Когда Зацветёт Вишня

Честер заметил неладное — окно, которое всё время веяло безжизненной тьмой, только иногда размывающейся проезжающими машинами, постепенно сменялась на более тёмплые оттенки, которые пробивались в плотное стекло многоэтажного здания. Неужели, настолько быстро наступило утро? Ещё не до конца ясное и светлое, но всё же побеждающее ночной покой, пытающееся разбудить как можно больше людей. Кто же будет просыпаться в шесть утра в период зимних праздников? А вот Чес так и не ложился, успев застать поднятие красноватого светила — небо такое розовое, будто в самых сладких снах, за которыми сейчас наблюдает его любимая подруга, всё так же мирно лежа на правом боку, иногда прищуриваясь от солнечного всплеска лучиков. Не зная, что сподвигло парня сделать такое в этот момент, но через свою, побеждающую все принципы скуку, украдкой подошёл к кровати девушки. Он сел на прохладный пол прямо напротив неё и просто смотрел — для Честера это занятие было намного интереснее каких то новостей в интернете или разных передач.  Положив подбородок на свои, расположившееся на конце постели, руки, парень вглядывался в каждый миллиметр лица Мэнди — в обычное время он бы вряд ли посмел так сделать, ведь настолько долго рассматривать чужое лицо неприлично, так ведь? Обводя изумрудными зрачками точённые черты аккуратного миловидного лица, румянца на щеках, красивых рук, которые покоились под головой, улыбка сама наползала на уставшее лицо — до этого парню всё таки хотелось подремать, но сейчас он смотрит, как будто, самое завораживающее кино в своей жизни. Волосы Мэнди не удосужилась как то завязать перед сном, от чего светлые мятные пряди, напоминающие весеннюю зелень и свежесть, расположились по всей белой подушке, стекая, как водопад причудливого оттенка с небольшими разбушевавшимися волнами. Честер  умолял всё что можно, лишь бы девушка не проснулась так рано, ведь он не хотел, что бы его застали в таком положении — не понятно зачем сидящего на коврике, пялясь на сонную подругу. Шанс того, что она проснётся, был очень велик, ведь вчерашняя пьянка явно вспомнится сегодня, и не самым хорошим образом. Глазев на Мэнди в обездвиженном состоянии ещё пару минут, Чес не выдержал —уж очень хотелось прикоснуться, даже с возможным плохим исходом. Довольно медленно потянув правую ладонь, дабы не разбудить девушку, Честер взял небольшой зеленоватый волон, который рассыпался между пальцев, скользя между подушечками, пытаясь убежать обратно на мягкий матрас. Такие действия завораживали разум парня, и все остальные мыслительные процесы отходили на второй план — на первом месте сейчас Мэнди, всё его сознание сосредоточенно только на ней. Поперебирая лёгко-нефритовые завитки, внимание парня упало на нежные руки — одна спокойно лежала под головой, а другая, иногда подёргиваясь, одиночно разложилась снизу от лица. На ней был розовато-блестящий маникюр со средней длинной ногтей, что необычно для девушки, у которой во время работы иногда нет времени просто что бы поспать, не то, что выкрашивать аккуратные ноготки. Переместив свою ладонь на сосредоточенную интересом кисть, Чес почувствовал тепло её руки — такое приятное, сеящее воспоминания прошлой ночи, когда парень тоже невзначай тронул ту же самую руку. Каждый миг отбивался в его голове, так и крича "Я буду здесь навсегда, чтобы не случилось, слышишь?!" Как и эти забвенные всеми мысли, его чувства останутся навеки в его сердце. — Но как же больно, — Честер тихо прозвенел расстроенным смехом, с улыбкой, полной боли и не понимания, — почему же так случилось то... Только его сознание стало успокаиваться от невзаимной симпатии, как нахлынуло всё одной сплошной волной: то самое нечайное падение на ступеньках — тот самый отсчёт, и там в который раз начала рождаться надежда. Обеденный перерыв — после того днядуша была в самых неизведанных непонятках, будто теряешься в лесном мгле, не в состоянии найти выход. Выключение света — момент, когда парень стал узнавать всё больше её слабостей, и эта лавочка, после которой мурашки дребезжат по побелевшей коже...всё так сильно оживляет мёртвую надежду на лучшее, на мизерную взаимность со стороны девушки. Не понятно зачем все эти года Чес колечил своё сердце никому ненужными попытками — она всегда была ему простой подругой, и ничего больше(?) И сейчас, лаская её, приятную на ощупь, бархатистую кожу руки, слёзы сами наворачиваются, прийдя из мыслей, которые тоже, в свою очережь, появились из ничего. Смотря в эти закрытые спящие глаза, густо по ободку набитые тёмными ресницами, хочется кричать, но нельзя — он должен держаться ради единственного и вправду дорогого ему человека в этой жизни. Да и не только в этой. Быть может, они переродятся в какой то другой вселенной, но, рано или поздно, найдут друг друга сквозь страх и переживания? Но сейчас не другое миросоздание, а обычный свет, полон разочарования. Он устал. Всегда пытаясь держать весёлое лицо и позитивный настрой, он совсем позабыл о самом главном — о самом себе, о боли, которая потихоньку пропадает, но так медленно, будто эту рану каждый день по живому режут раскаленным железом, не давая до конца затянуться. Интересно, почему же он держал всё в себе? Почему же не выплеснуть всё наружу, быть таким, каким ты и есть изнутри? Он это делал ради неё. Это всё эта девушка заставляла его неспокойное сердечко так изнурительно постукивать, быть может, если  не Мэнди — оно бы уже и вовсе перестало биться? Остаётся только гадать. Такой спектр эмоций, как с ней, Честер никогда не смел ощущать, ему было плевать на остальных, на родителей и их глупое мнение, с помощью которого они хотели поставить его "на место."  Да, он хотел пойти учиться, но если бы не Мэнди рядом — то был ли у него хоть какой то стимул к новым знаниям? Это она возрождала его душу. С каждой секундой. Никакой человек в мире не смог так понять парня, как Мэнди. Ещё с детства она грела душу, оставалась, в минувших временем, мыслях. Но сколько бы часов, дней, лет не прошло, одно остаётся неизменным: "Я всё ещё люблю тебя, Мэнди." — прошептал Честер, приближаясь ко лбу девушки. Убрав чёлку, мешающую сближению, он лёгким, невесомым прикосновением, поцеловал лоб горячими губами. Засунув руку в карман широких джинс, парень достал ту самую маленькую розовую заколку, которую девушка обронила ещё пару недель назад. Покрутив её, как в ту самую ночь, он положил вещь на своё законное место — тумбочка, справа от Мэнди. Негоже чужие вещи держать при себе, даже если они и напоминают родного человека. Она сама никуда не делась, так зачем же таскать такие безделушки? Для других они нужнее. Удивительно, что после всей этой сцены Мэнди всё так же мирно сопела в подушку, иногда ворочаясь, улыбаясь, что то бормоча под нос. Уже как час Честер наблюдал за этой картиной, но чтобы ненароком не разбудить спящую красавицу, нужно прекращать эти действия. Одевшись, ещё раз на прощание посмотрев в сторону подруги, Чес, после оберегающий её сон ночи, решил отправиться домой. Ему нужно было это сделать ещё вчера, после такого требуется отдых и самому — бессонные ночи хоть у него и никак не сказываются в физическом плане, но в моральном...ох, хочется провалиться под землю, где покой и умиротворение, где нет шумных улиц и регулярных проблем с постоянным ощущением недосказанности. А недосказанность тут то причём? Оброняя смелые шутки и подколы, Честер неоднократно пытался настроить себя на признание, и хотел совершить вторую настоящую попытку, как тогда — когда солнце было ярче, а весна теплее. Но что то вечно мешает, загораживает его сердце и доступ кислорода к нему, что аж горло сводит, и при таком состоянии тяжело хотя бы шевельнуться, не то, что высказаться начальнице посреди рабочего дня о своей безграничной искренней любви, которая каждую секунду дарит то обжигающую боль, то нереальное счастье. Это совершается совсем не так, признание — поступок, который должен быть спланирован от и до, внезапность не для этого понятия. А любовь? Каждый провозглашает свои чувства, кричит о том, что любит свою половинку — но хоть половина из таких унесённых чувствами понимают, что любовь это слишком высокая планка? О любви не должны признаваться после того, как знают человека от силы пару месяцев. Это классическая симпатия, которая бывает у всех в жизни: как и у Мэнди, так и у Честера. Но спустя десяток с лишним лет Чес построил что то большее, чем симпатию, или мимолётную  влюблённость — он с самого фундаментра воссоздал то самое слово. Любовь. Сначала просто  хотелось видеться с Мэнди день за днём — это рождение того самого чувства привязанности, которое присущее для хороших друзей, дорогих товарищей, и подобным связям. Но дни, один за одним пролетая клочками бумаги на календаре, вырисовывали на парне румянец, чувство смущения и охоту прикоснуться хоть на миг к девушке — а это уже всеми знакомое чувство симпатии, не так ли? Оно было буквально у каждого в школе, или за пределами неё. Окрыляющее ощущение, когда хочется с распростёртыми руками идти к своей понравившееся половинке. Честер прошёл все эти ступени чувств, но сейчас у него ни того ни другого нет — что то совсем иное, дарящее то беспокойство, то переживание, то искренность и обычные простодушие к Мэнди. Он хочет подарить ей безопасность и защиту, хочет стать её опорой, помогать решать проблемы, и пройти через все ужасные трудности в жизни вместе, крепко держась за руки — а это уже то самое слово, которое приходит спустя года после знакомства с человеком. Не пройдя ты все нижние полочки осознания того, что именно чувствуешь — никогда не ощутишь ту сладость любви, которая даже в самые гнусные невзгоды дарит ярко выраженное тепло души— родственной души, которая всегда рядом с тобой. Рядом с собой Честер никогда никого не представлял кроме Мэнди. Это много о чём говорит. *** На улице весьма неприятная погода, даже через все сильные попытки несчастного солнца вырваться из плена нарастающих туч — они нависли над городом, укрыв тёмно серым грубым полотном, намереваясь спустить на землю очередную порцию холодного снега. Выйдя из прохладного подъезда, резко почувствовалась ещё более знойная прохлада, непокоя тёплые открытые участки тела. Северный ветер дул громко и яростно, создавая чувствование злобной погоды. Будто, природа на что то очень озлоблена, и свои выкрики и тяги всё разодрать вокруг, обходится лишь ветром, который, максимум, создаст очередную метель. Это чудное явление, при котором клочки снега собираются в одно тонкое одеяло, и летят всё быстрее и быстрее, опираясь на силы друг друга. Довольно неприятно, когда от этого аж дыхание перекрывает, и хочется закутать в шарф всё лицо, но это всего лишь природное событие, которое обязано произойти хоть несколько раз за зиму. Прийдя к себе домой, Честер то и дело сразу лёг на кровать, без сил пытаясь уснуть — быть стражем сна любимого человека, конечно, хорошее занятие, но не для личного здоровья. Но как бы плохо сейчас ни было, парень рад, что смог практически целый день провести с Мэнди, считая с вечера по раннее утро. Непонятно, когда они встретятся ещё, ведь отпуск длится больше недели, а сидеть целыми днями у себя в четырёх стенах не очень то и охота. В юной голове крутились неподдельно волнующие мысли в перемешку с дичайшим желанием слечь в сон. У Честера зародилось упование, такое отчаянное, но такое сильное, что подобному желанию противостоять невозможно. Плюнуть на всё и высказать, что он чувствовал все эти мгновения вместе с ней, или снова потеряться во мгле, забить на веру в лучшее, и очередной раз принять поражение от самого себя, скрыться от действительности, согласиться на очередной провал? Нет уж, на этот раз нужно быть объективнее и умнее — если и что то да плохое стрясётся, тому и быть. Бесконечные сомнения жмут его и так со всех сторон, но не жить же ему с этим дальше — парень достаточно натерпелся, набоялся. Будучи подростком глупо пытался убить своё хотение наконец таки словесно проявить свою влюблённую душенку. "Я же не умру, если ей признаюсь, в конце то концов." Это были последние, отбивающееся в сознании, строки парня, после чего под музыку шумной вьюги за просторным большим окнов напротив его кровати, он удачно провалился в глубокий сон.