Увидеть звёзды

      — Ты видел, видел?! — восторженно кричит маленькая Вия, сидя на коленях у отца. Звëзды падали одна за другой. Пришедшим с Земли грешникам чуждо испытывать восторг от ярко-розовых облаков на чёрном небе. Попадая в Ад, человек, будто теряет одну из важнейших способностей - удивляться. Удивляться красоте, поражаться всему тому, чего не было у него при жизни. Теперь он одержим только грехами - причиной по которой его заточили во власть Люцифера. Грешники не способны видеть звездопад...       Маленькая совушка внимательно следит за каждым изменением в небе - комета только что появилась из ниоткуда и тут же исчезла в облаках. Еë жизнь целиком и полностью связана с космосом. Это то, что она впервые увидела, вылупившись из яйца. И с каким восторгом теперь она смотрит на ночное небо, понимая что это также её будущая большая ответственность.       Здесь же всё по-другому. Через плотный туман не видно было даже огоньков из окон высокоэтажек Лос-Анджелеса. Семнадцатилетняя Октавия сидит на краю крыши, всматриваясь в грязное и пустое небо в надежде выследить хоть одно маленькое цветное пятнышко. Она сильно устала от этого города. Она не знает как найти обещанные отцом "Слëзы Азатота". Вия сидит в удушающей тишине, и больше не может сдерживать нахлынувшие чувства, знакомые каждой отвергнутой родителем дочери.       Тихий плачь прерывается при виде еë доброй улыбки. Луна пахнет чем-то горьким, но это никак не отталкивает. Сердце демонши наливается теплотой после искреннего разговора, и в душе уже нет места для обиды. Между девушками сейчас слишком малое расстояние, и вот-вот волчья длинная мордочка соприкоснулась бы с совиным клювом, но они просто смотрят, не дышат, будто боятся спугнуть момент. Переходить черту не хотелось так быстро, Вия не знает о чëм сейчас думает еë собеседница, и спустя ещë одно мгновение Луна отстраняется, доставая вторую сигарету из пачки. Руки еë не слушаются. Сердце также бешено колотится, как тогда, когда она катила к Вортексу. Но его сердце оказалось недоступным, как и сейчас с Октавией, что бы сделал с ней Столас если бы узнал? А узнал о чем? О том что они проводят время вместе или о том как адская гончая ощущает покалывания внизу живота когда так близко приближается к демонше? И самое страшное и непонятное - они обе знают о своих чувствах друг к другу. Кто как не Луна могла настолько сильно запасть в душу Октавии? У них слишком много общего. Их обеих тянуло друг к другу с самого первого дня. Они сидели друг на против друга изредка поглядывая на небо в поисках хотя бы одной затерявшейся звëздочки.       — Может, мы отправимся в другое место? — тишину внезапно прерывает Луна, глядя на лежащий в руках у Вии гримуар. — Сколько мы уже времени сидим тут и тупим?       Принцесса немного опешила, первая мысль была отправится домой во дворец, но ведь не с дочкой Блица же?       — Мы можем отправиться в Каулваведль, ну или куда повезёт. Туда, где ночью на небе происходит что-то похожее, что и у нас в Аду.       Эмоции Луны сменились. Она искренне желала, чтобы Октавия увидела то, зачем попала в город "здвëзд". Желала увидеть на её лице тот самый детский восторг, когда она смотрит как падают кометы или как зелёные ленты северного сияния переливаются на синем небе.       — Тебя ищет отец. Обещаю, что отправлюсь с тобой смотреть звëзды в следующий раз.

***

      Очередная бессонная ночь. Мысли о долгожданном звездопаде, который так грезил показать отец своей маленькой принцессе резко сменились другими. Теперь у Октавии лишь одна мечта. И не обязательно смотреть с ней на звёзды, нет.

"Я только хочу..."

      Мысли влюблённой демонши вдруг прерывает фиолетовое свечение, из которого выходила высокая тень. Сверкнула пара червонных глаз, смотрящих на Октавию, словно хищник на жертву.       Она была слишком напугана чтобы сообразить кто это, если не отец, но затем показались острые уши и свечение раскрыло одну сторону тëмного силуэта. В комнату вступила Луна и телепорт закрылся.       Ну и как это понимать? — Октавию преследовали противоречивые чувства. Только что она лежала в своей кровати во влажных фантазиях о Луне, мечтая, как бы она оказалась в этой комнате, и вот - пожалуйста! Она оказалась в этой комнате.       — Тссс, — Луна приложила указательный палец к пасти. — Ты ведь не хочешь чтобы твой папаша узнал о том, что я здесь?       Октавия села на краешек кровати в полном непонимании, скорее всего это сон.       — Ты вроде как хотела отправиться со мной в Кулвавл... Каулдав... в общем куда-то там. Сияние смотреть, — закончив предложение, Луна опустила взгляд, хвост за спиной совершал совсем какие-то вольные движения. — Я соскучилась.       Вия сидела, плотно сомкнув ноги держа кулачками краешек футболки. Волчица ворвалась в её спальню посреди ночи. Да ещë и используя фамильный гримуар. На секунду она подумала о том, как именно книга попала в руки Блица, отчего стало мерзко. Вия вообще старалась сейчас думать о чем угодно, кроме того что напротив неё стоит та, которую она буквально десять минут назад раздевала в своих мыслях. Молчание продолжалось недолго, Луна подошла ближе к спальному месту и с громким плюхом приземлилась рядом.       — Твои родители спят, я проверила.       — То есть КАК ты проверила?       — Будем пить коньяк и закусывать крысиными тушками, — проигнорировав вопрос, гончая не пойми откуда достала небольшую красивую бутылочку. Отнюдь не дешёвую. И на четверть пустую, ведь для того чтобы прорваться во дворец демона Гоэтии к его дочери, Луне явно нужно было пригубить. Октавия спокойно наблюдала за тем, как гостья открывает бутылку коньяка и за всеми последующими действиями.       — Знаешь, меня ведь на самом деле мучает бессонница, — Вия перехватывает коньяк из чужих рук. — Я думаю, сегодня ночью я буду спать спокойно.       Крепкий напиток обжигает горло, и демонша чувствует тепло во всём теле, после третьего глотка уже лëгкое головокружение, а затем как отступает еë смущение.       — А когда в следующий раз будет этот твой звездопад? — чуть ли не на шёпот переходит Луна, прищурив глазки, но не вовремя осознаёт, что вопрос о звëздах вновь может загнать Октавию в тоску. Алые глаза расширяются и гончая замолкает.       — Очень-очень... — не успев закончить мысль, Вия ощущает холодные руки под ночной футболкой.       — Я так больше не могу, знаешь зачем я пришла? Я просто набухалась и хочу тебя трахнуть, — внезапно выдала гончая, и теперь это та самая Луна, которую знала Октавия и И.М.П. и вообще все.       Притянув демоншу за ноги, гончая начала бесцеремонно срывать одежду, совершенно не контролируя свои силы. Бешенный взгляд, в нëм не читалось ни грамма любви и ни намёка на адекватное продолжение. Дальше - хуже. Резкие движения и свирепый рык, неаккуратные попытки ласок, если можно так назвать, Луна царапала грудь и грубо сжимала перья. Это ведь то, чего так хотела юная принцесса? Она еë ждала и желала, но не думала что первый раз она будет раздевать еë с грозным оскалом, в движениях и эмоциях Вия хотела видеть нежность.       — Ну разве моя девочка не прекрасна? — Луна пошло облизнулась и уже хотела спускаться ниже, но на уровне живота еë грубо отпихнули.       На глазах совушки начали наворачиваться слезы, больнее всего, когда ожидания не совпадают с реальностью. Грубые хватания и грязные слова - совсем не то, чего хотела Вия в первом сексе. Луна наблюдала как еë любовница встаёт с кровати. Растрёпанные перья на голове, красный румянец на щеках от выпитого алкоголя, и слезы уже бессильно льющиеся ручьём. Такая картина быстро отрезвела голову волчицы. Было стыдно. Грязно и неуютно. Ощущение, будто всё потеряно и уже не вернуть. Демонша медленно стала ходить по комнате, прикрыв грудь руками и стараясь не смотреть в ту сторону, где стоит кровать. В тишине слышен стук собственного сердцебиения. Октавия приблизилась к балкону и раздвинув тяжёлые шторы, выступила босыми ногами на холодные доски. На свежем воздухе стало чуть легче дышать, и обернувшись чтобы закрыть за собой двери, девушка заметила что в еë постели больше никого нет. Душу терзало чувство беспомощности. "Но куда же теперь идти за ней?" — в голове бурным потоком последовали мысли, одна за другой, хотелось закричать. Октавию постигло чувство вины, всё же они могли бы поговорить. Убегать - совсем не вариант в разгаре бушующей страсти. Всё произошло так быстро и спонтанно. Неужели виной всему злостный алкоголь, и кому больше в тот момент он ударил в голову - непонятно. Лëгкий ветерок прошёлся по мокрому от слез лицу, и Октавия решилась оставить преследующие еë беспокойные мысли на грядущее утро.       Во дворце царил настоящий беспорядок: разбросанные повсюду вещи, побитые картины на стенах и терпкий запах медикаментов свидетельствовали о том, что ни одну Октавию терзают чувства неразделённой любви. Одержимая привязанность к низшим по рангу существам будущая принцесса Гоэтии явно унаследовала от отца. Тот, кстати, сидел за столом на кухне, безэмоционально жевав уже размякшие от молока хлопья.       — Доброго утречка! Как спалось моей звёздочке? — при виде дочери, Столас сразу же расправился, а на лице стала играть лучезарная улыбка.       Октавия прошла мимо, ничего не ответив. Голова сильно гудела, сложно было не думать о событиях вчерашней ночи, хотелось выпить чего-нибудь очень холодного чтобы взбодриться хотя бы немного, ведь поспать удалось лишь несколько часов. Девушка достала свою любимую кружку, налила воды из-под крана и направилась к холодильнику за льдом, но на полпути остановилась, и не глядя в сторону отца спросила:       — Почему тебя так манит этот твой красный урод? Чего в нём такого особенного, пап?       — Я не знаю... — Столас тяжело покачал головой. — Мы познакомились когда были ещё совсем детьми. Блиц работал в цирке и мечтал показывать самые яркие и грандиозные шоу во всём Аду. Он даже пообещал пригласить меня в свою труппу, — принц хихикнул, прикрывая клюв рукой. — Тогда у меня совсем не было друзей, и с ним единственным я смог почувствовать себя... Собой?       Филин скорее решил замолкнуть, дабы не успеть погрузиться в мысли о любимом импе с головой и случайно не ляпнуть лишнего при дочери. Девочка так и стояла посреди кухни, внимательно вслушиваясь в рассказ отца. Возможно ничего плохого и не случится если поведать ему о том, что происходило вчера посреди ночи в еë комнате. Ведь у папы тоже разбито сердце, он поймёт. Но что-то всë-таки не давало делиться столь интимными подробностями со своим родителем.       — Ну что ты там стоишь? Иди ко мне завтракать! — своей манерной речью Столас пригласил дочку за стол, разведя ладоши в разные стороны над едой.