КОТ ПАВЛОВОЙ: МОЙ БРО ЕВРЕЙ 3

***

      Если уж мы заговорили о наследничках, то следующим испытанием для меня оказался ещё один отпрыск нашей семьи. Даже подумать не мог, что в один прекрасный день я узнаю о том, что у моего бро существует детёныш. И еврей об этом молчал! Вот это была непростительная подстава с его стороны.       Когда на пороге нашей квартиры появилось это взъерошенное чудо, я подумал: «Ещё один на мою голову!». С этим парнишей, которого бро называл Лёшкой, у меня поначалу не ладилось. Он показался мне наглым и себе на уме. К матери он обращался по-свойски, как будто не бро был его родителем, а Ирка. И, к моему удивлению, она принимала это как должное. Как будто она его всю жизнь знала. Еще и ругалась из-за него с бро. Мне это не нравилось! Из-за какого-то великовозрастного балбеса доставалось моему бро. Он носки разбросает, еврей виноват. Он посуду не вымоет, бро крайний!       В общем, этот перец мне не нравился категорически. И еще мне не нравилось, что он постоянно пытался таскать меня на руках и чесать за ушами. А я любил только когда это проделывал со мной мой бро. Его руки были такими мягкими и тёплыми. И держал он менять только тогда, когда я этого хотел. Как-то мы понимали друг друга. Если я не хотел, бро ко мне никогда не лез.       Лешка же старался таскать меня постоянно. И меня уже подташнивало от его почесух. Я же не был блохастым, чтобы меня вычухивать. Я был чистейшим созданием!       Бро мне даже глистов по расписанию травил. Первый раз я дико сопротивлялся. Я же не знал, что Гендос мне добра желает. Я дико орал и царапался, когда он пытался влить меня вонючую гадость через шприц. В итоге он притащил домой и накапал мне какую-то дрянь на холку. Ещё и поприкалывался: «Давай попробуй теперь цапнуть или поорать».       Я понял, что он сделал что-то хорошее, только через пару дней. Мне стало гораздо легче. Живот больше не раздувало, глаза не гноились, и есть я стал нормально, не уничтожая килограммы корма. С тех пор процедура стала регулярной, и я чувствовал себя прекрасно.       В общем и целом, Лешка не внушал мне кошачьего доверия. А после Агнешки я стал относиться к отпрыскам с особой настороженностью. Но в один прекрасный вечер всё изменилось.       Моё ненаглядное семейство упылило гулять. В кои веки у них выдался выходной, и они, недолго думая и собираясь, отправились в парк. И Лёшку, конечно, тоже прихватили. Вот за это моему бро отдельное кошачье мерси. Я мог спокойно выспаться, и никто меня на диван тащить не будет, чтобы спать с ним. Была у парня такая дурацкая привычка. Я любил спать в ногах у своего бро. А сынок пытался мной чуть ли не укрыться. Нашёл одеяло!       После плотного обеда я увалился спать, наслаждаясь тишиной и покоем. Когда я продрал глаза и, сладко зевнув, помчался на шорох в прихожей, дело двигалось к ужину. В дверях я увидел сногсшибательную картину. Моё семейство было ни одно. Это чудо приволокло домой пёселя! Во дела! И как мать ему разрешила? Я буквально окаменел и даже пошевелиться не мог от такой наглости. На мою территорию притащили какого-то бобика и все поглощены этим ободрышем, а вовсе не мной. Даже бро!       Сначала я хотел закатить скандал. Показать, кто в доме хозяин, в конце концов. Но потом подумал, что это я всегда успею. Да и пса мне стало жалко. Видок у него был, ни дай Бог никому. Свалявшаяся шерсть, немытый, нечёсаный, тощий. От него разило за версту канализацией. Что-то было с лапами. Казалось, он прихрамывает на все четыре. И его глаза были такими… Ну, вам лучше в такие глаза не смотреть, прослезитесь и разрыдаетесь. Видно, его тоже на помойке подобрали. Сердобольные! Ни семейка, а какие-то Айболиты. Если бы я не прошёл школу выживания на помойке, то обязательно устроил этому безродному разбор полётов. Но, наблюдая за ним, я понимал, что жизнь его тоже была не сахар. Хлебнул лохматый.       Но главное, меня поразил наследничек бро. Он так лихо справлялся с собакой, даже помощи отца и Ирки не прося, что я его тут же зауважал. Я сразу понял, что именно он спас лохматого. И теперь Лешка точно от меня отстанет. Ему будет не до меня. Теперь у него есть подопечный. И я был прав. Как и отец, он начал таскать псину по ветлечебницам. Правда, бро подкидывал ему деньги на это удовольствие. И не один бро. Мать тоже втихаря от Генки подкидывала. Получалось, Леха был тот ещё гусь, доил обоих. Но ладно, я могила! Всё-таки он жизнь спасал.       Надо сказать, собакин оказался нормальным. Мы с ним быстро поладили. Он не лез в мои миски, не заходил на мою территорию, не лаял, не дрался. По большей части ел из своей миски и лежал в прихожей на коврике, глядя своими грустными глазищами на обитателей квартиры. Только когда появлялся младший еврей, он вставал и начинал приветственно махать хвостом.       Однажды он захотел попить воды из моей миски, и я внутренне напрягся, решив, что без боя я ему никакую воду не дам. Но потом мне стало стыдно за своё поведение, и я уступил ему свою миску, подумав: «Разве в наших хоромах воды мало?». Я же знал, что могу прекрасно из крана в раковине на кухне попить. Но мать не любила, когда я так делал, потому что я вволю плескался и заливал почти всю столешницу. Она сейчас сама была виновата. Оставили лохматого без воды. Что ж ему теперь умереть от жажды, если от голода не сдох? Я уступил ему миску с водой, а сам легко и непринужденно запрыгнул на столешницу и начал мучить кран. Брызги летели в разные стороны, заливая поверхности кухни. Я напился, наплескался и даже сполоснул лапы и голову. Сидя на полу, мой новый знакомый наблюдал за мной, и в его глазах читалось: «А что, так можно было?».       «Да! Конечно, можно!». Мне вообще много что можно в этой квартире, потому что у меня есть крыша в лице бро. Но вернувшаяся вечером мать явно была не в духе, и я почувствовал, что меня никакой бро на сей раз не спасёт, потому что он элементарно остался в своём Склифе.       Меня ждала приличная трёпка, и я даже смирился с этой перспективой. Но тут мне на помощь пришёл наш бобик. Он встал между матерью и мной и громко гавкнул. Я впервые услышал его голос. «Ничего так басок! Бойтесь все!». После чего он подошёл к моей миске с водой, которая была пуста, и склонил голову, давая понять, что виноват он, а не я.       Ну, ребята! Я чуть не разрыдался! И мать тоже. Она поняла собачий язык. И, упав на колени перед псом, обняла его за шею и заплакала. Не, ну норм! Так мы не договаривались! Рыдать-то чего? Ладно, я виноват. Луж наделал по всей кухни. Причем лохматый почти все их вылизал. Убрал за мной, так сказать.       После этой истории мы с глазастым подружились и были уже не разлей вода. Однако, вскоре Лёшка переехал от нас в квартиру какого-то деда и моего друга прихватил. Но когда они приходили, я очень радовался их появлению и тосковал ни один день, когда они уходили. Жаль, что мы не можем общаться по телефону, было бы легче ждать новых встреч.

***

      Моя сладкая парочка продолжала носиться со мной, как с малым дитём. Больше, конечно, старался еврей. Я даже один раз слышал от матери: «Сам приволок, сам и разбирайся!». А вот это было обидно. И я подумал, что обязательно Ирке это припомню. «Сам приволок…». Ну, ну… Эх, мать, не понимаешь ты своего счастья! Ведь мы же для тебя всё делаем. Мы тебя любим, особых хлопот ты с нами не испытываешь. Тебя бро в жёны взял! Я знаю, как ты этого хотела! Если бы не хотела, точно не рыдала бы, когда он исчез. А ты ему, а ты нам… в общем, я обиделся и даже два дня ни ел из миски, если она мне насыпала. Ел только когда бро давал. Конечно, Ирка возмущалась, что я совсем обнаглел.       Но потом получилось так, что еврей укатил в какую-то командировку, и я остался один на один со своей матерью. Пришлось есть. Когда Гендоса не было, его Ирке было плохо. Я это видел. Она бросала бесконечные взгляды на телефон и вздыхала. Ничего толком ни ела и меня особо не кормила. Один сплошной «Вискас». Вот сама бы его поела!       Я не дождался, когда мой спаситель вернётся. М-да… бро выглядел неважно. Какой-то потрёпанный. Он был не бритый, похудевший, в мятой одежде. Когда он взял меня на руки, они не были такими мягкими, как всегда. Вроде бы это был и бро, но его глаза были какими-то тусклыми, что я даже испугался. А вдруг он заболел? Мать тоже не на шутку за него испугалась. Суетилась вокруг него. Откармливала. Отпаивала. Ублажала, как могла. Я понял из их разговора, что бро просто очень устал. ОЧЕНЬ! И я решил помочь. Как я мог не помочь своему родственнику. Раз устал, нужно, чтобы бро выспался! Я всегда спал в ногах у него или матери. Но после возвращения бро я спал только в его ногах.       А когда мать уходила на дежурство, была вообще красота. Я мог спать везде, где хотел. Но я же был приличный шерстяной, поэтому я сделал всё, чтобы еврею было удобно. И утром, когда зазвенел будильник на его телефоне, я быстро отключил задорную трель, трогая лапой вспыхнувший экран и любуясь тем, как мой бро продолжает прибывать в царстве Морфея.       В конце концов, он проснулся от звонка Ирки и, ничего не понимая, начал виновато бормотать, чтобы она не ругалась, потому что не сработал будильник, и сейчас он мигом примчится в Склиф. Я сидел и улыбался в свои вибриссы.       На следующий раз всё повторилось. Еврей спал. Будильник я отключил. Мать звонила и кричала, а бро не понимал, как он мог опять не услышать будильник. Я же кайфовал. Во-первых, потому что я устроил маленькую месть Ирке, а во-вторых, потому что бро наконец-то выспался. Я решил, что буду делать это постоянно, как только представится возможность.       Так продолжалось почти месяц. Я и дальше бы продолжал охранять сон еврея, но меня спалили с поличным. Мать хорошенько проехалась по моей спине полотенцем, когда застала меня за привычным занятием – отключением смартфона бро. Она так заорала, что еврей подскочил с кровати, мало понимая, что происходит. Я быстро взлетел на антресоли и смотрел на жалкие попытки Ирки допрыгнуть до меня. Пока мать прыгала, она пыталась объяснить Генке, какой я паршивец и что именно из-за меня он постоянно просыпает и опаздывает на работу. Она истерила, а бро сидел в кровати и ржал с этих прыжков до тех пор, пока полотенцем не прилетело уже ему.       Наша мать решила, что это он меня научил будильник отключать. Ведь её звонок я не трогал. Ой, ну женщина! Насмешила! На муженька своего посмотри. Он хотя бы отъелся и отоспался за месяц. И не только твоими стараниями. Мне вообще-то бро ещё здоровеньким нужен. Я его слишком люблю, чтобы не давать выспаться.       После этого мать стала закрывать от меня дверь спальни. А вот это было не по-человечьи. Они там, в спальни закрываются, творят, что хотят, а я не присутствую! Это как? Да я член семьи, в конце концов! Я должен всё знать. Я должен знать, чем они там занимаются! Пару раз я даже слышал, что бро просил Ирку оставить дверь открытой, потому что я несколько ночей подряд пытался открыть дверь, мяукая и царапая шпон. На что Кривицкая поступила радикально. Она закрыла меня в туалете со словами: «Только попробуй орать, знаешь, что будет».       Честно я приуныл. Но на помощь вновь пришёл мой бро. Каждую ночь он приходил и открывал мне двери туалета и приложив палец к губам, давал понять, чтобы я следовал за ним, не издавая ни звука. «Бро! Да я могила! У меня даже в мыслях нет тебя подвести!» хотел сказать я ему, но, не имея возможности говорить, молча пристраивался на кровати в его ногах.       А утром началось светопреставление.       Мать недоумевала, откуда я взялся в спальни, и обвиняла во всех смертных грехах Генку. Еврей, преданно глядя ей в глаза, врал, что он ничего не открывал. Ну, если только ночью в туалет сходил и я прошмыгнул. Я же говорю, мы с ним одной крови, из одной банды! Всё закончилось тем, что мы победили. Ирка в бессилии рявкнула: «Да делай ты с ним, что хочешь! Задолбали два идиота!» И я вновь стал ночевать в их спальни.       Но как воспитанный Кот, когда у бро доходило до интима с матерью, я исчезал на диван, радуясь в душе, что моя сладкая парочка вновь любят друг друга. Тут я им мешать не смел, и даже в мыслях у меня не было находиться рядом с ними в такие моменты. Но я их очень любил, потому что мать была такой счастливой после таких уединений. Она просто таяла, как мороженная рыба от поцелуев бро и его слов. Все же мой братец умел её укротить.

***

      Напоследок расскажу вам ещё одну забавную историю. Хотя я не думаю, что для матери она была забавная, но бро смеялся до слёз! Что же до меня, то мне было очень….       Но не буду забегать вперёд. Начну с наступления весны! Обожаю весенние солнышко, проникающее в наше жилище! Обожаю гонять солнечных зайчиков по полу и нежиться на подоконнике, когда мать открывает окна, чтобы их вымыть. Хотя она постоянно меня с него сбрасывала, но я не в обиде. А ещё за окном голуби! Сколько я их переловил, живя на помойке! Но об этом я вам рассказывать не буду. Извините, отвлёкся.       Итак, наступила весна! С ней пришёл какой-то нереальный праздник - женский день. И Ирка была вся в любви, цветах и засосах. Еврей расстарался! Не помню, когда я видел её такой счастливой. Более того, мои Твиксы куда-то уехали, препоручив меня Лёшке и пёселю. Я особо не огорчился, но честно скучал. Хозяева же как ни как. Приехали они, кажется через неделю, так Леха сказал. И я видел, что их просто переполняет счастье. Я так радовался за них, как будто мне такое счастье перепало или я кошечку всей своей жизни встретил. В прочем я даже не об этом.       После Женского дня мать прожужжала нам с бро все уши какой-то Пасхой. И хотя еврей говорил, что у евреев её нет, а есть Песах (прости Господи, еле запомнил!). Мать от него не отставала и согласилась, что ради него она даже Песах устроит. Развила бурную деятельность. Сказала Генке, что всё будет в лучшем виде. Глядя на всю эту суету, бро сказал, что он будет говеть. Ну, бро, ты как что-нибудь учудишь, так или я в полном недоумении, или мать в шоке! Но на этот раз Ирка выдала даже круче еврея: «Я тоже!». И как-то я от этих слов задумался.              «Что мне от этого говения ожидать?».       Оказалось, не зря задумался. В действительности они решили, что нормально есть не будут, и я тоже должен говеть вместе с ними. Ни тебе сосисечки, ни тебе рыбки. Сидели на одной ботве и капусте. И что хорошего? Какие-то помыслы у них должны были быть чистыми! Мне-то с этого что? Я хотел нормальной еды, а не кошачьего корма вперемешку с морковкой и прочими овощами. Мерзость редкостная, надо сказать!       Хорошо, что это длилось недолго. Но одной недели мне за самый хвост хватило. В конце недели мать начала разводить ещё большую суету. Собралась яйца красить. И чем её некрашеные не устраивали? Я этого понять не мог. И главное, бро её не отговаривал. И кулич она собралась печь и освещать! Можно подумать, если она что-то испечет и свет не включит, то есть никто не будет.       В ответ на эти заявления бро сказал, что за ним харосет (откуда он только эти слова выкапывает на мою бедную голову), потому что это специальное блюдо для Песахи и куличи евреи не едят. А еще еврей слёзно просил мать не ставить ему смену в Песаху. Ирка сначала возмутилась, но потом пошла на уступки и сказала, что сама за бро отработает.              Тут уже заартачился Генка. Какой праздник без жены? И я его понимаю. Женский день был таким замечательным. Так почему другой праздник должен мимо пройти? С горем пополам он уговорил мать не работать на Пасху, поклявшись, что потом жить будет в её Склифе. Мать, конечно, пошумела для вида, но раз уж обещала муженьку праздник, деваться было ей некуда. Сказала, надо яйца красить, так крась! Что уже ворчать на бро, он тебе всё объяснил. Принято у них так, у евреев. Ничего ты с этим не поделаешь. Я же был безумно рад, что еврей лишний денёк дома со мной побудет.       Я ждал эту Пасху, как манну небесную. Я хотел знать, что в нём такого, что мои любимчики так её ждут. Наконец день Х настал. Точнее, какой-то чистый четверг! Другие дни грязными, что ли, были? Я вообще ничего не понимал! Мать целый вечер по квартире носилась. Убирала, стирала, скребла и чистила. В субботу последовало продолжение банкета. И когда дома появился еврей, наш дом сверкал чистотой и был наполнен запахами этого самого кулича, а мой рот был полон слюны.       Я думал, что сейчас и будет Пасха. Оказывается, это я размечтался! Никакой это ещё не праздник. Он будет только завтра. А готовятся хуже, чем к Новому году. Но на Новый год я могу хоть ёлкой заняться, и кормят меня перед ним на убой. Да и после праздника мы не голодаем, едим от пуза. А это что за праздник такой, когда есть нельзя? Ко всему прочему, Ирка собралась в ночь, сгребла всё, что наготовила, и пошла освещать. Как будто у нас в доме лампочки закончились.       А мы с евреем остались. Ну и ладно! Нам и вдвоём было неплохо, тем более, что еврей замутил харосет. Даже вино достал. Я пристроился рядом. Интересно же, что бро наколдует. Мы же мужики, мы договоримся. И пусть потом мать локти кусает, что уволокла всю еду из дома. Правда, бро тоже куда-то исчез после того, как приготовил что-то непонятное под названием харосет. Пробовать это не хотелось, чем-то эта кучка напоминала глину или что похуже. Я даже не особо расстроился, что он эту фигню забрал с собой.       Вернулись мои драгоценные поздно, причем всю еду обратно притащили. Стоило ли из дома забирать, чтобы обратно вернуть? В общем, я махнул хвостом и отправился спать. Да ну их с этой Пасхой! Пусть сами празднуют. Я очень обиделся.       Но голод ни тётка и, проснувшись раньше своего хозяина, я помчался на кухню. И о чудо! На столе было всё накрыто для праздника. Стоял тот чудесный кулич и яйца, и даже вино было в бокал налито. Я запрыгнул на стол и вдохнул ароматный запах сдобы. Божественно! Недолго думая, я вонзил свои зубы в куличик и начал уничтожать стратегический запас семьи. Он был вкусным! Теперь я понимал, почему мать мне его не давала. Я ел и не мог остановиться. Остановила меня мать, которая вышла из спальни и увидела, как я поглощаю её творение. Она застыла как вкопанная от моей наглости, после чего завопила: «Гена! Посмотри, что этот засранец творит!». Я мало внял её крику, мне было очень вкусно!       Из спальни, зевая и потягиваясь, вышел бро и, зафиксировав картинку, заржал: «Кот да ты у нас православный! Хорошо хоть яйцами не разговелся». После чего подошёл к Ирке, обнял её и сказал: «Ну что, Егорова? Христос воскресе». - Воистину воскресе, - произнесла мать и добавила: - Нам остались яйца и вино. - И ты обещала попробовать харосет. А за мной фаршированная рыбка, как я обещал. Слышишь, Кот? Праздник только начинается.       Вот так я узнал, что такое Пасха. Оказалось, довольно приличный праздник, если учесть, что мы все дружно почти весь день провели за столом. И у меня от обилия еды и обжорства просто голова начала кружиться. Хорошо, что после дежурства заскочил Лёшка и помог справиться с этим обилием блюд, которыми был уставлен праздничный стол. Мои его накормили и еще с собой дали. С этим я был согласен. Ни всё Михалычу пирожки матери лопать!

***

      У нас была дружная, любящая семья со своими подводными камнями и погремушками. Но в каких семьях их нет?       Один я у них чего стоил! Но несмотря на то, что я мог устроить им Варфоломеевскую ночь, а они мне - утро стрелецкой казни, мы любили друг друга. И я не представлял себе, чтобы было, если бы в один прекрасный день мой бро не вернулся со своей земли обетованной, не подобрал меня и не приволок назад к матери. Полагаю, что историй от меня тогда точно не было! Возможно, я не важный рассказчик, но мне очень хотелось поделиться с вами своими приключениями и рассказать, что у меня есть самый замечательный бро на свете! И прошу завидовать этому молча! Я ни с кем его делить в любом случае не собираюсь. Ну, если только с матерью, потому что она тоже очень его любит. И я не могу разрушить их брак. В этом вопросе я точно не эгоист!