибая их в коленках, приподнимает пах, чтобы парень наконец обратил внимание на его изнывающую от ожидания дырочку.       Минхо тяжело вздыхает. Он кладет ладони на заднюю часть вскинутых бедер, оглаживает мягкую кожу, проваливается пальцами, когда сжимает Джисоновы ягодицы, ведет кончиками пальцев от мягкой сморщенной мошонки по нежной чувствительной коже до темной кожи вокруг ануса, отчего парень вздрагивает и тихо скулит. Он останавливается средним пальцем у дырочки, водя по ней кончиком пальца, играясь, и проталкивает одну фалангу. Она легко поддается, раскрываясь и почти засасывая не значительную для нее толщину. Внутри почти сухо, но все равно ощущается то, что смазка, использовавшаяся во время их, наверное, сотого захода до поездки в загородный дом, не до конца впиталась кожей.       Джисон громко дышит носом, с восхищением наблюдая, как у его возбужденного парня подергивается член, как крупная венка, обвивающая всю длину, кажется, пульсирует и как длинные пальцы цепляются за его притягательные места. Минхо, поджав губы — будто от усердной работы, — выдавливает из дозатора смазку на пальцы и размазывает ее по промежности и меж ягодиц. Джи тихо охает от холода, но почти сразу довольно мычит, когда чувствует растяжение внутри от среднего и безымянного пальцев. Минхо медленно толкает их до упора, надавливая на стенки, и высовывает наполовину, прокручивая.       — Тебе нравится? — спрашивает Минхо почти шепотом, смазывая и вторую руку лубрикантом, чтобы одновременно с растяжкой ануса ласкать Джисонов член. На нижней части живота парня, прямо под головкой члена, что мирно лежал на коже, образовалась маленькая лужица предэякулята. Минхо усмехнулся: — Можешь не отвечать, детка, я вижу, что принцессе хорошо.       На щеках выступает румянец от жара и стыда: парню очень неловко от мысли, что он уже обильно течет прямо на свое тело, становясь грязным. Джисон согласно хнычет, запрокидывая голову назад, лечь полностью на спину не может — тогда его голова и шея будут свисать с края, отчего еще, не дай бог, кровь прильет к мозгу, — хотя очень хочет, ведь локти неприятно трутся о глянцевую поверхность и руки так и норовят разъехаться в стороны от напряжения.       — Малышка, — Джисон скулить, как беспомощный щенок, хочет от прозвища, которое в очередной раз подчеркивает размеры его достоинства, и от того, что чувство наполненности — не полной, но хотя бы какой-то — пропадает, — я вхожу.       Только парень хочет кивнуть в ответ на предупреждение, как он чувствует, что Минхо взял его под коленями, заставляя ноги вскинуться вверх на Миновы плечи, и, приподняв тело Джисона, подвинул его к краю стола, чтобы половина задницы была в воздухе. Так Минхо складывает его почти пополам, входя членом в разработанную дырочку и опускаясь к лицу Джисона, чтобы снова с жаром поцеловать.       — Ох-х, — протяжно стонет Минхо, загнав член в парня до упора, — так идеально… Ты так идеально подходишь для меня… Давай, детка, давай поближе.       Минхо, не выходя из разгоряченного тела, выпрямляется и одной рукой подталкивает Джисона к тому, чтобы тот обнял его за шею. Они снова приближаются лицами друг к другу, Минхо крепко держит Джисона под коленями, сцепив руки на его пояснице, сразу набирает быстрый темп, вколачиваясь членом в податливую дырочку. Джисон утягивает его в новые поцелуи, заглушая собственный скулеж от трения и давления на простату, что дрожью отдается в потихоньку затекающие ноги.       — Мне… мне-е… — пытается что-то сказать он, но Минхо будто специально проникает глубже, выбивая все мысли из головы. Ситуацию не улучшает и забытый член Джисона: он трется об образовавшуюся складку на животе, пускает будто литрами предэякулят, что стекает вместе с лишней искусственной смазкой по яйцам и внутренней стороне бедер, вызывая щекотку.       Джисон громко ахает, когда наконец кончает, и кусает Минхо между ключицей и шеей, чтобы хотя бы так остановить его. Он и вправду перестает трахать Джисона, шипя от неприятной боли, и замирает.       — О, моя принцесса уже кончила? — игриво спрашивает он, взглянув на то, как смазка вперемешку со спермой растекается по животу, тазу и бедрам и теперь впитывается в сложенные спортивные штаны под Джисоном. — Я не буду их стирать.       — Дурак, — посмеиваясь, говорит Джисон, все еще переводя дыхание и пристально смотря на Минхо еле открытыми глазами. — У меня ноги затекли.       Минхо ойкает, выходя из чувствительного ануса и опуская тонкие ноги вниз, чтобы их хозяин удобно уселся на стол. Тот так и делает, только морщится из-за ощущения чрезмерной влажности, что холодит кожу и, стягивая ее, засыхает.       — Ты сам хотел на столе поебаться…       — Ой, не начинай, я ж не жалуюсь, — закатывает глаза Джисон, а потом снова закатывает, но уже не из-за раздражения на фразу парня, а на нежные поцелуи, что посыпались по левой стороне шеи, и слабые блеклые засосы, переходящие на плечи. Он чувствует тычущийся в его яички теплый смазанный член, что подергивается от возбуждения, и ласково берет его в свои ладони, поглаживая его от основания до головки.       Минхо кусает, будто в отместку, Джисонову ключицу и врезается раскрасневшимися губами в чужие, глубоко и страстно целуя. Он тяжело дышит, почти пыхтит, как паровоз, толкаясь в две ладони, обернутые вокруг его члена. В момент они чуть сжимают член, и Минхо выдает грудной стон в рот Джисона, останавливаясь, а глаза его распахиваются мгновенно, выдавая пробудившийся огонь.       — Давай-ка сменим обстановочку, малышка, — твердо говорит он, резко всучивая в уже пустые руки Джисона флакон смазки, и, взяв своего успевшего только пискнуть парня, ведет к стене. Точнее, к панорамному окну.       Огромное, полностью прозрачное, будто его вообще нет, без единой царапины и засохших капелек — новое, — раскинувшееся от пола до края потолка. Выходит окно к ближайшей границе участка, прямиком на высокие терновые кусты. Плоды их, сине-фиолетовые, ярко выделяющиеся на фоне желто-зеленой листвы, уже давно зацвели, некоторые уже иссохли и попадали, скрывшись за травой ровного газона.       Стекло издает глухой звук, когда к нему резко прислоняют покрытое испариной тело. Джисон бьется лопатками об окно и немного проскальзывает по нему, когда Минхо подбрасывает его, устраивая его дырочку над своим колом стоящим членом, раздвигая ягодицы максимально в стороны. Джисон дрожащими руками выдавливает из флакона густую струю смазки на основание Минова члена — куда попало — и из-за скользких от лубриканта рук роняет флакон; бутылочка бьется о паркет рядом с ногой Минхо, и тот его отпинывает подальше.       Джисон тихо шикает на Минхо, когда тот больно усаживает одну из ягодиц Джисона на свое колено, чтобы удержать парня на весу и распределить освободившейся рукой смазку по всей длине.       — Крошка, держись за меня, — просит Минхо, проделав все свои маневры без происшествий и вновь обхватив Джисона, что скрестил щиколотки на уровне копчика Минхо, двумя руками. На выдохе Минхо сажает парня на член.       Джисонов член, полувставший, мягкий, и такие же легкие нежные яйца грубо бьются о лобки их хозяина и его парня. У Минхо ноги — пускай он достаточно занимается в зале, качая их, — несильно дрожат от мощных толчков и чужого веса.       — Бля-ать, — стонет Джисон, руки напряжены, ног не ощущается почти, — что з-за-ах… позы сегодня…       — Экзотика, хули, — усмехается Минхо, приостановившись, перейдя на медленный темп, но сохраняя глубину проникновения. Он кидает взгляд на разморенного Джисона, чувствует, как с собственного лба текут капельки пота, как руки устали держать это сексуальное тело.       — В пизду ее, дорогой, — жалобно бормочет Джи, глубоко дыша носом и откидываясь на запотевшее по краям его тела стекло.       Минхо, согласившись, кивает, аккуратно ставит парня на ноги и целует в губы, прижавшись к Джисону всем телом и ненавязчиво коснувшись его члена тыльной стороной ладони. Они целуются, издавая чавкающие звуки, когда член Джисона все же встает заново благодаря пальцам Минхо. Джи разворачивается, прислоняясь к окну щекой и оттопыривая задницу, и трется ею о качающийся член своего парня.       Минхо не ждет: входит на всю длину одним цельным толчком, вызвав короткий полустон Джисона, берется за таз парня и принимается по новой долбить его дырочку. Она сейчас принимает его слишком легко, расслабленная и хорошо разработанная, трения, конечно, маловато, но прикосновения к простате все спасают. Джисон тихо хныкает, оставляя на стекле у носа и рта запотевшее пятно, ягодицы начинают медленно краснеть от шлепков Миновых бедер.       — Какая же твоя дырка ненасытная, малыш, — рычит между стонами Джисона Минхо. — Какая же она раздолбанная. Такая же бесполезная, как твой крошечный член, — волна возбуждения пробегает, кажется, от ушей к мозгу, от мозга к конечностям, лицо Джисона начинает покрываться красными пятнами. Минхо будто зло толкается еще раз, мощно, выбивая воздух точным попаданием по простате, и Джисон чувствует кончики его пальцев вокруг обтянувшего член ануса. — Ты такая шлюха, Джисон, твоей растраханной дырке не хватает одного члена. Сколько ей нужно хуев, м?       С этими словами он просовывает в дырочку два своих пальца. Боже. У Джисона ноги подкашиваются от резкого растяжения, ему кажется, что его порвут. Он громко ревет, глаза слезятся, он уводит руки назад, опершись плечами об окно, в попытке найти чужой таз и оттолкнуть, чтобы от него отошли и оставили его в покое. Минхо не уходит. Он проталкивает пальцы до конца вместе с членом и замирает, давая Джисону время привыкнуть.       — Детка, ты сможешь, — шепчет он на ухо и оставляет посасывающие поцелуи на загривке.       — М-минхо, — всхлипывает Джисон, с глаз текут первые слезы.       Минхо поджимает губы и, отведя бедра назад, оставляет в дырочке только головку и пальцы и вновь входит до упора. Пальцами он давит на свой член, и под таким наклоном тот полностью проезжается по простате и по максимуму стимулирует ее. Джисон ахает, рот распахивается в немом стоне, он снова перемещает ладони на стекло и сильнее выгибает спину, подставляясь под парня. Второй толчок — и Джисон стонет громче прежнего — сдавленно по-прежнему от неприятной боли, вызванной неожиданной растяжкой, но звук словно заполоняет все пространство вокруг них, отдаваясь в ушах Минхо.       В ушах Джи же белый шум: Минхо возобновляет медленный темп, приятное трение возвращается, его парень великолепно себя чувствует, ластясь как котенок, но вскоре Минхо снова остервенело вколачивается в дырочку Джисона. Он вытаскивает пальцы, когда Джи кончает — задний проход сжимается, пульсируя, давит на член Минхо, из-за чего тот тоже не выдерживает и с гортанным стоном изливается внутрь.       Джисон устало облокачивается на стекло всем телом, переводя дыхание, Минхо позади него выходит и опирается локтями по обе стороны от головы Джисона. Они громко дышат, Минхо пару раз целует своего парня в мокрый от пота затылок и совсем наваливается на него, целуя в плечо и горячо в него дыша.       Скрип и треск. Джисон хихикает от щекотки, когда Минхо начинает дышать ему в шею. Треск. Минхо вдавливает Джисона к стеклу, продолжая целовать. Треск-треск-треск. Джисон поворачивает голову, насколько может, чтобы поцеловать своего парня в губы.       Секунда — и стекло выходит из оконной рамы, летя вниз на землю. Пара, что полностью опиралась на нее, громко взвизгивает; Джисон, как, собственно, и Минхо, от неожиданности по инерции подается вперед, куда падает стекло, и, сделав пару длинных шагов уже по лежащему стеклу, с разбегу врезается в колючие кусты. Странно, что стекло не разбилось — оно покоится невредимым пластом на мягком газоне, лишь отпечатки потных ног появились на нем.       Что не сказать о сладкой паре: если Минхо расцарапал себе лишь руки и ноги, то Джисон, который еще и оказался придавленным телом своего парня сзади, остался с ссадинами и на руках, и на передней части ног, и на животе с грудной клеткой — тонкие ветки пробрались через волокна все еще надетой футболки, разорвав и ее, — и в опасной близости от не прикрытого ничем пениса, а какая-то наглая колючая ветка рассекла его щеку и оставила коротенькие царапинки на кончике носа, лбу и подбородке.       — Твою мать!       Джисон ничего в принципе сказать не может, только рыдает громко от пронзительной боли почти по всему телу и пытается сжаться в комок, но Минхо к тому моменту уже вытаскивает его, усадив на газон.       — Малышка, блять, — у Джисона слезы от секса не полностью засохли, как поверх льются новые. Минхо растерянно, очень ласково касаясь — да почти не притрагиваясь, — осматривает своего парня. — Больно?       — Ты совсем долбоеб? — заплаканно кричит Джисон с обидой на всю сложившуюся глупую ситуацию. А ведь он так любит терновники… Такой колючки в спину он не ожидал.       — Все-все, пойдем я тебя отнесу в спальню, — настаивает Минхо, уже собираясь взять Джисона на руки, как невесту, но тот отмахивается.       — У тебя самого царапины на руках и ногах, — бурчит Джи и, морщась, встает на согнутые ноги, не выпрямляясь до конца. — Ты еще меня на весу… того самого. Я сам пойду, просто помоги чуть-чуть.

°l||l°

      Впрочем, еще у входа в спальню пара поняла, что нужно принять душ: мало того, что они все еще были в поту, в собственных выделениях и лубриканте, так еще к этим жидкостям приклеилась грязь с кустарников, куда они нырнули, как в объятия дорогих друзей; ноги были тоже не слишком чистыми — как-никак они ходили босыми ступнями по газону и земле под растущими кустами. Тогда они развернулись в сторону ванной комнаты, там уже разделись до конца, сняв с себя верх.       Душ был не только очищающим, но и успокаивающим, хотя первые минуты Джисон болезненно стонал и шипел из-за теплой воды, что обрушалась на его свежие ранки, а Минхо тихо шептал ему потерпеть и сам сжимал челюсть от щиплющей боли. Он бережно отмывал тело своего парня, что откинулся на стенку душа головой и закрыл глаза, от скользкой смазки, пота, пыли и грязи, на порезы старался вообще не давить, вместо этого воздушно целуя каждую. Себя он быстро сполоснул, лишь бы быстрее обтереть Джисона полотенцем, которое как назло было слишком жестким для нежной кожи, по мнению Минхо, поэтому он лишь слегка прикладывал его к телу, аккуратно убирая стекающие капли. Лишь бы скорее поухаживать за своим парнем, обработав все его раны, и понежиться в постели.       Сейчас Джисон взаправду нежится на мягкой кровати, распластавшись на ней, раскинув руки наподобие звезды и закрыв глаза. Он бы мог запросто уснуть после физических нагрузок в виде секса и эмоциональной встряски в виде сломанного окна и ранений.       — Как оно вообще могло сломаться? — хрипя, спрашивает Джисон, пока Минхо воркует над ним: передвигается вокруг своего парня на кровати, замазывая все царапки заживляющей мазью, а большие раны, как например, на щеке, заклеивая пластырями.       — Не знаю, — вздыхает Минхо, замазывая последнюю, еле заметную царапину. — Наверное, что-то с самой рамой. Стекло не треснуло, даже когда мы вдвоем по нему пробежали.       — Уф-ф, — фыркает Джи, накрывая предплечьем глаза, — надо отцу сказать. Сейчас к нам еще таракашки в дом заползут, фу.       Минхо тихонько хихикает и, помазав немного свои раны и убрав мазь с пластырями на тумбочку, ложится рядом. Они лежат недолго: Джисон находится на грани между сном и включенным сознанием, не открывает глаза, предпочитая вслушиваться в размеренное дыхание своего парня рядом, а Минхо смотрит в одну точку на белоснежном потолке и думает, кажется, ни о чем, ожидая услышать сопение справа от себя.       — Походу, я все еще хорни…       — Блять, Джисон! — прикрикивает Минхо, со смехом отворачиваясь от своего парня.       — А что? — возмущенно тянет Джи, открыв наконец глаза.       — У тебя все тело исцарапано, а ты… — он вздыхает, переворачиваясь обратно на спину, где лежал секундами ранее, и смотрит на недвигающегося Джисона, который молчит, пялясь в потолок.       Минхо влюбленно улыбается и, привстав на одном локте, целует залепленную пластырем щеку. Джисон переводит блестящий взгляд на него и дует губы уточкой, выпрашивая поцелуй. И он его незамедлительно получает.       Они целуются мягко, ласково играясь языками, влажно. Только Джисон имеет возможность трогать и гладить своего партнера, Минхо от такой радости отказывается — боится, что нажмет не туда или коснется больного места. Джисона нужно купать в любви, укутывать нежностью, лелеять его и ценить каждую минуту — нет, секунду, — проведенную с ним.       — Я хочу тебе отсосать…       — Джисон, блядский твой рот, — стонет Минхо скорее от вульгарности своего парня, чем от удовольствия. Он припадает к его губам чуть жестче, но вскоре вновь плавится, сминая его губы медленно, будто смакуя их вкус и восхищаясь их мягкости. Но воздух имеет особенность заканчиваться в легких, поэтому Минхо переходит на легкие поцелуи-бабочки, распространяя их по лицу Джисона.       — Если тебе не нравится, что я говорю, то ты можешь заткнуть меня.       — Я тебя и так затыкаю…       — Да заткни меня уже писькой! — капризно ноет Джи, наигранно стукая кулаком по кровати, как обиженный подросток.       Минхо останавливается губами на Джисоновом лбу, застывая, и что-то в его действиях и виде — даже в дыхании — меняется. Он сжимает челюсти, отрываясь от лица своего парня, и переводит на него свой пристальный взгляд. Джисон смотрит на него так же неотрывно, но Минхо чувствует, как тот ежится чуть-чуть, зрачки его дергаются, будто хотят вот-вот убежать, прекратить зрительный контакт. И тогда Минхо произносит четкое и почти строгое:       — Тебе напомнить, у кого из нас на самом деле «писька»? — и шлепает рукой, которой ни на что не опирается, по голой промежности. Чистая нежная кожа издает звонкий звук, как и ее обладатель, что зажмурился от боли, плавно перетекающей во вновь появившееся возбуждение. — Ты ведь малышка, Джисон. Крохотулька. Как в таких маленьких яичках, — он перекатывает в ладони мошонку, щипая морщинистую чувствительную кожу, — столько сил и спермы, чтобы аж каждый день по несколько раз кончать, м?       Он продолжает говорить гадости, шепча их уже на ухо постанывающему Джисону, который только этого и ждал. Минхо будто сочетает в себе лед и пламень: медленно, со всей любовью ласкает своего парня, время от времени целуя его лицо, и называет его милыми прозвищами, при этом может грубо смять его орган, царапает его и словесно унижает. Именно так он доводит Джисона до исступления.       — Блять, насколько же ты жалкий, — Минхо брезгливо отпускает истекающий смазкой член Джисона, заставляя его с хлюпаньем шлепнуться о лобок, и встает с кровати, не забыв чмокнуть надувшиеся от потери стимуляции губы своего парня. — Давай-ка ты сам о себе позаботишься, пока я тебя буду трахать в твой ротик, хорошо? Ты же этого хотел?       Джисон открывает рот, чтобы хотя бы с энтузиазмом согласиться на предложение, но изо рта вылетает только легкий визг от того, что Минхо резко скатывает его по простыне к краю кровати, и Джисонова голова теперь висит в воздухе. Джисон смотрит большими — не то от удивления, не то от доминирования над ним — глазами на Минхо, что пристраивается стоящим членом к его лицу.       — Будь хорошим мальчиком, — не просьба, а приказ.       Джисон закрывает глаза в наслаждении, дует губы, увлажняя их языком, когда Минхо постукивает по ним головкой члена, опираясь одной рукой на кровать. И совсем скоро кончик, а за ним и весь орган оказываются в приятном теплом месте. Минхо дает Джисону пару секунд на то, чтобы тот привык к ощущению заполненного рта, и начинает небрежно толкаться в него. Тяжелые яйца бьются о щеки и кончик носа, и Джисон рад, что перед этим они помылись в душе.       Минхо не останавливается, он берет от своего парня все: держит того за вытянутую напряженную шею, трахает его в горло, наслаждается задыхающимися и хлюпающими звуками снизу и короткими мычаниями вперемешку с откровенными стонами. Он наблюдает, как Джисон дрожащими руками надрачивает себе одной рукой очень обрывисто и резко, буквально дергает себя за головку и крайнюю плоть. Вторая же рука лежит поверх Миновой, коротко гладит ее и сжимает, когда Минхо начинает уводить бедра дальше ото рта Джисона и с силой врезаться в него.       И по комнате раздается громкий стон — Джисон проходится кончиками передних зубов по низу члена, что не переставал быстро двигаться, и Минхо замирает, оставляя в Джисоновом рту только головку, что сейчас с удовольствием посасывают и лижут, и закатывает глаза.       — О-ох, ты знаешь, как я люблю, — произносит Минхо громким шепотом, желая унять мелкую дрожь в ногах. — Еще, давай, еще…       Минхо действительно любит зубы своего парня. Скорее всего, увидев их, он и влюбился без памяти в Джисона. Когда тот впервые улыбнулся широко, показывая десны и щуря глаза, почти закрывая их, Минхо не мог взгляда оторвать от этих ровных — конечно, Джисон, между прочим, в старшей школе брекеты носил, — цвета слоновой кости зубов. Верхние зубы большие, как у грызуна какого-то, чуть перекрывают нижние, когда они сомкнуты, и сейчас эти самые зубы скользят по его чувствительным местам. Так правильно и, черт, так хорошо.       Снова стон, выше, чем предыдущий, — Джисон всасывает член до середины не без помощи Минхо, создавая вакуум, и, расслабляя щеки, мягко, совсем невесомо кусает Минов член, сразу же зализывая место укуса языком и продолжая сосать орган. Минхо теряется в этих ощущениях, старается не свалиться, но его член заглатывают до конца, головка скользит в самое горло, а зубы смыкаются на основании. Минхо от накатывающих его ощущений как в бреду дергает бедрами назад, отчего зубы уже больно царапают член, и Джисон с перепугу берет головку за щеку, словно прося прощения. Минхо кончает со стоном отчаяния — от жжения в месте, где Джи особенно сильно его укусил — и удовольствия, с одышкой валится на колени перед кроватью, утыкаясь в простынь щекой.       Как только рот освобождается от члена, Джисон ложится на постель полностью и, приподнявшись, проглатывает всю набранную в щеки сперму. Голова кружится, шея ноет от длительного нахождения в неудобной позе, а собственный член уже перестал дергаться — Джисон кончил почти одновременно с Минхо.       — Это было охуенно… — с выдохом тянет Минхо, вновь ложась рядом со своим парнем. Джисон в силах только коротко пошевелить головой, выражая согласие.       Они, довольные и уставшие, лежат на кровати, восстанавливая дыхание. Когда Минхо задает шепотом какой-то вопрос, Джисон не отвечает, и Минхо поворачивает к нему голову, находя его уже спящим. Он нешироко улыбается, оглядывая своего парня с ног до головы, и с тихим кряхтением сначала садится, а потом уже встает с кровати и уходит в ванную. Взяв оттуда полотенце, смоченное теплой водой там же, он приходит в комнату, где неподвижно лежит Джисон, окутанный сном, и вытирает с его торса сперму.       Кинув полотенце на пол, Минхо осторожно укладывает Джисона на подушки и накрывает его голое тело пуховым одеялом. Сам же уходит вниз за забытыми шортами и штанами, как раз находит свой телефон и, глянув на выбитое окно, вспоминает об инциденте, хрипло смеясь. Он откуда-то достает и Джисонов смартфон, набирая его отцу сообщение о сломанном окне. Тот, конечно, ворчит, но говорит, что доверит это дело своему менеджеру. Минхо, пытаясь сымитировать стиль Джисона, кидает ответ с миллионом сердечек, на что отец еще сильнее ворчит, причитая, что его сын ведет себя «по-гейски».       Ну, это правда.