Игра на три результата

      Дрим пытался сотый раз прокрутить в голове разговор с лучшим другом. С чего начать, как не испугать, как вытянуть необходимую информацию… Эти мысли были его головной болью на протяжении уже полутора часов, пока машина довольно шустро преодолевала расстояние от особняка до городской больницы. По телефону Дрим сказал Берду лишь то, что хочет встретиться лично. Окулист сильно удивился — Дайз не пришел на работу, а теперь еще и назначает какие-то тайные встречи, — но все же согласился принять терапевта в кабинете после окончания рабочего дня. Кроме предстоящего разговора с другом, Дрима также сильно волновал исход операции в офисе SA. Что там происходит, все ли хорошо, может, что-то плохое уже случилось, а он и не в курсе. И не будет в курсе, пока не вернется, так как свои мобильные они оставили в особняке.       Мысли второго невольного пассажира тоже были заняты весьма мрачными предположениями. Что если Кроссу действительно придется выстрелить? Он ведь только несколько дней назад говорил, как ему страшно сорваться, как он переживает, что, однажды отняв жизнь, не сможет больше быть собой. А тут он сразу же согласился взять в руки оружие… Конечно, из них всех, возможно, Кросс был лучшим кандидатом на роль снайпера, но все же… И почему он промолчал? Почему не поинтересовался у любимого, все ли с ним будет в порядке? Почему снова просто проигнорировал это тянущее чувство в груди? Ну почему он всегда ведет себя так… И только потом начинает жалеть о том, чего уже нельзя изменить. Ладно. По крайней мере, Кросс там не один. Он будет надеяться, что Найтмер с Рипером не доведут эту встречу до необходимости завершать ее выстрелом из винтовки. Все будет хорошо. Все будет… Да к черту.       Эпик наклонился вперед, дотрагиваясь до плеча Чары, которая пустыми глазами смотрела в лобовое стекло и вела автомобиль словно на автомате. Девушка все еще корила и себя, и, по большей части, Ласта за их провал. За то, что из-за них погибли люди, которых она обещала вытащить. А весь план пошел наперекосяк. Хек, почувствовав касание, перевела карие глаза в зеркало заднего вида, встречаясь с беспокойными аметистовыми.       — Чара, есть какие-нибудь новости? — из всех только у Чары был мобильный, и только она могла знать, что происходит в офисе.       Девушка лишь вернула взгляд на дорогу и медленно покачала головой. Ласт решил, что для эмоционального спокойствия и Эпика и Дрима, парням не стоит знать, как проходит операция при участии дорогих им людей. Тогда они смогут сосредоточиться на своем задании. Сомнительное решение, конечно, ведь теперь как раз-таки «агенты» и не могли найти себе места, оставаясь в неведении, какое уж там задание. И хотя Хек прекрасно была осведомлена о ходе миссии, рот она держала на замке. Выслушивать сейчас причитания и, возможно, истерики она не хотела.       Эпик вздохнул, переглянулся с Дримом, который лишь ободрительно улыбнулся краешком губ, и вновь откинулся на кресле, уставившись в боковое окно. Через несколько минут за стеклом начали появляться очертания города, а спустя еще десять — автомобиль остановился напротив бежевого трехэтажного здания.       — Приехали, — озвучив очевидное, Чара отстегнулась и повернулась к парням. На ее лице было абсолютное безразличие. — У вас будет полчаса, если не уложитесь, до особняка будете добираться на попутках. Ну, или эскамовцы любезно вас подбросят, — Чара тихо хихикнула. Но потом снова стала серьезной. — Если что-то пойдет не так, сразу же набирайте, — девушка протянула Эпику очередной одноразовый телефон — наверное, у Ласта их целая коллекция. Хотя это, в общем-то, и неудивительно, учитывая специфику ведения его бизнеса… — Идите. Полчаса, — послышался щелчок блокираторов дверей, а Хек вновь отвернулась обратно к лобовому.       Эпик и Дрим кивнули и по очереди вылезли из машины. Транспорт тотчас умчался куда-то за поворот, видимо, стоять на парковке больницы Чара посчитала слишком рискованным. Дайз окинул здание взглядом. Три с половиной года он работал в этих стенах терапевтом. Начал еще сразу после окончания университета. Хотел совмещать учебу в ординатуре и работу, но по итогу бросил обучение, а в больнице так и остался. Познакомился со многими врачами. Помог множеству пациентов. Эта больница стала для него не просто местом работы, можно было назвать ее вторым домом. Особенно с того момента, когда его собственный дом опустел. Сколько воспоминаний связано с этими кремовыми стенами. И хороших, и не очень. Его собственный кабинет стал свидетелем его взросления, профессионального роста, его побед и неудач. Все же Дрим любил свою работу, и ранее не мог представить свою жизнь без нее. Но сейчас… Теперь он знает, что больница совсем не такая, какой кажется на первый взгляд. Да, в ее стенах помогают простым людям, но в то же время руководство поликлиники сотрудничает с опасной преступной группировкой. Незаконные эксперименты, сокрытие улик, подделка документов, избавление от тел… И это только то, что Дриму приходит на ум, когда он размышляет, чем может помогать больница Escam. И сколько людей про это знало? Ведь врачи, которые жали ему руку при встрече и улыбались в столовой, могут быть причастны к этому. Вечно позитивный — как не странно — патологоанатом мог разбирать на части жертв, чтобы их никто уже никогда не нашел. А милая на вид уборщица безмолвно отмывать пол от крови около служебного выхода…       Эпик заметил, что его временный напарник застыл, глядя на здание — очевидно полностью погрузился в свои мысли. Медные глаза беспокойно скользили по окнам больницы, словно он пытался разглядеть в ней что-то, чего раньше никогда не замечал. Профессор, несколько минут наблюдавший за выражением лица терапевта, решил все же вывести Дрима из своеобразного транса, чтобы наконец приступить к заданию.       — Ты говорил ему, что придешь не один? — задал вопрос Пуллус, повернувшись к блондину и слегка коснувшись его плеча.       — А, — терапевт рефлекторно дернулся, — да, предупредил, — Дайз окончательно вернулся из своих мыслей в реальный мир, отвел взгляд от здания и направил его на собеседника. Парень слегка поежился от холодного ветра, который проникал в расстегнутое пальто. — Пойдем.       Чара, остановив машину в соседнем дворе, включила планшет, транслирующий видео с главного входа в больницу — Даст с Эррором постарались, — и, поставив его на приборную панель, стала ждать. Телефон в ее кармане проиграл мелодию оповещения, и девушка вытащила мобильный. Арбор написал, что снова все пошло не по плану. Хайди мертв. И убил его вовсе не Кросс, а кто-то из своих. Кажется, Рипер заставил куратора говорить о чем-то таком, что не понравилось Escam. Рыжеволосая лишь сжала зубы.       Сначала Джеки и стажеры, теперь Хайди. Все, кто мог бы им сообщить полезные сведения об организации и помочь продумать следующие шаги, мертвы. Не то, чтобы Чара жалела кураторов — они явно получили по заслугам, — но они могли быть полезны. А теперь у них вновь ничего нет.       В успех зацепки с больницей Хек верила мало — какова вероятность, что этот доктор что-нибудь знает или захочет говорить, да и этим пациентом мог оказаться вовсе и не «призрак», а какой-нибудь обычный неудачник, — поехала только чтобы побыть какое-то время подальше от Крэпито, которого винила во всем случившемся. Так что мысленно уже назвала их операцию провальной. И что мы имеем — три шага — три провала. Если и дальше так пойдет, это уже будет не война, а выживание.       Девушка отшвырнула телефон на свободное пассажирское кресло, потянулась к перчаточному ящику и вытащила оттуда практически полную пачку сигарет. Чара курила редко. Запах табака был ей отвратителен. Но иногда никотин действительно помогал успокоить нервы. Возможно, это лишь самовнушение, но, если это работает, то не все ли равно? Хек достала из пачки тонкую кофейную сигарету. Она с полминуты смотрела на нее, прокручивая между двумя пальцами. Затем резким движением засунула в рот, нащупала в кармане зажигалку, подожгла и сделала затяжку. По горлу сразу же расползлась горечь. Чара еще немного втянула дыма, отодвинула сигарету, откинулась на спинку сиденья, поднимая голову наверх, и только после выдохнула, выпуская густое бело-серое облако, которое тут же заставило ее глаза заслезиться. Девушка приоткрыла окно и еще несколько раз повторила это нехитрое действие.       Когда Арбора обвинили в незаконной продаже оружия — то, что смогли доказать Найтмер с Хоррором в суде, — она поняла, что ее жизнь не стоит для Escam абсолютно ничего. И именно в тот момент появился Ласт, словно из ниоткуда. Он стал для нее чуть ли не спасательным кругом, пока она тонула в пучине жестокости, смертей и ненависти к себе. Стал тем, кто вытащил ее сестру из-под прицела убийц. Тем, кто подарил ей новую жизнь и новую цель. Она понимала, что в том, что произошло, нельзя винить одного Ласта. В конце концов, они все согласились с этим планом. Но все равно спокойное лицо фиолетововолосого почему-то вызывало у девушки агрессию, хоть она и осознавала, что злится скорее на ситуацию, чем на близкого друга.       Арбор и Ласт стали ее единственными мужчинами-друзьями. С другими ей никогда не везло: ни с коллегами, ни с приятелями, ни с любовниками. Может, это она неудачница, может, судьба нарочно над ней издевалась, а может, это было для нее каким-то наказанием. Чара всегда была остра на язык, придерживалась своего мнения, ценила свое личное пространство, не терпела насмешек в свою сторону, ее бесила чрезмерная забота и опека, раздражала излишняя навязчивость. Она хотела найти такого человека, который примет ее такой, какая она есть. Поймет ее границы, согласится с ее мировоззрением, они будут дополнять друг друга, резонировать на одной частоте, создавая вокруг гармонию. Но все ее знакомства оканчивались всегда одинаково, и она сбегала. Сбегала и вновь начинала искать свой идеал, не теряя надежды.       И такой человек появился. Сначала все было как в сказке, казалось, что она, наконец, смогла отыскать свое счастье. Но, как это часто бывает, сказка длилась недолго. И вскоре красивые ухаживания и приятные слова обернулись избиениями и оскорблениями, постоянными запретами, криками, недоверием. Чара не понимала, почему это снова происходит. Пыталась поговорить. Пыталась как-то повлиять. Она хотела, чтобы все было хорошо, несмотря ни на что, она любила этого мужчину. Не как тех других, это были на самом деле очень сильные чувства. Но все ее попытки оканчивались очередными скандалами и новыми синяками. Вскоре любовь затмила ненависть, и осталось только одно решение — единственно верное. Она просто собрала все самое необходимое из своих вещей и на ночь глядя уехала в неопределенную сторону. Снова сбежала. И это решение стало для Хек роковым, потому что именно тогда, сидя в слезах в машине, она стала свидетелем того, чего бы предпочла никогда не видеть.       Сначала девушку запугивали смертью, но Чара была безразлична к этому. Ее жизнь ничего не стоит. Она не заслуживает счастья, так, может, стоит это просто прекратить? Может, это был своего рода подарок судьбы? Но Хайди решил иначе. Когда он понял, что угроза расправы для девушки ничего не значит, переключился на другое. Фриск. Младшая сестра Чары. Вот у нее жизнь сложилась намного лучше. И она правда была счастлива. Хек не могла позволить, чтобы ее ошибка лишила жизни ее сестру, поэтому эта угроза подействовала на будущую преступницу как надо. Хайди остался доволен. А Фриск жива.       Сестренка. Ей тоже пришлось нелегко потом. Когда Чара связалась с Ластом по последней просьбе Арбора, она и не думала, что у того действительно получится вытащить ее. Но у него получилось. Вот только какой ценой. Фриск пришлось убедить переехать в другую страну, бросить все, что она знала и любила, всех, с кем общалась и дружила, оставить работу, квартиру, в целом прежнюю жизнь. Чара помнит, как слезно просила Фриск уехать, как созналась сестре во всем, что совершала ради нее, как извинялась в слезах, как та гладила ее по волосам и успокаивала, а сама тоже роняла горькие слезы обиды и непонимания. Но она уехала… Она сделала так, как сказала сестра. Фриски всегда доверяла Чаре. Она верила, что сестра желает ей только лучшего, а потому согласилась. Ласт организовал ее переезд, помог устроиться в той стране. За это Чара тоже благодарна мужчине, ведь он не просто бросил Фриск на другом конце света, он позаботился о том, чтобы она там жила, а не выживала. И хоть теперь сестры могли общаться только по неотслеживаемому — лучше проявлять осторожность — телефону, но Чара была рада и этому. Они обе живы. И как только Ласт сделает то, что задумал, Фриск сможет вернуться, и они снова будут вместе. Как раньше. До той роковой ночи.       Чара поднесла сигарету к губам и вдруг сильно закашлялась, когда втянула табак у самого фильтра. Она и не заметила, как во время блужданий в мыслях, докурила. Во рту оставался неприятный горький привкус, а в горле будто застрял комок из иголок. Но все же Чара чувствовала себя лучше. Она напомнила себе, зачем они это делают. Ради Фриск. Ради их будущего. Ради семьи Арба. Ради осуществления желаемого Ластом. И несмотря на все их просчеты и проблемы, они продолжат. И они достигнут своей цели.       На экране планшета Дрим с Эпиком вышли из больницы. Хек недоуменно вскинула бровь, на всякий случай проверив время на нескольких устройствах. Они были там меньше десяти минут. По лицам парней нельзя было определить, как прошла беседа, но вот Дрим достает из кармана какую-то бумажку, сминает ее и выбрасывает в урну. Ага, как и ожидалось. Очередной провал. Чара лишь цокнула, выбросила окурок в окно, бросила пачку обратно в перчаточный ящик и поехала снова к парковке больницы забирать горе-агентов.

***

      К тому моменту, когда вернулись Чара, Эпик и Дрим, боссы SA и Кросс с Киллером тоже уже находились в особняке. В дороге Пуллус пытался поинтересоваться у девушки о ходе операции в офисе, но та, как и ранее, отмалчивалась, только слегка закусывала губу, что было хорошо видно в зеркале заднего вида. Эпик понял, что все прошло не так уж и гладко — кто бы мог подумать, — но вытянуть у Хек хоть какую-то информацию не смог. Оставшуюся дорогу временные напарники ехали с тяжелым чувством тревоги в груди, которое только усугублялось мрачным лицом рыжеволосой.       Найтмер сидел на кресле, морщась от шипящего антисептика, которым доверенный врач Ласта обрабатывал глубокую царапину на его плече. Снайпер выстрелил снова, к счастью, только слегка задев руку Нокса. Было ли это случайным промахом или недвусмысленным предупреждением? Или вся эта встреча — одно большое предупреждение? Риперу удалось вынудить Хайди говорить то, чего он не должен был, за что и поплатился собственной жизнью. Значит, во-первых, Escam следили за их беседой, а, во-вторых, хотели что-то скрыть. Но что именно? Шок от внезапного убийства куратора стер из памяти Найтмера последние его слова.       Доктор закончил перевязывать рану, как-то страдальчески вздохнул, убрал медикаменты обратно в аптечку и удалился из комнаты. Он не задавал вопросов, да и вообще, кроме как по делу, ничего не говорил. Интересно, а он в курсе, что происходит в стенах особняка или ему все равно — главное, чтобы платили за услуги?       — Ты как, Босс? — Киллер поднял голову, отвлекаясь от разглядывания капель крови на своей кофте, которую еще не успел переодеть. Пока Кросс пытался отвлекать сотрудников, ставших заложниками ситуации, а Найтмер приходил в себя после ранения, они вместе с Рипером в спешке избавлялись от тела Хайди и всех следов его присутствия. Еще не хватало, чтобы в прессе появилась сенсация об убийстве в знаменитом адвокатском агентстве.       — Нормально, — Нокс пошевелил плечом, — жить буду. Ты не видел Дрима? — обратился он к Гено, задумчиво разглядывающему дверь в кабинет, за которой скрылся его ненаглядный почти сразу, как вернулся.       Гено не успел ответить, как дверь открылась, и в комнату зашли Дрим с Эпиком. Терапевт сразу же подбежал к брату, увидев на его плече повязку, а Профессор стал окидывать помещение взглядом, выискивая Кросса. Киллер жестом указал наверх, намекая, что он в их комнате на втором этаже, и Эпик сразу же пулей метнулся к двери, даже не поинтересовавшись у Найтмера о его здоровье. Одио проследовал за ним, оставляя братьев и Гено втроем.       — Найт! Что случилось? — блондин присел на колени рядом со старшим братом, схватив того за руку и осматривая повязку. Крови нет, значит, рана не слишком глубокая.       — Просто царапина, — улыбнулся Нокс.       — Что случилось? — повторил свой вопрос Дрим. — Тот человек не навредил вашим сотрудникам? Бомба не взорвалась? Что он вам сказал? Он угрожал? — Дайз начал тараторить все вопросы, накопившиеся у него в голове за последние три часа.       — Дрим, все в порядке, — Найтмер здоровой рукой потрепал брата по светловолосой макушке, как делал когда-то давно, в детстве, когда оправдывался за очередной синяк из-за падения со скейта или с дерева. Гено на этот жест улыбнулся, ему это напомнило то, как он встречал Эррора после неудавшегося покорения очередной заброшки. — Ну, встреча прошла не так гладко, как хотелось бы. Хайди мертв, — Дрим в ужасе закрыл рот руками.       — Неужели Кроссу пришлось-       — Нет. Его убил кто-то из своих. За нами наблюдали.       — Зачем кому-то из своих убивать куратора? — Дрим с непониманием склонил голову.       — Потому что он сказал что-то, — туманно ответил Найтмер. Гено на это с интересом повернул голову. То, что Хайди убили, он узнал в числе первых, но вот то, что происходило в кабинете до этого, ему было неизвестно.       — Что?       — Не помню… Он говорил с Рипером, кажется, злился на что-то. А потом… Я только помню этот громкий треск и то, как из-под его головы начала вытекать кровавая лужа, — Дрим переместился с пола на диван напротив, сев рядом с Гено. — Потом Рипер выбежал в коридор, и снова выстрел. Пуля только задела мое плечо, — Найтмер сделал небольшую паузу, взглянув своими циановыми глазами прямо в медные радужки брата, — но я, если честно, сильно перепугался. Рефлекторно упал на пол, отполз к двери, а там Рип мне уже помог подняться, потом и Кросс с Киллером подошли. В общем, тот еще денек, — брюнет попытался улыбнуться, но получилось у него весьма неестественно и натянуто.       — Главное, что ты в порядке, — Дрим ответил на эту улыбку уже настоящей, искренней. — А Рипер где? — было очевидно, что Морза в комнате нет, но Дайз зачем-то все равно покрутился по сторонам, затем возвращая взгляд обратно на брата.       — У Ласта. У него нервы оказались покрепче, так что он все случившееся помнит намного лучше меня.       — Он там уже почти полчаса… — тихо добавил Гено, покосившись на дверь.       — А остальные? — продолжал спрашивать Дрим. Найтмер только сейчас заметил, что на брате расстегнутое пальто и зимняя обувь.       — А где ты был? — довольно строго задал он вопрос.       — Мы с Эпиком ездили в больницу, поговорить с Бердом, — после небольшой паузы ответил терапевт. Увидев, как Найтмер напрягся, поспешил добавить: — Ничего. Он ни при чем. И тот пациент вовсе не преступник. Мне хватило десяти минут, чтобы понять, что мой друг ни о чем даже не догадывается. И мы сразу ушли.       Найтмер хотел было что-то сказать, но сам же себя и остановил. Конечно, ему не понравилось то, что Дрим, не сказав ему, поехал в больницу к возможному соучастнику преступной деятельности Escam, но разве у него есть право его ругать? Дрим пытается помочь, как может. И если он на это согласился, значит, сам захотел.       — Даст и Эррор в комнате Хоррора. Рассказывают ему все, что случилось, и подчищают записи, как Рип и Килл… — Нокс осекся. — Убирают улики, — уточнять не стал. Дрим тоже. — Кросс пошел к себе. Килла ты видел, он был тут. Отец и Ласт там, — Найтмер кивнул в сторону двери.       За дверью Рипер пересказывал все произошедшие события, в том числе и диалог с Хайди, не упуская из внимания и последние слова. «Гребаный Ла…». Хоть куратор и не договорил фразу, но не так много имен Морз знает на «Ла». А, если точнее, то всего два. И верить в то, что Ласт, на самом деле, является участником Escam, да еще и занимает руководящую должность, совсем не хотелось. Да и все же на это ничего не указывало. Разве он бы смог так профессионально обмануть всех? Разве Арбор бы не заподозрил чего-то? Нет, Ласт, конечно, мутная личность, но это слишком даже для него. А потому остается только один вариант.       — Ты сказал, что он не доставит проблем. Но, видимо, Лав в организации куда более влиятельный, чем ты думал.       Ласт поморщился. Он не хотел снова признавать свою ошибку. Слишком много их было за последние несколько дней. Весь их план рухнул. Все, кого они хотели использовать, мертвы. Да еще теперь и этот Лав, глава «призраков», будет путаться у них под ногами. Блять. Все должно было быть не так.       — Как мы выяснили, — Крэпито попытался придать голосу привычную уверенность и мелодичность, но все же в тональности были заметны бушующие в мужчине эмоции, — моя информация об устройстве Escam более не актуальна. И, возможно, этот Лав и правда теперь важная шишка и имеет власть над всеми группами. А Хейт лишь принимает рапорты и сам ни в чем не участвует. Это может, — фиолетововолосый нахмурился, — все усложнить.       — Ты уверен, что Хайди сказал правду? — подал голос Арбор, обращаясь к адвокату. Старший Нокс стоял у окна, разглядывая вечернее зимнее небо с густыми тучами. Ночью, возможно, будет сильная метель или даже буря.       — А за ложь ему бы пустили пулю в голову? — вместо Рипера на вопрос ответил Ласт. — Вся эта встреча была лишь демонстрацией того, что они могут сделать с теми, кто пойдет против них. И, как теперь очевидно, это касается не только их прямых оппонентов, но и своих же людей. Видимо, Лав настроен решительно, раз убил уже двух высокопоставленных членов организации.       — И еще целую группу людей, работавших на них, — приглушенно добавил Арбор, напоминая о смерти стажеров.       — И что теперь нам делать? У нас нет ничего, чем мы могли бы воспользоваться.       — Ну, не совсем ничего, — лиловоглазый ухмыльнулся уголком губ. Рипер и Арбор с непониманием посмотрели на хозяина особняка. — Зацепка с больницей не выгорела, этот пациент оказался обычным парнем, прыснувшим себе каким-то средством в глаз на работе, так что тут тупик, — Рипер недоуменно выгнул бровь, а Арбор лишь вздохнул. Кажется, за время их отсутствия успело что-то произойти. — И мы не можем больше терять времени на поиски иголки в стоге сена. Но, — Ласт вдруг широко улыбнулся, даже немного безумно, и вскочил с кресла под вопросительные взгляды Морза и Нокса. Крэпито же подошел к двери кабинета, распахнул ее, оказавшись в комнате, где к тому времени собрались все, за исключением Кросса с Эпиком, оставшихся наверху — даже Хоррор спустился, хоть Даст и довольно требовательно просил его не покидать кровать, — и прямо с порога громко заявил: — Господа, мы с вами взорвем казино!