Игра на три результата

      Андайн не проронила ни слова во время довольно долгого рассказа своего давно потерянного друга. Хоть ветер за то время, пока они стояли у старого фонтана в парке, усилился, и уже даже наброшенное на плечи пальто не спасало от его колких ледяных прикосновений, девушка продолжала переминаться с ноги на ногу и с интересом, а иногда отвращением слушала о трагической истории семьи Дево.       Хант, а точнее, наверное, стоит называть его все же Ластом — как-никак 18 лет прошло с тех пор, как ему пришлось сменить личность — смог ответить на вопросы, которые волновали Андайн на протяжении стольких лет и на которые ее отец всегда давал краткие и туманные объяснения.       Куда пропали Уолт и Хант, которые появлялись в их доме почти каждую неделю? Уехали. Вот так просто? Вот так просто. Почему не звонит и не пишет? Да тут такое дело… Автокатастрофа, Уолт не справился с управлением, машина съехала в реку — никто не выжил. Да, очень жаль. Но такое случается, это ведь жизнь. Да, поплачь, милая, тебе станет легче. Время лечит. Будешь мороженое?       — Я очнулся в больнице в том самом городе, который должен был стать нашим домом, — после небольшой паузы произнес Ласт, впервые за это время отведя взгляд от шафрановых глаз подруги. — Долгое время жил там, — мужчина пожал плечами, оборвав себя на полуслове. — Впрочем, эта часть не особа интересна, так что опустим ее.       Ласт замолчал. Андайн хотелось сказать так много, хотелось плакать и смеяться одновременно, задать еще тысячу вопросов, снова кинуться в объятия старого друга и услышать это дурацкое и сейчас кажущееся таким неуместным «рыбка». Но она просто стояла. Хлопала глазами, смаргивая с ресниц пушистые хлопья снега. Закусывала потрескавшуюся от мороза губу. И не могла заставить начать себя говорить.       — А ты, — вновь повернулся Ласт, нарушая эту затянувшуюся вязкую тишину, сопровождаемую завывающим ветром и отдаленным воем сирен, — почему ты здесь? Почему он не защитил тебя? — местоимение мужчина выделил паузой.       Андайн поежилась, обняв себя за плечи. Получается, отец соврал ей, когда сказал, что не знал, что Escam на самом деле из себя представляют. Он уже тогда был в курсе судьбы семьи Уолта и все равно привел в организацию свою дочь! О чем он только- Но, может, это было меньшее из зол? Может, Герс так ее защитил? Сложно. Слишком много противоречивых чувств и мыслей…       Ласт продолжал смотреть на девушку, ожидая ответа, вглядываясь своими неестественными лиловыми глазами в самую душу. Испуганную, забившуюся в самый дальний угол, скрытую ото всех. А Андайн вдруг резко захотелось выговориться. Поговорить с кем-то по-настоящему, без этой приторной улыбки, маскирующей страх, или надменного наигранного хладнокровия, умело скрывающего отвращение. Быть настоящей. Быть Андайн, а не одной из «Эф».       — Когда мне исполнилось 18, — начала говорить Кустос, сжимая холодными пальцами мягкую ворсистую ткань пальто, которое все так же было накинуто ей на плечи, — отец позвал меня в свой кабинет. Я тогда так обра-       Неожиданная вибрация, прошедшая по всему телу, заставила девушку прервать свою речь. Она тут же засунула руку в пальто Ласта и вытащила звонящий телефон, сразу же протянув его мужчине. Крэпито кивнул, бегло посмотрел на экран и принял вызов, показывая Андайн жестом, чтобы она повременила со своим рассказом. Это немного сбило решительность красноволосой излить всю душу, и она, надув губы, демонстративно отвела взгляд от друга, выказывая свое недовольство. Они не виделись столько лет, а он не может отклонить вызов и перезвонить попоз-       Внезапная детская обида разбилась сразу же, как Андайн вспомнила, что перед ней не Хант. Это Ласт. Ласт, который бросил вызов Escam, из-за которого исчезли «Кей», убиты Хайди и Джеки, чьими стараниями был разрушен «Вотерфолл». И из-за кого у нее самой сейчас столько проблем.       Крэпито не стал отходить далеко, однако все же повернулся к девушке спиной, понизив голос. Андайн пыталась вслушаться в беглую речь, но могла выдернуть только обрывки фраз, из которых было совсем непонятно содержимое разговора. Однако то, что Ласт стал переминаться с ноги на ногу — удивительно, у него эта привычка осталась еще с того времени — выдавало то, что мужчина нервничает, и разговор, скорее всего, явно не о чем-то приятном.       Через несколько минут, казавшихся девушке целой вечностью, Ласт развернулся вновь лицом к подруге, опуская телефон. И выглядел он, если не сказать, что счастливым, то явно довольным, а в лиловых глазах полыхал огонек азарта. Видимо, Андайн неправильно интерпретировала привычку Хейта. Ласт не нервничал. Он просто замерз, ведь температура на улице явно отрицательная, а из одежды на мужчине был только фиолетовый костюм. На вопросительный взгляд подруги Ласт, засунув руки в карманы брюк, лучезарно улыбнулся.       — Ваш босс клюнул на нашу уловку, — почти пропел мужчина. — Кажется, Хейт желает встретиться со мной лично, чтобы «прийти к соглашению», — на последней фразе Крэпито усмехнулся.       Андайн потупила взгляд. Сейчас она не понимала, на чьей стороне должна быть. Ее положение в Escam было далеко не худшим. Организация давала все, что требовалось для нормальной жизни: деньги, жилье, защиту, дорогостоящие экспериментальные лекарства для отца. Последнее было определяющим фактором в ее «преданности делу». Ведь без этих медикаментов Герс… Даже думать об этом было безумно больно. Жизнь отца для Андайн была не первом месте. Она не станет жертвовать им ради… А ради чего? Правосудия? Справедливости? Мести? Конечно, ей было жаль семью Ханта. Безусловно, она понимала, что Escam способны на жестокие поступки, и на их руках не один десяток — а то и сотен — преступлений, но… Ей приходилось с этим мириться. Приходилось стирать свои моральные и нравственные границы ради того, чтобы отец оставался жив. Это та цена, которую Андайн была готова платить. Но сейчас все стало намного сложнее. Из-за действий Ласта ее положение члена «Эф» пошатнулось, и Лав недвусмысленно ей намекнул, что она не сможет избежать последствий. Но… Возможно, она убедит его в том, что все еще полезна. В том, что предана организации. Надо только-       — Эй, — Ласт помахал рукой перед застывшим взглядом девушки. Шафрановые глаза впились в лиловые. — Говорю, холодно тут, я уже ног не чувствую. Предпочел бы пообщаться в тепле и с горячим напитком, — после этих слов мужчина резко развернулся и зашагал прочь. Но Андайн продолжала стоять на месте.       — Почему ты не остался там? — внезапно задала она вопрос в спину старого друга. Тот тут же замер и повернулся. Между ними было расстояние в несколько шагов. — Почему ты вернулся? — в голосе Андайн проскользнули нотки злости, что не осталось незамеченным Ластом, которого сильно удивила резкая смена настроения подруги.       — Отомстить за свою семью, — холодно проговорил он, склонив голову. — Я думал, ты это поняла, — в тоне Андайн уловила раздражение и даже какое-то разочарование.       — Этим ты их уже не вернешь, — девушка скинула с себя пальто, протянув его мужчине. Но Крэпито не вынул руку из карманов, чтобы забрать одежду, лишь недоуменно посмотрел на Кустос. — У тебя ведь был шанс, — внезапно повысила голос Андайн, бросив пальто прямо в лицо мужчине, который абсолютно не ожидал такого действия от своей старой подруги и не успел вовремя отреагировать. Предмет одежды оказался на земле, но Ласта, кажется, это совсем не волновало. — Твои родители пожертвовали собой, — продолжила Андайн, уже не скрывая внезапно накатившей злости, — чтобы у тебя было будущее. Чтобы ты был подальше отсюда и жил счастливой жизнью. У тебя был на это шанс! — это уже прозвучало как обвинение.       Услышать нечто подобное после всего сказанного им он явно не ожидал. Почему она вдруг разозлилась? Наоборот, должна быть счастлива. Он доведет дело до конца, отомстит за свою семью, уничтожит эту гребаную организацию, и Андайн будет свободна от необходимости работать на этих ублюдков. Так почему же она злится?       — Ты не понимаешь- — попытался ответить Ласт, но девушка, сделав к нему шаг, резко перебила.       — Нет! Это ты — красноволосая ткнула собеседника в грудь, — не понимаешь! Ты мог спокойно жить. Забыть обо всем этом. Оставить ошибки своего отца в прошлом и-       — Как ты себе это представляешь?! — резко повысил голос Ласт. Впервые за эту ночь. Слова девушки сильно задели его. Как она может такое говорить? Они убили его семью, а он должен был просто вычеркнуть это из памяти?! Оставить, как есть? Позволить Хейту продолжать жить после того, что он сделал?! — Просто забыть?! Смириться?! Чтобы он продолжал жить дальше, разрушая судьбы других? Ты ведь знаешь, кто они! Знаешь, что они делали и делают! На что-       — Я — тоже одна из них, — уже тише проговорила Андайн. Ласт тут же замолчал. — Мой отец был одним из них. И твой отец тоже, — к чему она, мать ее, ведет? — Ты хочешь отомстить. Я… понимаю. Но ты не думал, какая у этого может быть цена? Кому ты можешь этим… навредить? — девушка тщательно пыталась подобрать слова, чтобы случайно не выдать то, почему она на самом деле не желает, чтобы Ласт довел свою месть до завершения. Что-то подсказывало ей, что для него это не станет аргументом, скорее, даже наоборот.       — Андайн, я хочу уничтожить Escam, — мужчина вновь понизил голос. — Полностью. Прервать череду их преступлений. Освободить всех, кого заставляют на них работать. Кому угрожают. Блять, да ты серьезно не понимаешь, что они-       — А если им не угрожают? — смотря прямо в глаза мужчине, спросила девушка.       — Что?.. — Ласт не верил своим ушам. Она, что, сейчас защищает Escam?! После всего, что узнала?! После всего, что они сделали?!       — Ты не подумал, что есть те, кому это… нужно, — девушка опустила глаза в землю, понизив голос практически до шепота. Андайн понимала, как это сейчас звучит для Ласта, но она должна хотя бы попытаться. Ведь на кону жизнь ее любимого отца.       — Кому может быть нужно работать на убийц?! — от очередного громкого гневного крика Ласта Андайн вздрогнула. — Почему ты вообще их защищаешь?! — лицо фиолетововолосого скривилось в гримасе отвращения.       — Я защищаю, не их, а… — «свою семью» так и осталось не озвученным. Андайн отошла от Ласта на несколько шагов назад. — Послушай, в организации много людей, и большинство из них не являются злом в чистом виде. Если ты все уничтожишь, их жизнь… превратится в ад.       — Они уже в аду, если работают на Escam, — сквозь зубы процедил Крэпито. — Я не понимаю. Как ты можешь их защищать? — вновь повторил Ласт, заставив Андайн нервно закусить губу. — Они все гребаные убийцы, преступники, психи. Им абсолютно плевать на человеческие жизни. Они-       — Не все, — тихо произнесла Андайн, очередной раз заставив Ласта замолчать. Он не понимал ее. Не понимал, почему она не поддерживает его. Почему пытается отговорить от того, чего он жаждал всем сердцем последние 18 лет. Да что с ней не так, в конце концов?!       Но перед тем, как Ласт попытался сказать что-либо еще, Андайн резко обернулась и молча зашагала прочь, постукивая невысокими каблуками по заледеневшему асфальту, в сторону разрушенного «Вотерфолла», от которого полчаса назад в спешке бежала. Ласт какое-то время просто стоял, в недоумении наблюдая за отдаляющейся фигурой подруги и прокручивая в голове их разговор. И только, когда силуэт Андайн уже скрылся в темноте, рванул за девушкой, громко окликая ту. Но Кустос шага не сбавляла. Мужчина все же смог догнать ее, хватая за предплечье. Андайн вздрогнула. Точно так же совсем недавно в толпе у казино ее схватил Тэн. Девушка попыталась выдернуть руку, но Ласт только сильнее сжал пальцы.       — Пойдем со мной. Я обеспечу тебе безопасность, я-       — Нет, — четко произнесла девушка, не позволяя мужчине договорить.       — Да почему?! — в лиловых глазах полыхнул огонь, который, казалось, может сжечь дотла.       — Я не могу, Ласт! — она впервые назвала его «не его» именем. Крэпито отпустил руку старой подруги. — Тебе все равно на людей. На их жизни. На последствия. Тебе важна только твоя слепая месть. Я не собираюсь в этом участвовать.       Слова Андайн резанули по сердцу мужчины, будто остро заточенным ножом, оставляя глубокую кровоточащую рану. Он ни минуты не сомневался в правильности своих поступков, считал, что цель — оправдает все средства. Что он не должен испытывать и толику жалости к любому, кто участвовал в деятельности Escam. Даже взять того же Саенса — ему было плевать на него, он лишь был одним из способов выманить Хейта. Как и Арбор. Они лишь… пешки, служащие расходным материалом для того, чтобы добраться до короля. Чтобы поставить шах и мат. Не важно, сколько других фигур придется убрать с доски. Это же то, чего он добивался гребаные 18 лет. То, к чему он так стремился. Так почему слова Андайн так сильно его задевают? Почему она не понимает?..       — Рыбка, я просто хочу защитить тебя, — намного мягче проговорил мужчина, протянув к девушке руку и улыбнувшись фирменной теплой улыбкой Ханта. Такое желанное несколькими минутами ранее прозвище теперь прозвучало для Андайн как насмешка.       — Меня не надо было защищать, пока ты с SA не появились! — Андайн грубо оттолкнула руку. — Оставь меня в покое. Ты уже достаточно сделал. Сейчас я должна… Позаботиться о себе и своей семье.       На этом красноволосая снова развернулась и стремительно начала отдаляться от бывшего друга. Ласт лишь проводил ее непонимающим взглядом, не предпринимая новых попыток остановить.

***

      Кросс, который из-за количества бинтов на теле сейчас больше напоминал мумию, вопреки требованиям друзей оставаться в постели, сидел на полу рядом с кроватью Эпика, держа любимого за замотанную ладонь. Парень уже несколько часов крепко спал после того, как ему вкололили большую дозу успокоительных, но его вторая половинка не желал отходить от него ни на минуту. Лицо Эпика выглядело таким умиротворенным и спокойным, грудь размеренно вздымалась, а веки иногда слегка подрагивали. Сейчас, глядя на него, если не обращать внимания на пластыри на щеке и руках и повязку на кисти, даже нельзя было бы предположить, через что ему пришлось пройти.       — Все закончилось, Эп, — уже который раз прошептал Кросс, поглаживая тыльную сторону ладони парня большим пальцем. Казалось, он повторял это, чтобы самому поверить в то, что им удалось пережить этот ад.       Все произошедшие события были для Гриса будто в тумане, его сознание запомнило только то, что Эпику было больно. Остальное представляло собой какие-то обрывки, состоящие из ненависти, злости, крови, выстрелов и ржавых зубьев циркулярной пилы. Обрывки, которые отчаянно не желали складываться в единую полноценную картину. А может, Кросс сам не желал ее складывать, чтобы не вспоминать, что он сделал. Что он был вынужден сделать. Парень помотал головой, и висок тут же запротестовал столь резкому движению, отдаваясь пульсирующей болью.       Дверь в комнату медленно открылась, впуская теплый свет коридорной лампы в темное помещение. Кросс повернулся, зажмурившись от непривычно яркого освещения.       — Тебе надо поспать, — строго произнес Рипер, прикрывая за собой дверь и подходя к парню. — Ты истощен, потерял много крови. Тебе нужен отдых, — Морз присел на край кровати, повернув голову на Эпика. — С ним все будет в порядке.       — Я хочу быть здесь, когда он очнется, — хрипло ответил Кросс, сжав руку любимого сильнее.       — Он не проснется до утра. Ты можешь-       — Рип, — черные измученные глаза встретились с радужками цвета морской волны, — скажи… Он будет… Злиться? — прежде, чем адвокат ответил, Кросс, опустив голову, добавил: — Я не смог его защитить. Позволил им сделать ему больно. Просто сидел и смотрел, как он… они… — голос парня дрогнул, и Рипер тут же, пересев с края кровати на пол, положил руки ему на плечи.       — Кросс, — голос адвоката был непривычно мягким, без единой стальной нотки, он будто окутывал теплым одеялом, — ты не должен себя винить. Вы сейчас оба живы только благодаря тебе. Ты смог его защитить, — парень поднял голову. — Ты сделал для этого все. Так что, пожалуйста, не говори так.       — Все… — повторил Кросс шепотом.       В его голове снова промелькнули образы той ночи. Череда громких выстрелов, содрогающееся в предсмертных муках тело одного из похитителей, темный лесопильный цех, залитый холодным лунным светом, противный писк массивной железной двери, чувство асфиксии и кровавое месиво из органов второго… Как бы ему не хотелось забыть, туман с каждой минутой рассеивался, и он все четче видел то, что произошло. И вместе с чувством вины за то, что Эпику пришлось пережить, появился липкий страх, что любимый не примет того, что он сделал. Да, ради спасения. Да, у него не было выбора. Но все же это было убийство. Жестокое хладнокровное убийство. А ведь еще пару дней назад он, глядя в аметистовые глаза, обещал, что не переступит эту черту. Простит ли Эпик за его ложь? Сможет ли смотреть на него так, как прежде, после того, как узнает.       Рипер сразу понял, какие мысли крутились в голове у парня, стоило заглянуть в его пустые покрасневшие от слез и лопнувших капилляров глаза. Морз слышал, как бешено стучит сердце Кросса в груди и видел, как отчаянно он сжимает руку любимого.       — Послушай меня внимательно, — Рипер слегка потряс Гриса за плечи, а его голос вновь приобрел привычную твердость, но в тоне явно чувствовались беспокойство и забота, — ты сделал то, что было необходимо. Никто не посмеет тебя осуждать за это. У тебя не было другого выбора. Кросс, ты все сделал правильно. Ты защитил любимого.       — Ты бы тоже убил ради Гено? — неожиданно спросил парень, слегка склонив голову. Рипер ответил моментально.       — Не задумываясь ни секунды, — потом, опуская ладони, добавил. — И не только ради него. Ради каждого из вас.       Кросс заставил себя улыбнуться. Они посидели в тишине еще с полминуты.       — У нас получилось? — Морз, уже было задумавшийся о чем-то своем, недоуменно посмотрел на Кросса. — Получилось взорвать казино? — ему хотелось отвлечься от тяжелых мыслей и он посчитал, что обсуждение миссии будет лучшим решением. Тогда это все было хотя бы не зря.       — Да, — ответил Рипер, вставая с пола. Он протянул руку парню, и тот, оглянувшись на мирно спящего любимого, взялся за нее, тоже поднимаясь на ноги. — Все получилось. Ласт скоро вернется.       — Они ведь теперь знают про него, — тихо проговорил Кросс, на что Рипер лишь покачал головой.       — Не переживай. У него все под контролем, — а вот это было ложью. После того краткого разговора Ласт на связь больше не выходил, а его аппаратура оказалась выключена. Но Рипер решил сейчас не волновать Кросса еще сильнее. — А теперь, — шатен слегка подтолкнул парня к двери, — тебе надо отдохнуть. Поспи хотя бы несколько часов. Вряд ли Эпик обрадуется, увидев по пробуждении своего благоверного в образе живого трупа, — попытался пошутить Морз, хоть и никогда особо не умел этого делать. Но Кросс снова улыбнулся и, кивнув, слегка прихрамывая, направился на выход из комнаты.       После того, как стало известно, что у Escam теперь есть информация о личности Ласта — а личность он, стоит сказать, весьма известная, и фотографии его особняка есть в интернете в большом количестве, — все присутствующие ожидали, если не штурм, то хотя бы попытку проникновения. Но все было тихо. Несколько человек из охраны все-таки приехали, обошли периметр, слегка пошатываясь и не переставая жаловаться под нос на свою тяжкую судьбу, и, доложив «все чисто», завалились в одной из комнат спать. До приезда спасательной группы с пострадавшими ничего не происходило.       Затем было долгое оказание медицинской помощи под тщательным надзором Дрима, который, на удивление, в этой ситуации проявил несвойственную ему твердость и хладнокровность. Расспрашивать Кросса о произошедшем никто не стал, лишь Даст попытался вывести Монохрома на разговор, но в тот момент Грис отреагировал слишком уж грубо, поэтому программист был вынужден отступить, предоставляя Кросса самому себе и все еще хлопотавшему над его ранениями Дриму. Вскоре все нужные бинты были обвязаны, лекарства выданы и медицинские предписания озвучены. Однако только Грис смог встать, как сразу, не взирая на все возмущения Дрима, убежал в комнату к Эпику, который уснул еще в машине и больше не просыпался. Следующие несколько часов брюнета никто не видел.       Киллер снова сидел в телефоне, залипая в какую-то не особо интересную игру. Он ненавидел просто ждать, а сейчас это единственное, что им оставалось, так как Ласт не выходил на связь с того момента, как ему сообщили о раскрытии его инкогнито. Даст не знал чем себя занять и в сотый раз просматривал ближайшие к казино камеры. Пожар удалось ликвидировать, гости уже разошлись, всем пострадавшим была оказана необходимая помощь. Сейчас «Вотерфолл» выглядел жалко: обугленные, в некоторых местах обвалившиеся стены, выбитые стекла, разрушенные вдребезги мраморные статуи, ранее приветствовавшие игроков у входа, повсюду валяющиеся бетонные блоки… Взрыв получился масштабным. Даже удивительно, как такую мощную взрывчатку удалось поместить в обычные покерные фишки. Эррор мониторил практически сразу появившиеся в интернет-изданиях новости о взрыве, пестревшие громкими заголовками и нелепыми предположениями. «Террористическая атака?», «Попытка нападения на элиту города?», «Неудачная шутка после употребления спиртного?», «Бунт работников, которые были вынуждены исполнять свои обязанности в Новогоднюю ночь?» — одно предположение лучше другого. Рядом с клавиатурой появилась очередная чашка кофе от брата — уже седьмая или восьмая за сегодняшнюю ночь. Раньше бы Гено, скорее всего, отругал Эррора за чрезмерное употребление кофеина, но сейчас выступал в роли дилера и сам глотал эфиопский наркотик одну чашку за другой. Рипер пытался отправить любимого спать, но Гено категорически отказался, хоть с каждым часом открывать глаза было все сложнее, однако он твердо решил дождаться возвращения Ласта и узнать, к чему им готовиться в дальнейшем. Найтмер ушел вместе с Арбором и Дримом, который, закончив с Кроссом и Эпиком переключился на ранение старшего брата. Противостоять принудительному лечению Нокс не смог. А вот Хоррору каким-то чудесным образом — возможно, потому что до этого Киллер постарался — удалось избежать данной участи и даже выбраться на улицу. Впервые за несколько дней.       Сейчас он стоял с накинутым на плечи пледом в заснеженном саду и, вдыхая морозный воздух, всматривался в почти беззвездное небо. Краем глаза бывший следователь заметил какое-то движение у одного из деревьев, а затем мелькнувшие под фонарем рыжие волосы. Форрам, закутавшись посильнее, направился за Чарой. Девушка прошла вглубь сада и опустилась на скамейку. Достав телефон, она кому-то набрала. Хоррор спрятался в темноте за одной из статуй, но разговор со своего места услышать не мог, только имя того, кому кареглазая позвонила — Ласт. Это удивило детектива, так как он слышал, что с Крэпито никто не может связаться уже несколько часов. Через несколько минут Чара окончила вызов, положила мобильный рядом с собой и затихла. В полной тишине щелкнула зажигалка, и каштан моментально уловил любимый и столь желанный сердцу аромат. Хоррор тут же быстрым шагом направился к девушке. Его «Мальборо» закончились еще до того, как вернулись Рипер с Найтмером и Арбором, так как ожидание неизвестного всегда нервировали мужчину, а успокоить нервы никотин помогал лучше всего. Ну, если не считать Наггетса.       Хоррор подошел к рыжеволосой со спины и несильно кашлянул в руку, привлекая внимание. Чара тут же подскочила, развернувшись к нему лицом.       — Прости, не хотел напугать, — виновато произнес следователь. Это был первый раз, когда он остался с Чарой наедине. До этого девушка старалась всячески его избегать, и, если у них и были разговоры, то всегда только по делу и в окружении других. И сейчас было явно заметно, как кареглазая нервничает рядом с ним.       — Ничего, — махнув рукой, ответила Хек.       — Не угостишь? — Форрам перевел взгляд на тлеющую в пальцах Чары сигарету. Та тут же вынула из кармана пачку тонких кофейных и протянула бывшему детективу. Хоррор вытянул одну, затем взял из рук девушки зажигалку. И вот он уже затягивается таким приятным и необходимым никотином. — Спасибо.       — На здоровье, — на автомате ответила Чара. Секундное молчание, а затем Хоррор глухо посмеялся. Девушка не сразу поняла причину веселья парня, но, осознав, тоже улыбнулась.       Хоррор обошел скамейку сбоку и сел на нее. Чара, немного помедлив, села рядом, отправляя дотлевшую сигарету в мусорную корзину и доставая еще одну.       — Мне нужно тебе кое-что сказать, — неожиданно прервала довольно умиротворяющую тишину Хек. Хоррор повернулся к ней, склонив голову. Чара немного помедлила, подбирая в голове слова. — Это я забрала твоего племянника из детского сада. Я отвела его к-       — Я знаю, — спокойно ответил Хоррор, делая очередную затяжку. Чара в недоумении посмотрела на собеседника. — Чему ты так удивляешься? Я же детектив. К тому же, у нас был твой фоторобот. Сложить рыжие волосы, возраст и твой прошлый род деятельности труда не составило, — пожал плечами Форрам.       — И почему я еще жива? — с нервным смешком спросила Чара. Хоррор на этот вопрос усмехнулся.       — Жду подходящего момента, — сигарета полетела в мусорку, а Чара прищурилась, вглядываясь в карминовый зрачок и стеклянный шарик. Выдержав небольшую паузу, Хоррор покачал головой. — Да ладно, на твоем месте мог быть кто угодно. Ты всего лишь выполняла приказ. Защищала жизнь своей сестры, — в сознании моментально пронеслись лица его родных, которых он не видел уже больше трех лет. От этого Форрам почувствовал неприятный укол в грудь.       — Так ты меня не ненавидишь? — задала неожиданный вопрос Хек.       — Нет. Мне тебя жаль, — Хоррор посмотрел прямо в карие глаза собеседницы. — Никто не должен брать на себя такой тяжкий груз вины. Наверняка тебе далось это нелегко, — Чара лишь, снова отвернувшись, принялась рассматривать небо. Такая фраза от следователя ее смутила.       Внезапно она почувствовала, как ее плечи окутывает что-то мягкое и теплое. Хоррор снял с себя плед и накинул его на плечи девушке, которая слегка вздрогнула от столь неожиданного действия. Затем он поднялся.       — Передай Ласту, что его потеряли. Пусть свяжется с Рипом, — бросил Хоррор перед тем, как скрыться за деревьями.       Чара не сразу осознала смысл этой фразы. Вздохнув, она потянулась за еще одной сигаретой, но опустила руки на полпути к карману. Она не может больше тянуть. Они должны узнать.