Три месяца - Вэй Ин

Пара следующих дней прошла, как в тумане: прерванный сон и напряжённые мысли в поиске решения вопроса, где достать ещё мертвецов. Обдумывая эти мысли, Вэй Усянь растягивал губы в кривой улыбке: какая ирония! /Где взять мертвецов на Горе Мертвецов?!/ Идею, пройтись по Горе и собрать трупы с помощью флейты, он отбросил сразу. /Утомительно, и придётся разрывать могилы. Долго. И все не разроешь.../ Помимо всех этих, вскоре нарисовалась ещё одна причина для беспокойства, ему снова было необходимо отправиться в Илин: вино заканчивалось слишком быстро, опять приходили кошмары, и течение ци замедлялось. Поэтому после всех обычных утренних процедур и завтрака, он опять зашагал по склону Горы, в город у её подножия. Развлечения с мертвецами и очередным отрядом солдат клана Вэнь уже не вызывали ни радости, ни удовлетворения. /Обычное дело.../ Кивнув лютым мертвецам, которых теперь постоянно держал возле барьера, он сжал в ладони дицзи и подумал о том, что сегодня он не только нальётся вином до краёв, но и захватит с собой столько, сколько влезет в его мешочек цянькунь. /Хоть высплюсь.../ Ровно на середине пути он вспомнил, что пузырек с киноварью - мало ли, пригодится - оставил в пещере, но поскольку возвращаться было откровенно лень, то он решил, что разберётся с этим на месте. /Да там всего чуть на донышке.../ *** Город Илин он обнаружил в послеобеденном расслаблении. Солнце непривычно слепило глаза, уже давно привыкшие к полумраку, вечно царившему на Горе Мертвецов, но Вэй Усянь привычно щурился и криво улыбался прохожим, скорее по давней привычке, чем согласно своему желанию. Получавшаяся улыбка не касалась его глаз, как раньше, не была солнечной и не возникала всякий раз при виде занимательной безделушки, красивой девушки или просто потому, что у него было хорошее настроение, и на улице светило солнце. Глаза в ее создании не участвовали, её изображали одни только губы, как бы не хотя растягиваясь в сторону, словно это действие требовало от их хозяина неимоверных усилий. А то, что появлялось в результате насилия над лицевыми мышцами, было больше похоже на одолжение. Холодную, вежливую, мрачную, бесчеловечную улыбку дополнял такой же холодный, мрачный, невыразительный и остановившийся взгляд серых глаз. Жители города как-то незаметно привыкли к тому, что раз в два-три дня в город приходит какой-то бродячий заклинатель, чтобы поесть, напиться и послушать новости. Поскольку он оказывал жителям города мелкие услуги по изгнанию нечисти, то на его мрачный вид и вечную меланхолию вскоре перестали обращать внимание. Простые люди не могли чувствовать его ауру, заполненную тёмной ци, но держались на почтительном расстоянии и скорее относились к нему с некоторым опасением, чем с дружелюбием, и поэтому первым с ним никто не заговаривал. И все же, со своими размеренными и спокойными движениями, он выглядел так, словно владел городом Илин или, по крайней мере, был его Старейшиной. Как оказалось, его место в дальнем углу зала хозяин гостиницы приказал держать - по мере возможности - незанятым, и как только Вэй Усянь ступил на порог, слуга немедленно подбежал к нему с поклоном и пригласил присесть. Его вкус к острой пище и хорошему вину из раза в раз не менялся, так что быстро уточнив, будет ли молодой господин что-нибудь помимо своего обычного заказа, слуга умчался на кухню. Еда и вино появились на столе перед ним так стремительно, словно его с нетерпением ожидали, как самого дорогого родственника. Подошедший с поклоном, хозяин гостиницы рассыпался в благодарностях: как оказалось, оставленный Вэй Усянем талисман так хорошо работал, что очистил не только курятник, но и прогнал мелких шинсяо из подвала и первого этажа гостиницы. Немного запинаясь и краснея от смущения, дородный мужчина-хозяин попросил талисман и для соседа: у того был магазинчик тканей вверх по улице, и духи повадились там разматывать рулоны ткани. Плохого они ничего не творили, только безобразничали, но сматывать каждый день по нескольку рулонов шёлка, соседу, мужчине довольно солидного возраста с больными руками, было откровенно утомительно. /Посмотрим... Какой-нибудь ягуай заигрался.../ С самым сосредоточенным и мрачным видом похлопав себя по груди, посмотрев в рукавах и запазухой, заглянув в мешочек - короче, проделав все необходимые манипуляции, чтобы продемонстрировать важность просьбы и ответственное к ней отношение, Вэй Усянь внимательно посмотрел на хозяина гостиницы и с сожалением пожал плечами: необходимых материалов для талисмана у него с собой не было. - Но если мне принесут бумагу и киноварь... - Если молодого господина заклинателя не затруднит... Хозяин, который был весьма солидного веса и объёма, с такой быстротой умчался и предоставил внушительную баночку с киноварью, кисть, а также две небольшие стопки шэнсюань* и баньшен-баньшу сюань*, что впору было подозревать его в сговоре с небожителями, с такой скоростью все было проделано. Чуть погодя он же бережно принес небольшую тушечницу из простого чёрного камня, но та была так искусно выточена в форме листа лотоса, что молодой господин Вэй внимательно осмотрел ее и с глубокомысленным видом и одобрительным выражением лица мог только покивать. К тому времени Вэй Усянь уже закончил трапезу и успел завершить её тремя кувшинами вина, так что пребывал в хорошем расположении духа и поэтому согласился прямо за столом написать талисман, отгонявший нечисть. Владелец тканевой лавки появился рядом через пару ударов сердца, стоило только написать первые несколько черт талисмана, так что, похоже, сговор с небожителями имел место быть в массовом качестве. Тут же набежала толпа всех тех, кто хотел избавиться от мелких бесов, так что Вэй Усянь и сам не заметил, как сделал с десяток подобных талисманов. Чтобы руке было легче водить кистью по бумаге, а в горле не пересыхало от работы, перед ним образовался небольшой барьер из кувшинов с вином. Он сидел, прихлебывал вино и рисовал талисманы от нечисти, а хозяин довольно потирал руки: и соседу угодил, и пока тот ожидал свой талисман, а за ним и все остальные, вставшие в очередь, выпивка покупалась особенно охотно... Рука порядком устала, и Вэй Усянь остановился. Каждый, кто забирал талисман, оставлял на краю стола, в специально поставленной хозяином чашке, по столько монет, сколько мог оставить. Но монеты не только покрыли дно чашки, но и горка их набралась солидная. /Не меньше двенадцати вэней за штуку... Неплохо.../ Последний написанный талисман с поклоном забрала юная дочка торговца игрушками. Вэй Усянь окинул взглядом зал в поисках хозяина, который тут же появился рядом с его столом. Дородный мужчина с трудом перегнулся чуть ли не напополам, показывая всю глубину своей признательности. - Благодарю молодого господина заклинателя! Спасибо, что согласились помочь нашей беде! Теперь у нас, в Илине, точно станет намного спокойнее, да и торговле пойдёт впрок. /Мхм.../ Молодой заклинатель смерил собеседника мрачным взглядом. - Девять кувшинов вина в благодарность. Хозяин растерянно заморгал и прижал руки к груди, словно защищая свое бедное сердце. - Но у меня осталось только шесть... - Хм... Значит, ты мне благодарен только на две трети!** - Сегодня благодаря вам, молодой господин, я распродал почти месячный запас вина! Деньгами возьмёте? Или желаете по-другому? Можно ли с вами уговориться о том, что недостающие три кувшина вы получите в следующий раз? Вэй Усянь кивнул и забрал свои шесть кувшинов. - Позволено ли мне будет узнать имя молодого господина? - подобострастно поинтересовался хозяин гостиницы. - У Мин***, - тихо буркнул Вэй Усянь. Он отнюдь не был доволен собой: опуститься до того, чтобы продавать своё умение рисовать талисманы... Однако хозяин гостиницы все никак не унимался, рассыпаясь в благодарностях и продолжая нахваливать его искусство создания талисманов и сами талисманы от нечисти. /Мг... прямо в Лояне вздорожала бумага****.../ Он мрачно кивнул хозяину гостиницы и вышел, прерывая того на полуслове. Пора было возвращаться на Гору. *** Пока он поднимался на гору Мертвецов, на один кувшин стало меньше. Обилие впечатлений и вкусное вино сказались на его самочувствии, и когда он добрался до пещеры, то сгрузил кувшины в угол и просто рухнул на постель. Казалось, что он уснул, даже не успев коснуться головой охапки веток, что заменяла ему подушку. На этот раз ему ничего не снилось, вино отлично проделало свою работу, так что он не только выспался, восстановил ток тёмной ци в духовных каналах, но и поднакопил энергии внутри тела так, что она опять уплотнилась в верхнем даньтяне. Когда он проснулся, то увидел Мастера, который сидел на краю пруда. Он жестом пригласил его занять привычное место в пруду, молодой заклинатель повиновался. Призрачный мужчина казался спокойным, но его взгляд беспокойно перебегал с одной точки на другую, нигде не задерживаясь и проходя насквозь. Они молчали все время, а потом, когда юноша вылез и вытерся, Мастер решил поинтересоваться: - Чем этот ученик займётся сегодня? Вэй Усянь достал из мешочка цянькунь киноварь, кисть и стопку бумаги, разложил все это на постели и хмыкнул. - Буду рисовать талисманы, отгоняющие нечисть. Призрак уселся как обычно, в свою любимую позу и, казалось, успокоился. - Покажи мне. Вэй Усянь аккуратно и быстро, привычными линиями, написал знаки, превращая простую желтоватую бумагу шенсюань* в талисман. Подул, давая киновари высохнуть, и протянул Мастеру. Тот подлетел вплотную, внимательно осмотрел линии и одобрительно закивал головой. - Все линии очень четкие, правильные, и опыта в написании у тебя предостаточно. А тебе известно, кто его изобрел? Честно говоря, Вэй Усяню никогда не приходило в голову задумываться над подобным. Поэтому вместо ответа он вопросительно приподнял брови и с ожиданием посмотрел на призрака. Тот выдержал то ли интригующую, то ли торжественную паузу, и, многозначительно подвигав бровями, произнес: - Это дело ума и рук скромного заклинателя Сюэ Чунхая! Кто изобрел талисман, отгоняющиий нечисть? Я! Я его изобрел! - Призрак гордо похлопал себя по груди. - А разве эти тухлые яйца сохранили моё имя или упоминание об этом? Могу поспорить, что им кто только не пользуется! Последнее замечание было верным, талисманом пользовались все заклинатели, фактически, с его изучения начиналось обучение Пути. Призрак задрожал и стал менять цвет на красный, одновременно начиная мерцать. Вэй Усянь уже знал, что это признак того, что Мастер испытывал настолько сильные эмоции, что едва мог с ними справиться. Нужно было немедленно менять тему. - Мастер, я давно хотел у вас спросить... Существует ли талисман, призывающий нечисть? Вопрос застал призрака врасплох и отвлёк от неприятных эмоций. Мерцание и дрожь прекратились. - Никогда о подобном не слышал... Однако, такое вполне возможно. - Призрачный мужчина потёр подбородок и начал ходить из угла в угол, разворачиваясь перед прудом. - Если подумать, то закономерно предположить, что каждое явление имеет свою противоположность. И если я изобрел талисман, отгоняющиий нечисть, то кто-нибудь может изобрести и талисман, её призывающий. Молодой заклинатель обрадовался, что призрака удалось отвлечь и направить его мысли в нужное ему русло. - Покажи мне ещё раз то, что ты написал. Вэй Усянь опять поднялся с постели, куда до этого сел, подошёл к призраку и показал лист желтоватой бумаги в форме вытянутого прямоугольника. Мастер провел пальцем по линиям и хмыкнул. - Думаю, ты разгадаешь эту загадку очень скоро. Только помни, что на киноварь ягуаи и призраки не пойдут. Тут нужна субстанция, напитанная силой заклинателя. Глаза юноши расширились в понимании. - Кровь. Это точно сделает талисман сильнее. И, если учесть нумерологическое значение количества черт, то его надо сделать не просто чётным. - Вэй Усянь задумался и почесал нос. - А это значит, он должен состоять из ... двадцати четырех линий. Двойка, как баланс, взаимодействие и удвоение. И четверка, как "смерть". В результате получим значение "Двойная неминуемая смерть". - Какой, однако, мне достался талантливый ученик! Так быстро догадался! Когда ты планируешь его опробовать? Молодой человек в ответ сверкнул глазами. - Прямо сейчас. Вэй Усянь прокусил большой палец, и на только что написанный талисман быстрыми росчерками легли ещё четыре кровавые черты, это заняло времени совсем немного, и вскоре он уже прикреплял талисман за границей защитного поля, прямо перед входом. /Осталось только подождать, когда сработает.../ - Мастер, я тут подумал ещё об одном. Вот только случая опробовать не представилось. Рано или поздно, я уйду с Горы Мертвецов, - при этих словах призрачный мужчина отвернулся и начал опять слегка мерцать и вибрировать, но молодой заклинатель с тяжёлым вздохом продолжил, - я подумал о том, что не всегда у меня под рукой могут оказаться разные духи или призраки, так почему бы не взять их с собой? Призрак развернулся, внимательно посмотрел на ученика, замер, обдумал его слова и сосредоточенно кивнул, молча приказывая продолжать. - Разумеется, лютых мертвецов или каких-нибудь особенно сильных призраков в мешочек для духов не загонишь. Но парочку мелких, или немного больше - вполне. К концу речи, Мастер подлетел к нему вплотную и расхохотался, одобрительно хлопая по плечу. Вэй Усянь протянул ему мешочек для духов, сделанный им из мешочка цянькунь. Это был просто невзрачный мешочек, сшитый из шелка довольно низкого качества, цвета древесной коры и совершенно без какого-либо рисунка или вышивки. Чисто внешне они мало чем отличались, однако вся разница была в заклинаниях, наложенных поверх ткани. - Заклинание объема, призыва и контроля, - перечислил юноша. Призрак выпятил грудь от гордости и одобрительно покивал головой. - Стоило умереть и стать неупокоенным призраком, чтобы заполучить в ученики тебя! Наверное, это моё воздаяние за все мои прошлые хорошие поступки! - Мастер, - юноша слегка помялся перед тем, как опять начать говорить, - а что будет с вами? Призрачный мужчина уселся на постель и опустил голову. Его голос прозвучал глухо и как-то по-особенному печально. - Столько веков прошло с моей смерти... Можно сказать, что я смертельно устал! И я уже давно хочу, чтобы моя душа упокоилась и пошла на новый круг перерождения. Мастер поднял голову и пристально посмотрел Вэй Усяню в глаза. - Я знаю, что ты хочешь у меня попросить. Но нет, с тобой я не пойду. Единственное, чего мне хочется, это отдыха и покоя... Даже в Преисподней будет спокойнее, чем на этой Горе... Вэй Усянь со всей почтительностью поклонился и торжественно проговорил: - Последняя воля Мастера - закон для ученика. Тут со стороны входа послышалось рычание и стоны, и они оба двинулись к границе защитного поля, чтобы взглянуть, как сработал новоизобретенный талисман для призыва нечисти. Рядом со входом в пещеру столпился с десяток лютых мертвецов и пятеро призраков. Судя по тому, что все они были на разных стадиях разложения, и до этого юноша их не видел, то их приманило с другой стороны Горы Мертвецов. Призраки тоже не были Вэй Усяню знакомы - все были суровыми мужчинами с какими-то особенно перекошенными злобой лицами. /Быстро.../ Молодой заклинатель кивнул головой и быстро сорвал талисман, чтобы тщательно его осмотреть. Призрак тоже подлетел поближе и указал на последние добавленные линии. - Вот, посмотри - линии тонкие, но ты влил в них достаточно силы, чтобы приманить нечисть в радиусе одного ли. Хорошо, что ты успел сорвать талисман и уже почистил пространство перед Дворцом, - призрак ехидно захихикал и толкнул ученика локтем в бок, - А то бы мы сейчас с тобой отбивались от такой толпы нечисти... Вэй Усянь кивнул и быстрым движением сжёг талисман. - Это ты сделал напрасно, - укорил его призрак, - я хотел тебе ещё кое-что показать. - Ничего страшного, Мастер, - быстро ответил ученик, - сейчас нарисую ещё... Он пошел к углу, где складывал необходимые принадлежности, но с досадой обнаружил, что уже израсходовал всю бумагу. Экспериментировать на уже готовых талисманах ему не хотелось, когда бы ещё он разжился стопками такой подходящей шенсюань*, так что ни мгновения не колеблясь, он оторвал от подола нижнего одеяния кусок ткани и быстро начертил необходимые знаки. Внимательно оглядев дело своих рук, он задумался, а потом его взгляд внезапно вспыхнул триумфом. - Мастер, посмотрите! Если все эти черты написать на бОльшем куске ткани и прикрепить к древку, то получится... - Флаг, призывающий нечисть! - призрак захлопал в ладоши в одобрении и закивал головой. - Даже без Золотого ядра ты сможешь быть поистине великим заклинателем! /Только вряд ли кто это оценит.../ Мастер выглядел преувеличенно возбуждённым и размашисто жестикулировал. Вэй Усянь с некоторой настороженностью следил за его поведением: с некоторых пор тот очень походил под описание Старейшины Лань И, и все больше вел себя как сумасшедший. Именно поэтому молодой человек в последнее время стал предпочитать его общество чтению его же записей. Поклонившись призраку и поблагодарив, Вэй Усянь уселся на постель, разложил перед собой книги Мастера и углубился в записи, попутно делая пометки для себя на листах сюань, любезно предоставленных хозяином гостиницы. Его рука быстрой скорописью вывела: "Талисман, привлекающий духов. Действие талисмана: если его повесить на дом или любое строение, в котором находятся живые люди, то талисман будет привлекать духов, злобных призраков, ходячих мертвецов и иные темные создания в определенном радиусе. Призванная нечисть будет атаковать того, кто внутри." Молодой заклинатель оторвал кисть от бумаги и задумался. А затем его рука с кистью опять плавно заскользила над бумагой, оставляя следы туши и покрывая её знаками. "Если подобный талисман написать на ткани в увеличенном виде, то заклинатель получит флаг, привлекающий нечисть." Вэй Усянь опять задумался и в раздумье почесал кистью голову. /Поскольку флаг притягивает своими завихрениями темную энергию, похожую на ветер, я дам этому флагу название "Флаг Темного Ветра"./ Что он и пометил в своих записях. Дальше он опять углубился в чтение записей Мастера. /А вот это точно надо переписать!/ На бумаге его рука послушно вывела: "Призыв нарисованных глаз. Необходимо взять любую бумажную куклу и нарисовать ей зрачки. Для того, чтобы заклинание сработало, для оного необходимо использовать кровь заклинателя. При произнесении заклинания "Стыдливый взгляд и длинные ресницы, алые губы, манящие в улыбке. Будь ты добра иль зла, нарисованными глазами я призываю тебя" слова необходимо произносить четко и внятно. Кукла оживет и исполнит веление заклинателя." Дальше в записях не было ничего такого, чего бы он с Мастером уже не обсудил, и некоторое время тишину пещеры ничего не нарушало, кроме редкого шелеста страниц. Потом вдруг раздался радостный возглас, и кисть опять принялась оставлять на бумаге заметки. "Бумажное воплощение. Этим видом темного искусства следует пользоваться с крайней аккуратностью. Заклинатель усилием воли и направленной передачей духовных сил помещает своё сознание внутрь бумажной фигурки. Время пребывания сознания внутри следует ограничить. Бумажная фигурка должна вернуться к физическому телу заклинателя в неизменном виде, даже мельчайшая порча её недопустима. Потому как если фигурка портится или рвётся, то такие же повреждения получает и душа. Таковой использовавший это заклинание может остаться от года в бессознательном состоянии до безумия на всю оставшуюся жизнь." Он занимался чтением уже какое-то время, знаки начинали плавать перед глазами. Юноша невольно потирал глаза и сцеживал в кулак частые зевки. Потом его взгляд окончательно затуманился, глаза закрылись, и он плавно опустился грудью на кровать, смяв свои записи. Рука с зажатой кистью безвольно повисла над постелью, а ещё через какое-то время пальцы разжались, и кисть выпала, со стуком прокатившись по каменному полу... *** ...Во сне он опять оказался в Пристани Лотоса, только на этот раз не внутри резиденции, а в той маленькой чайной рядом с портом, где он любил лакомиться выпечкой, что пекла дочка хозяина, и пить чай, который отлично готовила его жена. Он сидел за столом, пил чай и разглядывал посетителей. Время было далеко за вечер, вокруг сгущались сумерки, и лотосы в воде уже давно позакрывали свои цветки, свернув те в тугие бутоны, но лотосовый аромат так въелся в дерево, пропитал тканевые занавески и был таким насыщенным, что все помещение продолжало им благоухать. Наполнив чашку, он вгрызся зубами в хрустящую булочку, прикрыв от наслаждения глаза, и едва успел проглотить вкусный кусок теста, как рядом с его столиком кто-то остановился. Запах сандала был едва различим, но тем не менее, отчётливо пробивался через запах лотосов, словно утверждал своё право на существование и пребывание в этом месте. Разумеется, Вэй Усянь узнал того, кто беспокоил его во снах, однако лица его призрачного партнёра все равно не было видно: юноша склонился в вежливом поклоне, и его безупречно белые одеяния слегка всколыхнулись, а склоненное лицо скрыли тени теплого вечера. Тихий приятный голос проговорил приветствие. Вэй Усяню крайне не хотелось заводить разговор со своим призрачным любовником, поэтому он холодно вернул такой же вежливый поклон, не поднимаясь и не произнося ни слова в ответ. Призрачный юноша тихо вздохнул. - Мы с вами не знакомы? - С чего бы это нам быть знакомыми? - В таком случае позвольте откланяться. - Да-да...** Неудавшийся собеседник развернулся и пошел прочь, унося с собой лёгкий сандаловый запах и беспокойство. Его осанка неуловимо изменилась, плечи излишне напряглись, словно тот изо всех сил сдерживал свое разочарование. Но лёгкие шаги прозвучали все так же мягко, постепенно затихая на деревянных досках настила. Вэй Усянь посмотрел ему вслед и выдохнул долгим тяжёлым выдохом. Далее сон длился без происшествий, и вскоре просто заполнился смутными образами, размытыми пятнами киновари, старинными знаками и непонятными схемами. *** Он проснулся с чувством облегчения от выполненного долга. Он отлично выспался и во сне его ци пришла в полное спокойствие, ещё сильнее уплотнившись. Юноша с наслаждением потянулся и сел, ладонями разглаживая смятые записи. Ещё раз пробежав их глазами, он глубоко задумался и вывел ещё пару строк, а потом начал сосредоточенно вырисовывать большую схему на отдельном листе. Он уже давно раздумывал над тем, каким образом можно было бы использовать меч, вытащенный им из внутренностей черепахи-губительницы. Но до этого времени его ум был занят совсем не благопристойными картинками, и места на нечто полезное просто не находилось. Теперь же, после длительного и удовлетворительного ночного отдыха, ему в голову внезапно пришла идея, как следовало поступить. Он уже видел подходящий щит у одного из трупов, и изъять тот не составило бы большого труда. Оставалось дело только за малым: сходить в Илин и договориться с кузнецом. Мастер появился в проходе со стороны Дворца Усмирения Демона, знаменуя начало ночи. Самой продуктивной поры бодрствования для Вэй Усяня, если сказать по правде. Призрачный мужчина оглядел ученика, сосредоточенно что-то вычерчивавшего, и спросил: - Вижу, что ты сегодня отлично выспался. Так твой призрачный любовник охладел к тебе, наконец? Вэй Усянь поднял голову и криво ухмыльнулся. - Скорее я не дал свинье разрыть заботливо выращенную капусту*&... Мастер ехидно захихикал и, подлетев ближе, толкнул ученика локтем в бок. - Если ты можешь шутить над этим, то ты освободился от своих ужасных, по всем меркам, кошмаров! Все ещё продолжая посмеиваться, Мастер заглянул через плечо юноши и внимательно оглядел нарисованное. На некоторое время он застыл в недоумении, а потом поинтересовался: - Чем этот ученик займётся сегодня? Вэй Усянь кивнул и, задумчиво глядя в пространство, ответил: - Займусь исправлением формы**&. Примечания: *Бумага сюань является исконно китайским материалом, который традиционно использовался для китайской живописи и каллиграфии. Производство бумаги берет свое начало со времен династии Хань (202 г. до н. э. — 220 г. н. э.) В древнем Китае ее делали из волокон древесины и коры некоторых деревьев. Но с течением времени способы производства бумаги менялись, и в последние несколько сотен лет бумага сюань, производится вручную из рисовой соломы и коры тутового дерева. Бумага сюань отличается белизной, тонкостью и эластичностью. Она не желтеет с течением времени. Благодаря своим уникальным абсорбирующим свойствам тушь на ней «раскрывает» свой потенциал, и мы можем увидеть всю палитру оттенков туши от светло-серого до насыщенного черного. По способу обработки бумага делится на 3 основных вида: 1. Шенсюань (сырая, необработанная, непроклеенная). Это бумага гигроскопичная и она хорошо впитывает влагу, тушь и краски по ней хорошо растекаются. Бумага шенсюань лучше всего подходит для живописи в стиле сеи, жанр цветы и птицы. 2. Шусюань (готовая, обработанная, проклеенная). Эта бумага проклеена квасцами, благодаря чему она становится мало гигроскопичной и не впитывает влагу, тушь и краски по ней не растекаются. Бумага шусюань лучше всего подходит для живописи в стиле гунби, а также для каллиграфии. 3. Баньшен-баньшу сюань (полусырая-полуготовая). Это бумага с промежуточными свойствами, она не сильно промокаемая, тушь и краски растекаются по ней умеренно. Такая бумага хорошо подходит для китайской живописи в стиле сеи, жанр пейзаж и для каллиграфии. Все знаменитые шедевры китайской живописи были сделаны именно на бумаге сюань. ** Идею позаимствовала из прикольного фильма с неутомимым Джеки Чаном "Рыцарь теней: между Инь и Ян". ***Имя У Мин может писаться так (за этот каламбур спасибо Джин Соул): 无 wú 名 míng - "без имени" 无 wú 明 míng - "без света", причём оба варианта звучат одинаково. Здесь Вэй Усянь иронизирует над собой, намекая, что теперь он и без имени, и Путь Тьмы до некоторой степени ему близок. ****В Лояне даже бумага вздорожала - 洛阳纸贵 Значение чэнъюй: в Лояне (столице) даже бумага вздорожала (так как вся она ушла на печатание выдающегося литературного произведения, вследствие чего возник бумажный дефицит; восхищённый комплимент автору в знач.: Ваше произведение великолепно, Ваша книга идёт нарасхват). Вэй Ин здесь явно иронизирует над собой и своими умениями. *&"Свинья разрыла заботливо выращенную капусту" - поговорка, означающая неподобающее отношение к чему-либо прекрасному. Чаще всего употребляется в контексте, когда любимая дочь влюбляется в недостойного, по мнению родителей, кавалера. Конечно, здесь Вэй Ин опять иронизирует над собой, сравнивая себя с чем-то прекрасным после потери Золотого ядра, когда он фактически перестал быть полноценным заклинателем в классическом понимании заклинательского мира. **&Исправление формы в противовес "Исправлению имён", Вэй Ин тут явно иронизирует над собой и своими будущими действиями по исправлению ситуации. Исправление имён, (чжэнмин, кит. 正名 zhèngmíng) — одна из центральных концепций конфуцианской философии, объединяющая принципы гносеологии и аксиологии. Чжэнмин — это императив, утверждающий необходимость правильно выстраивать понятия (мин 名) ради того, чтобы с их помощью самосовершенствоваться и управлять государством.