Она была другая...

      Как может быть тепло на сердце у убийцы?       Как можно в нем искать защиту и покой?       Он ранит взглядом, словно клювом птица       И заберет с собою в мир иной.       Как можно трогать руки твари,       Которая убьет тебя потом?       Как можно засыпать под звуки его сердца       И не бояться уйти навечно на покой?       Черный монстр несся по дороге домой, а за его рулем сидел сам дьявол. Мотор гудел, иногда выдавая рыки похлеще разъяренного льва. Педаль газа вжимали в самый пол, не давая колесам машины передохнуть. Эдгар агрессивно вдыхал в себя душащий дым сигарет, пытаясь дотерпеть до «места назначения» и выплеснуть весь гнев на одном единственном человеке. На том, кого не жалко. На том, кто не убежит. На том, кто не ответит. На том, кто, подписав бумагу, теперь принадлежит тебе и телом, и душой.       Проносясь по знакомым улицам, мужчина смотрел только в одну точку, а в голове проворачивал все самые похабные мыслишки. Черной душеньке пора развлечься, а гневу выйти наружу.       Парковка, дом, дверь и лестница. Убийца уже там, где хорошо и спокойно. Он у себя дома. Так странно, что огромное здание больше похожее на больницу с несколькими этажами служило мужчине домом. Он здесь и работал, и жил. Эдгар уже и забыл, где его настоящий дом, что такое настоящий дом и кто в нем должен жить. Профессия стала жизнью, а жизнь стала профессией. Рамки стерлись и разграничивать работу и жизнь стало трудно. Только вступив ногой на первую ступеньку, из коридора первого этажа послышались душераздирающие крики. Такой знакомый женский голос, который кричал и задыхался в истерике. В душе что-то екнуло. Возможно, любопытство, возможно злость, возможно… жалость?       Теперь жертва по имени — Григорий ушла на второй план, и тело убийцы понеслось по длинному коридору, выискивая ту самую дверь, за которой, судя по звукам, кто-то кого-то резал.       Ступая в уличной обуви по чистому полу в голову даже не закрадывалась мысль о порядке. Пальто лишь быстро расстегнули впопыхах, желая дать груди дышать свободнее. Брюнет остановился у двери с надписью: «Операционная». В голову тут же начали лезть плохие мысли. Что успело случиться за этот короткий промежуток времени? Неужели состояние девушки ухудшилось?       Давая себе возможность отдышаться и понять, что там происходит, Эдгар приложил ухо к закрытой двери и начал прислушиваться.       — УЙДИ! НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ КО МНЕ! ПОМОГИТЕ! — Агата истерически орала во все горло.       — Чш, не кричи, успокойся! Дай мне посмотреть. Я только посмотрю и все. Агата, ляг пожалуйста! Это не больно, я обещаю! — Влад спокойно пытался что-то донести до напуганной девушки.       Грудь Эдгара сдавило волнение и полное непонимание происходящего. Он дернул за дверную ручку, пытаясь открыть дверь, но та не поддалась. Тогда в ход пошел кулак, которым настойчиво долбили в дверь до тех пор, пока не откроют. И открыли…       Из операционной вышел замученный Влад. Его глаза горели усталостью от уговоров и сюсюканий с пленницей друга. Не его это — нянчиться и уговаривать испуганных жертв.       — Что случилось? — взволнованно спросил Эд, пытаясь разобраться в происходящем.       — Да ничего особенного. У нее поднялась температура и я повел ее в операционную, чтобы проверить, все ли хорошо, но она меня не подпускает. Кидается из угла в угол, бьет посуду, разбрасывает инструменты.       — Она боится врачей, Влад!       — Я знаю.       — Знаешь и потащил ее в операционную? Ты серьезно? Если человек боится врачей, то он не их совсем боится, а то, что они могут сделать! Она боли боится! Иголок, шприцов, капельниц! И ты ведешь ее туда, где этого всего валом?! — Эд был зол на друга. Сейчас было важно восстановить девушку и начать с ней работать, но такие дела только дают обратный откат.       — Я же не могу у нее в комнате всем этим заниматься! А вдруг надо будет оперировать? Вдруг что-то серьезное? Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? Инфекцию решил ей занести? — Влад перешёл чуть ли не на крик, не понимая своего обезумевшего друга, который поддался панике.       — Ладно… хорошо, — выдохнул брюнет, сдерживая агрессию внутри себя. — Пусти меня к ней, я с ней поговорю.       Мужчины переглянулись глазами, понимая, что сейчас придется строить из себя «хороших дяденек», уговаривая восемнадцатилетнюю девушку на маленький укольчик.       Перед убийцей отрылась знакомая комната, в которой пахло страхом, кровью, болью и спиртом вперемешку с лекарствами. Успокоиться в таком месте было трудно даже убийце. Он оглядел просторное медицинское помещение и увидел в дальнем углу свою игрушку, которая вжималась спиной в холодную стенку, не подпуская к себе никого.       В центре холодной комнаты стоял операционный стол, рядом с которым стояли стеклянные перевозные тумбочки с пугающими девушку предметами: иголки, шприцы, баночки, ампулы, металлические инструменты, вата, бинты и многое другое, что заставляло кровь густеть от страха, а сердце выпрыгивать из груди.       Эдгар опустил голову и увидел несколько разбитых ампул с вылитым непонятным содержимым. Лишь только людям, связанным с медициной было понятно, что под ногами лежит ни что иное, как ампулы из-под жаропонижающего.       Агата смотрела на двух мужчин заплаканными и испуганными глазками, которые так и просили оставить ее в покое. Зрачки так и следили то за одним, то за вторым мучителем. Сейчас она была щенком, который стонал и пищал от страха. Ее сердечко стучало очень быстро, что Эдгар хорошо слышал. Вздохи были настолько частыми и прерывистыми, что голова начинала кружиться. Слюни во рту густели и проглатывать их с каждым разом было все труднее. Ноги предательски подкашивались, а голова гудела от высокой температуры.       Сейчас перед девушкой стоят двое сильных мужчин, которые могут запросто уложить ее на кушетку и сделать с ней все, что только захотят, но нет, они пришли с ней договориться.       Влад остался в дверях, стараясь не нагнетать и так напряженную обстановку. Он будет служить подмогой, если что-то вдруг пойдет не так.       Высокий силуэт в черном расстёгнутом пальто, выглаженными штанами и чистыми, хоть и уличными ботинками медленно направлялся к девушке, прожигая ее своим черным пугающим взглядом. Его глаза сейчас были не злыми и не жестокими, все эмоции он умело подавлял в себе, произнося в голове для себя фразу: «Надо немного потерпеть, Эд».       Каждый его шаг навстречу к жертве заставлял ее вжиматься в стену еще сильнее. Но невозможно сдвинуть стену дальше места, на котором она стоит.       В какой-то момент брюнет остановился в двух шагах от Агаты. Он решил оставить немного личного пространства для нее и дать привыкнуть к себе. Надо с чего-то начать, и желательно с отвлеченной темы.       — Ну здравствуй, Агата, — улыбнулся мужчина, выдавливая из себя молоту, как та девушка на ресерпшине в бизнес центре его отца. Не дожидаясь ответа, он продолжил. — Ты завтракала сегодня?       Агата ничего не могла ответить. Страх о предстоящей экзекуции не давал ей покоя.       — Она ничего не ела. Проснулась в поту и с трясучкой. Температура 39,8, — вмешался в разговор Влад, на что Эдгар неодобрительно на него оглянулся.       — Не хочешь кушать потому что температура. Тебе плохо? Голова кружится? Холодно?       Тогда девушка прислушалась к своему организму, который морозило до такой степени, что мышцы сводило судорогами. Голова кружилась, а тело слабело с каждой секундой и клонилось к полу, желая упасть на него и больше не проснуться.       Эдгар быстро пробежался своими глазами по коже своей пленници и заметил толпы бегающих мурашек. Недолго думая рука быстро стянула с операционного стола теплый плед и, мужчина рванул к трясущейся девчонке.       — НЕ ПОДХОДИ! — крикнула уже хриплым сорванным голосом Агата, вновь резко вжимаясь всем телом стену.       Но Эдгара не остановили ее просьбы. Секунда и он стоит рядом, заворачивая хрупкое тело в теплый плед.       — Не бойся, я рядом. Пойдем, — под плечи взяли сильные мужские руки и заставили идти к операционному столу.       — НЕТ! ОТПУСТИ! Я НЕ ХОЧУ! НЕТ! — девушка начала вырываться, выкручивать плечи и руки из мертвой хватки похитителя, но те лишь сильнее ее сжимали, как тески, не давая ускользнуть.       Слабенькая девушка тут же превратилась в сильную. Ноги тормозили об кафель, не давая возможности тащить тело дальше. Бороться с мужчиной, а тем более убийцей — тяжело, особенно под большой температурой.       Вдруг неожиданно Эдгар разворачивает Агату к себе лицом и прижимает к груди, чтобы его тепло передавалось ей. Сильные руки обхватывают девушку с обеих сторон под бедра и усаживают на операционный стол. Слезы безысходности и несогласия полились из зеленых глаз, пуская под веками ручейки.       — Агата, послушай меня, — Эдгар взял двумя руками голову девушки и заставил смотреть себе в глаза впитывая все, что он ей сейчас скажет. — Тебе ничего страшного никто делать не будет. Если ты не доверяешь Владу, давай сделаю я. Если не колоть тебе жаропонижающее, то у тебя начнутся судороги и ты умрешь в муках. Хочешь этого? — на лице убийцы проскользнула улыбка в ответ на испуганное удивление строптивой добычи.       Видимо только ему удавалось убедить ту, кого не мог убедить никто. Агата предано смотрела в глаза тому, кто не раз уже предавал. Она пыталась понять, врет он или на сей раз говорит правду? Можно ли доверять убийце? Кому из них доверять лучше? Эдгару? Или все-таки Владу?       Разум отказывался верить Эдгару, но сердце находило в нем что-то родное. Его руки, прижимающие к себе, грели лучше теплого пледа. Когда он рядом, на душе становится чуточку спокойнее. Он будто создавал какую-то защиту. Будто руками, словно крыльями оберегал ту, над кем сам же любил поиздеваться. Но сейчас в нем что-то будто изменилось. Будто сердце стало не черное, а серое. Будто глаза начали смотреть не черными омутами, а космической бездной.       Он обнимал ее, внушая спокойствие и уверенность. Он шептал ей на ушко то, что она хотела услышать. Он заставлял ее доверять ему.       Вскоре от слез остались лишь красные следы под глазами, Агата успокоилась и настроилась на все, что ей будут делать.       — Готова? — заглянув в грустное личико своей девочки, произнес брюнет.       В ответ лишь кивнули.       — Тогда ложись, — ноги девушки плавно положили на нижнюю часть кушетки, а под голову положили мягкую подушку. — Я буду говорить тебе все, что я делаю, договорились?       Агата вонь кивнула, оглядываясь по сторонам и наблюдая за тем, что начало происходить. Влад сорвался с места и начал набирать жаропонижающее из ампулы в шприц, а Эдгар надел синие перчатки, готовясь к манипуляции.       Холодная рука убийцы взяла нежную ручку пациентки, на которой красовался гипс.       — Агата, сейчас я буду прощупывать кожу вокруг гипса и, если станет больно — скажи.       Аккуратными надавливающими движениями мужчина начал проходить по всей руке, обходя гипс и надеясь на отсутствие отека.       — Тут больно?.. А тут?.. А вот здесь?.. — Эдгар заигрывал с девушкой, иногда щекотя ее в самых коварных местах, от чего она смеялась и извивалась змейкой.       — Ахаха! Хватит! Ахаха!       Наконец в операционной был слышен смех и веселье. Агата успела забыть о своем страхе, но он напомнил о себе, когда над ней показалась длинная игла с набранным в шприц раствором.       Глаза тут же вновь наполнились слезами, а рука уползла подальше от того, что может стать причиной боли.       — Агата, мы же договорились, помнишь? Больно не будет. Я сделаю это аккуратно и быстро. Тебе сразу легче станет. Всего один укол. Один! — Эдгар медленно гладил одной рукой напуганную жертву, а во второй красовался пугающий шприц, который мужчина пытался спрятать под операционный стол, чтобы девушка не накручивала себя еще сильнее.       Но девушка будто не собиралась соглашаться. Она все дальше отползала от иглы, пряча все «хорошо подходящие для инъекций» места.       Влад мимолетно переглянулся с другом и действовать решил быстро, после одобряющего кивка Эда. Чем дольше тянешь — тем страшнее. По девушке было видно, что температура растёт, состояние ухудшается. Еще немного и кома.       Цепкие руки Влада хватают больную руку девушки. Он ложиться на нее всем телом, заставляя лежать неподвижно. Эдгар затягивает на здоровой руке жгут и нащупывает вену пальцами. Затем жгут расслабляют и в вену вводят иглу. На поршень потихоньку надавливают и вводят в организм жаропонижающее, не обращая внимание на крики и сопротивления напуганной девушки.       Если бы была ситуация не экстренная, то уговарить было бы можно попытаться, но тут все надо делать быстро, чтобы не потерять Агату и не позволить уйти в долгий и непробудный сон.       Уйдя в истерику девушка и не заметила, как Влада уже рядом не было, а в руке зажали ватку. Пахло спиртом, а шприца рядом было даже и не видно. Он будто испарился вместе с надзирателем.       Эдгар сидел рядом на стуле и заставлял локоть быть в согнутом положении. Он гладил Агату своей холодной рукой, вытирая слезки с уголков глаз. Снова забота от убийцы, которая настораживала, но в то же время ее хотелось. Хотелось прижаться и вдохнуть запах его одеколона, носиком елозя по воротнику его пальто.       Он сделал все быстро — как и обещал. Он сделал все безболезненно — как и обещал. Он рядом — как и обещал.       Температура начала снижаться и девушка заснула, прям там же, в операционной. Она заснула в руках, которые согревали ее, которые заботились и подтягивали плед повыше, чтобы она побыстрее согрелась. Они убирали непослушные прядки волос за ушко, давая личику спокойно наслаждаться сном без щекотки игривых волосков.

***

      — Ну, что она? — Влад грустно курил свою сигарету, стоя на улице и упираясь плечом в дом своего друга. Сейчас надо успокоиться после сыгранной роли. Быть тем, кем не является — трудно.       — Заснула, — с облегчением проговорил второй, выпуская вместе с воздухом нервы, переживание и злость.       Эдгар плохо понимал, что с ним происходит. Эта некая «забота», которую он играл в операционной, будто была не игрой. Он будто сам этого хотел и это все было будто искренне. Но как он может о ком-то заботиться, когда он такая тварь? Когда он убивает людей и ему приносит удовольствие наслаждаться их мучениями? Когда он раньше никогда никого не любил, кроме матери. Когда он не чувствовал этих качеств в себе никогда и тут неожиданно просыпаются: сострадание, понимание, жалость, забота… любовь?       Нахмурив брови от таких глупых мыслей, мужчина взял в зубы сигарету и решил составить компанию своему другу. А может это соревнование «Кто больше выкурит»?       — Я не понимаю, Эд, как у тебя нервов хватает на эту девчонку? Я с ней всего несколько дней, а она уже настолько взбесила меня, что я устал беситься. Я не привык жалеть людей, даже не по-настоящему. Я — убийца, Эд. Через неделю я выхожу на работу. Агата окрепнет за неделю и можешь спихнуть ее своим «слугам в черном». Мне невыносимо это все. Я хочу убивать, а не кормить с ложечки твоих жертв, — на удивление, Влад говорил все достаточно спокойно, в перерывах между фразами затягивая в легкие табачный дым.       — Хорошо. Завтра я напишу отцу и попрошу прислать своих людей. Пускай занимаются ею, — в глазах Эдгара был какой-то вопрос, который он боялся задать. То ли из-за боязни не понимания, то ли из-за нежелания показывать свои чувства.       Мужчины и не заметили, как скурили пол пачки сигарет. Видимо, нервничал не только Эд.       — Как думаешь, свозить мне ее в парк погулять?       — В парк? — удивленно спросил Влад, вынув сигарету изо рта и нахмурив брови до такой степени, что казалось они — одно целое.       — Ну да, в парк. Ей нужны положительные эмоции. Парк оставит хорошее впечатление, на мой взгляд, — Эдгар старался не выдавать свое волнение перед этим вопросом. Он все так же продолжал вдыхать дым в свои легкие, смотря куда-то вдаль.       Влад давно понял, что Агата для друга — не просто потеха. Но сказать ему в лицо это было невозможно, поэтому он молчал. Молчал, как лучший друг, который все понимает, но никогда ничего не скажет.       — Ну свози, если не боишься, что сбежит, — улыбнулся Влад, поддерживая затею.       — Не сбежит, — улыбнулся в ответ Эд, вновь поднося сигарету к губам.       — Если завтра не будет температуры, то свежий воздух пойдет ей на пользу.       Эдгар томно докуривал свою сигарету, потихоньку погружаясь все глубже в себя, как вдруг резко вспомнил о своем забытом желании. Он бросил сигарету себе под ноги, туша ее ботинком и быстро зашел обратно в здание, не желая говорить о том, куда он идет.       Влад на это даже не обратил внимание. Он привык к резкой смене настроения своего друга. Он лишь докурил сигарету и направился в операционную, наблюдать за своей пациенткой, пока друг занимается «более важными делами».

***

      Страсть и возбуждение грызли душу изнутри. Агрессии, которой не дали выход рвалась наружу. Ей пора выйти.       Ноги медленно спускали длинное тело вниз, ведя его прямо к подвалу, за дверью которого был лакомый кусочек плоти.       Злая душенька проснулась, а черти заиграли в голове, готовя организм к блаженству. Черные волосы зачесали назад, готовя себя к любовнику, перед которым не хотелось бы показаться взволнованным после произошедшего в операционной.       Тяжелую дверь открывают и в нос ударяет запах сырости. Темный подвал, в котором практически не было света, кроме одной тускло горящей лампочки, навеивал мысли о пытках и смерти. Заниматься любовью на холодном бетоне — не классно, поэтому Эдгар решил внести свои коррективы.       Григорий лежал на какой-то подстилке, которая хоть как-то помогала согреться. Он обнимал свои ноги, прижимая их как можно ближе к груди в надежде, что станет теплее.       На яркий свет, который резко появился из открытой двери мужчина щурился и пытался разглядеть того, кто внезапно решил его посетить.       — Вставай! — приказал знакомый голос мучителя.       Но Григ продолжал лежать, обнимая себя и пытаясь согреться. Выпускать тепло и распрямляться не хотелось, тем более перед тем, что имеет мужчин силой.       — Я сказал — встал! — голос стал грубее, а черные ботинки тут же подошли ближе.       Пленный смотрел снизу, полностью рассматривая убийцу с ног до головы. Он прожигал его взглядом ненависти и боли, которую испытывал до сих пор.       — Ты решил бунт мне устроить? Будешь лежать, мёрзнуть и подыхать? Кому от этого хуже будет? — Эдгар присел на корточки, чтобы хоть немного сравняться с пленным взглядами. — Я тебе комнату приготовил. Теплую, красивую. Тебе понравится. Поэтому вставай, пока я добрый и пиздуй.       Холод проел до костей. Недостаток света угнетал состояние. Казалось, что начинаешь сходить с ума. Ломаться Григорий не стал, спать и жить здесь — невыносимо, поэтому он начал медленно вставать на четвереньки, а затем пытался встать в полный рост.       Живот заныл от голода и прошлых «деяний» убийцы. Григорий согнулся в знак вопроса и схватил больное место руками, пытаясь унять резкую боль.       — Что с тобой? — Эдгар тут же схватил свою жертву за локоть, не давая рухнуть вниз. — Живот болит?       — Да, — прошипел Григ, сжимая глаза.       — Пошли в тепло, — мужчину обхватили за талию и вывели из холодного помещения. Они медленно поднялись по лестнице на второй этаж и подошли к двери под номером 208.       — Жить будешь здесь, — Эдгар вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь.       Перед Григорием открылась просторная комната со всем необходимым. Двуспальная кровать, шкаф, две тумбочки и стол с двумя стульями. А самое главное — тепло.       Хромого мужчину, скрученного в комок, ввели в его комнату и усадили на кровать.       — Одежда в шкафу, вон там за дверью небольшая ванна с туалетом. Можешь помыться. Еду скоро принесу. Располагайся и помни, что на окнах решетки, а дверь закрывается на ключ. Не думай, что если я пожалел тебя, то из меня веревки можно вить. Я не собираюсь корячиться с тобой на холодном бетоне и морозить себе задницу!       Дверь захлопнулась, и Григорий вновь остался один, но ненадолго…       Он встал и пошел в ванную, желая привести себя хоть немного в порядок. Рука открутила крантик сначала с холодной водой, а затем и с горячей. Теплая водичка текла и манила замершего человека. Григорий поднес под струю воды ладошку и набрал в нее немного воды, а в следующую секунду окропил ею лицо. Стало так хорошо, будто заново родился. Затем он сделал это же действие еще, еще и еще. Он умывался до тех пор, пока кожа не начала скрипеть от чистоты.       Через пол часа убийца пришел с тарелкой супа и крепким сладким чаем. За время отсутствия пленный успел переодеться и умыться по-человечески, на большее он пока не надеялся.       — Я принес тебе жидкого, попробуй поесть, — брюнет поставил тарелку с супом на стол, а рядом поставил кружку с чаем.       — А ты чего это так подобрел вдруг? Мог оставить меня в подвале и приводить сюда только тогда, когда хотел бы потрахаться? — спросил Григ, усаживаясь за стол. Хотелось покрутить носом, показать себя гордым, но перед кем? Перед убийцей и насильником? Зачем? Действительно, кому будет от этого хуже?       — Заткнись и жри, пока разрешаю, — зло прошипел брюнет.       — Пока разрешаешь? Значит, забрать можешь?       Убийца резко поменялся в лице. Он сделал шаг и схватил дерзкого мужика за шкирку, заставляя вдыхать каждое слово, которое он будет сейчас произносить.       — Могу. Ты делаешь все, что я тебе разрешаю. Спишь, потому что я разрешаю. Ешь, потому что я разрешаю. Пьешь, потому что я разрешаю. И дышишь тоже, потому что я тебе разрешаю. Хочешь язычок свой показать? Так в постели мне его покажешь, когда будешь вылизывать мой член вдоль и поперек. А пока жри, что даю. Мне не надо, чтобы ты сдох подо мной, — Эдгар шептал все это Григорию чуть ли не в губы, он медленно произносил каждое слово и со сластью заставлял пережевывать все сказанное.       Наконец, рука отпустила пленника, и он тут же схватился за ложку, боясь поднимать свои глаза. А убийца стоял над ним как надзиратель, заставляя съесть все, до последней капли.       — Я не пью сладкий, — недовольно произнес Григ после первого глотка сладкого чая.       — Теперь будешь пить, тебе нужна глюкоза. Давай! — Эдгар повысил тон, чтобы Григорий вновь поднес кружку к губам.       Когда весь суп был съеден, а чай допит, убийца забрал грязную посуду, желая оставить пленного в одиночестве.       — Сегодня я разрешаю тебе отдохнуть. Восстанавливайся. Завтра я приду и принесу завтрак, а вечером будь готов… — предложение будто не договорили, но его и не собирались договаривать. Дверь вновь захлопнулась, заставляя ждать завтрашнего ада.

***

      За окном уже стемнело, а Агата до сих пор еще ничего так и не съела. Она сидела на своей кровати в гордом одиночестве, прижимая колени груди и прячась за ними от всей своей боли. Совершенно случайно она вспомнила его, того парня, который стал опорой после смерти бабушки. Она вспомнила, что его убили. Убил ее ночной кошмар…

...В дверь раздался долгожданный звонок. Именно он вытянул девушку из пучины слез и заставил встать с кровати после ужасной боли от потери последнего близкого человека.

— Да? Кто там? — дрожащим голосом спросила Агата того, кто так часто нажимал на кнопку дверного звонка.

— Это я — Виктор. Открывай.

Девушка провернула замок и открыла дверь. На пороге стоял уже знакомый парень, который не отходил от нее как ни во время похорон, так и не после них.

— Проходи, — Агата показала рукой на кухню, прося гостя пройти туда.

— Ну как ты? — спросил юноша, усаживаясь за стол и поставив на него пирожные.

— Это что? — нахмурила брови девушка, не желая есть что-то вкусное после такой трагедии.

— Не сочти за бестактность, но я посчитал нужным развеять тебя и отвлечь от неприятных мыслей. Это печеное — мое любимое. Поешь.

Агата тут же накинулась на выпечку, заполняя свой желудок хоть чем-то съедобным.

— А я смотрю, ты ничего не ела. Так нельзя, Агата. Ты не должна себя голодом морить. Все, собирайся! Жить ко мне пойдешь!

— Что?! — удивленно спросила та.

— Ко мне пойдешь, раз не можешь отслеживать свой прием пищи. Не можешь ты, значит буду за ним следить я. Пошли!

      Агата улыбнулась. Одновременно горькие, но и приятные воспоминания. Еще один важный человек из ее прошлой жизни, которого убили. Которому не дали право на жизнь.             Именно сейчас, когда девушка одна у нее есть возможность покопаться в себе и в своей боли. Есть возможность задать себе кучу вопросов, на которые она хоть частично, но попытается себе ответить.       Почему я тогда согласилась?... С Андреем?       Почему я тогда согласилась?... С Эдгаром?       Неужели я такая, кто может лишь бы с кем, дабы заглушить свою боль? Лишь бы почувствовать себя нужной? Я хуже шлюхи!       Слезы начали душить юное тело, руки начали пытаться вырвать волосы из головы, а легкие перестали дышать. Тело дрожало, а внутри боль давила в каждый жизненно важный орган, заставляя его перестать работать навсегда.       Почему я не умерла?... Почему? Почему не разбилась насмерть, когда упала с этой высокой лестницы?... Почему?       Ноги все сильнее прижимались к груди, пытаясь успокоить душевную боль.       Как там Игорь? Как Аня? Что с ними? Что с Григорием? Живы ли они?       Душу рвало в клочья. Эта боль не давала возможности вдохнуть, она давила на грудь и заставляла задохнуться.       Где вы?... Мама!... Папа!... Бабушка!... Витя!       Агата кричала во весь голос, но внутри себя. Кричать в слух было слишком опасно. Кто-то мог услышать и наколоть еще чем-нибудь вдобавок, для успокоения.       Я никому не нужна! Я одна! Одна в этом Аду! В этом чертовом мире! За что? Почему я?       Истерика не прекращалась, а лишь набирала обороты. Девушка упала лицом в подушку, пытаясь выкричать всю боль в нее, но голос будто пропал. Тело вжалось в кровать от безысходности. Хотелось умереть от разрыва сердца или задохнуться в эту душную подушку, оставив в этом мире всех, кто мучал ее.       Но неожиданно за плечи кто-то резко схватил, вытаскивая девушку из истерики и не давая ей перейти в истерию. Кто-то нежно водил ладонями по лицу, заставляя прийти в себя. Кто-то пытался что-то сказать, но его голос раздавался эхом в ушах Агаты. Спустя несколько минут зрение вернулось и уши стали слышать уже привычный и знакомый голос.       — Что случилось? Агата, тебе плохо? — над девушкой нависал Эдгар в любимой белой рубашке с завернутыми под локоть рукавами. Он тяжело дышал, пытаясь успокоить себя и ревущую девушку.       Агата ничего не могла сказать. Ком боли застрял в горле и не давал сделать полноценный вздох. Лицо синело, а глаза закатывались, забирая с собой и сознание девушки.       Тогда Эдгар схватил ее на руки и понес к окну, усаживая ее попой на подоконник, мужчина приоткрыл форточку, впуская в комнату свежий воздух.       — Агата, дышим вместе. Повторяй за мной. Вдох, — и мужчина вдохнул, что за ним следом повторила и девушка. — Выдох. И снова вдох… и выдох.       Они дышали вместе, смотря друг другу в глаза, боясь потерять этот преданный взгляд друг друга. Эдгар придерживал голову девушки, которая так и норовила запрокинуться назад. Он следил за ее дыханием, которое потихоньку приходило в норму, а его рука гладила хрупкое острое плечико, успокаивая и давая надежду на светлое бедующее, которого не будет.       — Как ты? — спросил Эдгар, видя, что лицо приобрело здоровый окрас.       — Мне лучше, — с хрипом произнесла Агата, заставляя легкие открыться.       — Пойдем в кровать, — вновь крепкие руки обвили хрупкое тело девушки и донесли ее до постели. Брюнет укрыл Агату теплым одеялом и сел рядом.       Он пытался стать холодным и не давать девушке брать над собой вверх, но чувства были сильнее. Каждый раз, когда он пытался оттолкнуть ее на расстояние, с ней что-то случалось. Он чувствовал, что должен быть рядом, оберегать ее.       — Где Влад? — грозно спросил мужчина, злясь на друга, который должен быть все время рядом.       — Он ушел.       — Куда?       — Сказал, что у него дела и ушел. Я честно не знаю, — слезы вновь начали наворачиваться на глаза.       — Тихо, давай плакать не будем, хорошо? Что случилось? У тебя что-то болит?       — Да…       — Что?       — Душа...