Игра на три результата

      Хоррор Форра́м — 31 год. Его история была действительно трагична. Детство и юношество Хоррора прошли весьма спокойно и обыденно. Его имя вовсе не означало что-то ужасное, просто родители были поклонниками искусства в данном жанре, вот и назвали сына столь необычным образом. Он рос в большой дружной семье, состоящей из матери, отца, двух братьев и сестры. Являясь самым старшим из детей, парень всегда чувствовал ответственность за своих родственников, помогал матери по дому, приглядывал за младшими. Отец много работал, часто пропадал сутками, а приходя домой, сразу заваливался спать. Но нельзя было сказать, что он плохо выполнял свои родительские обязанности, просто содержать такую большую семью весьма трудное занятие, требующее много усилий и времени. Жила семья Форрам в загородном доме, у них был свой небольшой огород и ферма с курицами и овцами. Хоррору всегда нравились животные. Он даже как-то притащил домой маленького котенка, которого подобрал где-то на улице. Сначала мать восприняла в штыки нового обитателя их дома, но, видя, как дети радуются их появившемуся питомцу, разрешила оставить котика, только приглядывать, чтоб он не таскал куриц.       Братья-близнецы были младше Хоррора на четыре года, а сестренка — на шесть. С самого их рождения старший Форрам заботился о них, сам еще будучи ребенком. Делился игрушками, отдавал свои конфеты, когда научился читать, перед сном читал им интереснейшие сказки. Родители всегда умилялись поведению их старшего сына и старались его всячески поощрять. С возрастом братья и сестра стали настоящими друзьями. Всегда приходили друг к другу на помощь, поддерживали в минуты печали и вместе радовались каждому хорошему событию.       Когда Хоррору было четырнадцать, округу их загородного поселения потрясла ужасная новость — у нескольких семей пропали дети в возрасте от четырех до двенадцати лет, всего шесть человек: два мальчика и четыре девочки. Такое громкое дело сразу получило огласку. На поиск пропавших были задействованы все силы: полиция провела допрос родителей, разговаривала почти со всеми жителями поселка, искала свидетелей и улики, родственники и друзья семей пропавших прочесывали пригородные территории, бродили по окрестным лесам, даже ездили в соседний город. Вот только все эти действия не дали никакого результата. У правоохранительных органов не было ни одной зацепки — дети как будто просто испарились, никто ничего не видел и не слышал. Спустя неделю поиска дело закрыли за неимением улик и свидетелей. Шансов на то, что пропавшие еще живы, оставалось все меньше, ведь ни звонков, ни писем от похитителей не поступало, никакого выкупа не требовали. Убитые горем родители обращались в СМИ, слезно просили отпустить их детей или хотя бы озвучить условия их возвращения — но в ответ лишь тишина и неизвестность.       Семья Хоррора также активно принимала участие в помощи семьям жертв. Форрам испытывали смешанные чувства: они искренне сочувствовали родителям пропавших и благодарили судьбу за то, что это были не их дети, ведь близнецы и дочь как раз возраста похищенных. Хоррор же получил строгий наказ присматривать за своими младшими родственниками еще более тщательно. Теперь они ходили в школу и обратно домой только со старшим братом, поэтому нередко оставались в учебном заведении после окончания своих уроков, так как в старших классах количество занятий было больше. Жители поселка постоянно испытывали страх и тревогу за своих детей, ведь, кто знает, вдруг это может повториться. Отчаявшиеся родители пропавших стали обвинять в случившемся всех подряд: соседей, учителей, продавцов в магазинах, приезжих из города к своим родственникам. Обстановка в поселении стала напряженной, все смотрели друг на друга с недоверием — виновником мог оказаться, кто угодно.       Спустя месяц после трагедии даже самые оптимистичные люди приняли тот факт, что детей либо нет в живых, либо они никогда больше не вернутся. Постепенно жизнь в поселке стала вновь спокойнее и размереннее. До одного события, поставившего точку с запятой в этой трагичной истории.       Через два года после случившегося один из местных, гуляя глубоко в лесу со своей собакой, заметил, что та стала рыться в земле. Он несколько раз окликнул питомца, но тот продолжал что-то раскапывать, игнорируя команды хозяина. Тогда человек решил подойти и посмотреть, что так привлекло пса. Наклонившись к небольшой стремительно растущей ямке, он не сразу понял, что находится в земле, а когда пришло осознание, по телу мужчины пробежал противный холодок. Несколько черных полиэтиленовых мешков. Один из них был надорван, и человек смог увидеть их содержимое. Кости. Маленькие. Детские. Их было много. Принадлежали явно не одному ребенку. Одернув пса от страшной находки, он поспешил сообщить в полицию.       Далее — судебная экспертиза и вынесение ужасного заключения: найденные кости принадлежали шести разным детям возраста от четырех до двенадцати лет. Не трудно было сопоставить факты и понять, чьи они были, но тест ДНК полностью подтвердил эту страшную догадку. Дело вновь открыли, начались новые опросы жителей, территорию леса, где были найдены останки, прочесали вдоль и поперек, но, как и два года назад, ничего не нашли. Однако теперь была хотя бы одна улика — кости пропавших. В процессе их изучения удалось сделать следующие совсем не утешительные выводы: некоторые кости были раздроблены, предположительно от удара острым тяжелым предметом, что-то вроде топора или тесака, мяса на костях не было совсем, хотя за два года, завернутое в полиэтиленовый мешок, полностью сгнить оно никак не могло, значит, его срезали, причем сделали это весьма аккуратно, черепа отсутствовали, хотя шейные позвонки найдены были. После анализа полиция озвучила свою версию, которая не оставила равнодушным ни одного жителя поселения — детей похитили с целью получения с них органов и мяса. Скорее всего, части тел продали на черном рынке, а от оставшихся костей избавились, закопав их в лесу.       Хоррор, прочитав это заключение в местной газете, прикрыл рот ладонями, подавляя тошноту. Кто мог сотворить такое с маленькими детьми? Зачем кому-то их органы и мясо? Могут ли похищения повториться вновь? Бросив обеспокоенный взгляд на своих братьев и сестру, которые смотрели по телевизору какие-то мультики, старший Форрам нахмурился, сжимая кулаки. И этих подонков до сих пор не нашли. Они останутся безнаказанными? Это разве справедливо по отношению к семьям жертв? У них отняли детей, чтобы продать их части, как какой-то набор для супа. Разделали, как животных. Ублюдки, что сделали это, не достойны жить. А полиция ничего не может сделать. В тот момент Хоррор твердо решил, что сам хочет найти этих убийц, а для этого ему необходимо было выучиться и поступить на юридический факультет, чтобы в будущем стать детективом. Это стало целью старшего Форрам, и он достиг ее.       Случаи похищения детей происходили еще несколько раз на протяжении следующих четырнадцати лет. Почерк всегда один и тот же — возраст от четырех до двенадцати лет, ни свидетелей, ни улик, ни требований о выкупе. Останки некоторых, как много лет назад в поселке Хоррора, находили спустя какое-то время — только кости, без мяса, органов, мышц, крови и черепов, других же так и не обнаруживали, но сомнений в том, что это все дело рук одних и тех же убийц, ни у кого не оставалось. Похищения происходили как в городе, так и в пригородах. Предугадать очередное преступление было невозможно. То затишье на несколько лет, то сразу подряд несколько случаев. Количество похищенных тоже всегда разнилось — от четырех до десяти человек. Они могли быть знакомы или нет, проживать в одном районе или в диаметрально противоположных частях города, быть из богатой семьи или из той, что едва сводит концы с концами, являться единственным ребенком или иметь братьев и сестер. Единственное, что никогда не менялось, это то, что все дети пропадали практически одновременно.       Форрам откинулся на кресле, вдыхая сигаретный дым, перед ним на мониторе было открыто дело о «детских каннибалах», как окрестили убийц в СМИ. Он нахмурился. Семь случаев похищения за четырнадцать лет, всего пропало сорок шесть детей, и до сих пор нет ни одного подозреваемого, ни одной зацепки, которая помогла бы найти виновных. На тот момент Хоррору исполнилось 28 лет, он стал серьезным детективом, обзавелся сложным характером и сохранил ярое чувство жажды справедливости. Большую часть своей рабочей деятельности он посвятил именно этому расследованию. С последнего похищения прошло уже более двух лет. Пять детей. Их кости через некоторое время были обнаружены все в тех же полиэтиленовых черных мешках на одном из мусорных полигонов вблизи города. Но на этот раз следователи отметили необычную для почерка «каннибалов» деталь — на костях остались следы плоти и крови, будто преступники действовали в спешке и не смогли как следует обработать тела своих жертв. Было даже предположение о том, что это совершили какие-то дилетанты-подражатели, но кроме состояния останков ничего больше на это не указывало.       Форрам закрыл дело, потушив сигарету о дно пепельницы. Он бросил взгляд на лежащий на столе телефон с несколькими пропущенными и непрочитанным сообщением от одного из братьев. В отличие от Хоррора, который предпочел заниматься карьерой и строить свою жизнь в городе, его братья и сестра решили остаться в поселке. На тот момент близнецам было 24 года, а сестре — 22. У всех уже были свои семьи, а у одного из братьев даже четырехлетний ребенок. Несмотря на то, что в детстве Хоррор много времени проводил со своими родственниками, с возрастом он старался как можно реже появляться в родительском доме, так как каждый его визит заканчивался нравоучениями и ссорами. Мать и отец искренне не понимали, почему их старший сын выбрал одинокую жизнь в большом городе, так еще и каждый день подвергал себя опасности на своей работе. Братья и сестра тоже постоянно убеждали его переехать обратно, помогать по хозяйству, ухаживать за родителями, но Хоррор оставался непреклонен. Он всецело посвятил себя поиску преступников, и, надо сказать, весьма преуспел в этом деле. Даже к «каннибалам» Форрам смог подобраться куда ближе, чем все остальные следователи до него. Он смог выйти на тот самый черный рынок, где одним из лотов являлись аккуратно запакованные филейные части одной из жертв. Тогда покупателя и продавца, конечно, удалось надолго посадить, но информацию о «поставщике» вытащить и под страхом смертной казни не получилось. Ни единого факта.       Прочитав сообщение, детектив выронил телефон. По его телу прошелся холодок. Брат сообщал о том, что, придя в садик за сыном, не обнаружил того там. Воспитатель лишь развела руками, сообщив, что за ребенком пришла мать и забрала его. Мальчик совсем не возражал и охотно подал руку женщине, поэтому никакого подозрения даже не возникло. Конечно, жена брата не могла забрать ребенка, так как сейчас находилась в другом городе у своих родителей.       Форрам быстро набрал номер брата, но тот телефон не взял. В его сердце поселилась тревога, которая только усилилась после того, как в кабинет следователя зашли, сообщив, что поступило несколько заявлений о пропажах детей. Неужели это новый случай «детских каннибалов»? От этой мысли Хоррору стало дурно, он дрожащими руками вытащил сигарету и не с первой попытки поджег ее уже заканчивающейся зажигалкой. Позвонил матери, та взяла трубку и тихим хриплым голосом ответила, было слышно, как женщина старается сдерживать слезы, но это плохо у нее получалось. От информации о том, что кроме ее внука пропало еще несколько детей, она окончательно дала своим эмоциям выйти наружу. Хоррор пообещал приехать и, попрощавшись с уже не имеющей сил связать и пару слов матерью, кивнул нескольким своим подчиненным, схватил пальто и вышел из офиса.       Пока что было известно о пропаже четырех детей — двое из города и двое из пригорода, в числе которых его племянник. Сжимая руль до побелевших костяшек, Форрам размышлял о том, почему мальчик так легко мог уйти с незнакомой ему женщиной. Неужели не признал в ней не-мать? А куда смотрели работники детского сада, разве они не должны были потребовать доказательства родственных связей перед тем, как отдать ребенка хрен знает кому? Да и во всех других случаях никогда не было ни одного свидетеля, дети просто пропадали. А тут похититель, получается, сама пришла, показала свое лицо? Что-то тут не сходилось. Небольшая надежда на то, что его племянник не стал частью группы похищенных «каннибалами», поселилась в сердце Форрам. Может, пропажа ребенка брата и остальных детей — просто совпадение?       Прибыв на место, Хоррор первым делом навестил своих родителей, в то время как его подчиненные пошли взять показания у его брата. Успокоив мать и уверив отца, что сделает все, чтобы найти своего племянника, он вышел на улицу. Последний раз Форрам был в родном доме полтора года назад — приезжал на день рождения сестры. Тогда все закончилось не лучшим образом, он напился и сильно поругался со своей семьей, которая, как и прежде до этого, упрекала родственника в «неправильной» жизни. В тот раз Хоррор даже не остался ночевать, хлопнул дверью, выбежал на улицу, прыгнул за руль своей машины и уехал. Ему было плевать, что он не трезв и не способен здраво не то, что вести автомобиль, но даже мыслить. К счастью, мышечная память и отсутствие большого потока машин помогли следователю без происшествий добраться до своего дома. Потом он, конечно, извинился за столь грубое поведение перед родственниками, но приезжать еще раз в поселок не спешил.       Форрам вздохнул, осматривая знакомые ландшафты и дома, зажег сигарету и направился к садику, единственному в их поселке, где его уже должны были ждать подчиненные вместе с братом. Ничего вытащить из воспитательницы не удалось, кроме того, что ребенка забрала женщина, представившаяся его матерью. На всякий случай следователь показал фотографию настоящей жены брата, но работница лишь покачала головой, сказав, что пришедшая даже немного не похожа на девушку с фотографии: она была явно старше, волосы рыжие и короткие, в то время как мать была длинноволосой блондинкой, низкого роста и с небольшим шрамом на щеке, также воспитатель отметила, что заметила на запястье женщины небольшую татуировку, но разглядеть ее не смогла, та быстро одернула рукав. Камер в садике, как и следовало ожидать, не оказалось, других работников, которые бы видели женщину с мальчиком, найти не удалось. Полный тупик.       Хоррор вышел во двор дошкольного учреждения и, выругавшись, несколько раз ударил кулаком забор. Он не должен был браться за это дело, так как это касалось его близкого родственника, но, так как знал о «каннибалах» больше остальных, начальство разрешило ему принимать активное участие. Однако сейчас он понимал, что похищение племянника слишком сильно давит на его психику. Надо успокоиться. Он должен мыслить рационально, подавлять свои эмоции и включать голову.       Делать в поселке больше было нечего. Попрощавшись с братом, Хоррор с другими следователями сел в машину. На этот раз водительское кресло Форрам уступил другому, устроившись на заднем сиденье у окна. Он достал планшет и сделал заметки обо всем, что удалось узнать от брата и воспитательницы. Затем они посетили остальных родителей пропавших, но те не смогли сказать вообще ничего: один ребенок исчез прямо с детской площадки, пока мать отвлеклась на входящий звонок, двое других, чуть постарше, просто не вернулись из школы. Родители сначала даже не запаниковали, так как часто дети после учебы ходят к кому-то в гости или остаются поиграть на улице. Но через пару часов, когда сыновья так и не появились дома, забили тревогу. И каждая семья со слезами на глазах и надломленным от страха голосом спрашивала следователей: «Это дело рук «каннибалов?». Хоррор на этот вопрос обычно отмалчивался, но и без слов все было понятно.       Посетив всех жертв, Форрам дополнил свои заметки, внес все показания в дело, которое уже насчитывало ни один десяток страниц, и направился домой. Сидя на кухне, неспешно потягивая крепкий виски, он разглядывал фоторобот женщины, составленный по описанию воспитательницы детского сада. Женщина участвует во всех этих ужасах? Или, может, ее заставили, угрожали, шантажировали, предложили обменять жизнь своего ребенка на чужого? Как всегда — так много вопросов и ни одного ответа. Парень со вздохом сделал еще один глоток, допивая содержимое стакана. Внезапно телефон Хоррора завибрировал, высвечивая на экране незнакомый номер звонящего. Следователь поднял трубку, и в следующий момент его карминовые глаза округлились. Представившись анонимным свидетелем, человек сообщил, что видел, как какая-то женщина посадила ребенка в черную машину около детского садика, и даже назвал номер транспортного средства, который следователь записал на подвернувшейся под руку салфетке. На вопрос, почему он не сказал об этом раньше, звонящий отмахнулся, что забыл и бросил трубку. Форрам перезвонил по номеру, но тот уже был выключен.       Быстро вбив в базу номер автомобиля, Хоррор узнал, на кого тот был зарегистрирован, и, не раздумывая ни минуты, сорвался по указанному в документах адресу. Позвать подкрепление времени не было, алкоголь, ненависть и страх ударили в голову с такой силой, что Форрам действовал на автомате, не задумываясь о возможных рисках и последствиях. Прыгнув в машину, следователь, не соблюдая правил дорожного движения, добрался до нужного дома. Он несколько раз громко постучал в дверь, но, не дождавшись ее открытия, выбил ногой и зашел. Жилище казалось брошенным, везде была пыль, предметы мебели накрыты пленкой, на кухне ни единого запаха еды. Черт, он ведь даже не посмотрел хозяев дома. Что, если это просто какой-то развод, что, если этот адрес никак не связан с «каннибалами». Сейчас он ругал себя за свою поспешность, но изменить уже ничего было нельзя. Он здесь, и он докопается до сути.       Услышав какой-то шум наверху, Хоррор вытащил пистолет и медленно стал подниматься по лестнице. Перед глазами плыло, а к горлу подступала тошнота, но следователь делал шаг за шагом навстречу неизвестному. Поднявшись, Форрам стал осматривать комнаты, практически все были пусты, но в одной его внимание привлек стоящий посередине стул со стеклянной банкой на нем. Подойдя, он вытащил из кармана телефон и, включив фонарик, направил на странный предмет. В ту же секунду содержимое желудка Хоррора оказалось на ковре, его подкосило, и он упал, смахнув банку со стула и выронив оружие. На пол растеклась бледно-зеленая жидкость и ее содержимое. Два глазных яблока. Зрение отказывало фокусироваться на чем-либо, голова сильно болела, упав, следователь ударился об угол стола, стоявшего рядом со стулом. Дотронувшись до затылка, Форрам нащупал что-то липкое и влажное. Дверь в комнату открылась, и на пороге показались два силуэта, которые стремительно приближались к Хоррору. Один из них, наклонившись к парню, воткнул шприц ему в шею. Глаза детектива начали закрываться, а тело обмякло, он пытался сказать хоть что-то, но это мало было похоже на речь. В ту секунду он подумал, что умрет здесь. Что ж, возможно, это было бы лучше, чем то, что произошло дальше.       Очнулся Хоррор в незнакомом месте. Голова болела, перед глазами все еще плясали темные круги. Парень был привязан к стулу и усажен за стол. В помещении, кроме него, никого не было. Форрам стал оглядываться, стараясь сильно не вертеть головой, так как каждое движение отдавалось болью и приступом тошноты. Должно быть, сотрясение. Перед ним на столе стояла тарелка, накрытая клошем, рядом с которой аккуратно были разложены столовые приборы — вилка с левой стороны и нож с правой. Дотянуться до спасительного холодного оружия, к сожалению, не представлялось возможным. Дверь открылась, в комнату зашли три человека, один из которых остался в дверях. Хоррор грубо поинтересовался, кто они и что им от него нужно. Конечно, ответа он не дождался. Один из вошедших подошел к следователю и, усмехнувшись, сказал, что хочет его кое-чем угостить, чем-то, что тот так отчаянно ищет. В ту же секунду клош подняли, и Форрам с ужасом уставился на то, что было на блюде. Голова. Человеческая. Детская. Половина черепа была отрезана, открывая взор на мозг, глазные яблоки отсутствовали, язык аккуратно был вытащен через отверстие в щеке. Хоррора вырвало под смех «каннибалов». Убийца подошел к следователю и нарочито обиженным голосом сказал, что тот испортил их лучший деликатес, уронив его на пол, и что им необходимо заменить пропавшую часть. Он указал на пустые глазницы «блюда». Вновь комната наполнилась противным садистским смехом. Форрам сглотнул. Это шутка такая? Зачем они показывают ему это? Для чего это представление? Пытаются запугать? Он грубо задал интересующие его вопросы, которые остались без ответа.       Убийца обошел пленника и, наклонив его стул назад, приблизившись к уху, прошептал, что тот им сильно мешает, путает карты, заставляет нервничать клиентов, и за это поплатится. Карминовые глаза округлились, он с ужасом уставился на нависшего над ним человека. А тот достал столовую ложку из-за спины и приблизил ее к лицу Хоррора, проведя по щеке. Он широко улыбнулся, усмехнулся, сделав комплимент цвету глаз детектива, а затем одним резким и точным движением засунул ложку в уголок левого глаза человека. Тот закричал от сильнейшей боли, а садист продолжил надавливать столовым прибором, проворачивая его, разрывая мышцы и сосуды. Белок глаза наполнился кровью, крик Форрам перешел в хрип. Убийца еще раз надавил на ложку и вытащил карминовое глазное яблоко, словно шарик мороженного. Хоррор находился в почти бессознательном состоянии, но четко услышал предостережение, что, если он не прекратит свое расследование, то на его уже теперь единственном глазе умрет вся его семья, а смерть сына брата абсолютно его вина. Его наказание. Последнее, что увидел Хоррор перед тем, как полностью отключиться, дрожащая тонкая женская рука с аккуратной татуировкой сердца на запястье, взявшая его глаз и поместившая в баночку.       Очнулся следователь в больнице. Что с ним происходило после «дружеской» беседы и как он тут очутился, Форрам понятия не имел. Пол-лица было забинтовано, он все еще чувствовал фантомную боль в уже пустой глазнице. Блять. Он так просто попался в ловушку, что аж тошно. Детектив приподнялся на локтях, заметив незнакомого человека в своей палате. Тот стоял спиной к койке, смотря в окно. Хоррор окликнул незнакомца. Им оказался парень, ненамного моложе самого детектива. На нем был одет ярко-фиолетовый плащ с капюшоном, аметистовые глаза выражали беспокойство, на лице держалась натянутая улыбка. Незнакомец представился как Эпик Пу́ллус. Сказал, что нашел пострадавшего в какой-то подворотне, тот истекал кровью и выглядел весьма хреново, поэтому он притащил его в больницу. Форрам нахмурился, но все же смог выдавить слова благодарности. Эпик подошел, сев на кровать к детективу, спросил, что с ним случилось. Его большие ясные глаза вызывали доверие, но он все еще был для Хоррора незнакомцем, по случайности оказавшемся рядом в столь нужное время. Поэтому следователь не торопился рассказывать свою историю, лишь сухо сообщив, что на него напали. Парень встал, засунул в карман плаща руку и достал маленькую прямоугольную пластиковую карточку, протянув ее детективу. Форрам недоверчиво сощурился, но взял предложенный предмет. Им оказалась визитка с минималистичным наполнением: буквы SA и адрес. Хоррор вопросительно посмотрел на парня, тот как-то загадочно улыбнулся и посоветовал обратиться по адресу, если будут какие-либо проблемы, там помогут их решить. После этих слов Эпик кивнул на прощание и вышел из палаты. Следователь остался в полном недоумении. Через несколько часов его навестили коллеги, принеся не самую приятную новость.       Полиция обвинила следователя в халатности, в неисполнении своего служебного долга, в пренебрежении правилами и незаконном проникновении в чужое жилище. Несмотря на то, что Форрам был в этой ситуации жертвой, начальство не могло закрыть глаза на его поступок — он будет немедленно отстранен от работы над делом «каннибалов» и отправится на дисциплинарное слушание, где решится его дальнейшая судьба. Сначала Хоррор не мог поверить в это. Его отстраняют? За что? Да, он взял свое табельное оружие не при исполнении, да, он был пьян, нарушил ПДД, вломился в чужой дом, но разве это важно? Он ведь подобрался к этим убийцам ближе, чем все, он видел их, говорил с ними. Неужели какой-то хренов регламент может быть важнее этого? Или… Это они от него таким образом избавились? Подстроили все. Но как? Откуда они могли знать, что все сложится именно так?       Ни одно слово Форрам не смогло убедить начальство, его будто и слушать не хотели вовсе, все твердили о каких-то правилах, нарушениях и некомпетентности. А ведь он проработал в этой конторе больше пяти лет, был лучшим… В итоге Хоррор лишился всего: у него отняли глаз, его уволили с занесением в личное дело — о карьере детектива можно было забыть, по его вине родной брат потерял сына, а семья оказалась на лезвии ножа у психов. Жизнь бывшего следователя рушилась на глазах, а он не мог ничего с этим сделать. Топил свое горе в алкоголе и задыхался им вместе с сигаретным дымом, неделями не покидая стены дома, не выходя ни с кем на контакт. Было стыдно слышать голос родителей, было страшно видеть разочарованные глаза сестры, а чувство вины перед братом поглотило его целиком. Он не хотел причинять им боль. Поэтому Форрам просто отстранился от мира. Пока как-то раз случайно не наткнулся на черную пластиковую карточку. Терять Хоррору уже было нечего, поэтому он направился в офис SA, не зная, что его там ждет.       Дверь кабинета Нокса открылась, и в помещение зашли три человека, выстроившись в линию. Рипер не смог сдержать усмешку — словно на линейке. Найтмер закрыл ноутбук и прищуренными глазами прошелся по каждому вошедшему, от чего те почувствовали себя как-то неловко. Он жестом приказал сотрудникам сесть на диван и откинулся на кресле.