Три месяца - Вэй Ин

Он опять сидел на крыше Дворца Усмирения Демона и играл на дицзи. Мелодия разливалась по округе плавными переливами нот, то поднимаясь, но опускаясь как по громкости, так и по тональности. Его пальцы перебирали отверстия флейты, выписывая на бамбуке тоскливую мелодию, которая, тем не менее, успокаивала его душу. /Прежние чувства... Вырваны из сердца... Забыты разумом... Бессмысленно желать того, у чего не может быть будущего.../ Ему опять не спалось, не смотря на то, что его ночные приключения перестали донимать. Без причины. Хотя, наверное, внутри он переживал о том, что скоро покинет и Гору, и Мастера, и волновался о той ответственности, которую на него возложила мадам Юй: позаботиться о Цзян Чене, помочь тому отомстить, защитить сестру. Ему не хотелось над этим раздумывать, однако он понимал, что возврата к счастливой и беззаботной жизни уже не будет, скоро начнется война, и кто в ней выживет... Но сейчас музыка навевала спокойствие и помогала сосредоточиться. Чтобы продумать порядок действий и представить в уме, каким образом он будет переплавлять меч. За то время, что клинок находился внутри черепахи-губительницы Сюань У, он вобрал в себя огромное количество тёмной ци, поглотил людские души и наполнился злобой, отчаянием и болью. Обращаться с ним следовало осторожно. Переплавлять и того осторожнее. Вэй Усянь уже выбрал форму: запятая, как часть тайцзи Инь-ян. Таковых надо будет сделать четыре, чтобы затем он мог их соединить в две части талисмана. /Я назову его Инь Ху Фу, Тигриная Печать Преисподней.../ Он сам рассмеялся невеселым смехом от этой мысли, откуда ещё мог быть талисман, если не из той Преисподней, где он жил все это время? У одного из ходячих мертвецов он видел весьма подходящий щит с выдавленным зверем на лицевой стороне, который мог бы идеально подойти для воплощения его замысла. Он резко прервал музыку, и флейта пропела приказ "Подойди". Через некоторое время ходячий мертвец появился возле ворот Дворца. Молодой заклинатель сыграл ещё несколько нот, подкрепляя приказ мысленным посылом, приказывая положить щит и отпуская мертвеца. Когда тот утопал прочь, Вэй Усянь ещё какое-то время рассматривал щит, продолжая играть на дицзи и думать. Когда в голове окончательно сформировалась картинка того, что он хотел получить и порядок действий при этом, он слез с крыши и отправился в Илин, покручивая черный бамбук в пальцах. *** Кузница стояла на самом краю города, возле небольшой рощицы. Он добрался туда под вечер, когда уже подкрадывались сумерки. Кузнец, высокий жилистый мужчина, не удивился его приходу, как оказалось, бродячие заклинатели часто пользовались его услугами. Нести к нему щит было в высшей степени неразумно и тяжело, поэтому Вэй Усянь принес нечто более лёгкое: форму, запечатленную в его воображении. Он попросил лист и быстро набросал эскиз. Мужчина долго рассматривал рисунок со щита, куда по идее Вэй Усяня следовало наливать металл. Покрутил лист бумаги и так и эдак, и предложил форму взять за основу, но сделать её разъёмной и отливать две детали целиком, не разбивая весь талисман на четыре части. Однако, молодой заклинатель отрицательно покачал головой: какой энергией обладал меч, ему было известно, а его мощь он успел ощутить сразу после падения на Гору Луаньцзан, когда ему пришлось заново тот подчинять. Сколько сил ему потребуется для того, чтобы переплавить меч, он боялся и думать, поскольку предполагал, какое ужасное количество их затратили, когда тот выплавляли. Он не был уверен, что сможет проделать всё за один раз, и возможность дать себе передышку и поднакопить сил для второго захода - показалась ему разумной. А после пребывания во внутренностях черепахи-губительницы, задача изменения формы меча осложнялась на порядок. И рисковать Вэй Усянь не хотел ни под каким предлогом. Остановились на двух формах, представляющих собой по четвертой части талисмана. Вэй Усянь подумал, что подготовительную работу лучше сделать в Илине, а соединить четверти до половин он сможет на Горе. Была ещё одна весомая причина подобного решения: он не хотел, чтобы кузнец понял, что он собирается сделать, в противном случае его пришлось бы убить. Убивать ни в чем не повинного человека, молодой заклинатель не желал. /Много будет знать, потеряет сон.../ Вэй Усянь подумал и согласился, пообещав вырезать из дерева то, что ему хотелось бы увидеть после окончания процесса. /Четверть талисмана, символично.../ Через день кузнец получил деревянный образец и пообещал сделать форму за пару дней, нехотя согласившись пустить в кузницу заклинателя. Они договорились, что Вэй Усянь займет ее на всю ночь. Для начала. Юноша терпеливо всё объяснил, показал вырезанную из дерева часть и только криво ухмыльнулся на заявление кузнеца, что из кузницы никто его не выдворит ни за какое серебро. Молодой заклинатель не стал спорить. /Сам убежишь, когда нежить увидишь.../ *** Форма была готова через пару дней. Вэй Усянь вместе с отрядом лютых мертвецов пришел ближе к ночи, как и договаривались. Часть мертвых встала кругом вокруг кузницы, а часть вошла внутрь, чтобы помогать. Кузнец не обманул и все приготовил заранее, к приходу молодого господина заклинателя: огонь уже разгорелся, и в него уже был помещен вместительный тигель из толстого чугуна. Молодому заклинателю пришлось изрядно полазить на четвереньках, чтобы начертить киноварью защитное поле внутри небольшого помещения. /После падения на Гору я только и делаю, что лажу на карачках... Как собака... Осталось только загавкать!/ Он поморщился от этой мысли, поскольку для него представить подобное было немыслимо: при одной только мысли его начинало трясти от страха. Усилием воли он вернул себе самообладание, сейчас было не место и не время поддаваться панике. Он прикусил палец и, быстро обойдя кузницу, усилил и закрепил поле своей кровью, добавив на печать линий поверх киновари. Оглядел, что получилось. Теперь тёмная ци должна была остаться внутри при любом стечении обстоятельств. /Пора начинать, и дай-то боги, чтобы мне хватило сил сделать это одним махом.../ Вэй Усянь кивнул мужчине и тихо отдал приказ: один из мертвых принялся раздувать пламя мехами. Кузнец ощутимо вздрогнул при виде того, кто собирался ему помогать, но поделать уже ничего не мог: процесс был запущен. Когда Вэй Усянь вытащил меч из мешочка цянькунь, пламя взвилось под потолок кузни, повинуясь мрачной энергии, так что пришлось немедленно начать играть, концентрируя тёмную ци внутри помещения. Четверо мертвецов окружили горн, отдавая темную энергию, меч поместили в огонь, и он начал нагреваться, превращая клинок в огненно-красную сверкавшую полосу. Играть было тяжело, Вэй Усянь морщился от боли в висках и от всех тех криков поглощённых душ, что находились внутри меча и теперь пытались вырваться наружу. Мужчина, хозяин кузни, заметно побледнел и рухнул перед юношей на колени, умоляя отпустить его. Волосы на его голове встали дыбом от страха, лицо перекосило от ужаса перед мертвецами и энергией, шлейфом окружавшей меч. Она была такой плотной, что сделалась видимой. Все тело его трясло, как в лихорадке. Кивок от господина придал ему сил, и с неожиданной прытью кузнец вылетел из кузни и резко остановился, увидев окружавших ее мертвецов. Мужчина придушенно вскрикнул, закрыл глаза ладонями и, очертя голову, бросился в промежуток между трупами, словно ныряя с обрыва в реку. Приземлившись за пределами круга, он скрылся в доме, от ужаса не способный выдавить из себя ни звука, и не высовывался оттуда до рассвета, справедливо полагая, что лишние знания ему ни к чему. Отправив мысленный посыл, юноша призвал еще несколько призраков. Дело пошло быстрее: призраки прикасались ладонями к мечу, и тот начал неохотно плавиться, стекая крупными тяжёлыми каплями в специальное углубление, заполняя дно тигля. Темная ци закручивалась вокруг клинка черной воронкой, которая сужалась к низу и расширялась кверху, время от времени вырываясь и хлеща по стенам, и огромными усилиями Вэй Усяню удавалось удерживать ее в пределах помещения. Стены кузни тряслись от этой мощи, но оставались на месте. /Не иначе, как в них врезаны заклинания.../ Мелодия флейты то поднималась, то опускалась в тональности, увлекая за собой энергию и направляя её в нужное русло. Тёмная ци раскалилась и поменяла цвет с черного на ярко-красный, и в этот момент клинок превратился в жидкий металл, и рухнул целиком в тигель, образовывая жидкость и расплескивая ее капли вокруг. Жидкий металл продолжал источать волны темной энергии. Двое мертвецов мгновенно подхватили тигель и начали заливать металл в формы. Сила воздействия ци была так велика, что они развоплотились на середине процесса, чуть не выронив тигель и не испортив одну из форм. На их место тут же встала другая пара. Вэй Усянь продолжил играть, поддерживая необходимый уровень концентрации темной энергии, которая теперь уже бешено вращалась в пределах целой кузницы. Если бы не защитное поле, тёмная ци вырвалась бы наружу с разрушительной мощью. Мертвые, что охраняли это место, не давали никому приблизиться. Наверное, кузница представляла сейчас поистине дьявольское зрелище: вокруг деревянного строения стояли мертвецы, само хлипкое здание купалось в вихрях тёмной энергии, свивавшихся жгутами и хлеставших окружающее пространство, изнутри вырывались ярко-красные вспышки, и все это происходило под пронзительные, резкие, душераздирающие звуки флейты. Когда всё закончилось, было ещё темно. Мертвые стражи осыпались пеплом, а внутри все звуки и завывания призраков прекратились. Вэй Усянь вышел наружу, рухнул на колени, не в силах стоять. Он согнулся, отхаркивая кровь, которой был заполнен его рот: переплавка далась ему тяжело, он почти исчерпал свою энергию. Юноша вытер пот с лица и шеи. От усилий в поддержании контроля, которые от него потребовались, он весь взмок, словно упал в реку: пот стекал крупными каплями, одежда насквозь промокла и даже волосы были влажными от пота. Какое-то время он просто стоял на четвереньках и, опустив голову, просто приходил в себя. /Зато все закончил за один раз!/ Потом его руки подогнулись, и он упал лицом вниз. Так было лучше, так он восстанавливался быстрее. У него не хватало сил даже поднять дицзи, она просто валялась рядом. Ближе к рассвету он нашел в себе силы подняться. Как и было задумано, металл равномерно распределился между четырьмя формами, и теперь Вэй Усянь держал в руках части талисмана в формах, каждая из которых напоминала часть знака Инь-ян. Толстая часть каждой была отлита в форме головы тигра, а ближе к концу туловище животного утончалось. Все части сочились темной ци, поэтому юноша выдохнул и убрал их в мешочек. Их ещё следовало освободить от форм и излишков металла, обрезать, соединить в половины. А уже из них создавать целую печать... Пока он не закончит её, он не сможет ей пользоваться... Призраки продолжали виться вокруг своего хозяина, глаза которого постепенно меняли свой цвет с красных на серый. Молодой заклинатель огляделся, вокруг никого не было, кроме тех мертвых, что он оставил рядом с кузницей, на тот случай, если не сможет больше никого призвать... /Какой я стал предусмотрительный.../ Криво усмехнувшись, кивком он отправил их за собой, мысленно подкрепив жест приказом. В город он решил не заходить, не смотря на то, что дорога по улицам существенно могла сократить ему путь. Сейчас он был слаб, поэтому не хотел никому попадаться на глаза. Медленно переставляя ноги и периодически останавливаясь, чтобы восстановить дыхание, Вэй Усянь в сопровождении призраков и трупов вернулся на гору. *** Войдя внутрь своей пещеры, он выдохнул от облегчения, доплёлся до постели и, кажется, уснул на подлёте к подушке из веток. Мешок с ещё несобранной печатью просто выскользнул из рук и упал рядом. Он проспал весь день и часть ночи. Его разбудила тихая речь Мастера, который рассматривал свои записи и что-то бормотал себе под нос. - Мертвецов с затаенной злобой и жестокой натурой проще контролировать... Да, всё правильно написал... Призрак покивал самому себе в одобрении и продолжил листать записи, озвучивая написанное самому себе. - Когда в живого вселяется призрак, он умирает и становится одержимым или лютым мертвецом при наличии у него злобы и ненависти... Да, несомненно это так... Когда Вэй Усянь приподнялся на локтях и кивнул призраку, тот молча указал на пруд. Молодой заклинатель беспрекословно подчинился, поскольку даже во сне ещё не успел восстановить энергию. - Вижу, что твоя задумка удалась, - констатировал призрачный мужчина. - Но ты потратил очень много ци, тебе надо набрать ее опять, так что посиди пока в пруду. - Мастер, - позвал Вэй Усянь, - после... у меня пошла ртом кровь, так всегда будет? - Только при переутомлении. Или когда ты потратишь слишком много ци. Тебе стоит избегать подобного. И ещё. Выпей-ка вина. Призрак ухватил кувшин и медленно подошёл, удерживая тот в руке. Глаза юноши расширились от удивления. Он с благодарностью принял вино и сделал несколько глотков. Ци в его теле мгновенно откликнулась, ускорив свой бег по духовным каналам. Мастер наблюдал за ним, прищурив глаза. Затем ехидно захихикал. - Ну что? Убедился? Вино расслабляет стенки каналов и заставляет ци течь быстрее. А ты думал, что все так просто? Это же тёмная ци, у нее свои правила! Призрачный мужчина запрокинул голову и громко расхохотался. - Вот уж что тебе не грозит, так это стать пьяницей! Вэй Усянь кивнул и растерянно заморгал. Это вызвало новый приступ хохота. - Неужели ты не заметил? Теперь, чтобы опьянеть, тебе придется выпить куда больше, чем обычным людям!!! Какая расточительность! /И вправду, какая расточительность! Столько вина впустую!/ - Зато ты сможешь пить вино, как воду! Тебе это будет даже необходимо! Вино поможет тебе восполнять потраченную энергию! /Неожиданно.../ Юноша покрутил в руках уже полупустой кувшин. Он был в замешательстве. - Но я и до этого мог выпить много и не опъянеть... Мастер смерил его внимательным взглядом. - Возможно, у тебя имелась предрасположенность к работе с тёмной ци. А это, знаешь ли, довольно редко встречается... Молодой заклинатель кивнул в ответ на это объяснение. Он тихо пробормотал себе под нос: - Беззаботное детство закончилось... Да и кто вечно будет оставаться ребёнком... Мастер опять захохотал в потолок пещеры. Его громкий смех отражался от каменных стен, усиливая сам себя, так что юноше казалось, что смеялось несколько человек. - Подумай, к чему ты пришел со своей беззаботной жизнью... Выпивоха и балагур? Тебя сбросили на Могильный Холм! Ха-ха-ха-ха! Наверное, это участь всех великих людей... Благими намерениями выстлана дорога прямиком в Преисподнюю! Вэй Усянь вылез из воды, быстро вытерся и оделся. Теперь ему предстояла самая печальная часть. - Мастер... - Ммм? - призрак обернулся с улыбкой. - О! Ты думал, что я не замечу? - Приготовления завершены, Мастер. Надеюсь, что это отпустит вашу душу. Призрак сложил руки на животе и оглядел ученика с ног до головы. - Так ты завершил здесь свои дела... - Этот ученик премного благодарен Мастеру за наставления! Мастер покивал и усмехнулся. - Скоро ты покинешь Гору Бессмертных... И не вздумай болтать обо мне, болван! Так тебя ещё легче примут за безумца. Призрак развернулся к нему спиной, по нему прокатилась едва заметная рябь, словно у человека, охваченного сильными переживаниями. - Сожги мои записи, только в них ещё остались частицы моей души... Я бы предпочел, чтобы обо мне забыли, и моя душа могла упокоиться с миром... Слова Мастера тихо прошелестели в тишине пещеры и растворились в ней. Вэй Усянь тяжело вздохнул и совершил ритуальный поклон. - Этот ученик выполнит волю Мастера. За все то, что вы сделали для меня. Призрак обернулся и мгновенно переместился вплотную. - Буду благодарен. Вэй Усянь флегматично пожал плечами и отрицательно помотал головой. - Не будете, Мастер. Вы будете покоиться с миром. *** На следующий день он приготовил прогребальную церемонию. Поскольку Пять Великих орденов посчитали, что его преступления огромны, то сожгли тело Сюэ Чунхая, а прах развеяли по ветру. Похорон не было, нечего было хоронить. А душа Мастера, не обремененная телом и не обеспеченная должным покоем, не могла в один прекрасный день вернуться в мир. Молодой заклинатель расставил свечи на полу Дворца Усмирения Демона, зажёг костер и уселся перед ним с записями и ритуальными деньгами. Он приготовился проводить душу призрака. Его собственную душу заполнили воспоминания о том, как он впервые увидел Мастера, и как просил того о наставлениях. Юноша вспоминал о том, как призрачный мужчина раз за разом заставлял его тренироваться в контроле за мертвецами. Задушевные беседы с Сюэ Чунхаем и рассказ того о своей жизни... И настоятельные пожелания не повторить его судьбу... Вэй Усянь с благоговением и скорбью положил записи на костер и стал подбрасывать в огонь ритуальные деньги. Из его глаз сами собой заструились слезы: печаль охватила его душу, всё же, что бы про него ни говорили, Мастер был великим человеком, мудрейшим наставником и могущественным заклинателем, достигшим непревзойденных высот. И то, что с ним обошлись так несправедливо, вызывало ещё большие сожаления. Его оболгали как при жизни, так и после смерти... Молодой человек оплакивал его судьбу, преждевременную смерть и одиночество великого человека, запертого в виде призрака в том месте, где он стремился помогать людям... Попутно, сам того не желая, Вэй Усянь оплакивал самого себя. Свою неудавшуюся дружбу, ненависть к себе Лань Ванцзи, свою ненужность и разочарование. Даже Путь, по которому он мог бы идти вместе со вторым молодым господином Лань, у него отобрали. Он был обязан отдать брату свое Золотое ядро, другого выбора у него не было. Теперь он казался себе только пустой оболочкой для тёмной ци... Красно-желтые ритуальные деньги сворачивались под жаром погребального огня, меняли свой цвет... Превращались в черные комки бумаги, а потом рассыпались пеплом внутри костра... Рыдания сотрясли тело юноши, и он бросил в огонь последнюю книгу записей Мастера... Огонь жадно заглотил страницы и пробежался по переплету, не в силах сразу сожрать более плотную бумагу. Сизый дым от горевшей бумаги полетел вверх... Вэй Усянь сквозь слезы наблюдал за тем, как последнее доказательство существования Мастера сгорало, превращаясь в пепел, который, повинуясь тяге огня, устремлялся вверх оранжевыми искрами и кусочками пепла. Эти крохотные искорки взлетали вверх, поднимаясь к небесам, и юноша искренне молился о том, чтобы в следующей жизни Мастер обрёл достойное перевоплощение... - Благодарю вас, Мастер! За всё то, что вы сделали для меня... За те наставления, что я получил от вас... За ваши насмешки и ехидные шутки... За ту силу, которую я от вас получил и теперь благодаря которой могу отомстить... Он подбросил в огонь остатки бумажных денег и замолчал, наблюдая за тем, как те сгорают в пламени... На его щеках медленно высыхали слезы. /Пусть Путь меча мне теперь недоступен, но мои намерения не изменились. Я буду защищать слабых и бороться со злом без сожалений в сердце! Пусть у меня не будет той родственной души, которую я надеялся видеть в Лань Чжане, зато у меня осталась семья, шицзе и Цзян Чен, ради которых мне имее смысл жить.../ В полной тишине костер догорел, и молодой человек совершил последний ритуальный поклон в честь памяти Мастера-отшельника. Его дела на Горе Мертвецов были завершены, его ожидала месть. При этой мысли его губы растянулись в хищную кривую ухмылку, а в глазах, мгновенно покрасневших и засверкавших дьявольским огнем, появилось жестокое выражение. Он позрослел за эти три месяца, и ему пора было заняться взрослыми делами. *** Немногочисленные пожитки он собрал быстро: черная бамбуковая дицзи, мешочек для духов, куда он убрал куски печати, освободив те от форм, туда же отправилось пара листов его собственных записей, и кувшин вина. Вэй Усянь окинул прощальным взглядом пещеру, служившую ему домом долгие месяцы, и глубоко вздохнул: он был готов. С Горы Мертвецов он спустился быстро, дошел до гостиницы и заказал поесть. Вино он прикончил ещё на пути к городку у подножия Горы Луаньцзан, так что заказал ещё пару кувшинов. Его место было занято, и он усмехнулся этому с мрачным удовлетворением: люди оставались такими же неблагодарными и быстро забывали сделанное им добро. Пока он насыщался и пил вино, вокруг переговаривались посетители. Это было ему на руку, поскольку он не был в Илине несколько дней. Свежие сплетни послушать отнюдь не мешало, хотя это и навевало на него скуку. - А вы слышали, что Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи объединились? - Да, а ещё благодаря им клан Вэнь потерял Святилище Перевоспитания! - Так это уже не новость.... - Вень Чао вроде как разместился в надзирательном пункте Илина... - Но скорее всего он уйдет оттуда по распоряжению Верховного заклинателя! - Кажись, так оно и есть! Недавно там видели Сжигающего Ядра, он закупал у нас припасы... /Так я вовремя.../ - А я ещё слышал, что Цзян Ваньинь восстановил свой орден Цзян... - Он сделал немыслимое за такой короткий срок! Настоящий наследник Юньмэна! - А ещё Облачные Глубины отстраивают! И Первый молодой господин Лань, Первый Нефрит, вернулся в Юньшэнь! - Верно... Вот только орден Гусу Лань теперь будет отстаивать свою резиденцию долго.... - Так теперь они и не торопятся! Им важно восстановить все в точности, как и было! - Да, благородный клан чтит традиции... При этих словах Вэй Усянь поморщился. - Жаль, библиотеку не спасли... - Ты что! Глава ордена Гусу Лань, Лань Сичэнь увез почти всю ее с собой и спрятал! А теперь вернул на место! - Начнется война с орденом Вэнь... - Да... Теперь войны не избежать... /Я как нельзя вовремя.../ - А ещё вы слышали, наш кузнец сошел с ума... - Да не сошел, поседел за одну ночь и больше не говорит... - Поговаривают, что у него в кузнице ковал свой меч сам Владыка Преисподней! - Лгут ведь... - А демоны ему помогали! Иначе с чего бы ему онеметь! - Да... Странные дела творятся у нас в Илине... Он допил вино, запрокинув голову, оставил пару монет на столе и покинул гостиницу. *** До надзирательного пункта он дошел ровным, мерным шагом, прошел через ворота и огляделся. Солдаты сновали вокруг, почтительно ему кланяясь и, очевидно, принимали его за какого-то благородного господина из клана Вэнь. К нему кто-то подскочил и согнувшись в поклоне сказал: - Если молодой господин хочет увидеться с молодым господином Вэнь, то я сейчас доложу о вашем приходе. Вэй Усянь поднял в удивлении бровь и бросил через плечо, уже разворачиваясь в сторону выхода: - Не стоит. Все, что хотел, я уже увидел. Выйдя за ворота, он поднес флейту к губам и заиграл. Он ещё не восстановился до конца после переплавки меча, и ему требовались помощники. Благо в окрестных лесах ходячих трупов хватало, поэтому вскоре к нему подошёл с десяток мертвецов, которые, повинуясь приказу дицзи, отправились внутрь двора. Вэй Усянь вспрыгнул на крышу и стал наблюдать, добавляя мертвецам ярости звуками флейты. Солдаты заметались, повыхватывали мечи и принялись яростно защищаться. Мертвецов было немного, и с ними успешно справились. Вторую волну отбили уже менее быстро, поскольку на этот раз Вэй Усянь дополнил ходячие трупы парочкой призраков. Где-то внутри раздались бранные крики и визг женщины. Молодой господин Вэй криво ухмыльнулся: все, кто был ему нужен, оказались на месте. Третья и четвертая волны трупов вызвали панику, и с их уничтожением людям пришлось помучиться. Крики раненых, ругань, визги, паника - всё это вливалось сладчайшей музыкой в уши Вэй Усяня. Для этой ночи свою работу он посчитал выполненной и оставил надзирательный пункт Илина, чтобы вернуться туда на следующую ночь. Мастер справедливо полагал, что талисманами от нечисти пользовались все, кто угодно, поэтому когда молодой господин Вэй обнаружил на следующую ночь все стены пункта Илин в талисманах, он рассмеялся. Его работу сделали за него, и теперь ему не было нужды никого призывать: он быстро прошёлся вокруг и добавил несколько кровавых черт на каждый талисман. Он также обнаружил трупы солдат, погибших предыдущей ночью, сложенными под стенами надзирательного пункта, поскольку их приготовили к захоронению, но не успели закопать. /Как удобно.../ Флейта снова запела, отправляя призрака внутрь покоев, к единственной женщине, что была настолько привилегированной, что ее покои граничили с покоями молодого господина Вэнь. Чао-чао мгновенно появилась и кивнув хозяину, обратилась сгустками тёмной ци, которые, извиваясь, полетели внутрь здания. Подкрепленные мысленным приказом, сгустки влетели в комнату, и призрачная девушка уселась на грудь Ван Линцзяо только с тем, чтобы сжать длинные костистые пальцы у той на горле. Раздался пронзительный визг девицы, вслед за ним - гневная ругань Вэнь Чао. Внутри двора надзирательного пункта Илин воцарился настоящий ад: лютые мертвецы и призраки убивали всех, кто там находился. Мертвые солдаты, что только вчера сражались с трупами, сами становились лютыми мертвецами и набрасывались на своих товарищей. Призраки летали вокруг, внося ещё больше ужаса и неразберихи. Они затуманивали людям разум, играли на их страхах, поскольку в солдаты забирали необразованных крестьян. Что те могли знать о призраках и Пути заклинателей? И уж тем более о Темном пути? Суеверия сыграли ему на руку: сброшенные на гору Мертвецов, обратившиеся призраками - завистливая невестка, обиженная сестра, обойденная вниманием девушка, преданный братом брат, несправедливый отец... Призраки довели до сумасшествия всех людей клана Вэнь в надзирательном пункте. Людей душили, рвали, топили, резали, травили... /Надо же, прямо личный вид смерти для каждого врага.../ Крики, стоны, рычание, лезг мечей, брань и вопли ужаса - все это вихрем вращалось внутри забора. /Изысканные мелодии редко поют хором*.../ Вэнь Чао и его любовница забрались в повозку и сбежали, побросав вещи и оставив солдат на произвол судьбы. Вэнь Чжулю вскочил на лошадь и отправился вслед за ними, прикрывая их с тыла. /Это ненадолго.../ Вэй Усянь проследил за их побегом глазами, продолжая играть. Он не торопился, теперь ему не было нужды знать, где они, как не было нужды ловить беглецов: мертвецы легко отследили тех по запаху. Но он собирался тщательно проредить ряды клана Вэнь, а попутно - гнать Вэнь Чао и Сжигающего Ядра в Юньмэн, прямо в руки к Цзян Чену. Но сначала любовница Вэнь Чао, Ван Линцзяо, оставившая на его груди клеймо, желавшая отрубить ему руку, нахамившая мадам Юй, та, из-за кого он лишился своих близких, сама лишит себя жизни... Флейта взвизгнула последний раз за эту ночь и замолкла. Вэй Усянь с удовлетворением оглядел двор надзирательного пункта Илин: никого из живых не осталось. Он легко спрыгнул с крыши и упругим, твердым шагом направился в сторону сбежавшей добычи. Его охота началась. Примечания: *Изысканные мелодии редко поют хором - чэнъюй 曲高和寡, Значение: говорится о книгах или разговорах, которые в силу своей сложности могут быть не понятны широкому кругу читателей или слушателей; о произведениях, адресованных узкому кругу ценителей или специалистов. Разумеется, здесь Вэй Ин иронизирует. Фанфик получил вторую часть : "Три месяца - Лань Ванцзи" https://archiveofourown.org/works/43513071/chapters/109396425