Вода в наших легких

Шум воды, омывающий раненное тело. Тихое щелканье Илу, двигающегося на поверхности. Что-то тугое на руке и неразборчивые голоса. Сквозь закрытые веки поблескивает садящееся солнце, но открыть глаза не получается. Собственное дыхание хриплое, режет слух. Сознание снова куда-то ускользает, и в его глубине тело полностью расслабляется. Брызги волн, тело кто-то поднял, слышится легкое шуршание песка. С трудом приоткрывая веки, сын вождя щурится. Смелый лучик солнца пробился сквозь ткань палатки, найдя щель и светил прямо в глаза. В ушах все еще стоял шум, медленно утихая. Дернув остроконечным ухом, парень предпринял попытку подняться, но болезненные ощущение в руке быстро заставили передумать. Приподнимая раненную руку, он закрывает ладонью глаза, рассматривая белую ткань. На голове ощущается такая же. Он лежит в палатке. У себя дома. У себя дома? – Нетейам! – Резко подрываясь на ноги, Аонунг летит в сторону, встречая на пути преграду в виде небольшого столика, тут же утаскивая его за собой, опрокидывая все содержимое. Глубокие миски и ваза с чистой водой летит на пол, разбиваясь и трескаясь, расплескав на полу содержимое. С трудом отползая назад, чтобы не поранить руки об осколки, парень снова осматривается, но приближающиеся шаги быстро привлекли его внимание. – Цирея… – Девушка тихо ахнула, прикрывая рот кончиками пальцев. Большие голубые глаза застилала пелена слез и младшая сестра медленно опустилась на пол. – Глупая, чего ноешь? Я еще живой. – Приблизившись к сестре, он крепко обнял ее, несмотря на ноющую боль в руке. Приятный запах сестринских масел, которыми она так часто пользовалась, защекотали нос. Широкая улыбка дрогнула на губах, а объятия стали крепче. – Ты наконец проснулся. – Отпустив брата из объятий, она мягко поймала его лицо, бегая по нему глазами, будто боясь, что забыла, как Аонунг вообще выглядит. – Спасибо, Великая Мать, что послала нам благословение в лице Кири. – Коснувшись губами забинтованной головы, она снова крепко обняла его, не находя сил отпустить. В голове тут же возникли вопросы, а при чем тут Кири и почему она благословение Эйвы, однако решив с ними повременить, юноша несильно похлопал сестру по плечу, привлекая внимание. – Что с Нетейамом? Где он сейчас? Все хорошо с мамой? Почему ее здесь нет? – Стерев с щек младшей сестренки дорожки оставленные после мокрой воды, юноша нахмурился, стоило Цирее оставить его без ответа и активно начать укладывать назад. – Цирея, я в порядке, ответь мне. – Перехватывая ее руки, он сложил их вместе, полностью прекращая действия. – Он очень слаб и сейчас спит после отвара, но уже идет на поправку. Мама… – Недолгая пауза всерьез напугала будущего вождя, но широкая улыбка сестры успокоила разыгравшиеся нервы принца, за что интриганка и получила легкий подзатыльник. – Мама выздоровела и сейчас в палатке Салли. Она скоро вернется. После того, как Кири помогла ей, наша матушка сияет как никогда раньше. – Хорошо, но может тогда вдобавок и объяснишь мне, причем тут Кири? – Да ты и сам можешь посмотреть. Резко повернув голову ко входу, юноша ахнул от удивления. Демоница стояла прямо там, на ее плечах висела полупрозрачная ткань. Она закрывала как всю спину, так и руки и немного груди. На тонкой шее все еще покоились старые бусы Грейс, которые девушка наотрез отказывалась снимать, не принимая традиционного и массивного украшения. Обычно торчащие в разные стороны немногочисленные косички с слегка завившимися волосам, были убраны, чтобы другое большое украшение, чем-то смахивающее на то, что носит Ронал, оставалось на видном месте. Кири с легкой улыбкой наблюдала за бегающем по ней взглядом голубых глаз, решив подойти ближе. Мельком глянув на все еще разбросанные осколки по полу, дочка Салли тихо выдохнула, опускаясь перед Аонунгом, неожиданно схватив того за ухо. – Если бы не измученное лицо моего брата, я бы прямо сейчас стукнула тебя по смазливому личику, полностью игнорируя травму на голове и руке. – Парень громко заойкал, приподымаясь на месте, только бы уменьшить натяжение на собственное ухо, не спеша хватать подругу за запястье, только бы отпустила. – И какой Илу тебя успел по твоей пустой голове стукнуть, чтобы ваша идея поохотится обрела столь огромную важность? – Отпустив ухо, что все еще горело от прикосновения и натяжения, юноша пускал молнии в сторону новой Старейшины. Возможный спор прервала вернувшаяся Тса’хик. Смерив сына привычным серьезно-строгим взглядом матери, она медленно перевела глаза на беспорядок недалеко, который тут же кинулась убирать Цирея, совсем забыв о нем, обрадовавшись пробуждению старшего брата. В комнате повисло напряжение, и стыд медленно начал пожирать юношеское сердце. Опустив голубые глаза в пол, он неожиданно прижал уши к голове, стоило матери подойти. Не успев даже и, слова произнести, как женщина опустилась перед старшим, крепко обнимая. Поджав губы, Рифовый Принц тут же обнял ее в ответ. Слова были ни к чему, каждый извинялся за проделанную глупость или сильную строгость (в основном Ронал сына), даже если в этом не было необходимости. Младшая дочка вождя мельком наблюдала за столь редким явлением, как крепкие объятия между будущем вождем и строгой Тса’хик, но искренне радовалась воссоединению. Кири же, поняв, что сейчас она не нужна, аккуратно покинула палатку, наслаждаясь глотками спокойствия. *** Шум песен и громкая музыка инструментов радовали слух, отправляя тела морских На’ви в пляс, крича воодушевляющие песни и благодаря Великую Мать за прекрасную погоду, спелый и большой урожай с уловом, а самое главное, что подарила жизнь новым членам семьи великого вождя Тоновари и его мудрой жрице Ронал в виде двух близнецов. Оло’эйктан и Тса’хик сидели во главе, на руках лежали, двое прекрасных ребятишек, мальчик – Eltu и девочка – Txe’lan . Совсем крохотные, с большими глазами в которых плясали огоньки огромного костра, разглядывающие переодетых в пестрые одежды Меткайинов, что означали разных животных и птиц, рассказывая их историю и тем самым развлекая народ, но в основном детей. Цирея крутилась рядом, просто не хотев покидать маленьких карапузов, кажется, радуясь им больше, чем собственные родители. Аонунг… Нет, он был рад, очень, но боялся даже прикоснуться к ним, не то, чтобы смотреть. Уж слишком они казались ему маленькими и хрупкими. Тело более-менее восстановилось, и только изредка рука с головой могли начать болеть, если будущий вождь сильно перенапрягался. Оглядев толпу скопившихся, Аонунг заметно оживился, стоило увидеть приближающееся синее пятно. Несильно заерзав на месте, принц наткнулся взглядом на Нетейама. Он уже куда более уверенно держался на ногах и почти не хромал, периодически хватаясь то за Ло’ака, то за Кири, если было совсем трудно. Пока родители парней обменивались любезностями, они не сводили с друг друга глаз. Одной из причин конечно же была долгожданная встреча, ведь, после того как их нашли, парням так и не удалось встретиться, пребывая сначала в бессознательном состоянии пару дней, потом восстанавливаясь еще несколько. И вот, во время столь прекрасного праздника и пополнения в семье Оло’эйктана и Тса’хик, они могли поговорить. – Вождь Оло’эйктан Тоновари, Тса’хик Ронал, поздравляю вас с новыми членами вашей семьи и пускай Эйва благословит их вырасти вашим мудрым и сильным наследием. – Голос Джейка прервал зрительный контакт юношей, возвращая в реальность. Торук Макто кивнул детям, чтобы отдали подарки, выказывая уважение, сложив пальцы вместе и приложив ко лбу, опустив в всем известном жесте. – Благодарим вас за teswotìng и просим присоединиться ко всеобщему празднованию. – Тоновари улыбался, легонько подтолкнув дочь к среднему сыну Салли, мол, развлекайтесь, мы и сами в состоянии справиться с детьми, двое же уже выросли. Цирея в ответ смутилась, но впитав хорошее настроение родителя, быстро взяла себя в руки, утаскивая Ло’ака в толпу, дабы потанцевать. – Ступай же и ты, Аонунг. – Ронал мягко погладила старшего сына по волосам, даже не расстраиваясь, что парень вновь начал плести этот чертов пучок, хотя она считала, что с распущенными он куда красивее. Однако отрицательный кивок удивил ее больше, чем если бы принц тут же убежал за сестрой. Причиной столь неожиданного отказа была банальна. Он не хотел оставлять родных после того, как заставил волноваться, и хотел максимально заполнить пробелы во время своего отсутствия, вот только женщина так же легонько подтолкнула Рифового Принца, заверив, что хуже его в детстве явно никого не будет. – Спасибо, мам. – Нервно почесав затылок, Аонунг все-таки пошел в сторону всеобщих плясок и песен, высматривая семейство Салли. Как и было сказано ранее, Цирея танцевала со смущенным Ло’аком, двигающийся, мягко говоря, на ровне с деревом. Так же там были и его родители. Совсем недолго понаблюдав за их танцем, юноша ощутил настолько сильно они любят друг друга. Будущая Тса’хик Оматикаев, которая должна была связать себя с тем, кто любил ее сестру, но из-за Небесных людей она погибла и бывший морпех, отправившийся на Пандору только из-за задания, но найдя на чужой планете свою любовь, народ и создав семью, которую будет защищать. Из гипнотизирования двух фигур его вывел голос почти у самого уха. – Ты сейчас в них дыру прожжешь. – Нетейам широко улыбался испуганному принцу. За все время, пока они не виделись, Аонунг заметил некоторые изменения. Нет, конечно же он начал выглядеть куда свежее, хотя бы не бледный уже, но что-то в нем точно еще изменилось. – Теперь ты в отместку за испуг хочешь дыру во мне сделать? – Нам нужно поговорить. – Слишком серьезный тон в голосе будущего вождя заставил напрячься, а сильная хватка на запястье даже напугала, с трудом поспевая за другом сквозь толпу, очень скоро болезненно шикая за спиной. Принц явно поторопился испытывать тело старшего сына Салли на прочность после всего произошедшего. Отпустив тонкое запястье, которое тут же потер Оматикай, парень приблизился почти вплотную, неожиданно для всех, и даже для себя, поднимая. – Пусти. Пусти меня, rutxe . – Уперевшись в широкие плечи, Нетейам прижал уши к голове, не имея возможности спрятаться от парочки взглядов, что уставились на столь интересную для них картину. Вцепившись ногтями в светлую кожу, он уже перестал просить, просто старался не грохнуться от быстрой ходьбы, хотя ощущение широких ладоней на талии придавали некой уверенности, что этого не произойдет. Ночное небо вновь скрывало два тела от посторонних глаз, если бы не Альфа-Центавра, закрывающая собой пол неба. Медленно опустив юношу на песок, придерживая забинтованную ногу, чтобы не раздражать только успокоившуюся рану, Меткайин неспеша опустился рядом. Песок все еще грел, когда легкий ветерок со стороны воды остужал разгоряченные тела. Янтарные глаза медленно скользнули на задумчивое лицо Аонунга, явно обдумывающий следующий диалог, который при свидетелях, и На’ви с большими ушами точно не стоило поднимать. Рано или поздно этот день бы настал, но… Не так же резко. – Ты хотел со мной поговорить. – Тихо начал парень, перекладывая всю ответсвенность на первое слово другу… А уместно ли было вообще употреблять подобное слово после всего случившегося тогда? Голубые глаза снова приобрели тот темный оттенок, что так завораживал, а сердце внутри затрепетать. – Почему ты ответил мне именно так, тогда, на берегу? – Будущий вождь ждал, не сводил глаз с собеседника. Снова. Та же ситуация, вот только Нетейам сидит, а не лежит под ним. Воздух накалился и не позволял спокойно вздохнуть, давя на легкие с каждым разом все сильнее. В попытке отвести взгляд, чтобы стало полегче, до ушей донесся недовольный рык, от чего по телу пробежались многочисленные мурашки. – Воу… – Только и смог на выдохе произнести отпрыск Салли. Тонкий хвост заметно задергался из стороны в сторону, выдавая нервозность владельца. Нужно было срочно взять себя в руки и успокоиться. За свои слова нужно было отвечать, как учил его отец и мать. Если ты отвергаешь собственные слова, ты врешь в первую очередь самому себе, а потом уже тем, с кем говорил. Если так продолжится, ты просто утонешь в ней, а по итогу останешься совсем один. Ложь в его клане каралась, если не убийством, то при продолжительном вранье могли изгнать навсегда, без возможности вернуться. От этих мыслей стало тошно. – Потому что… Потому что решил, что после них ты не уйдешь. – Лжи в его словах не было, да и зачем закапывать себя еще глубже? – Эта твоя идея… Я не отрицаю, что это было необходимо, но одна только мысль, что… Что ты можешь пострадать, а еще хуже – УМЕРЕТЬ. Я бы никогда не смог простить себя. А когда ты сломал палку, о которую опирался… Мое сердце готово было разорваться. Приложив руку к груди, Нетейам поджал губы. Тело начало мелко дрожать из-за эмоций и долгого молчания со стороны будущего вождя. Отвернувшись в сторону воды, дабы успокоить нервы, сын Салли поджал к груди колени, несильно обнимая. Зашуршал песок, привлекая внимание Нетейама. Неужели он сейчас просто уйдет? Хотя такой исход был бы куда логичнее. Вот только поднявшийся парень подошел ближе, садясь рядом, настолько близко, что их плечи соприкоснулись. Очередная волна мурашек пронеслась по худому телу. – Прости. – Смотря в сторону воды, куда ранее устремил взор старший Салли, Рифовый Принц легко улыбнулся, неловко опустив руку на затылок. – Меня вели те же мысли. Даже понимая, что ими я делаю тебе больно, не мог остановиться. – Медленно повернувшись, Аонунг медленно приложил широкую ладонь к щеке друга того, кто заставляет его сердце трепетать каждый раз, когда они остаются вдвоем, принц медленно приблизился, прошептав почти в самые губы – Я тебя вижу, Нетейам. – Чужая ладонь быстро закрыла рот, не позволяя сдвинуться. В голубых глазах было миллион вопросов, а сначала непривычно серьезное лицо Оматикайя сменилось широкой улыбкой с приятным слуху смехом. – Ладно, я понял, ты злишься за тот раз. Но и меня пойми, это было неожиданно. – Ой, да замолчи уже. – Поймав Меткайина за висящий на шее зуб, сын Турук Макто резко потянул за него, ловя столь долгожданные губы своими. От неожиданности принц рухнул на песок, но вскоре принялся отвечать на поцелуй, обнимая за талию, медленно водя по нежной коже руками, удерживая внутреннее желание оставить на ней полосы. Первый поцелуй показался чем-то волшебным, жарким, тягучим. Острые клыки прикусывали губы, выводя серьезного лесного На’ви на болезнные постанывания. Ладонь скользнула к хвосту, нажимая на само основание. Прогнувшись в спине, Нетейам громко застонал, останавливая какие-либо действия со стороны обоих. Испуганные столь резкой реакцией собственного тела, янтарные глаза уставились на юношу под собой. Если сначала он был так же удивлен, то вскоре на губах появилась ехидная улыбка, а пальцы снова надавили на чувствительную точку. – Блять… Аонунг, прошу тебя, не сейчас. – Ноги задрожали, а в животе появилась тяжесть, что медленно спускалась ниже. – Ох, даже не знаю. – Сдерживаемые стоны ласкали слух, вызывая те же эмоции и чувства, заставляя желать большего, здесь и прямо сейчас. – Но ты так сладко стонешь – Приподнявшись на локтях, будущий вождь усадил брыкающегося парня на собственные бедра, ловя зубами остроконечное ухо. В отместку на издевательства, пусть и столь приятные, Нетейам больно укусил подставленное плечо, но нужной реакции так и не произошло, лишь тихое шипение в то же ухо. – Аонунг, я пока не готов. – Уместив руки на плечах морского На’ви, Нетейам поднял голову, встречаясь взглядом с голубым омутом глаз. Коснувшись искусанными губами таких же губ в легком недолгом поцелуе, сын бывшего вождя уткнулся в подставленный лоб. – Я тебя вижу, Аонунг. – Тонкий хвост обвил ногу принца, щекоча пушистым концом светлую кожу. Парень показушно закатил глаза, широко улыбаясь. В столь сладкой битве он позволил себе проиграть. Просидев в крепких объятьях друг друга еще какое-то время, Рифовый Принц осторожно поднял лесного, прокрутив вокруг своей оси. Стоило возвращаться, пока их не кинулись искать. Громкая музыка постепенно утихала, становилась медленней и спокойней, усыпляя совсем маленьких и даже многих взрослых, отправляя по своим палаткам на отдых. Укус на плече брата Цирея вовремя закрыла, пол ночи мучая старшего расспросами, а кто, а с кем и почему, но решив, что подобную тайну можно перед сестрой не таить, поделился тайной любовью. – Поздравляю тебя. Я давно заметила, что вы стали очень близки, но даже и подумать не могла, что настолько. – Потрепав брата по уже распущенным волосам под его тихое шиканье, потому что – больно, она легла рядом. – Да-да-да, спасибо. Научи своего парня танцевать, а то выглядит жалко. – Шикнув на этот раз из-за удара по голове, Аонунг хмуро уставился на сестру. – Пока вы там на песке обжимались, я этим и занималась. Он куда быстрее тебя учится. – Показав Цирее язык, будущий вождь сделал вид, что собирается спать, однако заданный вопрос тут же отрезвил сонный разум. – Когда родителям расскажешь? Они будут счастливы, когда узнают, что ты наконец нашел того, с кем ты будешь готов связать судьбу. – Младшая придвинулась ближе, сложив руки на животе брата, а после положив на них и голову. – Не знаю. И так забот много. – Не откладывай на завтра то, что ты можешь сделать сегодня. – Я запрещу тебе общаться с Кири.