Игра на три результата

      Рипер сделал глоток уже почти остывшего кофе и сфокусировал взгляд на втором открытом на ноутбуке документе.       Даст Са́йнис — 27 лет. Про него можно было сказать, что судьба ему сначала улыбнулась, а потом ее улыбка превратилась в жуткий оскал. Парень родился в богатой счастливой семье. Его родители владели прибыльным бизнесом в области IT-технологий. Детство Даста прошло в роскоши и довольствии — у него было все, что он только мог пожелать: брендовая одежда, новейшая техника, постоянные путешествия в другие страны, качественные дорогие игрушки. В первый класс родители отдали Даста в престижную частную школу. Вопреки мнению, что богатые детки всегда избалованные и жестокие, у Даста был мягкий и очень покладистый характер. Учителя его обожали, ученики хотели дружить, противоположный пол оказывал постоянные знаки внимания. Отношения с родителями у парня также были прекрасными — они много времени проводили вместе, гуляя, путешествуя, посещая разнообразные интересные места и наслаждаясь вкусным мороженым из любимого заведения мальчика. Спустя некоторое время в их семье произошло счастливое событие — родился еще один ребенок, тоже мальчик. Так у Сайниса появился младший брат, Папи, в котором старший души не чаял. Он постоянно с ним играл, читал тому сказки, делился своими любимыми игрушками. Со временем братья стали настоящими лучшими друзьями, могли полностью доверять друг другу, рассказывать все, что на душе. Счастливая семья. Но в этой жизни никогда не бывает все настолько радостно.       Когда Дасту было двенадцать, а его младшему брату стукнуло пять, он взял того на прогулку — хотел показать красивейший закат с крыши одной высотки, куда старший Сайнис иногда пробирался, конечно, тайком от взрослых, чтоб побыть наедине с собой и полюбоваться видами. Даст знал, что маленький Папи боялся высоты, отказываясь даже кататься на детском аттракционе «Уточки», что поднимался не более, чем на пару метров от земли, но все равно уговорил брата пойти, обещая что-то поистине потрясающее. И вот они уже стояли перед дверьми на крышу, которые, естественно, были закрыты, но для Даста это проблемой вовсе не было. Достав самодельный ключ, как он его называл, на самом деле, простую отмычку из маминой заколки, старший Сайнис ловко открыл замок и указал на лестницу, ведущую на крышу. Папи замялся, стал беспокойно оглядываться по сторонам и даже уже попятился назад, но Даст взял того за руку и, улыбнувшись, заверил, что ему нечего бояться, ведь он не один. Папи маленькими шажками стал подниматься, держа брата за руку. Оказавшись на крыше, Даст отпустил брата, расстелил на достаточно безопасном расстоянии от края принесенный с собой плед, и, сев, пригласительно похлопал ладошкой на место рядом с собой. Мальчик опустился на одеяло, подогнув под себя коленки, он слегка дрожал. Старший брат его обнял и указал на действительно красивый вид на город и закатное солнце. Так они просидели несколько часов: разговаривали, кушали вкусности, которые стащил Даст дома из буфета, смеялись.       Солнце уже скрылось за горизонтом, город внизу стал светиться тысячами фонарей. Посмотрев на время, старший сказал, что им пора уходить, поднялся и стал собирать все принесенные с собой вещи обратно в сумку. Папи к тому времени уже немного осмелел и даже решился пройти по крыше, изучая ее. Брат строго наказал не подходить к краю и вернулся к своему занятию, пытаясь компактно упаковать весьма объемный плед. Внезапно из-за угла какой-то небольшой постройки на Папи выскочила крнупная черная кошка. Так как было уже темно, младший не сразу понял, что появилось перед ним. Услышав страшное шипение и увидев два больших светящихся глаза, он испугался и инстинктивно отошел на несколько шагов назад. И все бы ничего, но младший наступил на кем-то ранее брошенную стеклянную бутылку, поскользнувшись на ней. Пытаясь удержать равновесие, Папи сделал еще несколько роковых шагов назад и, оступившись с края крыши, полетел вниз. Даст, услышав громкий крик брата, выронил рюкзак и побежал на звук к краю, но было уже поздно. На глазах старшего Сайниса его брат, упав с 15 этажа, превратился в маленькое кровавое пятнышко на асфальте перед зданием. Шансов выжить у маленького Папи не было.       Родители не винили старшего в смерти их младшего сына, поддерживали его, говорили, что это ужасная случайность. Но Даст думал иначе. Это он притащил брата на эту чертову крышу, это он отвлекся на сбор вещей и не уследил за маленьким любопытным ребенком, это он не смог его защитить, не смог спасти. Угрызения совести и огромное давящее чувство вины повлияли на психику старшего и теперь единственного Сайниса, он стал видеть брата сначала во снах, а потом и наяву. Как-то раз он сказал родителям, что его брат все еще с ними, на что те тяжко вздохнули, попытавшись убедить Даста в невозможности этого, но тот был непреклонен. Он стал разговаривать с братом, оставлял тому свои конфеты, покупал подарки на праздники. Родители, сначала списывающие поведение мальчика на посттравматический синдром, серьезно стали о нем беспокоиться. Его отправили к психотерапевту, а когда разговоры с тем не дали никаких плодов — к психиатру. Но Даст все еще отрицал смерть брата, злился, что родители и врач ему не верят, не понимают его. В скором времени ему выписали таблетки, чтобы помочь справиться с галлюцинациями. Сначала Даст пил их, чтоб не расстраивать родителей, но его брат сказал, что эти таблетки вредят ему и он чувствует от них себя плохо. Сайнис перестал принимать лекарство, скрывая это от семьи, притворяясь, что он «вылечился».       Смерть Папи отразилась не только на его брате, но и на родителях. Они старались делать вид, что все хорошо, что они пережили эту трагедию и готовы двигаться дальше, но это было лишь иллюзией. Мать ночами плакала в подушку, сжимая любимую мягкую игрушку своего ребенка, отец ушел с головой в работу, часто стал ездить по командировкам в другие страны, иногда на несколько месяцев не возвращаясь домой. Хоть они и не винили Даста в произошедшем, стали проводить с ним намного меньше времени и даже перевели в другую школу, которая предполагала не только обучение, но и проживание там. Нет, они не хотели от него избавиться, просто так им было легче, просто было очень трудно смотреть на сына, сложно было не сорваться, когда замечали, что он снова разговаривает с их мертвым ребенком.       Всю среднюю школу и половину старшей Даст провел в школе-интернате. Его характер изменился: мальчик стал замкнутым, не хотел заводить друзей, старался избегать больших компаний, не участвовать в никаких социальных активностях. Таблетки, которые все еще передавали ему родители, он не принимал, и брат стал его постоянным спутником. Другие дети замечали странное поведение парня: как он разговаривает с пустым местом, как смеется над непроизносимыми никем шутками, как ставит тарелку с едой напротив пустующего места за столом. Узнав о трагедии, произошедшей в семье Сайнис, они не стали мягче относиться к Дасту, а лишь начали подшучивать над его галлюцинациями с мертвым братом, называя «шизиком». Увы, подростки порою бывают слишком жестоки. Однажды один из одноклассников сел на «место Папи», так как его парту временно вынесли в коридор, чтобы использовать как стенд. Даст попросил освободить стул, так как он предназначался для его брата. Одноклассник стал смеяться над Сайнисом и его галлюцинациями, сказал, что такому шизику не место в школе, что ему пора осознать, что его брат давно мертв и что он сам виноват в своей смерти из-за тупости и неуклюжести. Даст молча повернулся лицом к человеку и, взяв со стола остро заточенный карандаш, резким движением воткнул однокласснику его в глаз. Затем как ни в чем не бывало отвернулся к окну, пока одноклассник кричал от боли, а вокруг них уже собиралась толпа. Никто не смеет оскорблять Папи.       После этого инцидента его исключили из школы с занесением в личное дело. Родители пытались убедить руководство заведения и отца и мать теперь уже навсегда одноглазого ребенка, что их сын не виноват в случившемся, что ему просто тяжело и что его спровоцировали. Но все их слова разбились о требование заключить Даста в психушку, чтобы он больше не мог никому навредить. Делать это семья Сайнис, конечно, не хотела, но, когда родители жертвы обратились в правоохранительные органы, вариантов у них не осталось. Даста отправили в дорогую психиатрическую лечебницу, объясняя ребенку, что это «ради его же блага».       Сайнис холодно принял свою судьбу. Плевать, главное, что его брат с ним. Вот он сидит на подоконнике и весело болтает своими маленькими ножками. Поначалу родители часто к нему приходили, приносили угощения, говорили, что очень скучают по сыну и с нетерпением ждут, когда тому станет лучше и он сможет вернуться домой. Шли годы, а Дасту лучше не становилось. Узнав, что парень не принимает выписываемые тому таблетки, врачи стали силой заставлять Сайниса проглатывать лекарство, но он все равно потом освобождал свой организм от «яда», засовывая два пальца в рот. Ведь Папи сказал, что они причиняют ему вред, что ему от них больно, а значит, они не должны оставаться внутри. Когда Дасту практически исполнилось восемнадцать, его мать пришла навестить его одна, сообщив, что отец ушел. Не смог вынести постоянные истерики женщины и смириться с сыном-шизофреником. Сайнис холодно принял эту новость, только заметил, что Папи будет от этого грустно. Женщина расплакалась, понимая, что ее ребенок уже вряд ли станет нормальным, и ее семья уже никогда не будет прежней. Быстро попрощавшись, она вышла из палаты. Это был последний раз, когда Даст видел маму. Вернувшись в пустой дом, она перерезала в ванной вены. В ладони женщины обнаружили фотографию — портрет счастливой семьи.       Вскоре после этого в клинику пришел угрюмый отец, сообщив Дасту о смерти матери и что она оставила все свое состояние почти совершеннолетнему сыну. По договору клиника могла содержать Даста только до восемнадцати лет, поэтому в день его рождения его выписали, выдав справку о «шизофреническом расстройстве». Отец встретил сына, отвез его в свою квартиру. Несмотря на то, что он ушел из семьи, бросить своего ребенка мужчина не смог — совесть не позволяла. Пройдя все юридические процедуры, Даст получил наследство, в которое входил и их прошлый дом. Отец убедил сразу же продать его. Какое-то время они жили как нормальная семья, если таковой можно было их назвать. Папи, однако, постоянно огрызался на родителя и внушал Дасту, что тот виноват в смерти матери и пытается таким способом искупить свою вину. Но Сайнис не хотел в это верить, он понимал, что на долю отца выпала нелегкая судьба, что тот просто не смог справиться со всем, а мама оказалась слишком слабохарактерной, чтоб суметь это пережить. Но Папи не прекращал свои нападки на отца. Даст стал часто ссориться с братом и мог подолгу с ним не разговаривать. Сам начал принимать таблетки, желая заглушить ужасные слова, звучащие в голове. Впервые он почувствовал, что его брата не должно быть тут. Вскоре у отца появилась новая женщина, и он попросил Даста съехать, так как собирался пригласить ее жить к себе. Парень понимающе отнесся к просьбе отца и снял себе квартиру.       Жизнь Даста стала постепенно налаживаться. Продолжая принимать таблетки, он все реже стал видеть Папи. Почему же он не понял этого раньше? Его брат мертв. А он жив. И он готов двигаться дальше. Он даже смог получить аттестат об образовании, договорившись с одной из школ города, поступить в университет и познакомиться с человеком, ставшим его лучшим другом — Кроссом. С отцом Даст поддерживал связь, но у того уже была новая семья — беременная жена, поэтому он стал редко проводить время со своим первым ребенком. Да и его женщине Даст совсем не нравился. Услышав от мужа историю о смерти Папи и о психических проблемах Сайниса, она стала опасаться за свою новоиспеченную семью, стараясь убедить мужчину, что Даста стоит держать подальше. И со временем он послушал ее. После рождения сына отец реже стал видеться со своим первенцем, потом стал чаще звонить или писать, чем встречаться лично, а потом и вовсе свел их общение к поздравлениям с праздниками.       Даст окончил университет по специальности программист, нашел работу, продолжал поддерживать связь со своим лучшим другом, старался забыть весь пережитый кошмар и строил свое будущее. Когда Дасту было 26, отец пришел к сыну, прося у того денег из-за каких-то проблем на работе. Сайнис стал его расспрашивать о том, что случилось, но мужчина лишь отмахнулся, назвав это «временными трудностями». Вид отца оставлял желать лучшего — огромные мешки под глазами, поседевшие волосы, блеклые глаза, беспокойно бегающие по сторонам. Что-то явно происходило в его жизни, но он не желал этим делиться с сыном. Даст сказал отцу, что запрашиваемой суммы у того нет, на что родитель стал злиться. Он был явно не в трезвом состоянии, поэтому плохо контролировал свои слова. Сказал, что все деньги, доставшиеся Дасту после смерти матери, должны были быть его. Что он их не заслужил. Что это из-за него он лишился сначала сына, а потом и супруги. Что он больной. Что он не достоин счастья и нормальной жизни. И что он ему должен за то, что не оставил того гнить в психушке до конца своих дней. Дасту было больно слышать такое от отца, но парень попытался вразумить мужчину, попросил его протрезветь, сказал, что постарается помочь. Но отец не хотел ничего слышать. Все его обиды на сына, скопившиеся за долгие годы и подогреваемые словами своей новоиспеченной супруги, наконец вылились в действия. «У него пистолет», — услышал Даст тихий голос Папи в своей голове. Рубиново-фиолетовые глаза округлились, и он застыл, смотря на то, как отец прожигает его ненавидящим взглядом. Он что, собирается его убить? Своего сына?       Отойдя от шока, Даст резко прыгнул на мужчину, повалив того на пол. Он хотел только разоружить родителя, схватив оружие, которое тот начал вытаскивать из-за спины, но из-за внезапного движения, отец выстрелил. Пуля прошла сквозь спину мужчины навылет и задела плечо Даста. Парень отпустил пистолет и схватился за пораженную конечность, а отец, издав пару хриплых звуков, закрыл глаза и обмяк. «Он мертв», — констатировал Папи. Сайнис отполз от тела отца. Что ему делать? Кто поверит шизофренику, что это была случайность? Его жена сделает все возможное, чтобы либо Даста упекли в психушку до конца его жизни, либо посадили. Но ведь это была самооборона. Это он напал на сына. В состоянии, близком к истерии, Даст схватил телефон и под слова, отговаривающие его это делать, набрал своему лучшему другу. Кросс выслушал Сайниса, не проронив ни слова. Затем сказал, что Даст должен вызвать скорую помощь и копов и попросить связаться с адвокатом, номер которого Грис продиктовал. Даст выполнил все поручения друга. Разумеется, из-за обвинений овдовевшей жены и ее рассказа о его психической неустойчивости, парня забрали в отделение, где стали допрашивать. Несмотря на полученное ранение и слова Даста о том, что отец сам хотел на него напасть, следствие больше поверило супруге убитого. Тогда Сайнис потребовал адвоката и позвонил по ранее выданному ему номеру.       Через какое-то время приехал мужчина в черном пальто. Он представился Рипером Морзом и попросил Даста подробно описать свою ситуацию. Перестав принимать таблетки, Сайнис вновь стал видеть брата. Сейчас он, нахмурившись, смотрел на адвоката, выражая свое недоверие к тому. Но Даст решил довериться Риперу и рассказал ему все, начиная от своего диагноза и заканчивая их последней встречей с отцом. Морз сказал, что берется за это дело, попросил перевести озвученную сумму после освобождения и ушел.       Через несколько дней Даста отпустили. Более того, даже извинились, что поверили женщине, назвавшей его шизофреником. Сайнис тогда несколько удивился этим словам, но потом обнаружил, что все упоминания о его лечении исчезли, будто их никогда и не было. Даст Сайнис — самый обычный парень с тяжелой судьбой, потерявший брата по трагической случайности и мать из-за ее слабохарактерности и подвергшийся нападению отца из-за денег. Он мог начать жизнь с чистого листа. Ему дали второй шанс. Как и обещал, он перевел деньги за услуги адвоката. Встретившись с Кроссом, Сайнис поблагодарил друга за помощь и поинтересовался, кто же этот Рипер Морз и как ему удалось провернуть все это. Грис загадочно улыбнулся и сказал, что хочет его кое-с-кем познакомить. Кросс отвел Даста в офис SA, где их уже ждал Найтмер Нокс. Так у компании появился еще один сотрудник.       — Мда, а у наших ребят все же тяжкая судьба, — задумчиво протянул Морз, отвлекаясь от экрана и подходя к окну, вновь устремляя взгляд на маленькое бежевое здание — кофейню.       — И что там такого интересного за окном? — сощурившись, спросил Нокс. — Пытаешься включить рентгеновское зрение, чтоб понаблюдать за своим симпатичным бариста? — с ухмылкой произнес директор по безопасности.       Рипер промолчал, закатив свои глаза цвета морской волны, и вновь, вернувшись к креслу приятеля, уставился в монитор.