Яблочный пирог

Урок, в целом, прошёл вполне успешно. Вероника пару раз поднимала руку, конечно же, верно отвечая на вопросы. Хотелось бы ещё показать свои знания в русском языке, но что в первый раз, что во второй, когда широкая кисть поднималась выше головы, не одна голова поворачивалась в её сторону. От того становилось неловко, а к горлу подступал ком. Но стоило только соседке по парте заводить новый пустой разговор, как Ника прямо таки расцветала. Новая знакомая, —Александра Калинникова, так была подписана тетрадка—, показалась юнице неординарной, но довольно интересной и притягивающей личностью. Завьяловой нравилась манера речи одноклассницы, жестикуляция, её стиль, схожая точка зрения. Казалось, Шура уже нравилась новенькой во всём... Да не тут-то было. —Ребят,—неожиданно развернулась шатенка, обращаясь к парням позади, через секунду после окончания звонка на перемену.—Зацените, это Ника! Обладательница локонов цвета льна робко и боязливо повернулась к одноклассникам, заправляя прядь за ухо. Теперь же юная леди могла в полной мере рассмотреть их. Строгие шоколадные глазки мерцали равнодушием из-под тёмной чёлки. Отсутствие ровной осанки и иссиня-чёрная худи явно не его размера создавали некий шарм в своей небрежности, но это все равно говорит точно не о чем-то хорошем в его внутреннем мире. А справа, прямо за Вероникой, на неё сверху вниз смотрели два больших сапфира, прямо как в каком-нибудь музее, под охраной стекла в круглой оправе. Острые широкие плечи накрывала обтягивающая угольная водолазка, а уголки чуть сухих губ,—от того почти что бесцветных—, слегка потянулись вверх. —Здравствуй, я Антон.—кивнул ей последний, и взгляд его, леденящий и серьёзный, стал теплее и мягче. Но голос.. Тот самый голос, мазнувший по слуху в самом начале урока.. —Это Рома.—продолжил юноша, стрельнув васильковыми глазками в сторону друга. —Дарова,—сухо поздоровался он. —Ника, зацени ребят!—не умолкала Калинникова, растягивая улыбку ещё шире. —Привет,—с долей смущения откликнулась русоволосая. —Ну че, погнали?—наклонившись чуть вперёд к новоиспеченной однокласснице, девушка мотнула головой в сторону распахнутой двери. —Что? Куда?—будто бы проснувшись, опешила Завьялова и захлопала ресницами. —Как "куда"? Давай вставай, почапали, я те школу покажу!—соседка тут же поднялась с места, обножив зубки. —Аа. Х-хорошо, давай.—согласилась сероглазая, повторяя движения юницы. Она сняла со спинки стула рюкзак, и начала собирать вещи. —Ты чего это?—вдруг нахмурилась Калинникова, не понимая действий Ники. —А?—она подняла голову, словно переспрашивая, хотя услышала всё.—Да так.. Привычка.—вспоминая то, о чем хотелось бы забыть, девица вернулась к процессу. —Ладно.—подозрительно покосившись на ту, шатенка пожала плечами.—Рома, Тоха, вы с нами? Завьялова с не поддельными интересом наблюдала за реакцией парней боковым зрением. Ей действительно было любопытно, согласятся ли те, или откажут? Вроде в любом варианте исхода событий юнице бы пришлось смириться с их ответом.. Но, знаете, было бы неплохо находиться в компании с двумя высокими симпатичными мальчиками, которые пошли вместе с вами, дабы показать учебное заведения. Парень, чьи волосы казались не просто светлыми, а пепельными, поджал губы и помотал головой, отказываясь, а его сосед, больше заинтересованный окном, чем вопросом, бросил холодное: "Нет". В принципе, а на что Ника вообще надеялась? На сюжет, как из типичных бразильских сериалов про любовь? Пожалуй, нет. У неё нет времени на какие-то там чувства к кому-либо. —Ну, это наш любимый второй этаж.—произнесла Шура, разводя руками в стороны, наконец выйдя из класса. —Угу. А почему "любимый"?—поинтересовалась одноклассница, с неохотой оглядываясь по сторонам. Она ведь уже была здесь, как никак. —А там в женском форточка открывается.—хитро ухмыляя, подмигнула ей Александра. Русоволосая лишь понимающе кивнула, и они пошли дальше. Быстро покончив с исследованием этого этажа, ведь на нем не было ничего интересного, девушки спустились вниз. Калинникова шла медленнее, чем соседка по парте, но не смотря на это, рассказывала она коротко и по факту. "Там столовая, тут крыло младшей школы, а вот здесь всякие кабинеты администрации."—Ника еле поспевала за ходом мыслей новой знакомой. ——— Роман, не имя никакого желания отклеить угол зрения от темноты за окном, неприлично широко открыл рот, зевая. Он скучающе вздохнул, и медленно моргнул. Весь его вид говорил о недосыпе, и нежелании находится в этом месте. —Она не показалась тебе странной?—ни с того ни с сего разорвал тишину Петров, на что его сосед по парте лишь вопросительно промычал и наконец-то перевёл взгляд.—Ника, новенькая. Странная она какая-то. Ты заметил, как резко она изменилась, когда с Лиль Палной разговаривала? —Ну ты себя вспомни. Ты не таким же чудиком был?—изогнув бровь, ответил он вопросом на вопрос.—Тоже пришёл, ботаник какой-то задрипанный,—Пятифан убрал руку от лица, чувствуя, как слегка заныла шея.—А щас вон, я из тебя какого пацана ровного сделал, а!—тёмноволосый ухмыляется и по-дружески бьёт одноклассника в плечо. Тот негромко посмеивается в ответ, потирая ладонью место толчка. —Ладно-ладно, согласен,—улыбается блондин.—Может, она просто перенервничала.. —Хер знает.—парировал друг. —Н-да. Нам это только предстоит узнать.—произнёс Антон, и мысль его была закончена со звонком на урок литературы. ——— После нескольких уроков, когда началась самая длинная перемена, многие школьники потянулись в столовую. В том числе и Вероника с Александрой. Пустота в желудке ныла и надоедала, по телу распространилась некая слабость, вялость. Новенькая широкими шагами бесшумно меряла коридор, чётко направляясь в буфет, пока внутри закипало что-то недоброе. В обширном помещении было тепло, а запах ненавистной каши стал чарующим, аппетитным. Дешёвое какао, разбавленное водой, сахарные булочки, пиццы с кислыми огурцами—их смешанные друг с другом ароматы, наверняка, должны были показаться чем-то неприятным, вроде благоухающей помойки, но для голодного ребёнка они казались чем-то богоподобным и прекрасным. Ненарошно касаясь учеников в толпе перед столом раздачи, и получая от них же толчки, от которых внутри закипало раздражение и тошнотворная неприязнь, старшеклассницы наконец-то подобрались к тучной поварихе. Пышная женщина улыбалась тепло и приятно, блестящие синие тени отлично смотрелись с таким же синим фартуком. Мадам изредка хохотала над чем-то глупым, а потом смотрела на тебя своими огромными кофейными глазками, и так лаского-лаского спрашивала: —Чего кушать будешь? —Я.. А я.. Ээ....—опешила вдруг Завьялова, запутавшись в голодных мыслях. И не успела она ответить, как рядом вдруг возникает светлая копна волос, заплетённых в косу. —Манку и чай.—как ни в чем не бывало свободно произнес смутно знакомый высокий голосок. Где-то Ника уже видела эту косичку и слышала певчий глас... —Аллё, Кать. Ваще-то наша очередь была.—над головой появилась тень соседки по парте, которая, в отличии от самой юницы, среагировала быстро. Точно, Катя! Как сказала Шура—Екатерина является дочерью классной руководительницы. Конечно девица её видела, Катя ж через несколько парт вперёд сидит. —Ой, правда?—до того наигранно ответила Катерина, заглянув за плечо, что показалось, будто русоволосая скривилась от неприязни.—А я и не поняла сразу, чего это вы тут стоите. Думала, просто так!—хитро, словно лисица, ухмыльнулась одноклассница, и отвернулась так, что хлестнула своим хвостом-косой по щекам новенькой. Это ошеломительное и оскорбительное действие по отношению к голодной Веронике сработало как рубильник на старой ржавой настольной пиле. Мышцы челюсти напряглись до того, что в ушах зазвенело, а на висках заиграл жевалки. Рука, будто имея свой разум, сама по себе потянулась вверх, к основанию блондинистой косички.. Но, к сожалению, на этот раз месть не удалась, потому что через мгновение Смирнова уже стучала своими каблучками вглубь столовой, неся в руках порцию. —Ну так а вам чего, девчонки?—продолжала улыбаться женщина в возрасте. —Будьте добры.. Чай и булку с маком.—каким-то утробным, звериным голосом прорычала новенькая, испепеляя взглядом буфетчицу. Подрагивающий кулак с белыми костяшками протягивал ровно 12 рублей. Та в ответ вскинула брови, и чуть дрогнула от такого внезапного напора. В две ладони, кажись, боясь уронить, приняла горсть мелочи по одному-два рубля и запыхтела как паровоз, охая и нервно двигаясь. Получив свою еду, Вероника кивнула шатенке к свободным столикам, которой уже отдавали её фруктовый язычок. —Ты че такая смурная?—непонимающе изогнула брови Калинникова, садясь напротив одноклассницы. —Ничего. Ешь молча...пожалуйста.—пробубнили ей в ответ, а затем сделали большой глоток горячего напитка. —Ты это из-за Катьки? Да она постоянно такая, ты ещё привыкнешь.—игнорируя просьбу девушки, предупредила та. Ничего не ответив, Завьялова осторожно, по-охотничьи заозиралась, разыскивая взглядом свою цель. Как удобно, что она расположилась прямо через широкий проход, напротив стола девчат. Сердце клокотало и билось о рёбра, стучало в ушах, дыхание стало судорожным. В кистях появился назойливый тремор, в душе бурлил и кипел чан смешанных чувств: обиды и злости. Верхняя губя подтянулась к носу, а пальцы ног поджались. Мысли гудели как рой ос, и каждая оса жужжала одно и тоже: Сделай! Сейчас же! Сделай! Сделай! СДЕЛАЙ! И Вероника даже не пыталась вернуть развёрнутое стадо насекомых в улей. —Будь тут.—гаркнула она, тут же поднимаясь с места. —Фто?—прошелестела обладательница ореховых локонов, собранных в высокий хвост. Она даже не успела ничего понять, жуя сладость, но новой знакомой и след уже пропал. Спокойно шагая к мишени, юница сделала несколько глубоких взлохов, а разгневанную мину она превратила в до боли слащавое и безобидное личико. Выбрать цель, проработать план, атаковать—такогой была её тактика. —Катюш, привет.—пытаясь выдавить смущение, поприветствовала Ника. —М?—та взглянула вверх, отвлёкшись от болтовни с остальными одноклассницами.—Ой, это ты.—Смирнова поджала накрашенные губки, чуть прикрыв зеленоватые глаза, и подняла брови.—Уж извини, что так вышло, но вы просто задерживали очередь.— "В тебя бы я не одну пулемётную выпустила" —мысленно зарычала русоволосая, скрепя зубами и глубоко вздыхая. —Да я не за этим.—отмахнутась она.—Я пока за тобой стояла, наконец-то смогла поближе рассмотреть твои волосы. Они у тебя такие красивые...—девушка невесомо положила ладонь на златовласую макушку, осторожно скользнув до затылка. —Эй, не трог- Одноклассница и не успела возразить, поднимая руку, как её лицо со всего размаху ударилось о полу-пустую тарелку с кашей. Раздался звонкий стук глины о столешницу, а затем болезненный вскрик. План удался, ещё чуть-чуть! Внутри громыхала тревога и ликовало правосудие. —Мой нос!!—девица схватилась за испачканную завтракообедом переносицу, которая наверняка сейчас пульсировала от боли. Завьялова запустила фаланги глубоко по волосы, цепляясь за самый корень косички. Она дёрнула назад, чтобы Смирнова разогнулась из позы криветки, и начала свой монолог: —Ещё раз ты меня тронешь, я его руками вырву. Поняла меня?—не человеческим, абсолютно животным голосом просипела Ника на самое ухо девушке, пока взгляд её направлен куда-то вверх, к окну за персиковыми занавесками. Катерина попыталась кивнуть, но пальцы новенькой, сжавшиеся в кулак до побеления костяшек, не дали ей этого сделать. Русоволосая отпустила растрёпанную бошку одноклассницы так, что она качнулась вперёд. Словно кинула ошмёток чего-то. Человекоподобный кусок, которому нет места в обществе. Она разогнулась, выпрямляя осанку, и только в тот момент поняла, что вся столовая заткнулась, обращая внимания на конфликт двух девиц. Мало того, что Вероника вновь находилась в центре внимания, так ещё и под прецелом нескольких телефонных камер сразу. Вот же попадос.. За то преподала этой гадюке урок. Кто-нибудь её вообще жизни учил? Но это не важно. Не важно уже ничего. Девушка спокойно разворачивается и шагает за свой стол, слыша, как за спиной быстро цокают туфельки и начинается истерика. Ника садится за стол с довольной улыбкой и уже представляет, каким же образом Катя будет смывать с лица маслянистую угольную тушь, без мыла под рукой. —Ты...—в тотальном шоке запинается Шура на полу-слове. —А вот не надо было себя вести как мразь последняя.—откровенно сматерилась одноклассница, а потом откусила булку и запила её.—Ты не бойся, я такая только когда голодная.—тихонько засмеялась юница, держа серо-зелёный взгляд на столе, а я зык за зубами. "Я в приступ гнева и убить могу" —чуть не вылетело изо рта. Этого ещё не хватало.. —Ну ты даешь..—пребывая в таком же удивлении, соседка приполнимает уголок распахнутых губ.—Она такой была даже до меня. Может щас хоть что-то изменится.—рассказывает новая знакомая, без спросу взяв почти что полный стакан тёплого чая, и сделав глоток. Но Ника не была против. Для подруги не жалко.