Когда Зацветёт Вишня

Глаза потихоньку начали открываться, видя перед собой струю искрящеегося света с утреннего окна — Мэнди удачно удалось проснуться в десять утра, около того. Глубоко зевнув, прежде чем встать со своих хором, девушка повернула голову направо, в поиске телефона на тумбочке, но увидела на ней не только устройство — её розоватая блестящая заколка, которую девушка потеряла ещё до Рождества, спокойно лежала на своём правильном месте, что было довольно странно. Рядом с нашедшимся аксессуаром покоилась маленькая бумажка, явно оторванная с какого  то блокнота, с  написанным от руки кривеньким мелким сердечком, с незамысловатой подписью "Честер". Когда он мог её найти, и почему отдал только сейчас, Мэнди оставалось только додумывать, но её голове было вовсе не до этого, ведь вчерашняя пьянка с одиночной стороны, тобиж, её, с искреннии желанием убить девушку пришла именно сейчас. Пульсирующая боль отдавала с висков в лоб и затылок, конечности болят, а горло будто устроило бунт, и побывало в самой сухой пустыне больше вечности. Хотелось заколотить в себя гвозди, лишь бы не чувствовать все эти неприятные ощущения. Вставать не хотелось, девушка уже жалела, что вообще проснулась, но после всей возни, стала подумывать: "А где Чес?" Вчерашний день она помнит  с начала до конца, не смотря на грёбанное вино, которое не один день будет давать свои не самые сладкие  плоды, но куда поделся парень, она не знала. Уж во время сна ей это проследить бы не удалось. Ничего не сказал, не разбудил (за что, в общем то, Мэнди благодарна), оставил заколку и съебался. Круто конечно, но девушка вернулась к своему убийственноиу чувству жажды, что пересилило не хотенье вставать с кровати, и, будто впервые став на ноги, Мэнди как можно быстрее, пошла на кухню, и без стуканья локтями об углы всего, об что возможно, не обошлось. Залив в себя чуть ли не литр долгожданной жидкости, которая на данный момент была единым спасеньем от потери любых чувств жизни, девушка снова свалилась на кровать — сегодня будет самый непродуктивный день за все прожитые годы. ***    Теряясь в себе и в своих закрученных раздумьях, Честер встал с кровати только под вечер, когда солнце, вместо того, чтобы освещать отдыхающие улицы, тихо затаилось где то совсем далеко, спускаясь медленным полётом всё ниже и ниже. Не хотелось ничего делать, парень ненавидел это состояние — одновременно приятное, но из за него каждая мышца онемевает вместе с адекватной чёткой работой мозга. Да потому что он витает в облаках, думая о любви да и только — повезло, что сейчас отпуск. Непонятно, когда это ему в голову начала закрадываться мысль насчёт того, что бы пойти в бар и "запить" все размышления, потому что вскоре голова сломается от нагрузки на одну и туже  тему каждую минуту, но откидывать эту идею в дальний ящик не стал. Быстро одевшись, Честер тут же оказался на вечерней  уютной улице, где разъярённая ранее погода, к удивлению, заметно утихомирилась, и лишь изредка доставала из катушки морозные иголочки, дразня лицо. *** Здание, полное разнообразных людей, от весёлых до злых, от еле пьяных до бухих в хлам – и да, этот запах крепчайших напитков, ветающий по всей площади, сразу же встречает тебя на пороге заведения. Как всем понятно, бар это особое место — для каждого существенна своя особенность, идентична некой изюминке этого уголка. Чес, например, посетил довольно приличное место, где люди приходят наедине, или небольшими компаниями отметить конец тяжелого рабочего дня за бокалом виски, или, какого нибудь, дорогого коньячка. Конечно, такие отмечания на постоянной основе не сильно полезны, но очень расслабляющие. Сам парень бывал в таких местах крайне редко — ему, каким то образом, в некоторых барах наливали ещё в несовершеннолетнем возрасте, но эти детали не важны. Он помнит тот самый миг, когда вернулся прошлой весной в родные стены, и, первым делом, от безысходности поплёлся в ближайшее место, где можно выпить — и выпить прилично. Это тот самый день, когда он набухался до потери сознания — тогда ещё его на улицу выгонял владелец, мол "парень, тебе хватит уже, разбушуешься ещё." Конечно же не хотелось терять статус приличного заведения из за какого то, убитого горем, напившегося студента девятнадцати лет. Он потратил все свои карманные, чего там только не было:  чёртовы шоты, водку, коньяки всех видов. Легче сказал, что Чес НЕ употребил в тот вечер. Почему же, со стороны довольно смышлённый парень, решил устроить организму такую пытку? Как и сегодня, в тот час его сжимала грусть, чувство болезненной эйфории, но тогда было намного хуже — ведь та,  из за которой он напился, была за несколько тысяч километров, и его мысли постоянно останавливались на том, что Честер больше никогда её не увидит живыми глазами.  Быть дико зависимым от родителей не по своей воле— худшая пытка, особенно когда родные тебе люди могут устроит что угодно, и всё благодаря своему высочайшему влиянию и статусу. Каким бы взрослым ни был парень, родители спокойно могли его запереть в одном городе на продолжительное время, поэтому то он придумал себе байку о том, что Мэнди теперь навсегда далеко, будто маленькая звезда, которую ничьими усилиями не достать из ночного небосвода. Как же он тогда ошибался, верил в этот бред, что не может быть вольным — чувствовал себя птицей в клетке, но сковывал крылья он сам себе тоже, убиваясь ещё больше. Если бы не его разросшееся самоуважение, он бы и дальше сидел в сером городке, ходя кругами и впадая в ещё большее отчаяннье. Если забыть о болезненном прошлом, которое и вспоминать не хотелось, сейчас же Честер не горел желанием упиваться до боли в голове, а просто отвлечья от мыслей. После того самого дня Чес понял, какое количество выпитого не помешает нормально размышлять, но уже о другом. Честер наблюдал за падающим снегопадом за окном и небольшой вьюгой, которая была как и на улице, так и в помещении — но разве что эта вьюга отличалась от зимней тем, что здесь её разносили посетители, а не снег. Где-то спереди сидела небольшая компания из трёх приятелей,  мирно попивающая крепкое виски, а справа две девушки яро обсуждали какую то занятную вещь за лёгкими коктейлями. В стороне от столиков стояла красивая женщина в чёрном платье, раздающая заказы на ажурном подносе. Заведение больше напоминало семьнадцатый век по своей тематике — восковые тусклые свечи вместо всеми принятого освещения, раритетные картины на коричневатых стенах с затёртыми узорами — вообщем, попадаешь будто в сказочный век с конными прогулками, каретами, джентельменами в идеальных костюмах и дамами в пышных корсетных платьях. Беря толстый стеклянный бокал, в котором кругами плавала янтарно насыщенная жидкость с многолетнии настойным вкусом бочки, в которой она хранилась, Честер всё смотрел и никак не мог оставить действия своего рассудка, работающие на всех парах — такое ощущение, что этот коньяк только подливал масло в огонь. *** Уже какой час Мэнди убивалась от боли в голове, пресущей во время жуткого похмелья. Сколько бы воды в себя не пихала девушка, что аж в желудке становилось тяжко, ощущение сухости во рту так и не уходило. Дошло и до рассола с под огурцов, который, к счастью, она не вылила ещё раньше, но всё на смарку — он тоже проявил дикое бездействие. Хотелось оглушить это желание чем то более крепким, пьянящим... Где то неподалёку Мэнди знала зведение с приятной атмосферой, но её больше привлекало в нём лишь содержимое — сказал бы ей кто то даже неделю назад, что она сама попрется пить алкоголь, то та бы послала далеко подальше человека от таких комментариев. Но сейчас она посылает всю себя в это место, именуемое  баром. Люди там работали приятные, да и это местечко не было похоже на классическое место пьяствования — знает всю эту информацию девушка исключительно через знакомых. Ей очень редко доводилось приходить к таким заведениям, и, разве что, за компанию. И вот, уже за горизонтом виднеются скромные околицы, укутанные прозрачной пеленой таинственности — даже на улице чувствуешь, как из этой территории веет прошлым, смешавшимся с благоуханием вин, похожих на то, какое она попивала день назад. Ещё немного, и девушка войдёт туда, окунаясь в эстетику минувших лет, и, скребя душу, потратит нехилые суммы на успокоение своего состояния — те, кому, к несчастью, удавалось допиться до таких моментов, искренне поймут Мэнди и её, воющее от жажды, горло, уставший мозг и почки, которые еле успевали работать аж в две смены. Всё было бы ничего, вот уже Мэндс вошла в бар, наступая довольно массивной обувью на удивительной изящности порог, потом улавливает янтарным взглядом ту самую официантку в чёрном, ходящую туда обратно с каким то подносом, украшенным замысловатыми узорами, поблескивающими от неяркого освещения свечками, воск которых стекал по старинному позолоченному канделябру с тремя развлетвлениями, тянущимися всё выше и выше, пытаясь достать к потолку. И да, потолок — какая же огромная люстра на нём, увесисто висящая, придающая ещё больше эффектности ощущения старинности этого места. На хрустального оттенка украшениях отзеркаливалось желтоватое тепло свечей  — люстра тоже сияла туслыми огоньками. Никаких лампочек в подобной тематике — такое бы только портило всю аристократичную изощрённость бара. Достаточно наглядевшись как и на потолок, так и на красивое платье официантки, девушка прошла дальше. А дальше некуда. Дичайше заступорившись на месте, Мэнди зыркнула в один единственный дальний уголок с последним столиком — знакомый цвет волос, и фигура молодого человека дали понять, что ничего показаться не могло. Протерев глаза, девушка осмотрелась вокруг — ничего необычного за эту долю секунды не произошло, бар всё так же живенько процветает, никто даже не обратил внимание на глупо остановившеюся Мэнди по среди пространства. Ей хотелось узнать всего одну вещь — какого хрена тут вообще делает Честер? Ладно она, не вытерпевшая мучительного состояния, но он что? Не пил в Рождество, так решил сейчас? В руке сверкнул снифтер с коричневатым напитком, а голова друга повёрнута налево — в сторону просторного окна, через стекло которого видно все игры зимы. Пересилив себя и свои затуманенные раздумья насчёт всего увиденного, девушка решила не коротать время посреди коридора, а пойти к парню. Честер же в это время потихоньку выпутывался из заедающих мыслей, как виниловая пластинка, крутящихся без перебоя целыми сутками, но как только он полностью позабыл про это, как главная причина того, почему он сидит здесь с бокалом коньяка в руках, явилась перед ним, как в самых фантастических историях — так бывает вообще? Сердце отбивало последние спокойные стуки, прежде чем завести более мощный мотор циркуляции крови. Мэнди лёгким прикосновением тронула того за плечё, которое, от внезапности, еле слышно дёрнулось, а парень медленно повернул  голову в сторону коснувшегося участка тела. — Мэнди...ты? Что ты здесь забыла? — округлившимися глазами Чес удивлённо посматривал в глаза подруги. Он было чуть не выронил свой бокал, но, к счастью, успел поставить на тёмный массивный стол. — У меня встречный вопрос, так то... — девушка подошла к стулу напротив, легко приземлившись, и от шума, окружающего каждый сантиметр её тела, потрогала свой лоб — снова побаливает, — у меня то физическая проблема, из за вчерашнего... — Из за этого нужно обязательно бежать в бар?) Вода не помогает? — Колотя коньяк в правой руке, наблюдая за его янтарными переливами сквозь тусклое сияние свечей, парень оперелся левым локтём об стол — вот и снова его мысли пошли в былое русло, которые он всячески пытался запить. Похоже, у судьбы другое мнение на этот счёт, и она никак не даёт морального отдыха от своих установок. Что же нужно сделать, чтобы эта девушка не смотрела такими, до чёртиков милыми, большими глазами? Убежав в грёбанный бар, они пришли, как по зову сердца, всё больше напоминая о его чувствах. Видимо, пока Честер сам не предпримет какие то действия, эти ощущения не отпустят собственный разум. — Ой, иди знаешь куда... — опустившись к столу и укутав лицо в руках, создав небольшое пространство, внутри которого можно прятатья от окружающих— окружающих людей, но не от проблем и Честера. Боль в голове от этого не пройдёт, да и Чес останется сидеть на своём месте, не шелохнувшись ни на мгновенье. — Ну, ну... отставив напиток в сторону, парень тронул руку девушки, — даже рассол не помог? — Даже рассол... — Не, ну вот это уже серьёзно, Мэндс. Напилась ты знатно конечно. Хоть что то помнишь, что вчера было? — сглотнув подступающих ком в горле, Честер решился убить свой интерес, и наконец то узнать правду. Припоминает ли она все вчерашние моменты, от каких парень не может спокойно ни о чём не думать, а тревожит ли это саму девушку? Он терпел целый день, надо же разузнать всё да как. Действительно ли та сотворила всё по пьяни, или же на это были вовсе иные причины? Никому не было видно эмоций Мэнди, которые она отлично скрыла руками, а эмоции эти передавали все вчерашние мгновения, что предстали перед ней ясной детальной картиной. — Я...я ничего не помню... — девушка не собиралась портить идеально спроэктированный план, при котором ни одна душа не узнает о настоящих причин всех поступков прошлого дня, — знаю лишь, что в карты играли иии...собственно, алкоголь заиграл. — Только не говори мне, что прямо сейчас ты снова будешь падать в эту яму? — Парень скептически приподнял правую бровь, всем видом показывая, что дать совершить такое девушке он не посмеет. —А вот что? — Мэнди приподнялась со своего положения, шикоро расставив руки на столе, склонилась к стороне Честера, — ну вот что мне ещё делать? У меня такое состояние, будто я сейчас, буквально, под землю лягу, и лучше не становится! — Ты хочешь сказать, что то, что тебя сейчас, грубо говоря, убивает, сделает лучше? Ахахах Мэнди, надо искать более логичные вещи. Прогулки, например. — Какие, нахер, прогулки? Разве я сюда не пешком шла? — Ты сюда пришла с чёткой целью, думала о плохом состоянии, и всё такое, — Чес встал со своего места, подойдя к девушке, незамысловато протянув ладонь с искренней улыбкой на лице, — можно погулять просто так, без целей. Ты со мной?) — Ахах, у меня есть выбор? Ну-ну, не знаю, поможет ли это, но я хоть раз в жизни тебя послушаюсь... — приняв приглашение, Мэнди заискрилась безмолвным смешком, навстречу протянув руку. Быть может, и вправду стоит забыть о всём?