Она была другая...

      Аня, моя ж ты, Аня…       Только не плач по ночам.       Ты для меня словно радуга,       Что мир озаряет в цветах.       Твои зеленые глазки       Путь мой покажут к тебе,       Ты для меня словно сказка       Но теперь лишь в моей голове…       Два дня Григорий метался по комнате, которую ему любезно выделил похититель. Он и кричал, и выл, и в двери стучал, пытаясь напомнить о своем жалком существовании, но его никто не слышал, о нем забыли. Забыли как о ненужной вещи, забыли, как о старой книге, которая понадобится лишь тогда, когда захочется вспомнить былое.       Хотят — кормят, хотят — морят голодом. Здесь никто не отличается гостеприимством к пленным. Казалось, что даже если он умрет, то этого никто не заметит. Хотя нет, заметит… Эдгар все же когда-нибудь придет удовлетворить свою потребность, вот и найдет его мертвое тело, которое скончалось от жажды и жуткого голода.       Григорий лежал на кровати, будто бездомный замерзший котенок. Сил встать и продолжить бороться за свою жизнь не было. Он перепробовал все: и окна пытался разбить и дверь выломать, но все будто бронированное. У Эдгара все продумано, и он бы не стал селить жертву в комнату с окнами, которые можно легко разбить.       Мужчина понял свою безнадежность и просто начал ждать свою смерть. Он ждал, когда холодная костлявая рука пережмет артерию на его шее и кровь перестанет циркулировать по организму. Григорий смирился со своей судьбой и лишь ненадолго приоткрывал глаза, проверяя, жив ли он еще. Уши уже будто ничего не слышали, а сердце пропускало удары, переставая цепляться за эту никчемную жизнь.       Веки вновь открылись, и мужчина вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял тот самый, кто использует его тело для похоти, кто играется с его жизнью и тот, кому будто все равно на его жалкую жизнь. Этот страшный человек страшен не телом, а душой. Он подчинил себе невинное тело и заставил мучаться, пока злая душенька наслаждалась оргазмом.       Эдгар держал в руках глубокую тарелку с только что приготовленной манной кашей. Кусочек масла в середине белой жижи растаял и превратился в лужу, которую так хотелось размешать ложкой. Убийца сделал несколько быстрых шагов к столу и поставил на него тарелку. Увидев тело Григория в полумертвом состоянии, Эд заволновался. Лишиться любовника не хотелось, но он про него ни разу не вспомнил за эти два дня. Если бы ни Влад, который внезапно куда-то пошел с тарелкой, то Эд так и не задался бы вопросом о Григе.       А жив ли он вообще?       Убийца сам решил наведаться к телу, которое отныне принадлежит ему. Так сладко вспоминать те стоны под собой, те мольбы об остановках, что не навестить ту сладкую плоть самому было просто невозможно.       Григорий обиженно вглядывался мокрыми глазами в черную душу беса, стоящего перед ним. Он смотрел в эти черные омуты, которые горели страстью к измученному телу.       Эдгар наклонился над своей жертвой и почувствовал некую власть. Холодная рука убийцы прошлась по лбу, плавно перетекла на висок, затем на скулу и остановилась на пересохших губах. Организм требовал воду, которую Эд принес с собой в пластиковой бутылке. За два дня организм высох, как песок в пустыне, и даже за каплю воды можно было еще раз продать свою душу.       Крышечка хрустнула и бутылку поднесли к потресканным губам. Григорий жадно выхватил ее из рук убийцы и начал пить большими глотками. Вода так приятно увлажняла рот и язык, а потом стекала в горло, пытаясь насытить организм. В считанные секунды пол бутылки воды уместилось в желудке жертвы.       — Хватит, — горлышко силой оторвали от присосавшихся губ и закрыли крышкой. — Остальное после каши.        Григорий умолял глазами дать еще попить, но в то же время проклинал того, кто играется с ним, словно с мышкой. Несколько глотков не спасли от сильной жажды, которая тянулась на протяжении нескольких дней.       — Вставай, — за плечи неожиданно потянули и перебросили одну руку через голову убийцы, чтобы не уронить еле идущее тело.       Григория потащили к столу и силой усадили за завтрак.       — Ешь давай, — Эд отодвинул стул напротив и уселся за стол, контролируя процесс поедания жидкой каши, которую специально сварили в таком виде, чтобы желудок смог ее легко усвоить.       Жестокий взгляд заставил взять ложку и накинуться на еду. Строить из себя обиженку не получилось. Организм требовал пищи, которая так вкусно пахла и разжигала аппетит. Растаявшее масло перемешали и опробовали сладкую кашу на вкус.       Ложка за ложкой и тарелка опустела. Перед носом тут же появилась бутылка и крышечку открутили.       — Пей.

***

      — Остановите здесь, пожалуйста, — голос Арсения был трезвым и культурным. По нему и не скажешь, что в его крови достаточное количество расслабляющего напитка.       Попов остановил такси далеко от логова Эда, чтобы сохранить конфиденциальность этого страшного места. На кнопочку нажали и ремень безопасности выпустил мужчину из своих объятий. Арсений вышел из машины и направился туда, куда вело любопытство и интерес.       Спокойное загородное местечко, в глуши которого скрывается настоящий кошмар. Попов шел между деревьев, переступая через сухие ветки и пни.       Шаг за шагом, ветка за веткой и наконец взору открылось долгожданное здание. Арс поднял телефон и набрал номер Влада, который впустит.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      — Ну и как она? — Арсений поднимался за коллегой по длинной лестнице на третий этаж.       — Пока все спокойно, но это пока. Сам знаешь, что такое наркотики.       — Эдгар приехал?       — Да, буквально через несколько часов после твоего отъезда. Всю ночь с ней просидел, караулил, — Влад неожиданно развернулся и нахмурил брови, будто что-то вспомнил. — Ах, да… Совсем забыл… Он там сейчас кое-кого кормит, пойду-ка я гляну как у них там дела обстоят. А ты иди наверх, комнату помнишь?       — 348? — Арсений улыбнулся, подумав о своей хорошей способности на запоминание цифр, а в его руку тут же вложили заветный ключ, который впустит мужчину в комнату.       Арсений почти подошел к нужной комнате и уже приготовился вставить ключ в замок, как по ту сторону двери что-то упало и завопило, будто раненная собака.       Мужчина быстро открыл дверь и ужаснулся. Напугать киллера очень сложно, но увидев вырванный катетер и кровь, которая водопадом льется по худощавой ручке Агаты, то дыхание его тут же перехватило.       Девушка лежала на полу и сворачивалась в комочек боли, пытаясь невнятно о чем-то просить. Она была где-то далеко, но пыталась кричать о своем плохом самочувствие и просить помощи у тех, кто рядом здесь и сейчас.       — Тихо, тише, — Арсений сорвался к девушке и схватил с тумбочки, которая стояла рядом с кроватью, сухую салфетку. Ее тут же плотно прижали к месту, откуда бежала кровь. За считанные секунды под худощавым телом Агаты успела собраться кровавая лужа.       Попов поднял голову девушки, которая без остановки билась об кафельный пол, и прижал ее к своей груди, пытаясь успокоить. Он хорошо знает, что такое ломки, сам через них не раз проходил, но тут ничем не поможешь, если ты не врач. Остается только ждать подмогу, которая пошла за Эдгаром.       Агата поднимала свои мутные глаза и смотрела в лицо того, кто так крепко держал ее. Она ничего не понимала. Лишь боль по всему телу не давала ей покоя. Беззащитный, стонущий щеночек, который схватился коготками за первого попавшегося доброго человека.       Арсений прижимал ладонью голову пленницы Эдгара, он заставлял ее слушать удары сердца, ощущать его теплое дыхание.       Минуты ожидания тянулись очень долго. Пришлось что-то шептать девушке на ухо, пытаться отвлечь ее, но та продолжала извиваться и кричать, будто в нее втыкают раскаленные кинжалы.       На крики помощь прибежала быстро. Услышать такое можно было даже с улицы. Какой было неожиданностью увидеть киллера в приличном костюме, сидящего в луже крови, и прижимающего умирающую девушку. Но Арс не брезглив и не живет своей профессией. В нем осталось что-то человеческое, что-то людское. Он отличает работу от обычной жизни и всегда готов помочь тем, кто нуждается в опоре и поддержке. Это странное качество для человека, который хладнокровно убирает ненужных людей. Но там — работа, а здесь — жизнь.       — Поднимите ее на кровать! — Влад дал команду Арсению и Эдгару, а сам принялся готовить препараты, которые снимут приступ.       Девушку бережно уложили на кровать, но она не переставала кричать и вырываться. Двум сильным мужчинам очень тяжело удержать хрупкую девушку в одном положении. Доза в ее крови травила организм и не давала спокойно лежать.       Эдгар крепко держал Агату за руки, а Арсений удерживал ноги, которые так и норовили ударить в глаз. Никто бы и не подумал, что в такой нежной девушке столько силы, но доза делает свое дело.       Влад ввел катетер в другую руку и пустил раствор.       — Держите крепче, что она у вас болтается?! Сейчас и этот вырвет! — третья пара рук ухватилась за грудную клетку и вжала в кровать с такой силой, что Агата едва могла набирать в легкие кислород.       Черные глаза Эдгара смотрели в заплаканное личико той, кто мучается из-за него, ведь, это он однажды притащил ее в этот мир. Эд уже не раз пожалел об этом. Если бы он только знал, что влюбится… Если бы он только знал…       — Ммм… Аааа… — несвязанные мычания и крики доносились изо рта измученной девушки, но никто так и не понимал, что она пытается сказать. Ужасные вопли настолько резали слух всех троих, что приходилось щуриться от резкого звона в ушах.       — Агата, ты слышишь меня? — знакомый голос Эдгара пытался привести ее в чувство, но все тщетно. Особого смысла беседовать с ней в таком состоянии не было, но он все же попытался.       Несколько минут похожих на обряд экзорцизма и Агата начала успокаиваться, погружаясь в сон. Тело устало, а препарат значительно расслабил тонус мышц и девушка испытала облегчение. Судороги прошли и она вновь улетела в мир иллюзий.

⌑≫─━━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━━─≪⌑

      — Эд, сколько это будет продолжаться, м?! Я знаю, эта девушка дорога тебе, но я не могу крутиться возле нее постоянно. Заказы висят, а твоя ситуация не продвигается. Деньги прогорают! Пора что-то решать. — Влад сидел и наблюдал за другом, который поправляет прядки волос только что заснувшей Агаты.       — Я уже все давно решил. Ей не место здесь. Пора нам ехать домой. — Эдгар не отводил взгляд от худого личика девушки. В его голове уже давно крутился план, к которому он так не хотел прибегать. Обратно вернуть уже ничего будет нельзя. Пуская девушку в свой внутренний мир, он дает себе отчет, что она там останется навсегда.       — Ты хочешь ее привезти к себе? Ты что, совсем уже?! — удивлению Влада не было предела.       Арсений лишь тихо что-то решал в своем телефоне, выключившись из реальности. Его не интересовали ругани двух лучших друзей, сидящих рядом с кроватью бедной девушки. Да, Арсению было жаль Агату, но он не может вмешиваться в дела убийцы. У каждого есть своя жизнь и переходить черту жизни другого человека он не может, даже черту жизни жестокого убийцы.

***

      Григорий лежал в кровати и переваривал манную кашу, съеденную несколько часов назад. Сейчас у мозга появилось хоть немного сил, чтобы вновь подумать о дочери, которая осталась один на один с убийцей в тот день. Верить словам Эдгара он отказывался. Как можно верить словам убийцы?       Как же сейчас хочется взглянуть в ее зеленые глаза, провести рукой по золотистым кудряшкам и ощутить тепло ее души. Единственный ребенок, который положил к ногам отца любовь и заботу после смерти матери. Ее сердце не очерствело, а душа не почернела. Она осталась такой же ласковой и любящей дочерью, как и была.       Мужские слезы катались на подушку и образовывали неприятное сырое пятно под щекой, от чего наволочка прилипала к коже.       Душевный покой и разговор самим с собой прервала открывающаяся дверь. Смотреть на того, кто решил прийти, не очень хотелось, да и слезы свои Григорий показывать не желал. Он вжался лицом в подушку, понимая, что к нему пришел его мучитель за новой порцией возбуждения и решения своих собственных проблем.       Эд остановился в дверном проеме, оглядывая комнату. Глаза сразу нашли тело, неподвижно лежащее на кровати, но хотелось немного потянуть время. Он медленными шажками прошелся до окна и одернул штору, выглядывая наружу. Эдгар всем своим видом пытался показать, что он не замечает Григория.       Немного погуляв по комнате, он подхватил стул и подставил его к кровати. Надо начать с чего-то разговор, раз он уже пришел.       — Успел проголодаться? — спокойный голос обратился к затылку Грига, уткнувшегося в подушку.       Мужчина молчал. Он готовился получить еще одну порцию боли от похитителя. Он ждал, когда с него стянут штаны, а затем и трусы для удовлетворения чужой похоти. Слезы не переставали бежать ручьями и впитываться в ткань наволочки. По спине бежали мурашки нежелания того, что скоро настигнет ослабленное тело.       — Посмотри на меня, Григ. Я ведь поговорить к тебе пришел, а ты отворачиваешься, — Эдгар был очень спокойным. В его словах не было возбуждения и желания плотской любви. Может, он действительно пришел «только поговорить»?       Черные омуты бегали по всему телу своей жертвы и пытались понять, что не так. Лишь только после того, как зрачки сфокусировались на спине Грига, он заметил некие подергивания, похожие на плач.       — Что с тобой? Ты плачешь? — Эд все так же расслабленно сидел на стуле, не желая подняться и утешить плачущую пассию.       — Уйди! — сквозь зубы и комок боли выплюнули в подушку, пытаясь сделать голос как можно грубее.       — Нет, не уйду. Я поговорить пришел, а ты меня гонишь. Хочешь смотреть в подушку, смотри. Я не мешаю. Но послушай меня, пожалуйста, — Эдгар встал и медленно подошел к кровати, аккуратно усаживаясь на ее край, чтобы не потревожить Григория.       Мужчина сжался, боясь, что к его телу потянутся холодные руки, но этого не произошло.       — Я уеду отсюда в другое место. Жить буду там, но сюда буду иногда приезжать. За тобой присмотрят. Будут кормить и поить, не бойся, такого больше не повторится, — Эдгар задумчиво смотрел в стену, пытаясь открыть душу, чего раньше никогда не позволял себе делать.       Григорий спокойно слушал монолог похитителя, вслушиваясь в его грубый, но в то же время и любящий голос.       — Я вижу, ты отказываешься верить моим словам по поводу твоей дочери, а зря… Она жива и с ней все хорошо. Аня не одна, с ней мой брат. Но, видимо, отцовское сердце успокоиться никак не может, правда? — Эдгар на секунду задумался, а затем продолжил более оживленно. — Но, к сожалению, тебе придется мне поверить. Выбора у тебя нет.       Слезы снова хлынули с еще большей скоростью, пытаясь пропитать подушку насквозь. Григорий прикусывал ткань зубами, пытаясь унять боль внутри своей души. Хотелось встать и надавать мучителю по морде, но слабое тело не могло даже пошевелиться.       — Ты должен смириться со своей судьбой и довериться мне, — каждое слово обжигало сердце мужчины, но поделать с этим он ничего не мог. — Влад сейчас принесет тебе поесть. Набирайся сил. Ты нужен мне здоровым и крепким.       Эдгар поднялся и так же медленно ушел, оставив Григория наедине самим с собой. Когда дверь закрылась, эмоции не заставили себя долго ждать и выплеснулись новой истерикой с криками в подушку. Сердце рвалось на куски, а челюсть сжималась до хруста. Смириться со своей судьбой еще можно, но когда ты переживаешь за родную душу, за родную кровь, то с этим смириться будет тяжелее.