Песни познания

Вергилий открыл портал, но Ви не шелохнулся. Это… это в какой-то мере ожидаемо. Протест ради протеста – иллюзия могущества, а Ви только и оставалось, что множить иллюзии. Но всё ещё неприятно. Не настолько, чтобы затаскивать его в портал силой. Но настолько, чтобы указать на своё недовольство резким выдохом через нос и избыточным, со стуком вернувшимся в ножны Ямато. – Мне скучно, бес, – Ви сделал вид, будто всего этого не увидел. В длиннопалой ладони пакет с отсыревшим картофелем смотрелся чуждым. От него пахло прогорклым маслом. Трогать его не хотелось. Судя по тому, что Ви нёс пакет, вытянув руку, здесь согласны они оба. Они шли по бульвару над морем, и обрюзгшие чайки носились над их головами. Заметив скамейку – всю проржавелую, ненадёжную, готовую вот-вот обвалиться, – Ви грохнулся на неё, опередив собиравшуюся сюда же стайку человечьих подростков. Откинулся затылком на спинку. – Хочешь доставать из волос чешуйки ржавчины? – хмуро спросил Вергилий. – Если возжелаешь меня избавить от них – не стану мешать, – и улыбнулся, и похлопал рядом с собой ладонью. Звук вышел глухой и какой-то искусственный. Вергилий сел, сцепив пальцы на гарде. Ви приблизил к себе пакет и, двумя пальцами подцепляя картофелины – Вергилий остерёгся бы их касаться, – стал бросать их на битую плитку бульвара. Те две чайки, что следовали за ними, бросились вниз и глотали картофелины целиком. Присоединялись другие – три, семь, одиннадцать… вскоре даже полудемонские глаза оказались бессильны углядеть за картошкой: слишком быстро она исчезала в свалке грязно-белых крыльев. – Это, значит, твоя идея о… занимательном времяпрепровождении, – произнёс Вергилий, переведя взгляд с чаячьей свалки на Ви. – О, нет. Самое занимательное в этом всём – как ты начинаешь злиться, – усмехнулся Ви. – Можно сказать, это я тебя развлекаю. Добавлю остроты вашей грядущей схватки с Данте… нельзя же допустить, чтобы он за день не сделал совсем ничего! Вергилий скрипнул зубами. Опустил взгляд на Ямато – единственный меч, что отведал сегодня демонской крови. Заказ был скучным – ничто не отличалось от тех разломов, которые Вергилий в юности латал для собственного удобства, кроме того факта, что теперь за это «латание» платили. Но всё равно неприятно. Эти деньги достанутся не им, а бездонной дыре под названием «коммунальные долги Данте». И Данте, оставшись без последствий, дыру только углубит… – Я тебя умоляю, – Ви усмехнулся, принося в жертву чаячьей стае очередную картофелину. – Как будто до нас его последствия останавливали. – Его невозможно остановить, – процедил сквозь зубы Вергилий. – Согласен. Но никто не останавливает нас от мести. – Разве? Ты только этим и занимаешься. Кто-то из подростков, ткнув на Вергилия пальцем, спросил: «С каких пор пожилых виабушников из дурдома выпускают?» Вергилий отрешённо подумал, что, будь в том же возрасте, он бы этот палец отсёк. – Я останавливаю тебя только от ошибок. Ты мстишь… неэффективно. Потомки Спарды презирают боль и саму смерть… а разумный человек местью не столько причиняет вред другому, сколько предупреждает вред себе, – Ви, взвесив наполовину опустевший пакет в руке, совершенно дьявольски улыбнулся. – И, чего греха таить, тешит самолюбие!.. Всё случилось за мгновение – пакет полетел в стайку подростков, и голодные чайки, не убоявшись человека, ринулись за ним. Поднялся гвалт и вопль. Кто-то выкрикнул в спину Ви оскорбление, но им уже было всё равно. Тот схватил Вергилия за локоть – оставалось только надеяться, что не той же рукой, которой он цеплял картофелины – и, видно, сумел убедить Тень перенести их обоих подальше от ржавчины и безумия. – Всё для тебя, бес, – и чинно раскланялся.