show your world

Дни летели так быстро, что кажется, будто новый год был ещё вчера, но нет. Сейчас уже первое марта. То самое время, когда солнышко только-только начинает греть землю своими лучиками, а дни становятся невероятно красочными. Когда люди постепенно начинают надевать что-то более лёгкое, для того, чтоб игривое светило не смогло закутать их в свои жаркие объятия. Но у Чуи есть своё собственное солнышко, которое греет его даже ночью, говорит ему замечательные слова, давая уверенность. И это несомненно помогает. За эти пару месяцев изменилось всё. Абсолютно всё. Осаму даже представить себе не может, что перед ним сейчас тот самый Чуя, который раньше постоянно молчал, плакал и не хотел жить. Рыжик стал открытым, счастливым. У него даже улыбка с лица никогда не спадает! Они вдвоём стали реже находиться дома, а всё потому, что подросток хочет гулять. Его тянула та прекрасная погода, что была за окном. Если ребята не спали до утра, они слушали пение птиц, сидевших где-то недалеко на ветке. Прохладный ветер резвился по квартире, заставляя танцевать лёгкие предметы. Учёбу каждый стал пропускать, поэтому в один день решили уйти на домашнее обучение, чтобы лишний раз не тратить свои нервы. После звонка Мори Чуя всё-таки встретился с ним. Огай предложил, чтобы Накахара продал их квартиру, так как она и так еле живая. Но подросток отказался, потому что это его дом. Это его воспоминания о том, как папа ещё был в расцвете сил, несмотря на то, что ему было очень больно осознать смерть своей жены. «Я лучше немного денег подзаработаю, а потом сделаю ремонт. Не хочу забыть то, что со мной было тогда» Поэтому квартира осталась. На замке уже несколько месяцев, но так даже лучше. Наверное, где-то месяц назад, Мори снова позвонил, но уже не с самой лучшей новостью. Отец скончался от остановки сердца. Его не успели спасти, так как всё случилось ночью. И только на похоронах Чуя, спустя долгое время, увидел папу, правда уже в гробу…

***

Запах вкусных блинчиков витал в воздухе, окутывая каждый сантиметр кухни. Яркое солнышко грело помещение, иногда создавая целый спектакль из игривых лучиков. Они то тут, то там, то на потолке. И кто знает, что они там забыли? Почти незаметные пылинки заполняли всё помещение, а увидеть их можно только хитрым способом. Только самые любопытные знают об этом! И этим самым любопытным являлся Чуя. Он лежал на диване животом вниз, перемещая весь вес на руки. Периодически болтал ногами, а одной рукой перелистывал журнал, который он особо даже не смотрел. Весь его интерес был направлен только на эти пылинки. Сколько бы раз Осаму не говорил, что Чуя сейчас не такой как был в новый год, но одна привычка всё-таки осталась. Его наблюдательность. Вот даже сейчас, когда Дазай как бы готовит блинчики, он тайком приглядывает за ним. Как хорошо, что они решили в один день поставить диван на кухню! Как же он спасет. Небесные глазки смотрят вроде бы на стену, но Осаму всё-таки видит, как они мечутся с одного какого-то объекта, на другой. И это так забавно. Чуя выглядит сейчас как котёнок, что нашёл свою игрушку! –Малыш, ты что там такое интересное увидел? – улыбнулся Осаму, уже совершенно не скрывая, что он за ним наблюдает. Его сердце замирает от красоты, когда это чудо поворачивается лицом к нему. Рыжие волосы стали ещё более рыжими, а глаза ярче самого безоблачного неба, даже кажется, что они светятся. –Пыльно очень. Я вижу всю пыль своими глазами. –Пыль будет везде, даже если очень трепетно ухаживать за домом. Такова природа, – пожал плечами Дазай, понимая, что блинчик пора бы уже снимать со сковороды. Поэтому, ему пришлось отвернуться. Не прошло и минуты, как сзади чьи-то очень худые ручки обняли его за талию. –Я видел образ твой ночной, он был ярче алого берега, – тихонько пропел рыжик, прислоняясь щекой к спине парня. – Твои пышные губы, я запомнил вновь. Ты шептал моё имя, как молитву в церквушке. Я прижимался к тебе, чтобы услышать твой голос. Ты держал меня за руку, боясь, что отпущу… Он затих, как и всё вокруг. Они оба слушали своё дыхание, наслаждаясь тёплом друг друга. Часы в другой комнате, словно стали тикать вдвойне громче. И в такие моменты, ты правда готов молчать всё время, лишь бы кто-то родной был рядом с тобой. Вы просто растворяетесь в этой любви, так, будто в вашем организме наркотик. Он держит тебя в этой эйфории, даже не пытаясь отпустить. Да и не отпустит он больше, ты будешь думать о нем всегда, даже когда этого совершенно не нужно. –Чей это стих? – тихо спросил Осаму, пытаясь не нарушить ту тишину, что заполняла квартиру. Такое ощущение, что тишина – это мышь, которая убежит, если сделаешь резкое движение. –Мой. –Ты настолько у меня превосходный, что твои стихи до боли в сердце красивые. Подросток улыбнулся, оставляя лёгкий поцелуй на шее парня, от чего по чужому телу побежали мурашки. Вдохнув больше запах блинчиков, Чуя довольный ушёл в гостиную. –Я хочу сегодня побыть дома, – тут же крикнул он из другой комнаты, получая в ответ громкое «Хорошо».

***

Время стремительно шло к пяти часам вечера, за окном медленно спадет жара, окутывая приятной прохладой квартиру. В спальне тихонько работает телевизор, по которому идёт настолько «интересный» фильм, что оба его толком не смотрели. Лёжа на груди у Осаму, рыжик вдруг решил спросить Дазая о его прошлом, ведь тот совершенно о нём не рассказывает. Чуя абсолютно ничего не знает о том Осаму, что был пару лет назад. Да и они оба никогда не разговаривали о подобных вещах, будто выжидали момента. И кажется, сегодня он наступил. Никогда не знаешь, что будет завтра, а может через неделю. С тобой может произойти всё, а ты об этом даже и представить не можешь. Иногда бывает так, что твоя жизнь может перевернуться с ног на голову всего лишь за пару дней. –Осаму, – тихонько позвал его подросток, поворачиваясь лицом к парню. Тот осторожно обнял своего возлюбленного за поясницу, придерживая, чтобы Чуе было удобно. Они оба медленно дышали, смотря друг на друга. –Что такое? – спросил Дазай, убирая рыжую прядку с лица напротив, чтобы лишний раз не лезла в глаза. Удивительно, волосы рыжика так быстро растут, что даже не верится, что ещё в новый год их нельзя было убрать даже за ухо. –Расскажи мне о своём прошлом. Подросток прикусил щеку, думая, что это может задеть, но нет, парень улыбнулся, прижимая любимого к себе. –Оно не было каким-то супер интересным, – посмеялся он, поднимая глаза в потолок. – Но я тебе всё равно расскажу. Наверное, где-то до тринадцати лет, моя мама, как и большинство мам, оберегала меня и растила. Не помню того, чтобы она на меня тогда как либо кричала, да и вообще не помню с ней скандалов. Отец же был постоянно на работе, только поздно ночью приходил. Я с ним редко виделся, поэтому он особо не играл в моей жизни какой-либо роли. Учился я, как и все, на отлично. С учёбой проблем не было, даже если я ничего толком и не делал на уроках, знал абсолютно всё. С этого кстати учителя больше всего удивлялись. Но не могу сказать, что так было всегда. Когда мне исполнилось четырнадцать, мои родители дали мне полную свободу. Мы все стали жить по принципу: «Какую судьбу себе сам выберешь, такой и будешь жить». Если бы я, допустим, умер лет так в шестнадцать, моя мать бы не стала особо на этом зацикливаться. Ведь, решил всё я, а значит тут уже ничего не изменишь. Но я не хотел себя убивать, а уж тем более как-либо вредить себе. Мои ровесники тогда сильно баловались сигаретами и алкоголем, предлагали и мне. Конечно же я пробовал всё, но со временем прекратил. Понимал, что мне это совершенно не нужно, несмотря на мою популярность. Меня все любили, хотели быть со мной. Но я не хотел быть с кем-то. Даже, наверное, не в этом проблема была, а просто я никогда и никого не любил. Я не видел в каком-либо человеке что-то родное или что-то схожее со мной. Поэтому у меня было много знакомых, но друзьями я и не собирался их называть. Понятие «друзья» для меня — это что-то большее, чем люди, с которыми ты видишься, общаешься каждый день. Как по мне, друзья – это те, кто знает тебя хотя бы на сорок процентов, а не на один, из которого половина – твоя так называемая «личность», которую ты показываешь только своим знакомым, – он сглотнул, немного похрустев пальцами. – Когда мне исполнилось семнадцать, отец подарил мне квартиру со словами: «Ты способен жить самостоятельно». Не могу сказать, что я расстроился, но всё же был неприятный осадок на груди. После моего переезда, родители совсем оборвали со мной связи. Последний раз, когда звонила моя мама, был, наверное, год назад, а может и того больше. А отец года так три назад. Их как будто никогда и не существовало. Когда я всё же стал жить один, мне стало гораздо труднее. Я работал сутками, чтобы заработать как можно больше денег. Делал это для того, чтобы в будущем меньше работать, и особо не переживать о маленьком количестве денег у себя в кошельке. Ну, а потом я встретил тебя, и моя жизнь стала во много раз лучше. –А кем работали твои родители? –Отец был врачом, а у матери была своя компания, которой она занимается чуть ли не с подросткового возраста. –И ты ещё говоришь, чтобы я не переживал от того, что ты тратишь на меня деньги. Ты их заработал с трудом, а тут я…–он хотел договорить, как тут его рот прикрыли рукой, и чужие губы коснулись теплого лба. –Чуя, не надо. Ты должен ещё привыкнуть к миру, после того, что с тобой было. Там мы разберемся, как ты будешь мне помогать, а сейчас, ни слова про деньги. Ты лучше расскажи, что с тобой было тогда, когда пропал на неделю? Он ждал любого вопроса, но не этого. –Раз…Два…Три… – уставшие глаза вместе с указательным пальцем метались от одной части тела к другой, считая, сколько же синяков появилось на теле. – Десять. Когда-то это всё равно бы случилось. Секреты не всегда остаются в тайне, а обманывать лишь раз человека – не самая лучшая идея. Всё было давно, сейчас всё по-другому, а значит переживать незачем. Все синяки уже давным-давно исчезли, как и те дни, которые до сих пор пугают до ужаса. Подросток слабо улыбнулся, слушая биение чужого сердца. Грудная клетка медленно то поднимается, то опускается, а с ней и рыжик, прижимаясь к телу парня. –Мачеха издевалась надо мной пару раз. Заперла от меня практически всё, кроме туалета и ванны. Я всё время сидел в своей комнате, не издавая лишнего звука. –Почему ты решил подстричь волосы? – Осаму был как любопытный котик: хлопал своими ресницами, глядя на рыжика карими глазами, что невероятно красиво переливаются. Чуя его за это не винил. Он понимал, почему Осаму всё спрашивает, хотя любой другой человек мог не спрашивать про волосы. Дазай хоть и был всю жизнь одинок, но не разу не упомянул про моменты, которые пошатнули его психику. –Я не знал куда деть свои переживания. Я просто хотел выплеснуть всю боль во что-то. Какие смешанные чувства происходят, когда понимаешь, насколько больно было человеку, а ты хоть и был неподалёку, но просто-напросто не знал ничего. И этот осадок насколько отвратителен, что чувствуешь себя ужасно. –Тебе сейчас легче? – спросил Осаму, перебирая пальцами рыжие локоны, но Чуин интерес уже был прикован к бинтам на шее. Они то появляются, то снова пропадают, что у подростка даже мысли не появлялось, что что-то не так. Как будто, так и должно всё быть. –Да, – выдохнул он, переводя тему. – Осаму, бинты. Пальцы тут же прекратили перебирать волосы, а прикоснулись к бинтам на шее. Дазай улыбнулся и снова принялся за прошлое дело. –Я их надеваю только когда на улицу собираюсь. Под ними нет ничего, если ты об этом. –А почему тогда ты их носишь? –Я не привык, чтобы люди смотрели на шею, а уж тем более её трогали. Этот комплекс скорее всего навязала мне моя мать. До четырнадцати лет я занимался пианино. Я настолько ненавидел этот инструмент, что даже не хотел на него смотреть. Моя мама учила на нём играть. И когда я играл, она по привычке гладила мне шею. Порой было, что начинала царапать, когда не ту клавишу нажимал. После этого я начал заматывать себе шею. –Хоть это и всё в прошлом, но ты этого никогда не забудешь…верно? – шёпотом спросил Чуя, подползая ближе к лицу Осаму. Тот ойкнул от того, что рыжик случайно сильно нажал на живот, но не сказал и слова, а удержал подростка, чтобы случайно не упал на пол. –Верно. Такое никогда не забудешь, – усмехнулся парень от того, что Чуя улёгся прямо на него, смотря точно в глаза, немного прищуриваясь. – Что ты задумал, малыш? –У меня есть один вопрос, – хитрая улыбка тут же появилась на лице рыжика, а его средний и указательный палец превратился в человечка, что начал медленно шагать к шее Осаму, а потом останавливаясь около губ. Карие глаза с любопытством следили за каждым шагом этого хитрого мальчика. – Да или нет? Обычный вопрос, который особо не вызвал трудностей ответить, но Дазай задумался, смотря то на лицо рыжика, то на его пальцы. Он слышал его дыхание и чувствовал его учащенное сердцебиение. –С тобой только да. Одни губы коснулись других, медленно затягивая в долгий поцелуй, который заставлял обоих тонуть. Приятные ощущения смешивались со всеми переживаниями, которые тревожили долгое время каждого. И сегодня они наконец-то всё друг другу рассказали, открыли тёмные тайны, показывая всё и вся. Они не идеальны, они не те, о ком будут говорить на каждом углу. Они живут в своём мире, наслаждаясь всеми хорошими моментами вместе. Их любовь прекрасна, как звёздочка, что хоть и будет на небе одна, но сотни людей будут ей радоваться. Руки были как змеи. Они обвивались вокруг каждой части тела, заманивая ближе к себе. Мокрые поцелуи шли от шеи, спускаясь ниже. Дыхание было горячим, словно где-то внутри разожгли огонь. Приподнимаясь на локтях, Осаму сел, из-за чего Чуи тоже пришлось сесть, только ногами обхватывая бёдра парня. Худые руки зарылись в каштановые волосы, притягивая ближе к себе. Между ними не было ничего, что могло чему-то препятствовать. Они чувствовали друг друга, зная, что никто не станет делать больно. Рука Осаму медленно заползает под футболку подростка, вызывая этим волну мурашек. Он считает каждый позвонок на спине, поднимаясь выше. Их губы танцевали, как в самом прекрасном танце, не желая даже остановиться. В душе Чуи разгорелся азарт, который заставлял делать то, чего подросток не стал бы делать в здравом уме. Толкнув Осаму снова на постель, худые руки повторили действие Дазая. Заползли под футболку, начиная стаскивать её с парня. Дазай смеётся прямо Чуе в губы, когда тот пытается сделать свои движения ещё рискованнее. Рыжик глядел в карие глаза, в которых была одна лишь поддержка. Не зря говорят, что «Глаза – зеркало души». И это правда. Глаза могут говорить что-то за человека, даже не произнося ни слова. И это невероятно даёт уверенность Чуе, потому что он впервые делает такие огромные шаги. Игривое солнышко не попадало в комнату из-за темных штор, поэтому помещение окутывало некой темнотой. Осаму кажется Чуе ещё прекраснее – растрёпанные волосы лезли ему в глаза, вытянутые тени очерчивают лицо. От его невероятного вида хочется кричать. Внутри бушуют множество фантастических ощущений. Чуя любит Осаму безумно, а значит отдастся ему полностью. Он тонет в его объятиях, он держится за Осаму, чтобы удержать себя в реальности. Его тело дрожит от одних прикосновений, словно где-то внутри щекочут нервную систему. Прикасаясь кончиками холодных пальцев к шее шатена, Чуя не успел понять, как чужая нога обхватила его за поясницу и перевернула на постель. Теперь Осаму нависал над подростком, смотря в его удивлённые глаза. Посмеиваясь, он утянул Накахару нежный поцелуй, снимая с него футболку. И сердце тут же забилось в разы быстрее, а разум опьянел окончательно. Чуя хрупкий, как самый детализированный хрустальный бокал. Но также невероятно красив в любом состоянии. И сколько бы Осаму не твердил себе сейчас, что он прекрасно контролирует ситуацию – безумно страшно навредить Чуе. Его ладони гуляют по всему телу подростка, чтобы тот понимал и привыкал к тому, что сейчас происходит. У Осаму нервы не стальные, поэтому так лежать долго не получится. Нужно действовать, поэтому не зря говорят, что если тебе страшно – говори. –Расскажи мне, о чём ты сейчас думаешь? – хрипло прошептал Осаму в самое ухо, вызывая этим волнительные мурашки и заставляющий вжать голову в плечи. Мозг пытался сообразить, что от него, собственно, сейчас хотят. Лучше пусть Чуя будет говорить и немного отвлекать себя от волнения, чем путаться ещё сильнее в своих мыслях. Осаму прекрасно слышит, как чужое сердечко колотится под ним. Ему тоже невероятно страшно, как и Дазаю. –Я думаю о том, что сейчас происходит, – прошептал Чуя, зарываясь обеими руками в каштановые волосы. Его голос дрожит, как и всё тело, но ничего с этим толком не поделаешь. –И что же сейчас происходит? – спросил Осаму, спускаясь вниз, оставляя на теле цепочку нежных поцелуев. И он не мог не обратить внимания на мурашки, что побежали по худым рукам. Он также не мог не обратить внимания на митенки, что сейчас были надеты на руках рыжика. Но он спросит о них потом, когда придёт время. Голубые глаза следили за действиями парня. Осаму ждёт от него ответа, а он сейчас мучает их обоих. Дазай терпеливо ждёт, выводя круги на выпирающей косточке чужого тела. Но это чертовски сложно сейчас – думать. –Ты до этого меня целовал, а сейчас ждёшь от меня ответа, – проговорил он быстро, смотря на Дазая, что жестом показал приподнять бёдра. Подросток, отворачивая голову в сторону, зажмурил глаза, хватая чужое плечо и подтаскивая парня к себе. – Поцелуй меня. Приоткрывая рот и скользя языком по губам, Осаму углублял сладкий поцелуй. Исследуя каждый уголок рта, сплетаясь вместе с его. Их тела были неимоверно горячими, они тёрлись друг об друга, наслаждаясь происходящим. –Я тебя люблю, малыш, – прошептал он, помогая рыжику снять с себя футболку. – И буду любить всегда.

***

На темном небе сияли звёздочки, мерцали как огоньки, а вместе с ними и уличные фонари. В соседних квартирах совсем не горит свет, а значит люди уже отдыхают. Луна была вторым солнцем, освещавшим путь всем прохожим. От ветра тихонько шуршали листочки, наполняя тёмную улицу хоть каким-то звуком. Бездомные коты гуляли по крышам, наблюдая за всем происходящим и периодически поглядывая на Чую, что с мокрыми волосами дышит полной грудью. Холодный воздух проникает в лёгкие, охлаждая тело. И он счастлив. Счастлив по-настоящему. –Простынешь ещё, – подойдя со спины, Осаму обнял того за талию, укладывая голову на плечо рыжика. С каштановых волос, холодные капельки медленно капали на руки, скатываясь прямиком на пол. Прижимаясь, Дазай закрыл глаза, начиная так же глубоко дышать. – Ты был прекрасен, Чуя. Идём спать? –Идём Осаму, идём.