Underneath

Яркий флюоресцентный свет режет глаза. Со всех сторон доносятся голоса людей и пахнет не слишком приятно, даже при открытых на проветривание окнах. Другого запаха здесь никто и не ждет, ведь это - больница. Темноволосый, худенький мальчик 7 лет сидит за столиком в комнате ожидания и подбирает карандаши по цвету для очередного рисунка. Заняться больше нечем. Телевизор висит на стене, но его практически никогда не включают. Вот и сейчас он отсвечивает черным экраном и лишь отражает продолговатую лампочку. - Небо у меня будет ярко-голубым, - шепчет себе малыш. - Желтое солнышко, красные и оранжевые цветочки и большое-большое дерево. А под ним - я и мой друг. Мальчик внезапно погрустнел. Посмотрел на стакан с карандашами, вытащил еще несколько и разложил перед собой. Неторопливо начал водить голубым, еле нажимая, оставляя на бумаге белые островки-облака. В углу расположилось неровно-круглое солнце с длинными лучами, что доставали до самой земли. Дерево оказалось яблоней; он и сам об этом не знал, пока не начал вырисовывать красные яблоки на толстых ветках. По всему зеленому полю рассыпались разноцветные цветы. И прямо под деревом, под его толстыми ветками с крупными плодами, стояли две фигурки. Совсем нескладные, с короткими ногами и руками, достающими до земли. Пышные шевелюры украшали шарики-головы. За ними на лицах появились разные по величине глаза, малиновые губы, носы-скобочки. Мальчик отложил карандаш в сторону и оценивающе посмотрел на свою работу. Все получилось замечательно, но, по его мнению, чего-то не хватало. Почесав нос, он взял коричневый карандаш и решительно вывел точки на щеках одной из фигурок. Вот теперь готово! Довольный собой, малыш отложил лист с рисунком. Сложил карандаши в стаканчик и взглянул на часы, что висели на стене. Время он еще не научился различать как надо, но стрелки ему показали, что сидит он здесь уже очень долго. Он вновь взглянул на карандашные фигурки и подумал о друге, которого у него пока не было. - Надеюсь, ты когда-нибудь найдешься, - грустно вздохнул он, водя пальцем по точкам на нарисованных щеках. Он перевел взгляд на дверь. Сейчас она была открыта и впускала в маленькое помещение гул голосов. Туда-сюда сновали люди в повседневной одежде и врачи в халатах. Иногда бегали медсестры. За ними уже наскучило наблюдать. Но внимание мальчика привлекли вовсе не они: у противоположной стены в кресле-каталке сидел мальчишка. Он был бледным, с синюшными губами и впалыми щеками, на которых ярко выделялись коричневые точки. А на голове повязан платок или бандана. Хёнджин таких еще не видел, хотя находился в этой больце чуть ли не большую часть своей жизни. Поднявшись со своего стульчика, малыш направился к незнакомцу. - Привет! - нерешительно поздоровался он. - Привет, - ответил малыш в кресле. Голос был хриплый и блеклый, будто у него совсем не было сил. - Я - Хёнджин! А ты? - Феликс, - ответил тот и улыбнулся. - Ты тоже тут лежишь? - Нет, - покачал головой Хёнджин, - я пришел к стоматологу. Вон какую пломбу поставили. Парнишка распахнул рот на всю ширину и ткнул пальцем в только что залеченный зуб. - Я даже не испугался! А теперь жду маму, она - доктор. - Хёнджин не отводил глаз от коричневых точек на щеках. - Ты тоже кого-то ждешь? Почему ты в кресле? Устал? Хёнджин сыпал вопросами, ведь устал сидеть в тишине. Здесь совсем не с кем было поговорить. Если только с медсестрами, которые иногда приходили к нему, спрашивали хочет ли он попить или покушать, не скучно ли ему. И на этом все. А дальше - долгие часы ожидания. Он успевал сделать уроки, почитать любимую книгу, понаблюдать за людьми и птицами за окном и, конечно же, порисовать. А тут Феликс! Он просто не мог упустить возможность пообщаться хотя бы с этим маленьким незнакомцем. - Да, я тоже жду маму, - ответил ему Феликс. - Она скоро за мной приедет. - Ты приходил к врачу, как я? - Нет, я лежал в больнице три месяца. Меня лечили, долго и больно. - Феликс снова улыбнулся и заговорщицки протянул, - меня даже рвало и все волосы выпали! Мальчик приподнял бандану и продемонстрировал голую кожу, покрытую едва пробивающимся пушком новых волос. - Ух ты! - Хёнджин протянул было руку чтобы потрогать, но убрал ее, постеснявшись. - Я никогда не лежал в больнице. Это, наверное, так здорово?! - Ты что, дурак? Никогда не попадай в больницу! - воскликнул новый знакомый. - Это скучно, больно и неприятно. Болеть - плохо. Будь всегда здоров, Хёнджин. Обещай мне! - Обещаю, - прошептал тот. Они проболтали еще полчаса. Феликс рассказал свою невеселую историю о том, что сначала все было хорошо, а потом у него начал болеть живот. С каждым днем сильнее и сильнее. У него поднялась температура и никакие лекарства не могли ее сбить. Родители очень испугались и вызвали скорую помощь. А потом он услышал слово "рак", когда мама разговаривала с доктором. Феликс не понял, при чем тут раки, но решил, что это очень плохо, ведь мама начала плакать. Ему сделали операцию, вырезали что-то изнутри. - Даже шрам остался, - похвастался Феликс. - Только показать не могу, здесь прохладно, а мне нельзя болеть. И еще ставили целую кучу капельниц, от которых все внутренность выворачивало наизнанку, когда его рвало. Но больше всего Феликс страдал от того, что его волосы выпали. И брови, и ресницы. Только вот последние уже выросли, а волос пока не видно. - А точки у тебя на щеках тоже от болезни? - поинтересовался Хёнджин, ведь он видел такие всего второй раз в жизни. - Нет, это веснушки, - весело засмеялся Феликс. - Мама говорит, что меня поцеловало солнышко! - Ну вот, а меня, значит, никто не целовал. У меня таких нет, - Хёнджин был обижен на противное солнце, что не захотело его целовать. - Зато есть родинка! - Какая? - А вот эта, - Феликс вытянул палец и ткнул тихонько Хёнджину под глаз. - Она мне нравится! Неожиданно для себя Хёнджин смутился и покраснел. И он немного завидовал Феликсу, ведь у него была такая удивительная история и даже шрам. А у него просто мама-врач и в его жизни никогда ничего такого интересного не случалось. - Ну, как дела, Ликси? К мальчикам подошла женщина лет 35. Высокая, стройная. Красивая. - Познакомься, Феликс, это - моя мама! - беря женщину за руку, гордо воскликнул Хёнджин. - А мы уже знакомы! - улыбнулся в ответ Феликс. - Миссис Хван - мой лечащий врач. Все хорошо, миссис Хван, мама скоро должна приехать за мной. Он посмотрел в сторону парадной двери и увидел свою маму. - А вот и она! Феликс крутанул колеса направляясь ей на встречу. Хёнджин вдруг подпрыгнул на месте. - Подожди, Феликс! Парень остановился, а Хёнджин забежал в комнату ожидания. Еще раз оценивающе окинул взглядом рисунок. Посмотрел на одного человечка, потом - на другого. Прищурился, схватил коричневый карандаш и уверенно вывел под глазом родинку. Осмотрел свою работу еще раз, улыбнулся удовлетворенно, взял листок в руки и побежал обратно. - Вот, Феликс. Это тебе! Мальчик взял рисунок. Осмотрел нелепых человечков, огромные яблоки и лучи, что пронзали нарисованные тела. Благодарно улыбнулся, ведь судить не имел права: он сам едва мог нарисовать человечка из палочек и кружочков. - Спасибо, Хёнджин! - искренне поблагодарил он. -Это прямо мы с тобой! Юный художник смутился и ничего не ответил. Он чертил эти карандашные точки на щеках фигурки, не думая ни о ком. И Феликса он тогда еще не знал. А вот свою родинку ткнул специально: Хёнджин очень хотел, что б Феликс стал ему настоящим другом. - Был рад знакомству, Феликс! - Хёнджин пожал ему руку. - Надеюсь, еще увидимся! - И я рад с тобой познакомиться, Хёнджин! Думаю, да, встретимся! Мамы, разговаривающие в сторонке, подошли к мальчикам. Миссис Хван пожелала Феликсу больше не болеть и никогда сюда не попадать. Мама Феликса еще раз поблагодарила доктора за заботу о сыне. И они попрощались, разойдясь в разные стороны.

***

Дни Хёнджина проходили так же, как всегда: с утра школа, после окончания занятий - комната ожидания в больнице. Гулять он практически не ходил, ведь не имел друзей, а одному сидеть на площадке не хотелось. В школе он, конечно, общался с одноклассниками, но настоящей дружбы между ними не зародилось. Время текло неспеша, но семилетнему мальчику казалось, что оно летит со скоростью света. Вот уже прошли каникулы, начались учебные дни, а в жизни ничего не менялось. До одного дня. Прошли Рождество и Новый год, со всеми чудесами и подарками. Зима уже уступала место весне: снег и лед таяли, а за окном все громче пели птицы, предвещая ее скорый приход. Шел урок естествознания, когда дверь в кабинет открылась и зашел директор. Ребята вскочили со своих мест, кланяясь. - Добрый день, ребята! Я привел вам нового ученика. И в кабинет заходит он. Уже совсем не бледный, с розовыми губами и яркими веснушками на довольно пухлых щеках. И темные волосы отросли так, что касались кончиков ушей. - Это - Ли Феликс! Прошу любить и жаловать. Директор ушел, прикрыв за собой дверь, а учитель сказал мальчику занять свободное место. Феликс обвел взглядом класс и учеников. Некоторые дружелюбно улыбались, другие - недоверчиво посматривали. И тут Феликс встретил взгляд и просиял ярче любой самой мощной лампочки. Он узнал родинку под глазом. И, конечно же, разместился рядом с Хёнджином, ведь он - единственный, кто улыбнулся во все 32, кто был искренне рад видеть его. - Привет, Хёнджин! - так же сияя, прошептал Феликс, доставая принадлежности для урока. - Привет, Ликси! - восторженно ответил тот. Внутри все трепетало от восторга. Они познакомились не так давно, но так неожиданно. Они не виделись почти полгода, но встретились сейчас. Они и не надеялись хоть когда-то найти настоящего друга, но теперь поняли: их дружба - на всю жизнь.                   10 лет спустя. Дни сменялись днями. Год шел за годом. Холод зимы сменяла цветущая весна, а за ней приходило жаркое лето. Парни росли вместе, разлучаясь только на ночь, чтобы встретиться вновь. У них со временем появились еще друзья, но только Хёнджин был для Феликса лучшим, как и Феликс для Хёнджина. Как и все дети они шалили, залезали в сады к соседям за ароматными и сочными яблоками. Гоняли на великах; падали, разбивая колени и локти в кровь. Однажды, катаясь с ледяной горки, Хёнджин напоролся щекой на ветку. Кровь тогда залила весь перед его куртки,а Феликс бегал вокруг, прикладывал снег к ранке, стараясь унять кровотечение. Теперь и Хёнджин мог похвастаться шрамом и был этим очень горд. Они вытаскивали друг друга из зубов дворняги, что одним вечером выскочила из-за угла; отогнали ее криками и палками, а потом неслись, схватившись за руки, и казалось, что сердце вот-вот выскочит изо рта. Хёнджин спас тонущего Ликса в летний солнечный день, обещал отдать ему сердце, лишь бы тот остался жив, остался с ним. И Феликс остался. И Хёнджин - отдал. И еще, Хёнджин ни разу не болел, даже обычной простудой, как он и обещал Феликсу в тот далекий день их первой встречи. Феликс тоже чувствовал себя хорошо. Тогда его выписали, ведь операция и химиотерапия помогли и рак отступил. Парни жили и радовались жизни. И незаметно, такая чистая детская дружба переросла в любовь. Они вместе познали первый поцелуй. Такой неловкий и слюнявый, что обоим было немного стыдно. Вместе познали первое возбуждение от объятий и прикосновений, и стеснялись об этом сказать. Вместе познали первый секс и первый оргазм, от чего были очень счастливы. Вот и сейчас они лежали в комнате Феликса, нежно обнимая друг друга и Хёнджин пальцем водил по веснушкам, совсем как тогда - по точкам на рисунке. Они были сонными и разнеженными, накрыты лишь тонкой простыней. А над головами тихонько покачивался рисунок. Тот самый, с нелепыми, кривыми человечками; огромными яблоками на толстых ветках и лучами солнца, что доставали до земли. Тот самый, на котором Хёнджин неосознанно нарисовал точки-веснушки на щеках одной фигурки, и, специально, родинку - у другого. Будто предугадал их встречу за долю секунды, и их дружбу. Они лежали и мечтали о будущем. Что скоро предстоит поступать в колледж и нужно определиться с профессией. А потом они пойдут учиться в универ. И обязательно откроют свою закусочную или кафе, ведь Феликс так любит готовить и радует Хёнджина своей превосходной выпечкой. А Хёнджин мечтал стать художником или дизайнером. Однажды он нарисовал портрет Феликса и тот не смог сдержать слез от умиления. Но картину Ликс не забрал, оставил Хёнджину и тот повесил ее на стену напротив своей кровати, чтобы любоваться засыпая и просыпаясь. - Ты же знаешь, что я тебя люблю, Ликси? - прошептал Хёнджин. - Знаю! Я тебя тоже люблю, Джинни. - Помнишь, я пообещал тебе, что никогда не буду болеть? - Феликс кивнул и поднял глаза на парня. - Я сдержал свое обещание. Теперь твоя очередь! Точнее, я тоже пообещаю, но немного другое. - И что же это, Джинни? - Пообещай мне, что всегда будешь со мной. Что никогда не уйдешь, не бросишь. Что будешь всегда любить, как сейчас и еще сильнее. - по щекам почему-то текли слезы. Хёнджини и сам не понимал причины. - Пожалуйста, пообещай мне это. - Я обещаю, Хёнджин! - вытирая его слезы, прошептал Феликс. - Я всегда буду с тобой, буду любить, всегда-всегда. С той самой первой встречи и до конца своих дней. Я так люблю тебя! И благодарен этой больнице, что познакомила нас. - И я люблю. Больше жизни, больше всего на свете. Я и не думал никогда, что такое бывает. Что можно любить кого-то больше, чем себя. Я всегда буду с тобой, до конца своих дней.

***

Они были молоды. Счастливы и открыты новым знаниям. Они готовы были поддерживать друг друга, подхватить в любую минуту, если один будет падать. Готовы были радоваться жизни, дарить любовь, шагать нога в ногу по жизни. Они были молоды. Они были счастливы. Любимы. И хотели быть вместе до конца своих дней.