Пороки вечности

Таким прекрасным и оживлённым город бывает редко, хоть и является столицей. А ведь простой смертный обитатель Тейвата не мог подумать, что где-то там, в пустошах тёмного моря есть люди. Такие же, как они. Не монстры, о которых так красочно и пугающе пишут в книжках, хотя на деле встретишь его совсем в другом обличии, запусти ты свою глупость и злость в корни сознания. И ведь действительно, чем отличались жители Каэнри’ах от обитателей Тейвата? Менталитет и прочие принципы являются чертой каждого народа.. нет, каждого человека. Так в чём же тогда различие?… — «И повёл себя на эшафот, ради народа своего, что умирал на глазах…». — не закончила девушка, вместо этого окликнув рядом идущего юношу. — Ты меня слушаешь?  — Да, прости, задумался. — парень словно снова вернулся в мир. — Дуньер, что ты думаешь, о людях на поверхности?  — Что можно о них думать? Кроме восприятия мира мы ничем не отличаемся. И знаешь, это ведь и есть самая интересная часть! Хотела бы узнать, какие у них книги, легенды и мифы. Слышал о… — девушка на секунду задумалась, пытаясь вспомнить название. — Да как же называется. — вдруг её словно осенила мысль. — Точно, Сумеру.  — Конечно. Не удивлён, что ты им интересуешься. — с усмешкой сказал Дайн. — Ты там был? Слышала, что это огромная страна, что скопила в себе тучу знаний со всего нашего мира.  — Пока что не приходилось. Взял бы тебя с собой, но боюсь твой и так развитый мозг расплавится от такого количества информации, Дуньер. — парень потрепал подругу по волосам.  — Ой, не лопнет. Жаль, что у меня не так много времени… у нас не так много времени. У всех.  — Дуньер… — друг явно забеспокоился. — давай сейчас не об этом, пожалуйста. Мы молоды, времени будет достаточно.  — Нет, всё пройдёт слишком быстро.  Вдруг девушка резко остановилась посреди пути, и начала словно всматриваться в беспросветную даль, что имела конец под землёй, но можно ли было дойти до этого конца наверху?  — Как думаешь, я успею побывать там?  — Да. — дотронулся Дайн до плеча девушки, после чего благородно сел перед ней на одно колено, взяв её руку в свою. В тот момент он думал: «неужели… неужели это делаю я?». Парень словно не узнавал самого себя, но может быть, лишь его нутро не хотело признавать, что ради Дуньер он был готов на многое? С самого знакомства, с далёкого детства она значила для него много, а сейчас и подавно! Может даже, её нужно было называть сестрой. — Клянусь, не просто, как человек, а как Сумеречный меч, капитан дворцовой стражи. — голос его дрогнул, но парень всё равно продолжил. — С этого дня моим долгом будет являться не только защита королевской семьи и народа Каэнри’ах, но и ты. Я покажу тебе этот мир, буду следовать за тобой и помогать в его познании, Дуньер. С этим чудесным стремлением… у тебя большое будущее, помяни мои слова.  Всё это время девушка смотрела на него с восхищением, словно обворожённая. Сложно представить, насколько Дайн стал родным для неё. Мало кто готов был слушать Дуньер с таким интересом, обсуждать эти идеи. Её сердце не то, чтобы трепетало от какой-то надуманной влюблённости (как она думала) или может быть восторженности от происходящего. Нет, отнюдь оно заполнялось не чем-то приятным. Было ощущение, будто сердце её протыкают иголками из раза в раз. Дуньер накрыло волной вранья. Хоть Сумеречный меч, казалось, говорил излишне искренне… не было в словах его правды.  — А ты уверен в этом? — вдруг девушка поравнялась с другом, так же присев на корточки. Дуньер продолжала смотреть ему в глаза, она ждала ответ на вопрос…   — Уверен. — Дайн говорил без колебаний и сомнений, как и было положено честному в своих словах человеку. — Не со мной, так без меня ты к этому придёшь, Пантагрюэль Дуньер.                          ***   В доме обстановка была словно пустой. Маленький домик, что удивительно, находился рядом с центром города, где как раз и располагался величественный дворец, что возвышался чуть ли не до границ, казалось, бескрайней пещеры. Снаружи, как и внутри, это было достаточно нудное и скудное зрелище. Дома у Дайна создавалось ощущение, что это лишь временное жильё, буквально на недели две. Например, дабы скрыться от преследования. За небольшим деревянным столом круглой формы сидели давние друзья, что дошли сюда через силу от усталости. В кружках находился сладкий, горячий напиток, что был сделан на основе местный ягод. В Каэнри’ах сама по себе растительность достаточно скудная, но было пару растений, что росли тут сами по себе, не были посажены искусственно. Эти дары природы растут, как правило, на определённых территориях, обычно они не были заселены людьми. Но было лишь одно удивительное растение, расцветавшее во всей своей красе достаточно не часто. Сумеречный меч часто обращал внимание на это, для парня это было действительно невероятно удивительное явление, но вот Пантагрюэль, её мало удивляла природа своего родного края. У молодых людей часто были споры по поводу этого момента. И видимо, за распитием вкуснейшего ягодного напитка, они и решили устроить то самое словесное состязание.  — Нет, я правда не понимаю, как можно проявлять к этому равнодушие. — парень прислоняет к лицу руку и опирается на неё, — Дуньер, мы под землёй! Тебе не кажется удивительным то, что под землёй расцветает такое огромное количество цветов? — Кажется, не отрицаю же это. — она откинулась на спинку стула и продолжила, — Дело в том, что всё это давно исследовано и уже совсем не интересно. Да, красиво и необычно, но сейчас я занимаюсь исследованием совсем другого.  Дайн вздохнул, и убрал руку от лица, после чего посмотрел на девушку странными глазами… словно осуждает и поучает её, но при этом отношение его не сменилось, они по прежнему как брат и сестра.  — Дуньер, послушай, заглядываясь на далёкие звёзды, не забывай о родной земле и родимых краях, ведь лишившись этого, никакие дальние звёзды в тёмной ночи не примут тебя.  Вдруг девушка подняла свою голову и посмотрела на Дайнслейфа с полной серьёзностью, и казалось, с непониманием сказанного. — Ты допускаешь крах Каэнри’ах? Знай, я не позволю этому случится. Весь народ будет стоять на защите и выстоит. Не смей даже допускать мысли о падении нашей родины!  — Я… — парень немного смягчился, — Я также буду защищать нашу родину любой ценой. Для меня, и уверен, для тебя, это самое дорогое место на этом свете. Правда?  Дуньер опустила взгляд в пол, на лице девушки читалось выражение страха перед неизвестностью, удивление и грусть…  — Ты ещё спрашиваешь? — она говорила полушёпотом, после чего улыбнулась, — Правда, конечно, это правда.  Неожиданно для обоих раздался стук. Некто неизвестный несильно стучал в дверь, ожидая ответ. После трёх слабых стуков застыла тишина. Дайн решил, что всё-таки лучше будет, если стеснительный гость пройдёт в дом, нежели будет стоять снаружи и смирно чего-то ждать, и после всего захочет уйти в одиночестве. Сумеречный меч отворил дверь, за которой стоял, неожиданно, его подчинённый — Хальфдан. Беловолосый молодой парень в рубашке выглядел достаточно застенчиво. Как только он увидел пред собой Дайнслейфа, то чуть растерялся, но после собрался и приклонил голову: — Здравствуйте! — парень встал в стойку смирно, — Как и просили, я пришёл вовремя.  Дайн впал в ступор на пару секунд, после чего звонко рассмеялся, а то время, как на фоне Дуньер усмехалась с абсурда всей ситуации. Она не могла сдержаться и смеялась в кулак. Блондин в порыве смеха вдруг опустил свою руку на плечо. — Хальфдан, — говорил Дайн черед смех. — Не нужно никаких формальностей, мы же не на службе, — он, всё так же смеялась, дружески приобнял беловолосого, после чего повёл в дом, перед этим закрыв дверь. — Проходи конечно, будешь что-то?  — Нет-нет, ничего не нужно, — Хальфдан усмехнулся и опирался на руку Дайна, идя на немного согнутых ногах. Его взгляд в моменте пал на девушку, что сидела за столом. — Здравствуй, Дуньер!  — Привет — сказала она с игривостью и ухмыльнулась и встала со стула, после чего взяла под локоть Хальфдана и обратилась к рядом стоящему блондину, дорогому другу. — Дайн, отпусти уже гостя. Пусть хоть присядет.  Девушка резко выхватила беловолосого из хватки сумеречного меча и повела за собой, поговаривая: — Не стесняйся, присаживайся, — продолжая идти, она свободной рукой схватила стул, что стоял в углу, и одним движением подвинула к столу. — Будешь что-то пить? Или может хочешь есть? — она перевела обе руки на плечи беловолосого, и когда довела его ближе к столу, к самому стулу, то резко надавила, тем самым посадив гостя за стол, руки всё так же оставались на плечах Хальфдана. Тем временем блондин, усмехаясь, наблюдал за всей этой ситуацией. Он скрестил на своей груди руки. Периодически Дайн постукивал пальцами по своей руке. — Дуньер, такое ощущение, что он к тебе пришёл, а не ко мне, — Дайн усмехнулся. — А просто ты не умеешь с достоинством этих самых гостей принимать, вот я и взяла эту миссию на себя, — девушка отошла от Хальфдана и с гордостью села к себе на стул. — Так что учись, пока я жива!  — Обязательно, — блондин вновь усмехнулся, бегло посмотрел на гостя, подошёл к маленькому шкафчику на кухне, где лежали кружки, взял одну и направился к столу, за который после присел. — Ну рассказывай, Хальфдан, что-то новое есть у тебя? — говорил Дайн, наливая в кружку ягодный напиток. Как только он закончил, то подвинул её к гостю.  — Ничего нового, честно говоря… — застенчиво говорил беловолосый. Вдруг это словно осенило, мысль ворвалась в юную, светлую голову. — Подождите, точно! Вы помните про фестиваль?  — А… фестиваль, — Дуньер улыбнулась и продолжила. — По-моему декорации сегодня на той творческой группе, разве нет? Которые раньше занимались уличными рисунками.  Оба парня недоумевали, о ком она говорит. Могло создаться впечатление, что девушка решила просто «улететь» и словно все всё знают, она забудет, что говорила сама с собой. Но это не тот случай, просто вопросы организации не лежали на рыцарях, посему и не были парни в курсе. Посмотрев на недоумевающие лица обоих, Дуньер с неким пониманием сказала: — Эх вы, забудьте. Единственное, что могу сказать, будет очень красиво и весело. Обожаю этот фестиваль…  Внутри девушки разгорелся огонь воспоминаний, как всю жизнь она весело плясала на площади, пока окружали и славили её вокруг люди. Раньше все умилялись с маленькой девочки, что звонко смеялась и с лёгкой неряшливостью кружилась в центре площади, на которой проводился фестиваль. А как иначе? Взрослых всегда веселит подобное поведение деток. Но что же сейчас? Сейчас она уже другая… взрослая и зрелая девушка. Со временем движения стали отточенней и изящнее, волосы всё красивее развивались на ветру, длинная юбка создавала прекрасную картину. Казалось, словно красивый цветок в моменте расцветает и предстаёт перед восхищавшейся публикой. Изменилось ещё и то, что теперь сияла она зачастую не одна. Часто к танцу Дуньер присоединялись партнёры. Не важно, кто конкретно. Женщина или мужчина, ребёнок или взрослый, девушка словно заражала изяществом и необычайной красотой партнёра по танцу. Вдруг мысль её прервала фраза Хальфдана: — Говоря о фестивале, — беловолосый внезапно возник со своими словами. Сказал он это тихо, но остальные слышали прекрасно. — Дайнслейф, нам перенесли время отхода.  — Так… — в голосе блондина читалось удивление от этих слов. Он немного напрягся, посмотрел на Хальфдана. — И на сколько?  — Мы отправляемся сегодня. — парень это сказал, словно с неким сожалением. После паузы, следующей своей фразой он сразу же начал оправдываться зная, что для сумеречного меча это максимально неподходящее время. — Я… я правда не знал и только недавно об этом сказали! Не знаю, почему тебе, как командиру, не сообщили это раньше! Блондин встал, оперевшись ладонью на стол. В голове ничего не складывалось по полочкам, а лишь рушилось. Рушились планы, то, что они с Дуньер долгое время планировали. Некоторые дела можно было бы отнести в чисто не особо важных, но было то, чего он и сам сердечно желал, и обещал своей дорогой подруге. Незнакомые люди, дети и взрослые, девушки и мужчины, ни за что бы не заменили те ощущения, которые хотела испытать  Пантагрюэль. Всё, чего пообещал Дайн — станцевать с ней в этот день. Подарить чудесное чувство, и самому испытать это. По расчётам, они должны были выходить на поверхность уже после проведения мероприятия, но видимо… у уже больного короля Ирмина, которого в скором времени уже хотели сменить, как казалось, были другие планы.  — Так, это ещё почему… — недоумевающе говорил он, смотря в пол. — То есть, всё, что ты мне обещал теперь не имеет силу? — вдруг подала голос девушка. В глазах её читалось разочарование, были видны нотки печали и в следствии этого, капли горя, что уже лезли наружу.  — Прости, я.. я правда ничего не знал об этом. — начал оправдываться Дайн.  — Ничего, я понимаю. — вдруг девушка встала из-за стола и быстрым шагом вышла из дома, несильно хлопнув дверью.  Выражение лица блондина надо было тогда видеть. Было ощущение, что вот вот, и у него тоже ручьём польются из глаз слёзы. В зеркале души видны были удивление и шок. Чувство стыда тихонько пробиралось в глубь души и пожирало сумеречного меча изнутри, не оставляя не корки.  Из-за стола поднялся товарищ, Хальфдан аккуратно положил руку на плечо друга, после чего утешающе похлопал его по этому же самому плечу. — Не нужно за ней идти, я уверен, что всё будет хорошо. Возможно мы успеем к фестивалю, — пытался успокоить беловолосый своего товарища.  — Почему так неожиданно… совсем не понимаю, что нашло на Ирмина? Почему такая резкая необходимость?  — Я и сам не знаю, никто не знает. Король уже почти из ума выжил. Думают, что лучшим регентом из Альберихов на его место встанет Анфортас.  — Хороший выбор, я думаю. Но он мне всегда казался подозрительным, со своими идеями о покорении. Было пару раз, что рассказывал мне о них. Выглядел, словно одержимый, — блондин вновь присел на стул в то время, как Хальфдан всё так же остался стоять. — Точно нет другого кандидата из чистокровного рода? — Нет, не думаю. Другие семьи даже не брали в расчёт, потому что они малочисленны, — беловолосый призадумался. — У тебя пару человек есть, Дуньер по-моему одна с матерью. Прочие семьи в общем не дотягивают до количества Альберихов, либо же их кровь смешана.  — Понял, — после сказанного Дайн возмутился. — Как будто все Альберихи чистые, вспомни даже тот скандал при дворце с Клотаром и его ребёнком.  — Его не берут в расчёт, сам факт того, что Анфортас абсолютно чист в своей крови и намерениях.  Сумеречный меч лишь коротко усмехнулся на эту фразу. Он и вправду общался пару раз с этим самым кандидатом. Ответственный юноша, в каком-то смысле действительно идеально подходит на роль короля-регента. Смущал лишь один момент, который он заметил только при личном разговоре. Анфортас был уж очень фанатичным в вопросе свержений, побед и неизвестности. Этот факт действительно напрягал. Можно было бы сказать про фанатичность Дуньер, но дальше знаний она никогда не заходила. К тому же, допусти человека к власти, фанатикам на посту короля снесёт голову окончательно и бесповоротно. Вдруг Дайнслейф поднялся со стула, и подошёл к выходу из дома. — Что-то случилось? — тело Хальфдана поддалось немного вперёд.  — Нам уже пора, пойдём, — ответил блондин, даже не оборачиваясь, после чего вышел за дверь.                          *** Величественная королевская гвардия восходила к огромным, без преувеличения завораживающим вратам, что выходили прямо из под земли и вели наружу. Из глубины пустыни Сумеру они вначале выбирались из под подземных пещер, преодолевая этот непростой маршрут, гвардия как раз и выйдет к основному городу и пойдёт по прописанному маршруту. Можно было бы задаться вопросом, почему же этим делом занимаются те, кто должны охранять корону? Никто этого не знал. Это было действительно странным решением, но как и упоминалось ранее, король совсем выжил из ума и был уже чуть ли недееспособным. У многих было стойкое подозрение, что управляет то уже совсем не Ирмин, а власть давно перешла в руки короля-регента. В принципе, это было достаточно обоснованное решение. Только было не понятно, зачем было держать его в тайне. Данное решение никто не смел обжаловать, королевская гвардия уже стояла у ворот к выходу, впереди стояли несколько руководящих фигур, среди которых был Дайнслейф, Сумеречный меч. Он прямо перед отходом настоял на том, чтобы Ирмин не оставался без защиты и в результате этого руководящие лица подразделений армии встали на защиту, в свою очередь, сами войска из этих подразделений, так же по настоянию блондина, были присоединены к немногочисленной королевской гвардии, для участия в экспедиции.  В момент, когда отряды лишь готовились к открытию врат и на лёгкие беседовали о своём и всяком, Дайн заметил, что неподалёку от ворот сидела на земле женская фигура… белые распущенные волосы, светло-розовая длинная юбка и белая рубашка, он узнал бы этот силуэт из миллиона похожих. Несмотря на все принципы, пока было время, Дайнслейф аккуратно подошёл к девушке, присел на корточки и положил ладонь на голову, начав нежно гладить по волосам. — Дуньер… зачем ты сюда пришла? — в голосе читались нежность и дружелюбие.  — Попрощаться, — она говорила достаточно тихо, но разборчиво и чётко. — На, возьми, — девушка протянула ему ещё молоденький цветочек, что ещё не распустился. Невероятной красоты был не распустившейся бутон. От начала он был голубой, а дальше цвет переливался в белый.  Парень очень удивился этому подарку, и с нескрываемым шоком и интересом спросил:  — Но… зачем? Он не сможет расцвести во всех красе за пределами нашей родины, интейват лишь засохнет до момента, пока я не вернусь сюда — В этом и суть, глупый. Как только вернёшься, то увидишь, насколько наша родина уникальна и необычна. Но… а если успеешь вернуться во время сезона цветения, то застанешь самый сок. — говорила она всё так же тихо. Сумеречный меч аккуратно взял цветок, словно это было что-то очень ценное и дорогое для него, хотя этим и являлось. Ценности придавало то, что это сокровище родины преподнесла, без преувеличения, самая близкая для Дайна девушка. Словно родная сестра, хоть и таковой не являлась. — Спасибо, родная… — парень в последний раз потрепал её по волосам, после чего встал и отправился обратно к гвардии, что готовилась к предстоящей экспедиции. Уже собирались открывать ворота, поэтому, уняв свой нежный дух, он спрятал его в заветный уголок души, как и чудесный цветок спрятал в кармашек плаща. Вместо нежного и заботливого друга, лидер и командир вышел наружу, строго и громко произнеся: — Солдаты, в путь! Вечная слава Каэнри’ах!